Глава 6
Даная
Где он умудрился найти розы, которые пахнут – не знаю. Но те источают такой аромат, что постепенно им пропитывается вся моя спальня. Однако даже насыщенный аромат роз не перебивает другого. Того, что запечатлелся в моем воспаленном мозгу за то время, что мы сидели с Астаховым на заднем сиденье его шикарного Лексуса. Или раньше. Удивительно, но, несмотря на все тревоги, вызванные последними новостями, я все же не погружаюсь в них с головой. А потому обращаю внимание и на его хищный профиль, и на выдающий большого упрямца абрис скул. И на его парфюм, чего уж.
Не знаю, сколько времени психологи отводят на стадию отрицания, у меня она проходит довольно быстро. Отрицать, что я влипла, бессмысленно. Нет никакой надежды, что Астахов отступит от своего. Мужики с таким генофондом, наверное, вообще очень трепетно относятся к появлению отпрысков. Шутка ли – совсем скоро родится еще один Астахов! Вот и Георгий сходу дает понять – мне от него не отделаться.
И тогда на смену отрицанию приходит гнев. Мол, какого черта? Как такое могло случиться? Почему из всех возможных вариантов развития событий мой как будто бы самый сложный?! Но и гнев очень скоро рассеивается. Он-то здесь при чем?
Так что, по всему, сейчас я нахожусь на стадии торга. И с собой торга. И, что главное, с ним. Да только что выторговывать, если мне от него ни-че-го не надо?! Разве только его не знать? Но это, конечно же, невозможно. Наше знакомство – свершившийся факт. Как и его присутствие в нашей жизни. Ну, не шутил же Астахов, когда сказал, что с ним теперь придется считаться!
Значит, нужно принять этот факт и научиться как-то жить дальше. Согласовать эту самую жизнь по пунктам. Ведь если верить адвокату, у Астахова такие же права на ребенка, как и у меня. Он вообще может настаивать на совместной опеке. Или даже на том, чтобы наш малыш проживал с ним! Да, суд, как правило, становится на сторону матери. Но это честный суд. Наша же страна знает не один десяток кейсов, когда именно мать оставалась не у дел. Это сейчас Астахов выглядит здравомыслящим и адекватным. Но что будет, если наступить ему на больную мозоль? Я не знаю! Я вообще ничего о нем не знаю. Только кожей ощущаю его мужской интерес. Который все лишь усложняет. Чувство бессилия такое – что хоть на стены лезь.
- Даная Васильна, вы кушайте, что все цело?!
- Не хочется. Может, в бассейне нагуляю аппетит. Ты вызвала такси?
- Да. Через пару минут подъедет.
- Я на улице подожду.
- Там холодно!
- Ничего. Я оденусь потеплей. Хочется подышать.
Надеваю куртку, обматываюсь шарфом. Подхватываю рюкзак и спускаюсь вниз на лифте. На улице еще толком не рассвело. За ночь подтаявший было снег взялся коркой. Осторожно шагаю на тротуар. Вокруг невероятная красота, деревья тоже во льду. И это такая редкость. Задираю голову к желтым фонарям, в свете которых кружится снег, и… поскальзываюсь. Благо не успеваю даже испугаться, когда меня подхватывает чья-то твердая жилистая рука.
– Осторожней.
– Ты?!
– Подумал, что без колес тебе, наверное, нелегко приходится, и решил закрыть эту проблему.
В отличие от меня, он без шапки. И в свете уличных фонарей его седина на висках блестит так же ярко, как запутавшиеся в волосах снежинки. Я залипаю.
– Ты приставил за мной слежку? Откуда тебе известен мой распорядок дня? – понимание ситуации снисходит на меня постепенно. Я раздраженно выдергиваю руку и возмущенно таращусь. А этому хоть бы хны. Стоит, вон, улыбается.
– Я просто хочу позаботиться о вас с малышом. Это плохо?
Я не знаю! Меня пугает, что этот человек так… так бесцеремонно врывается в мою жизнь. А еще то, как остро я на него реагирую. Мне бы бежать от него со всех ног. Но почему-то рядом с ним, таким все-под-контролем-держащим, я чувствую себя в безопасности. Обманчивое… обманчивое ощущение! Ведь если мне что-то и угрожает, то именно он.
