Глава 5. Аня

Офигеть просто. Я что, снова сплю и вижу новую версию своего сомнительного сна? В нём, два дня назад, Марк тоже оставил меня после занятия, чтобы «поспрашивать»… С пристрастием. Причём ещё каким!

Аж вспоминать не по себе. Я как бы не подписывалась на это вот всё, но мне уж точно не мерещится: взгляды Марка всё более наглые, а подтекст в каждом слове уже не игра воображения. Препод говорит так намеренно.

Какого чёрта? Кто-то из девчонок прокололся? Марк что-то узнал?

Сердце бьётся неравномерно, пока я напряжённо наблюдаю за тем, как нас становится всё меньше в кабинете. И пока отвечает последняя девчонка, судорожно вспоминаю всё, что знаю по основам маркетинга. Вроде бы готова, но… Такое ощущение, что всё нафиг из головы вылетает. Кроме нашей с Марком переписки и его странного поведения. А уж это как раз жесть насколько лишние мысли сейчас. Прокручиваю в голове свои слова ему и понимаю, что так облажаться ещё постараться надо. Ещё и стонала в голосовухе! Трындец, если препод действительно теперь в курсе, что это была я. От стыда провалиться можно просто.

Ну всё… Очередная четвёрка поставлена, и мы с Марком остаёмся наедине. И я бы настроилась на лучшее, сдала бы спокойно и постаралась отвлечься от накрывающей тревоги — да только как это сделать, когда препод запирает кабинет? Нет, серьёзно! Он. Запирает. Нас.

И это не очередной дурацкий сон — я уже второй раз впиваюсь ногтями в кожу руки, чтобы почувствовать реальность.

Самое стрёмное, что даже высказать Марку о недопустимости его поведения не могу. Банально боюсь, что ответит в духе того, что кто бы говорил.

Нет… Пока лучше делать вид, что ничего такого не происходит.

— Что ж, Беликова… — Марк неспешно проходит к своему столу, не сводя с меня глаз. Говорит ещё так… Чуть ли не коварно. — Вот мы и наедине. Готова?

Сглатываю. Почему мне кажется, что он не про предмет?

Так, всё, наплевать. Сама буду про предмет, и только про него.

— Да, — мысленно хвалю себя за уверенный тон. Как будто мне всё нипочём.

Марк ухмыляется.

— Ко всему? — чуть ниже. Как будто провокационно.

Дышу глубже. Выдерживаю его взгляд. В конце концов, материал я знаю, а всё остальное просто не может и не должно быть!

Особенно не должно быть так горячо между ног от этого наглого долгого жаркого взгляда Марка. Марка, блин! Я в своём уме?

— Задавайте вопросы, — да, это уже не получается спокойно. Голос выдаёт раздражение.

— Любые? — продолжает как издеваться откровенными подтекстами Марк.

Он что, испытывает меня? Чего вообще добивается? Понять не могу. И смотреть на него… Тоже. Всё сложнее это даётся.

— По теме, — чеканю.

Может, хотя бы спросить про запертую дверь?

— Какой? — ухмыляется Марк.

Всё больше напоминает хищника, загоняющего дичь. Только вот я ею быть не собираюсь.

— Основ маркетинга, — снисходительно напоминаю ему про его же предмет. И, не выдержав, добавляю чуть дрогнувшим голосом: — Странный вопрос.

Марк хмыкает, неожиданно поймав мой взгляд своим. И сейчас должна сработать пожарная сигнализация, потому что выдержать такой уровень огня в его глазах не одно помещение не может. Какого чёрта… Это ведь правда происходит. Здесь, сейчас …Марк смотрит не как преподаватель — как мужчина. Причём наглый, оголодавший, не знающий тормозов мужчина.

Ещё и выпаливает почти сурово:

— Тебе не кажется, что этот разрез неприличен? — его взгляд опускается вниз, на мою грудь, которая сразу покрывается мурашками. — Ты ведь в универе, а не где-нибудь в клубе в костюме секси-медсестрички… Например, — это Марк уже говорит уже иначе, вкрадчиво, с хрипотцой и расстановкой. Припечатывая взглядом мне в глаза.

