Глава 14

Даная

– Галка! Все-таки пришла…

– Шутишь?! Как бы я это пропустила? Нюта, возьми цветы. – Красивый букет из нежных гвоздик и эустомы перекочевывает в руки моей помощницы.

– Спасибо! Не надо было.

– Ты что, с ума сошла? Как бы я с пустыми руками явилась? Тут еще вот, еле доперла.

– А это что? – соскальзываю растерянным взглядом на брошенную в углу коробку.

– Подарок на свадьбу. Сервиз на двенадцать персон. Так-так, ну-ка, дай я на тебя посмотрю!

– Живот сильно виден? – обеспокоенно верчусь перед зеркалом.

– Нет! – в один голос замечают Нюта с Галкой. –  Очень удачно ты придумала с пиджаком поверх платья. А что это за колье? Я у тебя такого не видела!

Веду пальцами по изумительному колье с бриллиантами.

– Подарок жениха. Сегодня утром доставили.

– Парень щедрый. Кто ж спорит? – заходит Галка издалека. – Но ты уверена в том, что поступаешь правильно?

Вопрос вполне ожидаем. Ответ, наверное, тоже.

– Да. Я уверена. Нют, нам, кажется, пора выходить.

На деле же… На деле никакой уверенности я не испытываю. Это вообще чистая авантюра. Сумасшествие, которое я даже себе не могу объяснить. В конце концов, он бы не смог меня заставить, если бы я уперлась. И ничего непоправимого не случилось бы. Мы непременно нашли бы какой-то выход из ситуации, подобрали бы другой участок земли... А вопрос опеки урегулировали бы каким-нибудь договором. Но правда заключается в том, что Астахов, может, сам того не ведая, соблазнил меня давней мечтой. Мечтой, которая казалась мне совершенно несбыточной. Он обещал любить. Заботиться. Беречь. Он обещал семью. Настоящую большую семью. И быть рядом. Для одинокой женщины, которая не знала ничего подобного, которая долгие годы рассчитывала лишь на себя и все на себе тащила, эти обещания прозвучали музыкой. Тем более что я уже успела прочувствовать и его заботу, и его страсть, и защищенность, которую дарили его сильные руки. Влюбиться в эти ощущения. И… может быть, даже в него. Такого жесткого и напористого. Настоящего, не прилизанного мужика.

– Как-то быстро все у вас. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

– Да, знаю! – перевожу взгляд на портрет матери, стоящий в рамке на комоде. Вот кто ни за что не одобрил бы мой поступок. Интересно, я когда-нибудь перестану оглядываться на то, что она сказала бы? Перестану доказывать ей, что я – вполне себе ничего? И она может мною гордиться? Когда-нибудь в моих ушах перестанет звучать ее хриплый смех:

– Ты?! Пойдешь в актрисы?

– Да, я бы очень хотела.

– Не смеши! Это дар. Здесь мало смазливого личика.

Моя мама была отличным режиссером. Но не слишком хорошей провидицей.

– Даная! Эй… Ты в порядке? Мы приехали.

С удивлением оглядываюсь по сторонам. Эко меня унесло в прошлое!

– Да. Давайте поторапливаться. Роспись через пять минут!

У ЗАГСа топчется народ, прячу лицо в наброшенной на плечи шубке. Не хочу, чтобы меня узнали. Хотя и делать тайну из нашего брака с Астаховым не собираюсь.

Замечаю его напряженную фигуру у колонны. Цветы… Он купил цветы. Впервые. Шагаю ему навстречу. В его глазах мелькает плохо скрываемое облегчение. Как будто он впрямь боялся, что я не приду. Почему-то это ужасно трогает.

– Привет, – робко улыбаюсь я. – Весь центр в пробках.

– Привет.

– Это Галина. Моя подруга и директор Фонда. Нюту ты знаешь. Гал, это мой Георгий, – слова срываются с губ легко, будто я уже сто раз так его представляла. Астахову нравится, как это звучит. Его довольства никак не скрыть. Он укладывает руку на мою чуть раздавшуюся талию. Наверное, со временем я привыкну к его касаниям, а пока меня будто током бьет. Я вздрагиваю. Его пальцы успокаивающе сжимаются. – А это отец Алексей и Егор – мой пасынок, – тороплюсь закончить, пока в легких еще есть кислород.

– Очень приятно.

– Кажется, нас зовут. Это тебе… – Астахов протягивает мне забытый букет, и мы проходим в зал. А там все случается как-то очень быстро и буднично. Совершенно не так, как об этом мечтаешь девчонкой.

