Глава 11

Георгий

Всегда думал, что спермотоксикоз – это какой-то вымышленный диагноз. Народ у нас в стране с фантазией, чего только не придумает. Огурцами, вон, геморрой лечит. Вставляя, сами знаете, куда. А потом на себе почувствовал его гребаные симптомы. И это, черт его подери, в сорок три года! Стыдно кому признаться. Хотя, что самое паршивое, моих признаний вроде как и не требуется. Кажется, о моем состоянии и так догадываются все кому не лень. Догадываются и потешаются за глаза. Ироды. Дед – основной источник моих проблем, вконец распоясавшийся Макс, и даже Нюта. Последнюю, кстати, немного извиняет тот факт, что после чуть было не случившегося несчастья с Данаей та ко мне как будто даже оттаяла.

Ход мыслей нарушает стук в дверь.

– Ну, что еще? – рявкаю на секретаршу. Алла Геннадьевна застывает на пороге, будто боится подойти ближе, и отводит в сторону взгляд. Неслыханная робость со стороны всегда боевой, острой на язык женщины. Может, Макс прав? И я стал вымещать плохое настроение на подчиненных? Очень похоже на то. Сегодня я даже в лифте ехал один. Никто не рискнул зайти с начальством в кабину.

Да неужели я так невыносим? Гляжу на себя в отражении давно погасшего экрана компьютера. М-да. Ну и морда…

– Я по поводу встречи.

– Какой из них?

– С благотворителями!

– Мне сейчас не до этого.

– Но как же…

– Алла Геннадьевна, я, кажется, все доступно вам объяснил?

– Более чем, – сухо кивает секретарша. Черт… Ладно. Я действительно зверствую не по делу. – Так мне сказать, что встреча отменяется?

Тру лоб. Надо завязывать с истериками. Ну, ведь ни в какие ворота! Я просто не узнаю себя. К тому же встреча с благотворителями может добавить мне плюсиков в глазах Данаи.

– Нет. Не надо. Я что-нибудь придумаю до конца дня.

Дожился, Астахов… О плюсиках, вон, стал думать. Ну, разве это не смешно? Да обхохочешься. Еще месяц назад мне бы и в голову не пришло прикладывать какие-то усилия, чтобы понравиться бабе. В конце концов, к мужикам моего статуса те сами выстраиваются в очередь. И не кривя душой, признаюсь, я всегда считал это очень удобной опцией. Захотел расслабиться – снял любую, и вперед. Без всяких прелюдий и ухаживаний, в которых нет смысла. Да и времени нет, если бы, с какого-то перепугу, захотелось. Я всегда, даже после гибели жены, оставался сексуально активным. Да, иногда на это не оставалось времени, но когда так случалось, даже мысли о сексе отходили на второй план. А вот если желание возникало – я никогда от него не отмахивался. Эгоистически брал свое и по-тихому сваливал. Отделавшись каким-нибудь подарком. Удовольствие женщины меня никогда не волновало. Может быть, потому что мне было плевать на этих самых женщин.

Даная была единственной, кому я подарил удовольствие в обход своего. Тогда, впрочем, я еще питал надежду, что совсем скоро все наверстаю. А тут дед. Со своими церковными канонами. И все бы ничего. Но я же понимаю, что старый лис совсем не по-христиански взял меня на понт. Мол, ты же взрослый мужик, Георгий. Неужто не сможешь потерпеть до свадьбы?

А я бы, может, и смог. Если бы эта чертова свадьба предвиделась! Хоть в каком-нибудь обозримом будущем. То есть, будь у меня четкая дата – мол, тогда-то и тогда-то твои мучения закончатся. Гребаный дедлайн. Так ведь нет! На оба мои предложения руки и сердца… Даная не то чтобы ответила отказом, но и не сказала заветного «да».

И вы даже не представляете, как это меня задело. Я же никому в здравом уме этого не предлагал. Лиза не считается. Мы были молоды и поступали «как все». Отучился, женился, родил ребенка – рабочий алгоритм той жизни. В жизни же этой я и не думал, что когда-нибудь снова захочу связать себя узами брака.

Захотел. Решил, бляха муха, осчастливить женщину. А тут… Облом, Жорочка. По всем направлениям. Это ты для пустышек каких-то – бог. А для Данаи Дадиной… А хрен его знает, кто ты?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍На этот раз дверь открывается без стука. Оборачиваюсь.

– Все. Нашли… Все ж баба, как я и думал! – выпаливает Степаныч, врываясь в мой кабинет.

– Кого нашли?

– Маньячку нашу. Непростая тетка. Тоже заслуженная. Поэтому менты так долго и тянули резину. Брехали, что система распознавания лиц не сработала. Как же! Видать, и у нее свои в органах.

– Кто? – сощуриваюсь.

