Глава 21

Анна

А у меня дома творится что-то подозрительное. Я уже с порога ощущаю грядущие неприятности. Перебираю в голове свои последние дни. Да я была просто ангелом! Так что дело явно не во мне. По коже все еще носятся чокнутые мурашки, чуть ли не пища от восторга после поцелуев Макса. Я сначала хотела еще немного посопротивляться, но оно как-то само получилось, что не получилось. Руки сами потянулись обнять его еще там, на крыше. Чертовски приятное ощущение, когда его волосы на затылке щекочут мои пальцы, когда кожа на шее вспыхивает и обжигает, прямо как моя, стоит к ней прикоснуться. Как у него дыхание меняется и взгляд тяжелеет.

С улыбкой захожу на кухню, чтобы взять бутылочку воды из холодильника. Так и застываю с улыбкой до ушей, не дойдя до цели.

– Здрасти, – киваю бабе Маше. Хотя, какая она мне «баба»? Это мать Ви, а значит, мне она посторонний человек.

– А вот и наш бесёнок пожаловал, – звучит как-то ну уж совсем недобро. – Как дела, Анечка?

– Пока вас не увидела, все было прекрасно, – оскаливаюсь в ответ. – Пойду, пожалуй, – быстро забираю воду из холодильника и уже почти ухожу.

– Анечка, посиди с нами, – внезапно просит баба Маша.

– Да вы знаете, что-то не хочется. Вдруг ядом забрызгаете мою любимую школьную форму. Потом ни одна стиральная машинка не возьмет, – вылетаю из кухни, но никуда не ухожу.

Все как-то интуитивно. Достаю телефон, включаю запись и прижимаюсь к стене рядом с арочным входом. Отсюда все отлично слышно.

– Я же тебе говорила, мама. Это не ребенок, это маленькое исчадие Ада! И Вадим во всем ей потакает. Во всем. Она мне всю одежду испортила, из дома сбежала, а он меня из дома на два дня отослал. Ему, видите ли, с ребенком побыть надо! Я вернулась, и знаешь, что нашла? Альбом с фотографиями его умершей жены. В нашей спальне, мама!

– Ты сама дура, Вилена. Я тебе что говорила? Родить тебе надо. Родить! А если пацан будет, так он тебя вообще на руках носить станет. И будешь жить, горя не знать. И право голоса у тебя здесь будет. Анька сейчас школу свою закончит, настаивай, чтобы отправлял как можно дальше. Куда он ее хотел? В Лондон? Вот пусть валит в свой Лондон, а здесь ты хозяйка.

– Он не хочет детей, мам. Однажды был порыв, мы пытались. Не получилось и все. Он теперь и сам предохраняется, и меня заставляет.

– А может у него появился кто? Он же все время в командировках своих, – размышляет бабушка.

– Не знаю, – вздыхает Ви. – С директрисой Анькиной школы стал общаться часто в последнее время. Девчонка же и там успела всех достать. По ней вообще колония плачет! Или специнтернат! Неуправляемая соплячка!

– А директриса красивая? Замужем? – сразу напрягается баба Маша.

– Да откуда я знаю? Я ее видела, что ли? Это они всю ночь по городу как ненормальные за своими исчадиями носились. А мне на кой черт это надо? Я бы рада была, пропади Анька вообще или сверзись с крыши. Всем бы легче жилось, если бы эта дрянь уже шею себе где-нибудь свернула. И пацана такого же в компанию нашла. А Вадиму он понравился! Ты представляешь?

Услышав шаги со стороны лестницы, заканчиваю запись и иду навстречу сводной сестре. Я записала достаточно, чтобы уничтожить Ви. С Кирой обмениваемся убийственными взглядами. Я поднимаюсь к себе, а она, видимо, присоединяется к змеям на кухне.

Ручки немного трясутся. Кидаю телефон на кровать, вытягиваю одну вперед. Пальцы и правда дрожат, зато я теперь точно знаю, что Ви меня ненавидит. Становится немного жутковато. Они ведь сейчас там договорятся до такого… Есть я, пожалуй, сегодня не буду. Пиццу закажу, это безопаснее.

Переодеваюсь, забираюсь на кровать с ногами и, чтобы немного успокоиться, решаю написать Максу.

Простое «Как там поживает замок?» улетает к нему.

Ответ приходит только минут через десять. Фотография вставленного в дверь замка и следом Макс с отверткой в руках.

«Круто. Не знала, что ты умеешь таким пользоваться».

«Так вышло. Не матери же мелким ремонтом по дому заниматься. Научился постепенно. Дома все нормально?»

«А можно я тебе позвоню?»

Через секунду телефон в моей руке вздрагивает входящим звонком. И я с лету вываливаю на него все, что услышала. Оно во мне не держится. Очень надо было с кем-то поделиться. Макс слушает, зло сопит и старается меня успокоить.

– Хочешь, я приеду? – неожиданно предлагает.

– У тебя же были дела.

