Глава 10

Мишель Монро Экрот был последним, кого я хотела видеть. Реально. Но у нас был договор, поэтому я молча подошла к машине, и, когда он открыл передо мной дверь, загрузилась на соседнее с водительским сиденье. Я бы села на заднее, но его там просто не было. Анхель захлопнул дверцу и обошел машину с другой стороны, и, пока все это происходило, я увидела бывшую соседку по комнате. Она смотрела на меня так зло, что если бы я могла этот взгляд проглотить как воду, меня бы тут же стошнило от интоксикации. Бобби и Джасти рядом с ней выглядели примерно так же, но концентрация их злобы была не настолько насыщенной. Я отвернулась как раз в тот момент, когда спорткар сорвался с места. — Как прошел первый день в универе? — поинтересовался Экрот. — Замечательно. — Ты довольна? Новыми предметами? Ирэн собрала все необходимое? На него кирпич упал, что ли? Или он сам упал на кирпич? Иначе с чего эта забота? — Все отлично, — ответила я, понимая, что злюсь еще больше. Как раз на эту его заботу. Вообще-то это я тут женщина, мне полагается быть непоследовательной. Если бы Экрот прислал за мной своего водителя, такси, Ирэн или вообще никого не прислал, я бы злилась гораздо меньше. Но такие вот легорийские горки — когда он то спихивает меня с колен, как отработавшую свое шлюху, то интересуется, как у меня прошел день, это не для меня. — Я рад, — произнес он. — А я не рада! — взорвалась я. И тут же об этом пожалела, потому что мне надоело так на него реагировать. Мне, по-хорошему, тоже на него надо смотреть как на средство реализации своих целей, конкретно — одной-единственной, ради которой я могла на такое согласиться. Ради поисков мамы. А не выбешиваться исключительно потому, что он не устелил мой путь к кровати лепестками роз под красивую музыку. — Мишель, я не собирался тебя оскорблять, или что ты там себе надумала, — Экрот бросил на меня быстрый взгляд, а я почему-то посмотрела на его лежавшую на руле руку. Обманчиво-расслабленная кисть, длинные красивые пальцы. С каких пор я еще и на его пальцы залипаю? — Просто ты не выглядела как девчонка, которой нужно что-то кроме секса. Мои брови приподнялись помимо моей воли. Это он сейчас так извиниться пытается? — Ты вообще так не выглядишь, — сказал он со смешком, видимо, заметив мое удивление, — как девушка, которой нужны все эти романтические заморочки. А теперь он еще и мысли мои читает? — Поэтому если я тебя обидел, я прошу прощения. Если бы мы на полном ходу влетели в опору одного из крайтонских мостов, по которому сейчас летел спорткар Экрота, а после мне в лоб прилетело подушкой безопасности, наверное, и то вышло бы менее эпично. — То есть я выгляжу как та, кто очень хочет поебаться на заднем сиденье? — спросила я. — Не груби. — В договоре мы не прописывали такой пункт. — Прописывали, что ты будешь учиться хорошим манерам. Я посмотрела на него скептически, но дальше препираться не стала. — Кстати, я не имею ничего против заднего сиденья, — сказала я. — Просто для меня это было слишком. — Я уже понял. Только сейчас я заметила, что мы едем куда-то не туда. То есть, возможно, туда, но новой дорогой? Я еще не настолько хорошо изучила Крайтон, этот огромный мегаполис со всеми его обводными и окружными, чтобы понять. Особенно учитывая, что раньше пользовалась метро. Впрочем, бросив взгляд на навигатор, я поняла, что действительно не туда. Точка стояла напротив какого-то пункта на побережье, но Экрот даже не смотрел на подсказки системы. Именно благодаря этому — тому, что он не увеличивал масштаб, я смогла увидеть полный маршрут. Достаточно долгий, но… интересный. — Ты решил утопить меня в заливе? — поинтересовалась я, чтобы не фонтанировать банальным «Куда мы едем»? — Не