Глава 13
Георгий
Она не удивляется, когда хостес подводит ее к моему столику. Значит, все-таки поинтересовалась, с кем у нее будет встреча. В последний момент, но поинтересовалась. Первое свидетельствует о том, что встречи с богатыми и влиятельными мужиками для нее достаточно обыденные явления, чтобы к ним заранее готовиться. Второе – о том, что несмотря ни на что, некоторый подход к работе у нее все-таки есть.
Поднимаюсь из-за стола навстречу. Да-да, я воспитанный мальчик. Спасибо деду. Обвожу ее не скрывающим восхищения взглядом. Выглядит она и впрямь прекрасно. Объёмный кашемировый свитер отлично сочетается с легкой струящейся юбкой до середины икры. Все нежно-молочного цвета, который подчеркивает медовый оттенок кожи. Сейчас чуть более светлый, чем когда мы только познакомились.
– Георгий Святославович… – деловито протягивает мне узкую ладошку. Ну, что, мать его, за цирк? Хочешь так? Ладно. Беру ее ручку. Наклоняюсь и, повернув к себе, целую запястье. Аккурат в точке, где, с потрохами выдавая ее волнение, срывается с ритма пульс.
– Даная.
Мы находимся в шикарном ресторане, персонал которого мне всегда казался довольно вышколенным. Но в этот раз даже вышколенному официанту не удается скрыть своего интереса. Ловлю восхищенный взгляд парня и удерживаю несколько секунд, пока до того не доходит, какую непростительную ошибку он совершил.
– Что я могу вам предложить на аперитив?
– Воды без газа, пожалуйста.
– Я выпью кофе.
Приняв заказ, официант спешно ретируется, оставляя нас наедине. Даная решает взять разговор в свои руки. Из необъятных размеров сумки она достает какие-то папки, тычет мне под нос проект и что-то там рассказывает… Рассказывает. То, что я уже и без нее знаю. Потому как я действительно готовился к этим переговорам.
– Ежегодно в пансионате смогут проживать две с половиной тысячи семей. То есть ребенок плюс один сопровождающий взрослый, – заканчивает она и, растерянно глядя на уже остывшее блюдо, добавляет: – Может быть, у вас появились ко мне какие-то вопросы?
– Есть один. С какой стати мы снова на вы?
– Это деловая встреча. – Даная сводит брови. – Но если это неудобно, мы можем пересмотреть формат общения.
– Да, уж будь любезна. А то смешно.
– Хорошо, – и бровью не ведет Даная, хотя я знаю, чувствую кожей, как она раздражена. – Тогда, может, у тебя есть вопросы по теме нашей беседы?
– Как это все началось?
– Что именно?
– Твой путь в благотворительности. Это ведь наверняка непросто.
– Непросто. Но кто-то должен этим заниматься. Говорю какие-то банальности, – морщится.
– Ну почему же?
– Не знаю. Когда говоришь о благотворительности, это всегда звучит либо до зубовного скрежета высокопарно, либо до ужаса банально. А вообще все началось двенадцать лет назад. Тогда только-только выстрелил мой первый кассовый фильм. Я стала популярной. И, решив на этом сыграть, ко мне обратились врачи, которым нужно было купить один жутко дорогой аппарат. Для этих целей они затеяли благотворительный вечер, а меня попросили стать его ведущей.
– И много собрали?
– Да нет. Фигню. – Даная откидывает голову и смеется. – Потом пришлось дать еще с десяток концертов, хотя речь шла об одном. Но все же наскребли и купили. Ну, а я уже как-то прибилась, познакомилась с первыми ребятами, их родителями… В общем, закрутило.
И закрутило ее конкретно. Моя служба безопасности не зря работает. Доклад о работе Фонда я закончил читать накануне встречи. И он действительно меня впечатлил.
– Ты удивительная женщина.
– Не надо, Жора. Не надо. Пожалуйста. Давай по делу. Лучше скажи, ты сможешь отказаться от своих планов на этот участок? Он правда идеально для нас подходит. По целому ряду причин. Искать другой – терять время. Что в нашем случае равняется слову жизни… Уступи.
– Нет.
– Нет? – Даная сглатывает. И обводит растерянным взглядом зал, будто ищет какой-то предлог его покинуть.
– Не уступлю. Но я с радостью подарю его тебе в качестве свадебного подарка.