Я, наверное, даже не дышу, да и моргать не решаюсь как будто. Смотрю на Марка безотрывно… А он нагло пялится на мою грудь. Цокает языком, осуждающе качает головой и снова мне в глаза уставляется.

Прекрасно понимаю, что молчание непростительно затягивается, но… И вот почему он именно про медсестру сказал? Совпадение?

Ага, как и всё это странное поведение. Может, не стоит обманывать себя?

— Не такой уж большой разрез, — всё-таки умудряюсь выдавить, но напряжение только сильнее становится. И я с трудом не закрываю ложбинку груди руками.

Самое досадное, что я специально так оделась — к нему на пару. Никак не отпускал тот его финальный взгляд, после того, как Марк вернул мне ведро… Не то чтобы хотелось его распалять или соблазнять — скорее испытать. Убедиться или опровергнуть.

Доигралась, идиотка. Теперь такое ощущение, что играет он. Причём с сурово серьёзным видом — и от этого эффект только ярче.

Недоверчиво выгибает брови, снова опускаясь взглядом мне на грудь. Да блин… Может, всё-таки сказать, что всё это мало похоже на блиц-опрос?

— Вас ведь не было на хэллоуинской вечеринке, — вместо этого говорю совсем другое.

И сердцебиение тут же усиливается так, что выдерживать взгляд Марка становится невыносимо сложно. У него в глазах ещё и хитринка мелькает. Как приговор мне.

Чёрт… Чёрт-чёрт-чёрт!

— Угадал с нарядом? — усмехается Марк.

Сердце пропускает удар, уже не в силах определиться, как ему биться и биться ли вообще. И сама запутываюсь. Так он всё-таки знает и издевается, или всё это — пусть и странное, совершенно выбивающее почву из-под ног, но совпадение?

— Возможно, — туманно выдавливаю. — Итак, по основам маркетинга…

Да-да, решаю не ждать, когда там препод соизволит вспомнить о собственном предмете, а рублю информацию сама. Вот прямо с самого начала, с первой же лекции. Вываливаю ему всё, что вспоминаю.

Не перебивает. Слушает, смотрит… Смотрит. Так, что эти его взгляды — испытание покруче самых заковыристых вопросов. Внимательные, словно заворожённые и порой горячие настолько, что приходится переводить дыхание. А ещё задумчивые. С каждым своим словом всё больше сомневаюсь, что меня вообще слушают. Марк явно в каких-то своих мыслях сейчас.

Но я не останавливаюсь. Уже решила, что просто выдам ему весь материал и пойду. Даже не буду следить, чтобы поставил мне оценку. Всё равно в журнале это сделает, зачётка сейчас ни к чему. А поставить Марк должен, если у него есть хоть подобие совести. Я ведь тут как бы на все возможные вопросы сразу отвечаю. По основам маркетинга, я имею в виду. Других вопросов у него ко мне быть не должно.

— На четвёртой лекции вы говорили, что…

— Как ты думаешь, почему я запер дверь? — неожиданно перебивает Марк.

Облизываю пересохшие губы и тут же отвожу взгляд. И рада бы продолжать об основах маркетинга вещать, но в голове как-то резко пустеет. Воспоминания о лекциях резко вытесняются совсем другими воспоминаниями. Яркими, порочными, неправильными насквозь.

А Марк ведь на полном серьёзе ждёт ответа на свой идиотский вопрос. Уверена, что и повторить готов при необходимости.

Боже… И во что я вляпалась?

— Не знаю, — с трудом выдавливаю. — Вы вообще сегодня странный.

Марк усмехается, неожиданно поднявшись с места. Напрягаюсь всем телом… Он подходит ближе, к моей парте, упираясь на неё ладонями и слегка наклоняясь ко мне.

Кажется, самое время просто встать и уйти.

— Только сегодня? — он не оставляет мне шансов образумиться окончательно.

Ещё один совершенно провокационный вопрос.

— Ну… Да, — сглатываю, хмурюсь. Наверное, лучше ответить так. А то неизвестно, что у него на уме.