От автора: друзья, не забывайте добавить книгу в библиотеку, если вам она нравится, и подписаться на автора, чтобы не пропустить новинки. Благодарю за теплый прием моей книги. Хорошего вам дня.
– Мне от тебя ничего не нужно.
– И это меня несказанно радует, – ничуть не смущаясь, усмехается Георгий. – Пойдем. Я просто тебя подвезу.
Возражать глупо. Достаю из кармана телефон, отменяю через приложение машину и шагаю по дорожке к калитке. Астахов настигает меня тут же. Вновь подхватывает под локоть. С удивлением понимаю, что так мне гораздо увереннее шагать по неочищенной от наледи плитке. Меня накрывает опасное чувство защищенности. Сладкое.
В машине демонстративно молчу и смотрю в окно. А он, не спрашивая дороги, ведет авто в нужном направлении. Понимаю, что мы впервые с ним действительно наедине. И от этого тоже становится как-то волнительно. Соскальзываю на его уверенно лежащие на руле руки. Большие. Загрубевшие руки… Представляю, как он держит в них нашего сына. Закусываю губу, медленно отворачиваюсь, но прежде он ловит мой взгляд.
– Первый раз вижу тебя в куртке, – выпаливаю я.
– Глупо ехать в бассейн в пальто или костюме.
В бассейн. Ну, да. Он ведь даже не соизволил поинтересоваться адресом! От мысли, что за мной реально кто-то шпионил, становится не по себе.
– Собираешься поплавать?
– Мне кажется, это неплохой вариант совместного времяпрепровождения. Нам же нужно с чего-то начинать. Объяснишь, почему злишься?
– Потому что ты за мною следишь! Считаешь, это нормально?
Астахов на меня не смотрит, следит за ситуацией на дороге. Трет лицо.
– Да нет. Ненормально, конечно. Ты меня пойми. Я же привык все контролировать. А тут… даже непонятно, куда все катится. Допускаю, что перегибаю. И каюсь.
Меня неожиданно до костей пробирает его откровенность. Какая-то совершенно мужицкая, неприкрытая честность. И то, что он посчитал нужным это все объяснить, само по себе бесценно. Потому как вряд ли он привык объяснять. Или перед кем-то отчитываться. Злиться на него теперь совершенно невозможно.
– Не делай так. Если что-то хочешь узнать обо мне – спроси.
– Ты убьешь меня, если я скажу, что основное уже выяснил?
– Основное?
– Ага. Одно непонятно. Ты с кем-нибудь встречаешься? У тебя есть мужчина?
Врать? Зачем? Как отец ребенка, он имеет полное право знать, кто будет в его непосредственном окружении.
– Нет. Я уже давно ни с кем не встречалась.
– Я тоже. Если тебе это интересно.
Мы заезжаем в паркинг. Астахов выходит, открывает мне дверь, и на некоторое время мы расходимся по разным раздевалкам. Когда я в спортивном купальнике и дурацкой шапочке захожу в бассейн, он уже там. Плывет кролем, вспахивая зеркальную гладь воды сильными профессионально поставленными гребками.
В голове проносится то самое:
– Нет. Я… уже давно ни с кем не встречалась.
– Я тоже. Если тебе это интересно.
Интересно ли мне? Какого-то черта – очень. Не буду скрывать, я тоже за ним шпионила. Если открыть мою историю поиска за последние несколько суток, она вся сплошь посвящена ему. И, наверное, именно этот факт как-то очень быстро и меня примиряет с его поступками. Я совру, если скажу, что мне непонятно желание Астахова узнать обо мне побольше. И совру, что не поступила бы так же, находись в моем распоряжении собственная служба безопасности.
Но у меня таких возможностей нет. И все, что я нарыла об Астахове, находится в свободном доступе. Я знаю, что бизнес Георгию достался от отца. Но тот не упал ему на голову щедрым подарком. Свою должность он заслужил, придя едва ли не на самую низкую должность и постепенно продвигаясь вверх по карьерной лестнице. Я знаю, что родители Георгия разведены, а у него самого есть сын. Что со своей первой женой Астахов познакомился еще в институте. Знаю, что она погибла, катаясь на лыжах. И что с тех пор на официальных мероприятиях он всегда появлялся один.