Блуждающий по залу взгляд останавливается. Даная сосредотачивается на мне. И очень долго не мигая смотрит.
– Ты не будешь играть честно, да?
– Так ведь нет никакого обмана. Я тебе прямо называю свои условия.
Которые, по большому счету, унизительны для меня. Но это я оставляю за скобками. Прямо сейчас мне на физическом уровне нужно сделать ее своей. Я так хочу. Я чувствую, что так правильно. И мне не важны моральные аспекты моего предложения. Не думаю, что оно превращает меня в чудовище. Скорее дает ей неплохой повод рискнуть сделать то, чего она так боится. Впустить меня в свою жизнь. Переформатировать её под интересы нашей семьи.
– А если я откажусь?
– Ты не откажешься.
Если я правильно успел тебя изучить. Не откажешься. А там я сделаю все, чтобы ты никогда не пожалела об этой сделке.
– Ты жесток, правда?
– Да. Наверное. Но не с близкими. Тебя это не коснется.
– Откуда такая уверенность?
– Я не обижу свою женщину. Я буду любить тебя и оберегать. Тебя и нашего сына. Я стану ему хорошим отцом. С Егором дело обстояло несколько иначе, все же я в то время был молод. Сейчас все намного острей. И осознаннее. Я точно знаю, чего хочу.
– Меня.
– В том числе.
Может быть, ей кажется, что это мой каприз, но я-то знаю, что дело не в этом. Просто я с первого взгляда в нее влетел. Случилось какое-то странное узнавание. И понимание, почему до нее все было не то. Чем больше я ее изучал, тем сильнее крепла во мне мысль о том, что она вылеплена в небесной канцелярии специально для меня. И это ощущение абсолютно моего человека пробуждало во мне болезненно острое чувство жадности. Уйдите, это только мое! Она моя. Ну, чего пялитесь?
То чувство, которое ее и спугнуло. И которое, я уверен, притупится, когда она станет моей. Когда я для нее стану таким же необходимым, какой она уже есть для меня.
Даная молчит. И смотрит так… разочарованно. Это невыносимо. Не хочу так. Не могу. Давай по-другому! Обхватываю ее ладонью за шею, придвигаю к себе. Упираюсь своим лбом в ее, чтобы глаза в глаза, и никак иначе.
– Соглашайся. Я тебе все, что угодно, дам. Я ведь с ума по тебе схожу, как пацан. Все, что хочешь… – бормочу, сбиваясь с дыхания, и сам до конца не верю, что действительно это говорю. Ей говорю. И вообще кому бы то ни было!
– Я никогда не стану той, какой ты меня хочешь видеть. Эдакой домашней кошечкой. Или трофейной женой, которую ты будешь демонстрировать друзьям. Работа всегда будет для меня на первом месте. Ты либо смиришься с этим, либо не нужно и начинать. И, да… Сплетни. Они вьются вокруг меня постоянно.
– Плевать мне на них!
– Вчера ты продемонстрировал мне обратное. Собственно, я поэтому и ушла. Как ты мог поверить словам этой… этой… гадины! – впервые с момента начала нашего разговора голос Данаи срывается. Да… Да! Я улыбаюсь. Что ни говори, а девочка тоже вся на эмоциях. Ко мне на эмоциях. Моя ж ты хорошая!
– Я не поверил. Просто… Черт. Ладно. Я тебя дико ревную. Ко всему. К прошлому, и то ревную. Мне невыносимо видеть тебя с кем-то. Даже на экране. Даже понимая, что это все не всерьез.
– Тогда как ты со мной собираешься жить? Сьемки в таких сценах – часть моей работы.
– Ты можешь от них отказаться? Ради нашей семьи? Хотя бы от этих съемок. Не хочу, чтобы моя жена… – не договариваю. – Боюсь, я не настолько прогрессивный.
– Ты вообще доисторический динозавр!
– Так уважь его. Ради нашего счастливого будущего. Я ведь больше ни о чем не прошу!
Я вообще никого, никогда и ни о чем не просил. А с ней, вон, как получается. Это уже само по себе – уступка.
– Ладно. Тогда я могу выдвинуть встречное пожелание?
Откидываю голову и смеюсь. Мне нравится, какой оборот принял наш разговор. Все по делу. Как я и люблю.
– Я откажусь от обнаженных съемок. Но взамен ты пообещаешь, что не станешь упрекать меня в обилии работы. И вообще хоть как-то лезть в мой рабочий процесс и график. Это то, что я оставляю за собой. На всякий случай предупреждаю, что порой меня может не быть месяцами.