По крайней мере, раньше он так себя не вёл.

— То есть в целом ты не считаешь странным, когда преподаватель пишет непристойности своей студентке?

Прямой вопрос как обухом по голове. Всё-таки намёки и вправду были… Мне не померещилось — он знает. Давно?

Ну не мог же с самого начала.

— А я не… Вы не… — бормочу непонятно что. Сердце уже в висках долбит.

Пора просто встать и уйти отсюда!

— И ты да, и я да, — решительно обрывает он. — И мне надоело делать вид, будто этого не было. За свои действия надо отвечать, ты не думала?

Это он отчитывает меня так изощрённо, или что? А сам-то? К чему эти взгляды? Пошлые подтексты типа «завалю»?

Господи, да неважно, зачем! Главное — он знает. Знает… И от этого дрожь по телу. Вроде бы позабытый стыд снова накрывает головой. Вспоминаю, как стонала ему на голосовуху. Пьяная дура.

— Это был дурацкий прикол. Мы с девочками выпили, и… — осекаюсь, осознав, что непроизвольно выдаю подруг. С Марка станется требовать у меня их имена.

Но ещё больше не по себе от того, что всё-таки соглашаюсь с его обвинениями. Подтверждаю их. Идиотка! Доказательств у него нет, надо было до последнего отпираться. Да хоть обвинять его, что напридумывал и лезет к студентке непонятно с чем.

Резко поднимаюсь с места, игнорируя жар по коже от того, что мы становимся ближе. Обхожу его на как будто подкошенных ногах. Иду к двери. Отпереть её я и сама могу.

— Аня, — на удивление мягко окликает меня Марк, и настолько ласковый звук моего имени заставляет сердце по-дурацки сжаться.

А меня — податливо замереть на месте. И не дышать, чувствуя приближение препода.

Марк останавливается совсем рядом. Вроде бы недостаточно близко, чтобы это считалось неприличным, но чертовски уловимо. Всей кожей его чувствую. И от этого мурашит. Ещё и дыхание сбивается…

— Анонимность раскрепощает, да? — негромко и с хрипотцой проговаривает Марк. Напоминает мои же слова, и я нервно сглатываю. — В жизни не такая смелая? — поддевает.

Вообще непозволительно себя ведёт. Резко разворачиваюсь, припечатывая как можно более суровым взглядом, пока не возомнил себе:

— Я ни слова не писала всерьёз!

Марк чуть прищуривается, ловя мой взгляд своим. Неужели не верит? Самонадеянный придурок!

— Тянет опровергнуть, — ещё и заявляет нахально, с вызовом, совсем не по-преподски.

А чтобы было ещё красноречивее, взглядом неспешно скользит к моим губам. Чуть дёргаю плечами в глупой попытке перебить это направление его взгляда, а потом сама смотрю в лицо: как можно более гневно. Даётся непросто… Мне вообще держать с ним зрительный контакт не по себе.

Неудобная ситуация. Совершенно ужасная. Неловкая до невозможности. И это ещё самые мягкие описания, потому что, блин, какие можно подобрать слова к тому, что у нас вообще происходило и происходит сейчас? Лучше бы я и вправду заснула тогда, как сказала бы девочкам, а он и дальше избегал бы даже смотреть на меня.

Что сейчас делает вообще без колебаний, долго и горячо.

— Вы — преподаватель, Марк Алексеевич, — наконец прерываю затянувшуюся паузу. Голос, правда, чуть дрожит…

— Я ни разу не держусь за эту должность. Просто как начало пути. Если завтра меня уволят, я не буду жалеть, — на удивление серьёзно заявляет Марк, слегка понижая голос. Отвожу взгляд. — А вот если не поцелую тебя…

Отшатываюсь, едва не покачнувшись на месте. С трудом верится, что я и вправду это слышала, но, блин, да! Марк ещё и приближается слегка, смотрит теперь только мне на губы и вряд ли вообще хоть немного адекватен сейчас.

— Вы с ума сошли! — и сама слышу, насколько на панике это выпаливаю.