Пока я иду к мостику, Георгий пересекает бассейн и выталкивает себя сильным движением рук на бортик. Я вижу, как напрягаются его мышцы, как вода стекает по коротким волосам на груди к резинке на плавательных шортах консервативного синего цвета. У меня пересыхает во рту. А внутри что-то будто начинает медленно тлеть. Прыгаю в воду, чтобы остыть. Гребу что есть сил. В быстром темпе. Немного понаблюдав за мной с «берега», Астахов возвращается в воду. Я плаваю долго, дольше, чем обычно. Пока окончательно не выбиваюсь из сил. Из воды выбираюсь на дрожащих от слабости ногах. Благо он тут же перехватывает мою руку. И тянется к полотенцу. Но в последний момент меняет план, оборачивается и… целует. Нет, пьет… Или жрет. С таким оглушающим напором, что я теряюсь. Его губы везде. На моих губах, скулах, веках. Он слизывает очищенную серебром воду, сдергивает идиотскую шапочку, а это, блин, больно! Я потрясенно айкаю.
– Прости. Черт… Прости. Не могу. Хочу волосы.
Ну, да кто ж спорит. Целовать женщину в шапочке для бассейна – это, конечно, экстрим. Зато теперь я могу ничего не бояться. Если я его даже в шапочке не испугала. Эта мысль меня веселит. Я смеюсь ему в губы. Босые ноги разъезжаются на плитке. И понимая, что подвергает меня опасности, Астахов отступает. Его широкая грудь яростно вздымается и опускается. Завороженно слежу за этим процессом, почему-то робея поднять глаза. Он касается моей щеки пальцами:
– Тебе лучше обуться.
– Да, – я растерянно оглядываюсь по сторонам, но, как назло, не нахожу сланцы. Тогда Георгий наклоняется, вынимает их из-под лежака и, обхватив мою щиколотку длинными пальцами, сам меня обувает. Зачем-то я вцепляюсь в его плечи пальцами. Ощущение того, что он не позволит мне упасть – бесценно.
– Ты в порядке?
– Не уверена.
– Почему?
– Потому что все слишком быстро. А ведь на кону такие ставки, что мы не можем напортачить, поддавшись животным инстинктам!
Он выпрямляется. Мои руки повисают вдоль тела плетьми. Чтобы их чем-то занять, поправляю примятые шапочкой волосы. Пальцы дрожат. Как и каждая клетка внутри. Мышцы внизу живота конвульсивно сжимаются.
– Согласен. Мы будем продвигаться медленно. Шаг за шагом.
– Я не уверена, что нам стоит, Жора!
– Как ты меня назвала?
– Жора…
– Это впервые. Мне нравится.
– Ты заговариваешь мне зубы.
– А ты своим упрямством пытаешься перечеркнуть сотни лет эволюции.
– Чего? – удивленно моргаю.
– Устраняя из жизни ребенка его отца, ты перечеркиваешь все ее достижения. Хочешь знать, что позволило человечеству стать самой успешной популяцией на земле? То, что они разбились на постоянные пары. Пока один выкармливал потомство, другой вел битву за ресурс. Хотел бы я посмотреть, как ты, с грудным ребенком в руках, завалила бы мамонта.
– Очень занимательная лекция. Но мы живем в современном прогрессивном мире. И кстати, я тебя не пытаюсь устранить из жизни нашего сына.
– Да? Тогда я могу его потрогать?
– Это очередная провокация?
– Нет. – Астахов медленно обходит меня со спины. Замерев едва ли в паре миллиметров, выводит перед нами руку и осторожно накрывает мой живот. Его ладони аккурат хватает, чтобы занять пространство от одной бедренной косточки до другой. Мое дыхание перехватывает. Мокрый купальник мерзко холодит, но в том месте, где он меня касается, кажется, что еще немного, и пойдет пар – такой он горячий.
И нет, я не пытаюсь перечеркнуть достижения эволюции. И даже если бы захотела, то вряд ли бы смогла. Потому что заложенные в нас инстинкты все же сильнее.
– Он пинается? – интересуется Астахов, покусывая меня в месте, где шея перетекает в затылок.
– Да. Уже недели две. И дули крутит. Мне еще на УЗИ нужно было понять, что моя принцесса ни за что не стала бы этого делать, – обиженно дую губы.
Астахов смеется. Шевелит горячим дыханием волосы. Трется носом. Он высок. Далеко не каждый мужчина смог бы до меня дотянуться.
– Я не против дочери. Но давай сначала сына родим.