Растерянно смотрю на кольцо, украсившее мой безымянный палец. Точнее, на два кольца. Обручальное – стильный ободок, и кольцо с бриллиантом чистой воды, из тех, что обычно дарят на помолвку. Рука становится непривычно тяжелой. И этой самой непривычно тяжелой рукой я беру с подноса кольцо побольше. Астахов подает ладонь, чтобы мне было удобнее. Надеваю ободок ему на палец, и тот садится, будто всегда там был.

– Будешь носить обручалку? – вопрос срывается прежде, чем я успеваю его обдумать.

– Конечно. – И мне так нравится то, с какой уверенностью он это говорит, что приходится закусить губы, чтобы не выдать блаженной улыбкой ту неожиданную радость, которую мне доставили его слова. – И ты будешь.

Вскидываю ресницы. В отличие от меня, Георгий не спрашивает. Он утверждает. Будто иначе не может быть. Я хочу сказать, что это не всегда будет получаться. Например, на съемках, или в театре – мне регулярно приходится снимать все украшения, а потом еще и следить за тем, чтобы те не потерялись. Но я не успеваю объясниться. Церемониймейстер, радостно улыбаясь, объявляет, что мы с Астаховым теперь муж и жена. И можем поцеловаться. В зале звучат редкие аплодисменты немногочисленных гостей. Галка неприлично свистит. Георгий хищно улыбается, обхватывает ладонью мою щеку и касается большим пальцем губ. «А ведь до этого мы целовались с ним лишь один раз. В бассейне…» – снисходит удивительное осознание. А до постели у нас вообще так и не дошло. Интересно, что мы будем делать, если там у нас не заладится? – мелькает запоздалая мысль и тут же растворяется в пространстве, когда Георгий меня целует. Целует коротко, но неприкрыто жадно. И напористо. Будто клеймит. Меня никто так не целовал. Мужчины в моей компании по большей части робели. Да и вообще, что бы ни делали, это всегда ощущалось так, будто они спрашивали разрешения. Астахов… не спрашивает. Ему даже в голову такое не приходит. Он слишком в себе уверен. И это… Черт! Это безумно меня подкупает.

Телом проносится дрожь предвкушения. Мурашки разбегаются кто куда.

– Потерпи, у нас в обязательной программе – обед, – посмеивается Астахов, отчетливо понимая, какой ход приняли мои мысли. И этим вгоняет меня в краску.

Принимаем поздравления, но поскольку нам дышат в спину другие брачующиеся, очень быстро сворачиваемся и покидаем зал. Может быть, у меня паранойя, но мне кажется, что я слышу щелчки фотокамер.

– Кажется, очень скоро новость о нашей свадьбе появится в новостях.

– Я думал, ты привыкла к тому, что твоя жизнь под прицелом.

– Да, но…

– Или ты хотела бы сохранить наш брак в тайне?

– В тайне? Зачем? – ныряю в заботливо приоткрытую водителем дверь. Астахов садится рядом и деланно равнодушно пожимает плечами.

– Ну, мало ли. Я же тебя, можно сказать, принудил, – криво улыбается он. И, конечно, я могла бы с этим согласиться. Но если быть до конца честной…

– Брось. Если бы я не захотела, то никто бы меня не заставил, – отвожу взгляд и веду пальцами по гладкому шву на кожаной обшивке сиденья. – Тебе прекрасно это известно.

– Скажем так, я догадывался. Но рад услышать это от тебя. Даная…

– М-м-м?

– Ты не пожалеешь, – Астахов привлекает меня к себе и опять целует. На этот раз никуда не спеша. С чувством, с толком и с расстановкой. Мы целуемся, как безумные. Всю дорогу до ресторана. Губы горят, горят щеки. Щетина у Жорки отрастает с какой-то чудовищной скоростью, и, несмотря на то, что он явно побрился утром, та здорово дерет мою слишком нежную, не успевшую огрубеть кожу.

Каким-то чудом отлепляемся друг от друга, когда машина тормозит на парковке перед рестораном. Выхожу на дрожащих ногах. Галка с Нютой уже дожидаются нас в компании деда и сына Георгия.

– Боже мой, Дадина! Вы что, не могли до дома дотерпеть?

– А что такое?

– Вот… Посмотри на себя!

Забираю из рук подруги зеркальце. Вот черт! Кожа вокруг рта красная, раздраженная… Поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с Астаховым.