Прерываю ее страшилки, великодушным взмахом руки. Нет, я понимаю, что у нее много работы. Но это было до появления ребенка на свет. А пока тот родится да подрастет, глядишь, Даная и сама поймет, что для нее на самом деле важнее.
– Договорились.
– И еще. Я хочу, чтобы ты мне пообещал. Без этого ничего не будет. – Даная устало растирает переносицу.
– Слушаю.
– Пообещай мне, что если у нас с тобой ничего не выйдет, ты не попытаешься отнять у меня ребенка. Как бы мы ни расстались.
– За кого ты меня принимаешь?
– За человека, власть которого так велика, что порой внушает ужас.
Ладно. Я никогда от нее не скрывал своей истинной сущности. Собственно, я даже хотел, чтобы она на берегу понимала, с кем ей придется иметь дело. Чтобы когда она меня полюбит, она… полюбила именно меня. А не парня, которого сама себе придумает. Меня. Со всем хорошим и не очень, что во мне есть.
– Я никогда не отберу у тебя сына. Клянусь.
Просто потому, что даже гипотетически не возникнет ситуации, когда это может зачем-то мне понадобиться.
– Хорошо. Ладно. Пусть так. – Даная выглядит ужасно растерянной и беззащитной. Мне хочется обнять ее и утешить. Заверить, что все будет хорошо. А еще меня веселит обилие синонимов. Такое чувство, что она пытается сама себя убедить в том, что поступает верно.
– Я могу считать это согласием? – беру ее руку, лежащую на столе, и снова касаюсь губами.
– Да. Да, можешь.
– Тогда я обрадую деда. Но, думаю, у него и так все готово к венчанию.
– Нет! Погоди… Я не согласна на церковный брак. Пока давай просто распишемся.
– Почему?
– Потому что венчание – это слишком серьезный шаг. Не будем гнать коней.
– Предпочитаешь жить в блуде? – делаю вид, что смеюсь, но на самом деле мне не слишком-то весело.
– Твой дед – либерал. Думаю, на первое время его вполне удовлетворит светский брак.
Ладно. Может быть, это разумно. Но мне не нравится мысль о том, что она не спешит отрезать пути к отступлению. Оставаясь все еще слишком рациональной. Тогда как мне хочется каких-то безумств.
– Распишемся завтра?
– Завтра?
– А что? У тебя выходной. Медового месяца не обещаю, но можем провести пару дней на даче. Только представь – банька, камин, свежий воздух и сосны высотой до неба. Или ты предпочитаешь какие-нибудь Мальдивы? Так мы в дороге больше времени проведем.
– Да нет. Сосны – это хорошо. Но я не думаю, что мы до завтра сумеем согласовать брачный контракт.
Я уже говорил про рациональность, да? Брачный контракт. Ети его мать.
– Успеем. Просто наши юристы сегодня лягут попозже спать.
– Жестоко.
– Им хорошо платят, – подзываю официанта, прошу счет. – Я все организую. Детали – что, где, когда – сообщу. Собери вещи на пару дней. Что-нибудь теплое. Кстати, ты бы хотела позвать гостей? Может, родственников?
– У меня никого не осталось.
Она грустит. И мне меньше всего хотелось бы этого. Касаюсь ее подбородка, заставляя посмотреть на меня.
– У тебя есть мы. Дед тебя просто обожает. И Егор. Ну, и родителям ты, само собой, понравишься тоже.
– Спасибо.
Она встает, разрывая контакт наших глаз. Подхватывает сумку, засовывает в нее разбросанные по столу бумажки.
– Даная…
– М-м-м?
– Если ты не хочешь, я… – замолкаю, чертыхаюсь под нос, растерянно провожу по волосам пятерней, не зная, какой черт меня дернул начать это, когда она уже согласилась.
– Спасибо, – повторяет попугаем.
– Да за что, господи?!
То, что я затеял, неправильно. Так нельзя. Но какого-то черта меня это совершенно не волновало раньше, а вот теперь, пожалуйста. Ну, и кому нужны эти запоздалые муки совести?
– За то, что попытался создать ощущение, что у меня есть выбор.
– Почему это попытался? – бурчу.
– Потому что ты меня не отпустишь. Но… спасибо. И за уступки. Я их оценила.
Да твою ж мать!