– Элеонора Ставинская. Слышал про такую?

– Нет. Ну, и какой у нее мотив?

– Да какие мотивы у этих чокнутых артисток? Зависть.

– Зависть, значит?

– Она самая. Видел я запись допроса. Баба на всю башку отбитая. Ядовитая, как змея. Дадиной повезло, что она кислотой решила воспользоваться, а не устроила какую другую диверсию.

– Например?

– Да мало ли, что на площадке может случиться. Декорация упасть может? Может. Или, там, если холостые патроны в пистолете подменить. Бах-бах, и нет конкурентки. У таких стерв обычно изощренная фантазия.

Да. Это точно. И где гарантия, что в театре она одна такая, чокнутая?

Нет их, нет. И это триггерит меня просто кошмарно.

– Ее арестовали?

– Нет! В том-то и дело! Вины она не признает, несмотря на наличие улик. Отпустили под подписку о невыезде. Ты, конечно, как хочешь, Георгий Святославыч, но я бы рекомендовал девочке организовать нормальную охрану.

– Организуй.

Не находя себе места от этих всех новостей, хватаюсь за телефонную трубку. Ну, во-первых, нужно предупредить Данаю, а во-вторых, убедиться, что с ней все в порядке. Страх, которого я как будто бы и не знал прежде, концентрируется в затылке и холодком стекает под тугой, застегнутый на все пуговицы воротничок.

Гудки – без ответа. И снова, без стука, широко открывается дверь.

– Не помешаю? – тормозит Макс, увидев Степаныча.

– Нет. Заходи.

– Я говорил с Нютой… В общем, тут такое дело… Даная с Егором, оказывается, рванули в торговый центр.

– Куда рванули?! Зачем? Когда?

– Развеяться, – хмурится Макс. – Пару часов назад.

– Развеяться? Вдвоем? Без охраны?! Когда за ней охотятся маньяк и все журналюги города?

– Ну, а на меня ты чего орешь? Не я ж ее туда выволок.

– Я не могу до нее дозвониться, – рявкаю, выбираясь на тяжелых ногах из-за стола. Кажется, я слишком стар для таких переживаний.

– У мелкого в телефоне маячок. Не кипишуй. Мы их найдем в два счета.

– Он тоже не отвечает! Какого хрена? – вскидываюсь на дыбы. Макс дергает плечом и залипает в телефоне, что-то в нем набирая.

– Он в Галерее.

– Это что?

– Это такой торговый центр. Совсем ты от народа оторван.

Да кто же спорит? Уж точно не я.

– До него далеко?

– По пробкам – минут сорок. Я сгоняю за ними, ага?

– Я тоже поеду, – отрезаю на ходу. – Степаныч, держи руку на пульсе. И к этой бабе, что ли, наблюдение какое приставь? Чтобы она каких сюрпризов не отмочила.

Если еще не… Да ну! Быть такого не может. Хотя бы потому, что никто не знает, что Даная живет со мной. Я вообще не фигурирую в сводках близких к ней мужчин. Хотя эти самые сводки с завидной регулярностью кочуют из одного далекого от настоящей журналистики издания в другое, наряду с все новыми фантазиями писак относительно покушения. И тем самым доводят меня до ручки.

– Я отъеду, – бросаю секретарше.

– Но, Георгий Святославович, мы же так и не решили, куда переносить встречу с Дадиной!

– С кем? – замираю, сжав в ладони дверную ручку.

– С Данаей Дадиной! По поводу благотворительности! Вы переносили встречу уже три раза и…

Твою мать! Так вот, кому понадобился тот участок… Почему я не сопоставил? Да потому что других дел – выше крыши. А все остальное – не в приоритете. Вот почему. Выходит, мы бы с ней все равно рано или поздно встретились. Судьба у нас, значит, такая. А она? Но она… Она, что же, тоже не знала, с кем у нее дела? Похоже на то. Ведь ни словом мне не обмолвилась.

– Напомните хронологию. Мы когда должны были встречаться?

– Завтра! Но вы же сказали отменить! Я и отменила. В смысле, перенесла на неопределенный срок.

– Позвоните в Фонд и скажите, что у нас поменялись планы.  Завтрашняя встреча все-таки состоится. Да. И еще. Соберите мне информацию.

– По кому?

– По объекту. На кой он им нужен? Наверное же, есть какой-то проект?

– Ну, да. Проект пансионата для онкобольных детишек.

Пансионата, значит. Для онкобольных детишек. Твою в бога душу мать.

– Мне нужны детали, когда я вернусь. И вообще все, что можно нарыть по этому Фонду. Вон, Виктора Степановича привлекайте. Если понадобится.

– Да что там рыть? У них вся отчетность представлена на официальном сайте. Прозрачность – максимальная.