угадала. — Тогда что? — Это сюрприз. — Я не люблю сюрпризы. — Значит, придется полюбить, — хмыкнул он, и мы замолчали. Я смотрела на дорогу, потому что меня это расслабляло, он — по понятной причине. Негромкая музыка, кстати, более чем приятная: со стороны могло показаться, что мы знаем друг друга давно и просто едем куда-то на побережье, чтобы хорошо провести время. К сожалению, закат над заливом мне увидеть не удалось, когда мы подъезжали, Крайтон уже накрыли густые сумерки, а сам Мантон Бэй казался покачивающимся на волнах океана и ночи. Прежде чем я увидела огромный, возвышающийся за коваными воротами дом, я успела насладиться видами побережья, невероятно прекрасного даже в темно-синих осенних сумерках. А, когда мы въехали за ворота, наслаждаться можно было уже другим. Такие дома я раньше видела только на картинках в модных журналах о богатой жизни или в сети. Впрочем, такие квартиры как у Экрота я тоже до встречи с ним вживую не видела. И, наверное, впала бы в некое подобие транса, которое испытываешь всякий раз, столкнувшись с чем-то реально красивым — а красивым здесь было все, начиная от подъездной дорожки, ухоженных газонов и до современного двухэтажного особняка из стекла и металла с панорамными окнами, из которых наверняка открывался роскошный вид на побережье, но как раз в тот момент, когда я была к этому нереально близка, Экрот произнес: — Мои родители обожают этот дом. Особенно мама. Упоминание Шарлин Экрот заставило слова восхищения домом застрять в моем горле. Как всегда, ее имя действовало на меня отрезвляюще. Хотя, что это я? Я вообще заключила сделку с сыном Шарлин! И теперь мучилась от раздирающих меня на части чувств. Вроде, я сделала это ради мамы, а все равно продолжала испытывать чувство вины перед отцом, связавшись с ненавистной семейкой. — Ты привез меня в дом своих родителей? Экрот заглушил мотор и вышел. Меня интересовал ответ на вопрос, поэтому я замешкалась, и он успел обогнуть машину и открыть для меня дверь. — Формально дом принадлежит альфе Морийских лесов, но да, в нем жила моя семья и даже я в свои первые годы жизни. Потом мама родила близнецов, и пришлось переехать в особняк побольше. Он приложил ладонь к электронному замку, и мы оказались внутри. Широкая лестница с тонкими деревянными перилами уводила наверх, разделяясь на два крыла. Сколько здесь вообще комнат? — Побольше? — скривилась я, бросая взгляд на массивную спину альфы, который не позволил мне осмотреться, свернул направо. — В доме моего отца была одна спальня и гостиная, совмещенная с кухней, и чердак. Но мы не умерли от клаустрофобии! — Я рад, что ты выжила, — хохотнул Анхель, распахивая дверь и пропуская меня вперед. Не знаю, чего я ждала с учетом нашего контракта, но выбор Экрота заставил меня как минимум удивиться. Огромное пространство, мраморные полы, п-образный стол, белые навесные шкафы, барные стулья, модный светильник в форме осьминога под высоченным потолком — и все это отражается в панорамных окнах. — Э-м-м, кухня? — Ты бы предпочла спальню? — прошептал он, приблизившись и оказавшись за моей спиной. У меня мурашки побежали по спине, когда его дыхание согрело мое ухо. Я шагнула вперед, только бы сбежать от воспоминаний, которые во мне вызвала его близость. Теперь мое тело не просто представляло, как это может быть, когда тебя сжимают в объятиях и насаживают на себя. Я все это испытала сегодня. И вроде как должна была воспоминать это с отвращением. Но отвращения не было, только вспыхнувший от его шепота внизу живота жар. — Спальня прописана в нашем контракте, — напомнила я и сложила руки на груди. — Хотя сегодня ты успел показать, что можешь трахать меня на любых поверхностях. — У тебя все мысли