Глава 17
Георгий
– Может, все-таки будем садиться? Я скоро с голодухи помру.
Отворачиваюсь от окна, в которое смотрю вот уже минут сорок. Стол давно накрыт. Я лично расставлял тарелки и блюда с приготовленной домработницей едой, пока Егор по шпаргалке, подсмотренной на Ютьюбе, вертел лебедей из тканевых салфеток.
– Садись, если нет сил терпеть.
– Так ведь уже скоро одиннадцать!
Ага. А мою жену до сих пор где-то носит. Признаться, несмотря на предупреждения, ее график меня шокировал. Тот был загружен настолько, что Даная даже на Новый год оказалась задействована сразу в двух спектаклях. Из-за этого, собственно, мы были вынуждены изменить многолетней традиции встречать праздник на даче. А теперь, похоже, что зря. С таким же успехом мы могли и уехать.
Достаю из кармана телефон. Сверяюсь с часами. Позвонить бы. Но что-то останавливает. Я как будто каждый раз выпрашиваю у нее внимания. И это неожиданно злит. Ну, не привык я к этому, мать его. Не привык возвращаться в пустую квартиру. При живой-то жене. Не привык к ее постоянной занятости. Не привык, что не могу банально пригласить ее на обед, когда мне того захочется. Потому что у нее то одно, то другое, то третье. А я где-то там, даже не на вторых ролях, а как будто и вовсе в массовке.
– Я позвоню Нюте, узнаю, че да как, – бьет по ляжкам Макс, понимая, что я и пальцем не пошевелю.
Равнодушно пожимаю плечами и скольжу взглядом дальше. Туда, где, переливаясь огнями, стоит красавица-елка. В этом году мы не стали приглашать дизайнера и сами украсили дом. У Данаи на этот счет прямо какой-то пунктик. А я… Я готов уважить любой ее каприз, лишь бы только загладить свои косяки. Все же притирка у нас проходит не слишком гладко. Что, наверное, неизбежно, когда два состоявшихся взрослых человека решают связать свои жизни. Почему наверное? Да потому, что в этом смысле у меня нет никакого опыта. С Лизой мы поженились в том возрасте, когда компромиссы нам давались легко. Да и Лиза… Не Даная. Чего уж.
И, кстати, она ведь оказалась права. Украшать дом всем вместе было действительно весело. Я топора в руках сто лет не держал, а тут пришлось попотеть, обтесывая еловый ствол. Пока я уподоблялся лесорубу, женушка смотрела на меня преувеличенно уважительно и улыбалась. А я, как дурак, спецом играл мышцами. Егор распутывал длиннющие гирлянды. Дед, достав из закромов ящик с шарами, вынимал те из оберточной бумаги и рассказывал историю появления каждого. Рассказчик из деда вышел, может быть, даже лучше, чем из меня лесоруб. Было интересно. Тепло и так… по-семейному уютно.
Из воспоминаний меня выдергивает звонок в дверь. Дед просыпается и, кряхтя, поднимается на диване:
– Неужто Даная опять забыла ключи?
– Ну, слава богу! Поедим наконец-то.
Кто о чем, а подрастающее поколение все о жрачке. Улыбаюсь и иду открывать. Хрен с ним, что уже почти одиннадцать. Она дома, и ладно! Проворачиваю замок, толкаю дверь.
– Хо-хо-хо! С Наступающим!
– Отец?
– Дед Мороз! – трясет указательным пальцем у моего носа. – Знакомься, это моя Снегурочка.
Разглядываю размалеванную девицу, повисшую у отца на руке. Надеюсь, она совершеннолетняя.
– Я думал, ты в Новой Зеландии, – стараюсь, чтобы мой голос звучал как можно равнодушнее. Мне плевать, как тот живет. Плевать, что он никогда не жил мной… Это в детстве мне, наверное, было надо. А теперь что уж? Поздно.
– Был! Почти две недели провел на лодке, без связи. Так что о твоей женитьбе я узнал с опозданием. А ты тоже хорош! Мог бы и позвать родного отца на свадьбу.
Значит, первый раз в первый класс он меня не провожал, на выпускном тоже не был, пропустил половину моих дней рождения и все другие семейные праздники, а тут – не пригласили?
– Да где ж тебя искать, Дед Мороз? – хмыкаю я. – Ты как, тулуп снимать будешь?
– Нет! Сначала подарки. Где мой внучок и невестушка? – кричит, добавляя в голос зычных дедморозовских ноток. – Ну, ты, конечно, бабу отхватил! Чума… – радостно скалится и одновременно с этим недоверчиво качает головой.