– Буду бриться по два раза в день, – на полном серьезе обещает он, сложив по швам ручки, как вылитый пай-мальчик. И меня от этих его слов обдает волной совершенно невозможной какой-то нежности. Я улыбаюсь, беру его руку в свою и касаюсь лбом его плеча.

– Ну, мы долго будем тут топтаться? – возмущается Егор. – Я, между прочим, не завтракал! Кстати, а будет торт?

Астахов говорит, что будет все, чего душа пожелает. Галдя, заваливаемся в ресторан. Суетимся у гардероба, когда к нам подходит управляющий:

– Даная Васильевна, Георгий Святославович, разрешите от лица всего нашего коллектива поздравить вас с бракосочетанием. Не выразить, как мы счастливы, что в этот торжественный день ваш выбор пал на наше заведение.

Стараясь не показать своего удивления такой осведомленностью, благодарю.

– Ты не в курсе, как они так быстро узнали? – интересуюсь я у подозрительно довольного жизнью муженька.

– Я им сказал, – невинно улыбается тот. – Это точно гарантировало нам лучший столик.

Я закатываю глаза. Можно подумать, без этого нас бы посадили у туалета. Впрочем, на него, такого хулиганистого, обижаться – ну просто нет сил.

– А кого еще… ты поставил в известность?

– Всех? – чешет в затылке.

– Всех? – хмурю брови я.

Астахов достает из кармана телефон, и пока наши немногочисленные гости рассаживаются за столом, что-то там гуглит.

– Ты объявил о нашем браке через Википедию? – изумляюсь я.

– Просто актуализировал данные.

– И на моей страничке?

– Ага. Ты же вроде не против?

– Нет. Не против, – шепчу я едва слышно. У меня в голове не укладывается, как же у него чесались руки объявить всему миру о том, что мы вместе! Прислушиваюсь к себе в попытке понять, а как во мне это отзывается? По всему выходит, что сильно. Так сильно, что, кажется, я очень хорошо его понимаю. Так остро, что внутри заходится все. И трепещет… Озираюсь по сторонам.

– Гал! Ты, кажется, нас фотографировала?

– Ну, так для истории ж – святое дело.

– А давай опубликуем сообщение о нашей свадьбе. На странице Фонда, да? Заодно напишем, чтобы все желающие нас поздравить слали деньги на его счет.

– Я женился на меркантильной женщине, – усмехается Астахов.

– Жалуешься?

– Нет. Нисколько.

– Вот на этом фото вы классно получились, правда, Нют?

– Ну, раз классно, его и опубликуй. Ой, мы ж целуемся…

– Так свадебный поцелуй – самое то, ты что?!

– Жор, ты не против? – с беспокойством оборачиваюсь к Астахову, который ясно дал понять, что не желает выставлять нашу жизнь напоказ.

– Нет. Заканчивайте с делами и давайте уже есть.

– Отец Алексей, вам чего налить? – Макс берет командование парадом в свои руки.

– А то ты не знаешь, что отец Алексей любит виски. – Георгий откидывается в кресле и небрежно кладет руку на спинку моего кресла.

– Отец Алексей любит бога и церковь, а виски ему просто нравится, – виртуозно парирует Макс. И мы заходимся в приступе громкого смеха. Народу немного, но на нас оборачиваются. Плевать. Мне давно не было так хорошо. И ведь дальше… Дальше будет только лучше. Потому что вон как на меня смотрит… муж. Как же удивительно называть его так. Пусть даже мысленно. Зажмуриваюсь и повторяю про себя еще раз, и еще раз… Мой муж. Я замужем. И это не просто факт. Это совсем другая жизнь. Другая я. Более расслабленная и уверенная. И такая неожиданно счастливая.

Телефоны начинают звонить еще до того, как нам подают закуски. Понимающе переглядываемся и, не сговариваясь, отключаем звук. Этот день только для нас. Все остальное потом.

– Ох, какой ужас! – закашливается Макс, пережевывая салат.

– Что? Невкусно?

– Горько!

– И правда… Горько-то как. Дед, а у тебя?

– И у меня горько.

– Кажется, нам на что-то намекают, – ухмыляется Астахов. – Иди-ка ко мне…

Для человека, не желающего публичности, он слишком активно ведется на провокации. На нас же пялится весь ресторан!

– Ты уверен?

– Похоже, что я не знаю, чего хочу?

Мой ответ тонет в поцелуе. Аплодисментах и свисте.