вокруг секса? — зло хмыкнул Экрот, обходя меня и направляясь в сторону белых панелей. — Я думала, это у вервольфов все мысли вокруг секса, когда они встречают имани. — Есть такое, — кивнул Анхель, — но иногда нас охватывает другой низменный инстинкт. Мы просто хотим поесть. За белыми панелями оказался изящно замаскированный дизайнером холодильник. Экрот распахнул его и принялся вытаскивать на столешницу продукты: мясо, овощи и зелень. Я опешила. Нет, с тем, что альфа иногда ест и даже не против поесть вместе со мной, я уже поняла. Но это не был заказ из какого-нибудь ресторана, это были, мать их, продукты, которые еще требовалось превратить в еду! — Надеюсь, ты в курсе, что люди не едят сырое мясо? — поинтересовалась я, глядя, как Экрот легко разрывает упаковку и вытаскивает первоклассные стейки. — Вообще-то едят, но я больше предпочитаю среднюю прожарку с кровью. А ты? Без крови, но с соком? Вопрос о мясных предпочтениях я проигнорировала, меня интересовало совершенно другое: — Ты хочешь, чтобы я приготовила это для тебя? Анхель бросил на меня странный взгляд, а затем от души расхохотался. Я, конечно, знала, что он не ходячий айсберг, но таким искренне веселящимся видела его впервые. Отсмеявшись, Экрот все-таки ответил: — Как с тобой сложно, Рыжая. Сложно, но интересно. То строишь из себя циничную стерву, то говоришь, что тебе не хватает романтики, а когда я пытаюсь устроить нам свидание и приготовить тебе ужин, ты воображаешь меня эксплуататором бедных имани. У меня отвалилась нижняя челюсть. — Свидание? Зачем тебе устраивать для меня свидание? Анхель на мгновение возвел глаза к потолку, будто просил у предков дать ему сил и терпения. — А зачем вообще устраивают свидания, Мишель? — Чтобы завалить девушку в койку? Я поморщилась, потому что меня послушать, так тема коек до сих пор не раскрыта! Неудивительно, что Экрот считает меня озабоченной. А я всего лишь хочу провести между нами границу. — Чтобы узнать друг друга, Рыжая, — усмехнулся альфа. — Зачем нам узнавать друг друга? — насторожилась я. — Потому что у нас с тобой контракт на целый год, Мишель. Экрот занялся готовкой, я же от нечего делать забралась на один из барных стульев. Совсем скоро я поняла, что Экрот на кухне не первый раз: овощи он нарезал так быстро и виртуозно, что я вновь залипла на его руки. Анхель еще и закатал рукава рубашки, благодаря чему я могла рассмотреть его золотистую кожу и выгоревшие на солнце волоски, густо покрывавшие предплечья. Экрот разложил куски мяса и овощей на поднос и вышел из дома через боковую дверь — очевидно, она вела во внутренний двор, где стоял гриль, а вернулся уже с готовым блюдом. Он поставил передо мной огромную тарелку со стейком и расположился на стуле рядом. Подача была совсем не ресторанная, такая домашняя, небрежная, но вкус… После насыщенного нервного дня, в течение которого я успела перехватить лишь сэндвич в перерывах между лекциями, стейк показался мне божественным. Гораздо, гораздо лучше тех маленьких закусочек. — Нравится? — ухмыльнулся Анхель, принимаясь за свою порцию. — Его готовил не ты, а стражи Владыки! — ответила я с полным ртом, но на этот раз Экрот не стал возвращаться к теме моих манер. — Приму это за комплимент. Я-то в курсе, кто готовил мясо. — И овощи! Это вообще легально, что еда может быть настолько вкусной? Я вызвала у Экрота новую порцию смеха. Что это он такой веселый и беззаботный? Еще немного, и я сама поверю, что у нас свидание. — Кто научил тебя так готовить? — спросила я, прикончив стейк. — Мать? — Мама? — хохотнул Анхель. — Нет. Вверх ее кулинарного мастерства — это запарить кипятком овсянку! — Ты шутишь? — Ни капли. Мама на кухне — катастрофа. Она даже говорит, что