– Это моя проблема, я ее решу. Приехать? Охрана меня к тебе пустит? – решительный такой.

Мне очень приятно, что Макс вот так готов все бросить и сорваться ко мне, потому что плохо и очень нужна поддержка. У меня такого не было никогда. Мне нравится ощущать себя нужной.

– Конечно. Я встречу. Приезжай. С меня пицца.

– Пицца с меня, с тебя поцелуй, – он тут же меняет условие в свою пользу.

– Окей.

Вот так, Ви, у меня теперь тоже есть поддержка!

Соскакиваю с кровати и ношусь по комнате, стараясь навести в ней порядок. Одежду запихиваю в шкаф, поправляю покрывало на кровати, выбрасываю бумажки, прячу под матрас личный дневник, который не веду уже давно, но иногда перечитываю.

Встаю перед зеркалом и думаю, так его встречать: в домашнем или переодеться? Решаю, что мои штанишки с котятами и голубая футболка вполне подойдут под посиделки с пиццей.

Еще раз осматриваю комнату на предмет порядка. Так волнительно, что он будет здесь. Приятное, теплое чувство немного отодвигает беспокойство после разговора Ви и бабы Маши. Чтобы убить время, сажусь заниматься. Он же не уточнил, во сколько приедет. Это может быть и вечером, а я уже зубками стучу от нетерпения. Мне становится мало того времени, что мы проводим вместе. Сейчас отчетливо это понимаю. Макс стал для меня чем-то очень большим и необходимым.

У меня это… как ее… Максозависимость развивается!

«Тук-тук», – прилетает через два часа после нашего с ним разговора.

Подскочив со стула, торможу себя возле двери. Еще чего не хватало, чтобы он видел, как сильно я его ждала. Перебьется!

Выдыхаю, поправляю футболку и уже спокойнее выхожу из своей комнаты. Коленки бы еще не дрожали и шаг сам собой не ускорялся, вообще было бы идеально. Настроение убивает то, что баба Маша никуда не делась. Они устроились с Кирой в гостиной, смотрят сериал на нашем большом телевизоре.

– Ты куда это собралась? – летит мне, когда прохожу мимо.

– Баночки для сбора змеиного яда сменить. Те, наверное, уже наполнились. Завтра сдам в аптеку, денег заработаю на поездку в интернат, – улыбаюсь ей самой милой улыбкой.

Пока мать Ви пытается сообразить, что же мне ответить, выбегаю на улицу прямиком к посту охраны. Олег уже общается с Максом.

– Привет, – смотрю на две коробки пиццы в его руках.

Неформальный такой. В бежевых джинсах, белой футболке навыпуск. Ему идет очень. Черт! Как же мне повезло с парнем. Сама себе завидую.

– Олег, мы пройдем ко мне. Ладно?

– Только это, – строго смотрит на Макса, – в рамках приличий.

– Обещаю, – протягивает руку моему охраннику.

Обменявшись рукопожатиями с Олегом, Макс переходит в мое полное распоряжение. Оглядывается по сторонам, рассматривая наш двор. Веду его в дом. Баба Маша делает очень возмущенные глаза. Авдеев вежливо с ней здоровается и топает за мной на второй этаж.

Завожу его в свою комнату, забираю пиццу, кладу коробки на покрывало. Пахнет от нее очень вкусно. Кушать хочется и желудок радостно об этом сообщает.

– Уютно у тебя тут, – дает свое заключение Макс. – Там, внизу, я так понимаю, бабушка?

– Угу. И сводная, – морщусь, опять вспоминая их разговор.

– Ты отцу уже отправила то, что записала? – Он приближается, кладет руки мне на талию и вжимает в себя.

С удовольствием обнимаю в ответ, утыкаюсь носом в его шею. Мне так хорошо, мне так нравится. Я готова стоять так до утра и дышать его запахом. Спокойно, тепло, приятно. Есть ощущение надежности и защиты. Он руки смыкает, до легкой боли сжимая меня в районе ребер. Губами утыкается в макушку. Я таю, засунув всю свою гордость в задницу. Хочется других его поцелуев. Как там, на крыше. Наглых и взрослых, но Макс медлит. Ему тоже нравится просто обниматься. Я это как-то кожей чувствую, что ли. И внутри все горит, а просить его о поцелуе я не решаюсь. Язык вдруг к небу прилипает и два слова внятно связать не получается.

– Ань… – его голос приятным бархатом проходится по коже.

Я же не ответила на его вопрос.

– Нет, не отправила. Мне вдруг стало так жутко. Представляешь, она реально желала мне смерти. Я думала, интернат, это предел ее ненависти ко мне, а оказалось… Макс, она хозяйкой здесь хочет быть, – в носу предательски начинает щипать.

– Не паникуй, – он берет меня за руку. Садится на кровать и устраивает меня у себя на коленях. – Отправляй запись отцу. Эту проблему должен решать он. Если боишься, давай я отправлю.