Девица скидывает шубку. Мне ничего не остается, кроме как за ней поухаживать. Отлучаюсь на секунду в гардероб, а когда возвращаюсь, застаю премилую картину. Мой отец и, наконец, явившаяся Даная обнимаются.
– Ну, Жорка, ну, гад! Я дедом, значит, стану, а он молчит! И на свадьбу не позвал.
– Со свадьбой очень спонтанно все вышло, – лепечет Даная. – Гал, да ты чего встала? Заходи. Нюта… Нюта – моя помощница. А Галина – подруга и директор Фонда. Ничего, что мы вот так нагрянули?
– Спасибо, что ты вообще пришла.
– А что, могла и не прийти? – хохочет отец.
– Моя жена – очень занятая и крайне самостоятельная женщина. Мне даже к свадьбе ее пришлось принуждать шантажом, – докладываю зачем-то отцу. Хотя нет, не так. Я ж на самом деле это ей говорю. И в упрек.
– Святослав? – на шум из гостиной выходит дед.
– Привет, отец. Познакомься. Это – Анечка.
Будто специально, желая что-то доказать деду своим вызывающим поведением, отец выставляет перед собой девицу.
– Я Наташа.
– А, ну, да. Склероз, знаешь ли.
Дед и бровью не ведет. Видно, таким его уже не удивить. Анечку-Наташу приветствует поклоном.
– Дед? Вот так номер, – к толпе в коридоре присоединяется и Егор.
– Гор! Ну, ничего себе, как ты вымахал...
Еще бы. В последний раз мой папаша видел внука, когда год назад явился за дивидендами.
– Ну, что мы здесь встали? Проходите к столу.
– Я сейчас. Только переоденусь, – шепчет мне на ухо Даная, вызывая в моей голове ставшие уже такими привычными картинки. Вот она подходит к шкафу, на ходу стаскивает с себя свитер, лифчик, колготки, от которых у нее все чешется. И блаженно стонет, растирая грудь, которая с каждым днем становится все тяжелее и чувствительнее. Какие-то совершенно обыденные мелочи. А мне вон, как в память въелись. Я их жду… Жду, когда можно будет поболтать с ней, пока она принимает ванну. Или втереть крем от растяжек. Или встать пораньше, чтобы побриться, стоя с ней у одного зеркала, пока она умывается или наносит крем. Какой дурак придумал, что самый кайф в отношениях – конфетно-букетный период? Нет ничего лучше вот такой близости. Ничего… лучше… нет.
Провожаю гостей за стол. Возникает некоторая суета, потому что на такое количество приглашенных мы не рассчитывали. Но вот уже все готово. Стулья снесены со всего дома, вынуты и перетерты бокалы с тарелками, а хозяйки все нет.
Иду в спальню. Не сразу замечаю ее хрупкую фигуру на кровати. Подхожу ближе, внимательно вглядываясь в ее лицо. Как же она умаялась, если уснула вот так? Не высунув до конца руку из рукава. Отключившись в момент переодевания и неудобно завалившись на бок.
И главное, непонятно ведь, зачем так себя изматывать? Кому это нужно? Подумала бы хоть о ребенке, если себя не жаль. Осторожно стаскиваю с нее блузку. Укладываю поудобнее ноги. Вот и встретили Новый год…
Улыбаюсь. Прикрываю ее пледом и выхожу из комнаты. А в гостиной набирает обороты веселье. В дедморозовском мешке у отца какие-то подарки, которыми тот щедро осыпает всех домашних. Даже растерявшуюся Галину.
– Даная уснула, – поясняю я. – Давайте начинать без нее. Пусть отдохнет. Разбужу к бою курантов.
– Ой, неудобно как. Я тогда, наверное, домой, – тушуется Галка.
– Вот еще! Не придумывай. Ну, что сидим? Наливайте за старый год.
Наливаем, чокаемся. Звучат тосты. А ведь это, вполне вероятно, первый Новый год, который мы встречаем с отцом. Удивительное дело. Чудесатое. Сидит, вон, и в ус не дует, строит глазки женщинам – неисправимый, балагурит, рассказывает небылицы из своих плаваний (на пенсии отец активно увлекся яхтингом). Егор слушает его, открыв рот. Анюта, то бишь Наташа, явно скучает. А еще ревнует к Галке, которая своим иммунитетом к его обаянию пробудила в отце не абы какой интерес. Чертов ловелас привык быть в центре внимания, а тут обломилось. Похоже, Галина раскусила моего блудливого папашу с первых минут. Готов ей зааплодировать.