начала рано зарабатывать, потому что домохозяйка из нее была бы ужасная. Ну да, великая Шарлин Экрот не могла стать домохозяйкой. — Готовить стейки меня научил отец. Он считает, что альфа, который не умеет готовить мясо, плохой альфа. Я вскинула брови вверх. У нас с Анхелем только что появилось нечто общее — дружба с нашими отцами. — Неожиданно. Ты готовишь только мясо? Он подался вперед и легонько щелкнул меня по носу: — Я так просто не выдаю свои секреты, Рыжая. — Нужны они мне, — проворчала я, стараясь скрыть собственное смущение. Куда там, если мои щеки — как детектор лжи. Поэтому я постаралась перевести тему: — Значит, с матерью ты не близок? — С чего ты взяла? — Предположила. — Наоборот, я из тех волчат, которых в детстве называют избалованными. — В детстве? Ты и сейчас недалеко ушел! — Судьба у меня такая, Мишель, — подмигнул он. — Мама меня обожает. Она привила мне любовь к художественной литературе и искусству, вправляла мне мозги, когда я косячил. Благодаря ей у меня нет заморочек по поводу людей и вервольфов. У нас с ней особая связь. Из-за чего мелкие часто ревнуют. — Говоришь так, словно она святая, — вырвалось у меня. Просто не получалось слушать, какая Шарлин Экрот хорошая. — Для меня да, — прищурился Анхель. — А вот ты ее не любишь. Почему? — Может, потому что из-за нее все имани оказались под угрозой? — Я, конечно, попыталась сдержать сарказм, но у меня не получилось. — Когда она нас рассекретила. — А ты не думала, что моя мама оказалась просто жертвой обстоятельств? В той же ситуации, что и твоя. — Да ладно? — вспылила я. — Мою маму похитили и держат неизвестно где. А Шарлин Экрот написала книгу и нарожала самому крутому альфе Крайтона кучу волчат! — Спасибо за определение моих братьев и сестер. В следующий раз расскажу им, что моя имани назвала их кучей. — Ты понимаешь, о чем я! — Не понимаю, Мишель, — ответил он, став серьезным. — Мой отец всегда любил мать, поэтому сразу признал собственного ребенка, когда узнал, что мама беременна. Отец Хантера Прайера прогнал свою женщину, когда решил, что она залетела не от него, а от кого-то другого, Прайер рос вне стаи, и ему было безумно сложно. А сколько имани действительно похищали и держали у себя безумные вервольфы? Мы не знаем и уже наверняка не узнаем. О моей матери узнали бы так или иначе, она просто решила перевести эту реку в нужное русло и посвятила жизнь тому, чтобы позаботиться о других имани. Защитить их. Мне очень жаль, что с твоей матерью такое случилось. Я хотела возразить, что кому-то просто везет — как повезло его матери, а кому-то, увы, нет, даже со всеми законами и правилами регистрации, но поняла, что он прав. Ни отсутствие законов, ни их существование не защищают никого из нас от того, что нам встретится какой-нибудь урод, и хорошо, если этот урод не наделен властью. Потому что урод без власти — это страшно, а уж тот, в руках которого сосредоточены все инструменты… как, например, тот же Шимлан. Или тот, кто забрал мою мать. Потому что полиция явно не просто так стремилась все это дело замять. Глубоко вздохнув, я кивнула. — Тебе удалось что-нибудь выяснить? — спросила я. — Хоть что-нибудь? Анхель покачал головой, и в глазах его мелькнуло искреннее сожаление. — Пока нет, но этим занимаются, и я лично курирую этот вопрос. Как только мне что-то станет известно, ты узнаешь об этом первой, Мишель. Ужин закончился, и, поскольку было уже достаточно поздно, я чувствовала ту самую сытую усталость, после которой хочется упасть в кроватку и спать до утра. К моему удивлению, Анхель показал мне мою спальню, пожелал доброй ночи и ушел, мне же осталось только поморгать ему вслед. Впрочем, моргала я недолго, быстро приняла душ и завалилась