Сердце лихорадочно бьётся, я отхожу ещё на несколько шагов. Но, похоже, мой возглас всё-таки влияет на Марка. Моргнув, он наконец снова смотрит мне в глаза.

— Хотелось бы верить, что не я один, — усмехается, окончательно повергая меня в смятение.

Похоже, всё это и вправду всерьёз. Его так распалила долбанная переписка? Так ведь не знал, с кем переписывался, потом лишь выяснил! В моменте небось какую-то другую представлял. Вот пусть с ней и замутит.

Ведь не знал, что это я?..

— Не смейте подходить, — чеканю как можно твёрже. — Да, я разошлась в переписке, но это было идиотской шуткой пьяного сознания, — раздражённо добавляю, хотя собиралась вроде как аккуратно эту тему закрыть, раскаяться, извиниться и ещё как смягчить препода.

Впрочем, он и не выглядит злым. А лучше бы да.

— Подруги читали нашу переписку?

Неожиданный вопрос. Теряюсь на мгновение: как безопаснее ответить? Если скажу, что да — Марк вряд ли будет доволен, и, вполне возможно, захочет узнать имена подруг.

Нет, их лучше не вплетать… А потому, не став даже взвешивать безопасность правдивого ответа, выдаю его:

— Нет.

Марк довольно усмехается. Слишком уж довольно — снова начинаю жалеть о сказанном.

Да я жалею даже о том, что пришла к нему на пару, если уж честно. Об остальном и говорить нечего…

— Значит, это было только между нами, — вкрадчиво подытоживает Марк. — Наедине?

Невозможно не прочувствовать, сколько смысла он вкладывает в свой дурацкий вопрос. Мол, если да, то это не просто так. Пф-ф… Обойдётся.

— Сначала мы с девочками писали вместе, потом я продолжила дома, — отвечаю как о ничего не значащем пустяке. — Чисто из любопытства.

Но Марк, похоже, вообще не обращает внимания на мой пренебрежительный тон. А может, даже на смысл сказанного… Просто прожигает меня внимательным испытывающим взглядом, приближаясь ещё на шаг.

И этого, увы, оказывается достаточно, чтобы показная храбрость тут же оставила меня.

— Простите, — чуть ли не пищу, толком себя не слыша из-за ускоренного сердцебиения. — Мне стыдно.

Может, хотя бы так Марк меня отпустит? Всё-таки хочется думать, что это его вызывающее поведение больше ради того, чтобы к ответственности меня призвать. Сейчас извинюсь, и закроем сбивающую с толку и некстати возникшую тему…

Но увы, если Марк и смягчается, то по нему вот вообще не заметно.

— Ну, теперь ты распалила моё любопытство. И не только любопытство…

Хмурюсь, запрещая себя вникать в его слова и уж тем более думать, что там я ещё распалила ему. И так понятно, что. Если уж честно, по Марку тут с самого начала видно, что не к ответственности за поступки меня призывать собирается. Скорее к продолжению этих самых поступков меня склонять…

Сердце лихорадочно отбивает удары при этой мысли. Невыносимый тип этот Марк Алексеевич. И почему каждый раз умудряется влиять на меня? Что тогда, пять лет назад, что сейчас — я хоть и мысленно, но прикидываю, каковы его губы на вкус. Как он целуется… трахается…

Всё-таки я безнадёжная идиотка. А Марк приближается ещё сильнее, уже и дыхание у меня забирает, сбивает напрочь своим горячим. Снова отшатываюсь и тут же выпаливаю в жалкой попытке хотя бы отвлечь его:

— Как вы вообще обо мне узнали?

Ответ, пожалуй, и вправду интересен, а потому беру себя в руки, напряжённо жду, что скажет. Неужели девочки выдали?

— На вечеринке был мой друг, снимал сторис. Ты туда попала. Я легко тебя вычислил, — помедлив, выдавливает Марк.

Всё-таки не приближается больше и отводит взгляд. Как будто… Ему тоже неловко?

— По мельчайшим деталям? — вдруг понимаю я.