– И все же, Жор, как такой бирюк, как ты, женил на себе такую женщину? Я, кстати, как-то попал на один ее спектакль – это что-то невероятное. Дело было то ли в Дрездене, то ли в Вене.
– Уступил ей участок земли.
– Чего?
– Ее благотворительному Фонду нужен был участок земли. Я его уступил в обмен на согласие выйти за меня замуж. Мы даже прописали этот пункт в брачном контракте, – кривлю губы в улыбке. Эпатаж и провокация отца – штука заразная.
– Нет, я его серьёзно спрашиваю, а он все шутки шутит! – фыркает тот, ни на грамм мне не поверив. Впрочем, на это и был расчет. Иначе бы я не стал озвучивать правду.
– У тебя есть другие идеи?
– Конечно, – отец выдерживает театральную паузу. – Ты сделал Данае ребенка! – хохочет, страшно довольный собой. – А вот и она!
Оборачиваюсь.
– Извините за опоздание. Надеюсь, я не пропустила все веселье.
– Нет-нет. Мы как раз обсуждали, как Жорка уговаривал тебя за него выйти.
– О, поверьте, он может быть очень убедительным, – Даная подплывает ко мне и, будто чувствуя, как мне это сейчас нужно, проводит по волосам пальцами и ласково целует в макушку.
– А вот в это охотно верю! Иначе бы не доверил ему управление своей фирмой. Жорка у меня – парень что надо. – Комплимент от отца? Серьезно? В лесу кто-то умер. Однозначно. – Правда, характер у него не подарок. С таким будет тяжело.
– С тобой, Святик, жизнь тоже не сахар, – подает голос Наташа. За столом все переглядываются со всеми. И то, как старательно эти все сохраняют на лице невозмутимость, наталкивает на мысль, что дается это им нелегко. – Тебя зачастую сложно понять.
– Ну, еще бы! Мы с тобой из разных поколений.
– И что же мне с этим делать?
– Откуда мне знать? Возьми пару советов у женщины постарше. Вон, у Галины, например.
– У меня? – у Галки с вилки срывается гриб. Хорошо, что она ничего не жевала, а то бы еще подавилась.
– А что? Почему бы и нет? – оказавшись в центре внимания, Наталья приосанивается. – Галина, вы же наверняка встречались с мужчинами постарше. Какой совет вы могли бы мне в связи с этим дать? Может, мне стоит учесть что-то определенное?
– Ну, пенсия у них после десятого. Это – факт. А в остальном даже не знаю. Извините.
Первым начинает хохотать дед, потом к нему присоединяется Нюта, следом – я и Егор. Макс и Даная пытаются тактично сдержаться, и, глядя на их потуги, мне почему-то становится еще смешней. Наш хохот прерывает лишь бой курантов. Все еще посмеиваясь, открываю шампанское, вынимаю пробку и торопливо разливаю по бокалам. Чокаемся, поздравляем друг друга с наступившим Новым годом. А после жжем бенгальские огни и подпеваем АББе. Очень странный вечер. Очень. Но заканчивается он, как и все мои вечера с недавних пор. Выдавливаю на ладонь масло, согреваю в руке и очень осторожно, едва касаясь, втираю средство в распаренную после ванны кожу жены.
– Ты злишься на меня?
– Есть немного.
– Нас задержали после спектакля. Я и так спешила домой, как могла.
Я сижу. Она стоит между моих широко расставленных ног. Касаюсь лбом ее живота. Трусь лицом, носом.
– Ты тратишь слишком много времени на работу.
– Да, но если бы ты захотел, мы бы могли делать эту работу вместе. Не всю, но ее часть.
– Например?
– Например, ты бы мог сопровождать меня на премьерах. Или на каких-то важных светских мероприятиях. От участия в неважных я откажусь. Но есть те, где я просто обязана быть.
Я представляю, как мы идем с ней рука об руку перед десятками камер. И все от нас чего-то хотят, что-то спрашивают, куда-то тащат. А потом наши фото печатают в журналах, и по новостям говорят – Даная и Георгий Астаховы посетили то-то и се-то…
– Может быть, иногда, – соглашаюсь я.
– Спасибо, любимый. Правда, я это очень ценю.
За ее «любимый» я готов ходить на все мероприятия, куда бы нас ни позвали.