в уютную постель, даже толком не успев насладиться видами из панорамных окон. Зато утром… Рассвет над заливом разбудил меня раньше будильника, я выползла из-под одеяла, но тут же снова завернулась в него — было достаточно прохладно. И в таком виде подошла к окну. Солнце еще только-только начинало свой дневной путь, и его блики на воде штрихами покачивались на пастельно-голубых волнах. Мне даже стало жаль, что я не художница, чтобы все это отразить на холсте. Не знаю, на сколько я так залипла, опомнилась только когда будильник на новом смартфоне заверещал, напоминая о том, что сегодня мне, вообще-то, тоже на занятия. Я бросилась в душ, привела себя в порядок, оделась и спустилась вниз, в гостиную. Анхель уже был там, с кем-то разговаривал через гарнитуру и только кивнул мне на сумку, стоящую у дивана. В ней обнаружилась спортивная форма моего размера: видимо, Ирэн подсуетилась, потому что первой парой у меня стояла как раз физическая грамотность. Пока Анхель продолжал беседу, я подошла к камину, чтобы получше рассмотреть стоящие на них фото. А стояло их бесчисленное множество: близнецам, о которых говорил Экрот, уже было лет пятнадцать-шестнадцать, парень и девушка — оба светловолосые, над чем-то хохотали, обнимая друг друга за плечи. Остальные Экроты были младше, еще одному мальчику было лет десять, девочке лет семь и самой маленькой от силы года три. На одном фото Шарлин Экрот, невероятно счастливая, обнимала своего мужа. Доминик выглядел суровым даже на фотографии, но его образ смягчало присутствие жены и то, как он на нее смотрел. Было и общее семейное фото, от которого у меня защемило сердце — не знаю, вышло бы у мамы с отцом так же, или иначе, если бы не похищение, но мы могли бы быть семьей. Я отвернулась и вовремя: Анхель как раз закончил разговор, и мы могли выдвигаться. — Как спалось? — спросил он, пока мы шли к машине, дожидающейся нас на подъездной дорожке. — Замечательно, — ответила я и, поймав его пристальный взгляд, добавила: — Это не отговорка, я спала как убитая. И мне не снились сны, я ни разу за всю ночь не проснулась в холодном поту от кошмаров. Можешь мне поверить, это более чем замечательно. — И часто ты просыпаешься от кошмаров? — спросил он, прищурившись. Я пожала плечами. — Как повезет. Ну а что? Хотел меня узнавать — узнавай. Анхель распахнул передо мной дверь, и я опустилась на сиденье. Настолько грациозно, насколько умела. Почему-то эта машина обязывала: в нее хотелось садиться, как женщины шпионов в вечерних платьях. Те самые, из мировых блокбастеров, в которых по ощущениям нет не только костей, но и мышц, потому что так же еще и извернуться надо. Экрот закинул сумку с формой в багажник, рюкзак я сунула себе под ноги, и мы выдвинулись в заданном направлении. То есть к КИУ. Во время поездки он сосредоточенно смотрел на дорогу и явно пребывал в своих мыслях, а я думала, не спросить его ли о том, что там в этих мыслях творится, но наш контракт не предполагал такого уровня близости. Достаточно было уже того, что он решил меня узнавать, а не просто трахать на всех поверхностях. Сближаться с Экротом в мои планы не входило, поэтому я тоже молчала, и только когда мы оказались там же, где и вчера, он произнес: — Сегодня я допоздна занят, поэтому тебя заберет Джей. Отвезет куда скажешь, весь день в твоем распоряжении. — Супер. Спасибо за ужин, — сказала я. Может, получилось в стиле «Мишель не тормоз, она просто медленно догоняет», но я вдруг вспомнила, что не поблагодарила его вчера. Экрот улыбнулся: то ли тоже подумал про тормоз, то ли ему просто было приятно. Но я бы поставила на первое. — На здоровье, Рыжая. Машина сорвалась с места, и ей вслед посмотрели все, кто был поблизости, а