Ведь не светилась ни у кого из преподов в сторис дольше случайного попадания уж точно. Намеренно не совалась, не говорила ничего. И даже если друг Марка какой-нибудь студент-старшекурсник, то всё равно, этот вариант исключен. Я ни у кого в сторис не светилась. И не отмечал меня никто.

Как можно было зацепить взглядом именно меня? Ещё и настолько? Сразу провести ассоциации и сопоставить?

Аж жаром обдаёт. А ещё, получается, Марк знал, кому отвечал?

— Да, сделал скрин сторис и приблизил тебя. Рассматривал, — неловко признаётся он, но от этого его смущения ничуть не легче.

Я выбита с толку куда больше. Серьёзно? Марк настолько выделял меня и до переписки? Ещё и детально рассматривал, чтоб его.

— Это ненормально.

— Как и всё остальное, — как-то быстро возвращает уверенность Марк, снова ловя мой взгляд своим. — И что с этим делать?

— Забыть, — чеканю.

— У меня другая идея, — взгляд Марка становится ещё более внимательным, ищущим даже. — Как насчёт свидания?

— Ни за что, — тут же.

Марк качает головой, вздыхая.

— Ань, я же не предлагаю тебе воплотить наши фантазии, — мягко обращается. Но тут же нагло: — Хотя и хочется, — усмехается, смотря мне в глаза. — Нет, речь о свидании. Сделаешь выводы после него.

Теперь качаю головой уже я. И тоже вздыхаю. Марк издевается, если думает, что вот такое резкое изменение наших отношений можно принять спокойно.

Да я вообще никакое не собираюсь. Хватит с меня и того, что мой препод именно он.

— Я сделала сейчас. Твёрдые.

Направляюсь к двери, но Марк меня обгоняет, становясь прямо передо мной. Чудом не врезаюсь в него. Но вот мы уже снова максимально близко друг к другу, и дыхание опять безнадёжно сбивается. И ладно бы только оно… И сердце неровно бьётся, и жар по коже. Причём всё это только усиливается от чуть сниженного голоса Марка:

— Я вынужден настаивать. И не буду отступать. Хочешь, чтобы вся группа увидела, что ты для меня особенная студентка?

А вот это уже вызов. Причём не только в глазах и словах, но и действиях: Марк чуть клонится ко мне, давая понять; что теперь, когда все карты раскрыты, тормозов у него нет.

Неожиданно приходит идея. Что ж… Не только вы, Марк Алексеевич, можете бросать вызовы.

Ставлю перед собой руки, не позволяя ему клониться дальше. От прикосновения к груди Марка пусть даже через рубашку, пальцы чуть дрожат. Но, к счастью, говорю и смотрю я при этом уверенно, что он аж замирает:

— У меня условие.

— Какое?

Убираю руки, но Марк не клонится снова. Смотрит на меня с ожиданием. Действительно думает, что я просто покапризничаю, цену себе набью, а так готова согласиться?

Ничего. Сейчас обломается. Моё условие — как отказ. Красноречивый.

— Вы должны получить благословение на это свидание от Ника, как от единственного мужчины нашей семьи.

Удовлетворённо подмечаю, как меняется в лице Марк. Он ведь перевёлся ради того, чтобы не видеть больше Ника, который одним своим видом напоминал о случившемся. И судя по тому, что первое время Марк и на меня смотреть толком не мог — увидеться и даже говорить с мужем моей сестры для него будет той ещё пыткой.

— Дашь его телефон? — напряжённо спрашивает Марк.

Ему так принципиально хотя бы сделать вид, что готов принять любые вызовы? Хм-м, ну нет, упрощать ему задачу я не собираюсь. Не собираюсь думать о том, что будет, если Марк справится, просто вовсю использую ситуацию:

— Нет, адрес. Приходите завтра вечером, я как раз буду у них в гостях, заодно увижу, пойдёте вы на это или нет, — последнее с демонстративным сомнением.

— Вызов, значит… — задумчиво хмыкает Марк, оглядывая меня. — Ладно.

Пожимаю плечами — посмотрим, насколько ладно. Снова направляюсь к двери — на этот раз мне не препятствуют.