– Разберемся, – толкаю дверь в коридор. Макс шагает за мной.

– Слушай, Георгий Святославыч, тебе не кажется, что слишком много совпадений? Ну, в вашей истории с Данаей? Сначала эта путаница при проведении ЭКО, теперь вот еще это.

– И что?

– Такими темпами и я начну верить в судьбу. В любовь, дарованную свыше. В символы. А что? Разве это не символично?

– Что именно? – лифт останавливается на первом этаже. Двери разъезжаются, мы выходим на парковку, аккурат рядом с припаркованным наискосок Мерседесом.

– Да все! Вот ты в курсе вообще, кто такая Даная в древнегреческой мифологии?

– Нет. А ты что, прошерстил библиотеку Егора?

Помнится, я лет на девять подарил ему несколько замечательных красочных энциклопедий. Про космос тот еще читал. А вот древним грекам повезло меньше.

– А если и так? – обижается Макс. – Учиться, между прочим, никогда не поздно. К тому же это жутко интересно, оказывается… – встроившись в дорожный поток, Макс опять утыкается в телефон. – Похоже, они в кинотеатре.

– В кинотеатре?

– Угу. Интересно, что смотрят. Я-то в кино сто лет не был. А ты?

– А то ты не знаешь.

Паника, захлестнувшая меня в тот момент, когда я узнал, что впервые почти за десять дней Даная вышла из дома, немного отпустила. Наверное, мне вообще не стоило срываться вот так. Ничего плохого не произошло. Но я… не знаю… Наверное, я привык, что она не выходит из дома. Утешаю себя мыслью, что так для нее безопасней. Но на самом деле… На самом деле мне нравится думать, что она принадлежит только мне. Эгоистично ли это? Безусловно. Если бы мог, я бы вообще никому не давал на нее смотреть. Ну, ладно, может, исключительно со мной под ручку. Вот, мол, это – моя женщина.

– Так что там с мифами?

– А, так вот же… В древнегреческой мифологии Даная – дочь какого-то царя. И мать Персея. Ты в курсе, кто такой Персей?

– Что-то слышал.

– Так вот, этому царю было предсказано, что он будет убит сыном своей дочери. И что ты думаешь? Тот не придумал ничего лучше, чем заточить Данаю в подземный медный дом. Ну, чтобы она ни с кем того самого…

– И как же Персей был зачат?

– Вот это самое интересное! Мифы свидетельствуют о том, что сам Зевс, пленившись красотой узницы, проник к ней в виде золотого дождя. И сделал свое дело.

– Золотого… чего?

– Ну, да. Согласен. Современные извращенцы здорово испохабили это словосочетание.

Откидываю голову и ржу, ну просто до слез.

– Слушай, а деда-то он своего таки укокошил?

– Ага. Предсказания не врут. Хотя это был несчастный случай. Так, куда это они перемещаются? Попробуй еще раз набрать!

Послушно достаю телефон. Звоню. Ни один трубку не берет, ни другой. Надеру уши обоим!

– Похоже, они в Макдаке.

– Где?

– В Макдональдсе.

– Брешет твой маячок. Даная предпочитает здоровою пищу и ни за что не станет есть фастфуд.

– Вот сейчас и посмотрим. – Макс уверенно паркует машину. – Кажется, нам сюда.

Не знаю, как он ориентируется среди всех этих магазинов, забегаловок и украшенных к Новому году залов, но как бы там ни было, уже спустя пару минут мы заворачиваем на фуд-корт. Скольжу взглядом от одного столика к другому. Народу – не так чтобы много. Обед уже закончился, ужин и не думал начинаться. К тому же – будний день. Наконец, замечаю Егора. Но расслабиться не удается. Тот сидит с каким-то парнем, наверное, одним из тех многочисленных приятелей, которыми так легко обзаводишься, когда тебе четырнадцать. И никакой Данаи рядом с ним нет и близко.

– Привет.

– Папа?! А ты как здесь? Какого… – он обводит взглядом меня и Макса. – Что-то случилось?

Сканирую взглядом ссутулившегося парня. Как тот развязно хватает свой гамбургер и, на меня не глядя, засовывает едва ли не целиком в рот.

– Да так. Ты мне скажи, где Даная?

Егор хлопает глазами. И начинает громко, привлекая к нам ненужное внимание, смеяться. Я хмурюсь. Перевожу взгляд с сына на Макса, и опять на парня, с которым сидит мой сын. Парень задирает голову в рэперской кепке и весело мне подмигивает. И тут происходят сразу две вещи. Во-первых, я понимаю, что зря волновался. Она такая изумительная актриса, что ее никто и никогда бы не узнал. А во-вторых, я хочу ее. Хочу безумно. Даже в образе мальчика. Вообще все равно, как. И я ее получу. Чего бы мне это ни стоило.