я пошла на занятия. Физическая грамотность в КИУ называлась физической грамотностью не просто так: нас не гоняли тупо на тренажерах или по стадиону, не заставляли тягать веса или играть в теннис, или плавать, как было в школе и в универе в Триции. Первая часть пары заключалась в том, что нам рассказывали о том, как строятся повседневные паттерны ходьбы, как это отражается на осанке, на мобильности суставов, и прочая, прочая, прочая. Вторая часть начиналась с коррекционной тренировки, мягко переходящей в силовую нагрузку. Разумеется, эти занятия были отдельными для людей, у вервольфов были свои приколы, но мне нравилось. Я продолжала ловить на себе косые взгляды, взгляды, полные зависти, кто-то просто смотрел с любопытством — видимо, пытались разглядеть, что во мне такого, что на меня обратил внимание сам Анхель Экрот, а где ж еще это делать, как не на физической грамотности. И только одна девчонка не обращала на меня ни малейшего внимания. Та самая имани, на которую мне указали Сиенна с подружками перед моим эпичным попаданием к Шимлану. Пару раз за тренировку мне в голову пришла светлая мысль подойти и познакомиться, но потом мысль уходила. Во-первых, я привыкла быть одна, а во-вторых… ну о чем мы с ней будем разговаривать? О том, в каких позах нас трахают наши альфы? Короче, я забила на эту идею быстрее, чем кончилось занятие, но судьба распорядилась иначе. Первое, что я увидела, когда подошла с тренировки к шкафчику, где оставила вещи — это надпись большими красными буквами «МЕРЗКАЯ ШЛЮХА». — Почему мерзкая-то? — пробормотала я, оглядываясь и рассчитывая поймать на горячем того, кто это сделал. По моим предположениям, этот кто-то должен был за мной наблюдать, но шептались абсолютно все, равно как и глазели на меня, кто-то из девчонок откровенно мерзко хихикал. — Добро пожаловать в мой клуб, — раздалось за моей спиной, и я обернулась. Передо мной стояла та самая имани. — И сколько в твоем клубе участниц? — усмехнулась я. Она растянула пухлые губы в улыбке, и некоторые студентки позеленели от злости. — Теперь нас двое, — ответила и протянула мне раскрытую ладонь: — Натали. — Мишель. Имани училась на экономическом, но мы вместе посещали историю вервольфов и, естественно, физическую грамотность. Сегодня истории в расписании не было, поэтому мы договорились встретиться после лекций и провести первое заседание клуба. Точнее, Натали предложила, а я поняла, что мне жизненно необходимо почувствовать себя нормальной. Нормальной студенткой, которая пьет смузи в кофейне вместе с подругой и обсуждает преподавателей. Иначе после того парка аттракционов, в который превратилась моя жизнь в последнее время, мне скоро потребуется помощь психоаналитика! Мне пришлось подождать Натали, у нее занятия заканчивались позже, но я завернула в библиотеку и сделала домашку. А после мы поехали в торговый центр, расположившийся под огромным стеклянным куполом, и разместились за столиком в одном из уютных кафе в вилемейском стиле: с мозаичной плиткой на полу, с изображенными на стенах цветами, с зеленой изгородью, разделяющей столики. — У них самый классный выбор смузи и неплохая кофейная карта, — разрекламировала мне место Натали и оказалась права. Я заказала второй бокал «манго экстра» сразу после того, как приговорила первый. — Это вообще законно, что в Легории такая потрясающая кухня? — А главное, наш полуволчий метаболизм все переварит, — хмыкнула Натали, отправляя в рот слоеный конвертик — вилемейскую национальную сладость, — и лишний вес или сахарный диабет нам не грозит. — Полуволчий, — повторила я. — Интересно ты сказала. — Историки, наверное, взвыли бы, но мне нравится так думать. — Тебе нравится быть имани? Возможно, это