А я боюсь. Правда боюсь. Сама не знаю, почему. В этом чувстве нет логики, оно просто свербит у меня в груди, частично вытесняя приятное тепло от Макса. Оно мешается. Его хочется взять и вырвать с корнем. Авдеев прав. В этом надо разобраться отцу. Только я думала показать ему эту запись, когда он приедет из командировки. А вдруг Ви что-то сделает, и я не успею?

Разблокирую мобильник и протягиваю Максу. Пусть сам, а я еще немного им подышу. И, не удержавшись, целую его в шею. Он шумно выдыхает и возится в телефоне, пока я замираю в своей уже любимой позе. Поглаживаю пальчиком верхние позвонки, до которых можно добраться через ворот футболки. Макс усмехается, крепче прижимает меня к себе одной рукой.

– Отправил. И написал, что я у тебя.

– Спасибо, – снова целую его в шею.

– Давай поедим, а?.. – жалобно просит Макс.

– Еще две минутки. Ладно?

Я еще чуть-чуть хочу его почувствовать. Это теперь моя персональная успокоительная таблетка. Макс дает мне эту возможность. Все портит мой вновь заурчавший желудок. Приходится слезать с колен парня и распаковывать почти остывшую пиццу.

Мы решаем ее не греть. Вместе забираемся на мою кровать, выбираем фильм на ноутбуке и смотрим, поедая «Маргариту».

Отец звонит только к вечеру. Я даже не обижаюсь. У меня тут Макс и я погружена в его присутствие полностью. Мы успели сделать все задания на завтра, насмеяться и даже немного подраться подушками, после чего я все же получила свой долгожданный поцелуй, который так и не решилась попросить.

– Ты как, малыш? – звучит обеспокоенный голос родителя.

– Уже лучше. Меня спасает Макс, – признаюсь папе.

– Это хорошо. Будь умницей, ладно? Не натвори там ничего без меня. Я сейчас закажу билет и первым рейсом прилечу к вам.

– Правда прилетишь? – не верится.

– Конечно, Ань. Дай мне Максима, пожалуйста, на две минутки. Мы с тобой потом еще поболтаем.

Протягиваю Максу мобильник. Он здоровается с отцом, отходит к окну, угукает, даже кивает в ответ. Мне интересно, что говорит ему папа, но я не лезу. Заставляю себя сидеть на попе ровно и не вмешиваться.

– Да, Вадим Юрьевич, я останусь. Обещаю, с моей стороны все будет нормально. Мама? Не должно быть, я сказал, что поехал к вам. Да? Спасибо, было бы здорово. Ей так точно будет спокойнее. Номер ее у вас есть? А, ну окей. Спасибо еще раз за доверие. До свидания, – разворачивается ко мне, возвращает трубку.

– О чем говорили? – любопытно улыбаюсь, но папа не сдает весь их разговор. Лишь ставит перед фактом, что Макс останется у меня с ночёвкой, и я должна быть не только хорошей девочкой, но и гостеприимной хозяйкой, чтобы не опозорить фамилию Каменских перед гостем. – Ой, что будет… – улыбаюсь, закончив разговор с отцом.

– Посмотрим еще что-нибудь? – предлагает Макс.

– А хочешь, я тебе сыграю? – мне самой хочется. – Мне отец такой инструмент купил, – облизываю губки.

– Очень хочу, – Макс нервно сглатывает, глядя на мой жест, и плюхается на кровать в ожидании персонального концерта.

Порывается помочь, когда я ставлю синтезатор на стойку. Но я справляюсь сама. Подключаю колонку, чтобы звук был максимально качественным, игриво пробегаюсь по клавишам, словно здороваясь с синтезатором и начинаю играть. Для него. Получается своего рода музыкальное признание. Я бы вряд ли сказала словами, как Авдеев стал дорог мне, а музыка… музыка творит чудеса, она тоже умеет разговаривать.

Его теплые ладони скользят по моей талии. Макс устраивается у меня за спиной, прикасается губами к щеке и тихо шепчет на ухо:

– Я тоже…

От его слов вздрагивают пальцы, и я сбиваюсь. Он тихо смеется мне в шею, тянет на себя, и мы падаем на кровать. Долго целуемся, обнимаемся. Слова закончились. Остались только прикосновения, которые говорят гораздо больше, чем любые слова.

Я зеваю, он подхватывает. Гасим свет, устраиваемся перед ноутбуком, включив новый фильм. Я постепенно сползаю ниже, обнимаю его, устраиваю голову на груди. Глаза начинают слипаться, а Макс убаюкивает, поглаживая меня пальцами по руке.

Утро застает нас внезапно. Мы ошалело подскакиваем с кроватей под возмущенный вопль, резанувший по нервам. Выглядываем в коридор и пялимся на груду шмоток, которая под вопль Ви красивым разноцветным дождиком вылетает из их с отцом спальни.

– Папа приехал, – улыбаюсь я.

– Угу. Пойдем, – Макс затаскивает меня обратно в комнату. – Не будем им мешать.