не самый тактичный вопрос, но раз уж у нас такой клуб… — А тебе не нравятся твои веснушки? — При чем здесь мои веснушки? — опешила я. — Ты могла бы избавиться от них с помощью лазера или специальной косметики, но выйдешь на солнце, и они снова тут как тут. Так же с геном «И». Я такой родилась. Кто этого не понимает и продолжает меня буллить, сам дурак. Я задумалась над ее словами: не над той частью, где мне нужно было смириться с тем, что я имани, а над «веснушками». Можно сказать, это была метафора того, что я делала с собой, когда принимала «антиген». Я просто пыталась свести эти бесовы «веснушки», и у меня долгое время это получалось. — И часто такое происходит? — Периодически, — призналась Натали. — Вроде об имани узнали почти тридцать лет назад, а такие как мы до сих пор вроде пришельцев! Как среди людей, так среди вервольфов. — Она поморщилась. — Особенно среди волчиц. Я почему-то вспомнила Кристину, которая считала себя выше меня. Захотелось спросить, кого в этот момент представляла Натали, но я не успела. Подруга перестала хмуриться и подняла свой полупустой бокал: — Поэтому я рада, что ты перевелась в КИУ, и мой клуб теперь действительно похож на клуб. За тебя и меня! Наконец-то я могу обсуждать с кем-то имани-проблемы! — Имани-проблемы? — Какое белье выбрать, чтобы альфе было приятно, — принялась перечислять Натали, загибая пальцы с нюдовым маникюром, — как изящно опускаться на колени и выглядеть не пошло, средства контрацепции… Я поперхнулась смузи, а Натали вдруг громко расхохоталась. — Ты бы себя видела, Мишель! А-ха-ха! Это шутка. Какие вообще у имани могут быть проблемы? Я закатила глаза и усмехнулась: — Я начинаю понимать твое чувство юмора. — Это очень хорошо, — кивнула Натали. — Значит, мы подружимся. Если серьезно, я просто хочу начать с совместных прогулок по магазинам. Обсуждение наших альф и дел имани оставим на потом. Я была всеми лапами за. Тем более ходить в институт в одежде для клуба — не лучшая идея. Правда, когда я свернула в сторону добротного массмаркета, Натали меня перехватила и потащила в направлении бутиков. — Нет-нет, там одеваются люди, а ты теперь даже не волчица, а имани. Для нас все самое лучшее. Это во-первых. Во-вторых, не выберешь ты, альфа наймет помощницу, которая выберет все по его вкусу. Оно тебе надо? — Разве не надо соответствовать вкусам альфы? — поддела я Натали, а она лишь фыркнула: — Кто сказал тебе такую чушь? Если бы мой гардероб выбирал Уоррен, я бы ходила завернутая в ковер. Спустя пару часов я признала, что без нее не справилась бы. Потому что Натали знала эти магазины как свои пять пальцев, и мы умудрились собрать для меня базовый гардероб. Небольшой по меркам моей новой подруги и огромный на мой взгляд, учитывая, что в Крайтон я приехала с чемоданчиком с книгами и памятными вещами. Чему я была искренне рада, так это купальнику — безумно хотелось нырнуть в бассейн Экрота! Что я и сделала, вернувшись в пентхаус. Водичка оказалась бодрящей, прямо как летом в горных озерах Триции. Но Вэнс говорил мне, что ничто так не тренирует тело как плаванье. Анхель, наверное, придерживается того же мнения, раз ежедневно пользуется бассейном. Я сделала несколько кругов и поняла, что хватит. Вылезла из бассейна и растерла кожу полотенцем. Подхватила смартфон, читая сообщение от Натали: Я записала нас на завтра в СПА. Повеселимся. Почему-то эти простые предложения вызвали у меня улыбку. Несмотря на все перемены, впервые за последнее время я на секундочку почувствовала себя обычной беззаботной студенткой, которая просто наслаждается жизнью. Эта секундочка длилась ровно до того момента, когда сильные руки обхватили меня со спины, притягивая к каменной груди.