Глава 11

Мишель Монро Прикосновение Анхеля напомнило мне о том, кто я есть на самом деле. А еще о том, как я на него реагирую, потому что все тело мгновенно вспыхнуло огнем. Пламя побежало и по спине, и по коже живота, где сейчас пальцы Экрота выписывали узоры, заставляя меня покрываться мурашками. Гораздо активнее, чем от холодной воды, надо сказать. — Соскучилась, — констатировал факт альфа. Голос его при этом звучал настолько утробно и настолько интимно, а еще с какими-то животными вибрациями, больше напоминающими урчание кота, чем рычание волка. Интересно, если я назову его котик, он меня в бассейн выкинет или с небоскреба? — Да, котик, — промурчала я в ответ, и оказалась мгновенно развернутой лицом к лицу. Выражение последнего надо было видеть! — Как ты меня назвала? — тихо спросил он. — Котик… ай! Все-таки в бассейн. Я полетела именно туда, хотя, признаюсь, падать в инфинити-бассейн на крыше несколько страшновато. Испугаться толком я не успела, равно как и вынырнуть, меня колыхнуло на волнах, возникших от погружения альфы в воду, а потом подбросило на поверхность и прижало к ограждению. Там, где начиналась крыша или заканчивался бассейн, а может быть, наоборот. Понятия не имею. — Извинись! — рыкнул Экрот, глядя мне в глаза. Это не было приказом, но меня все равно накрыло от хлестнувшей в меня силы альфы нового поколения. Глаза его полыхнули синим, и я почувствовала, ощутила каждой клеточкой тела, насколько сильна его звериная природа. — С чего бы это? — фыркнула я, и тут же ойкнула снова. Поцелуй Экрота обжег мои губы, а особенно нижнюю, которую он прикусил ощутимо, до легкой боли. — Извинись, Рыжая, — приказал-скомандовал он, и я в ответ показала ему язык. То ли общение с Натали на меня так подействовало, то ли я просто устала заморачиваться, но дразнить его мне понравилось. Понравилось, что его глаза горят синим из-за меня, что хотя бы что-то может выдернуть Экрота из его бесконечного состояния превосходства. — Как скажешь, котик, — протянула насмешливо и тут же выдохнула стон, потому что его пальцы оттянули резинку моих трусиков в сторону и прошлись по раскрывшимся от этого прикосновения складкам. Передохнуть Анхель мне не позволил, повторяя это движение. Снова. Снова и снова. Еще и еще. Под водой все ощущается иначе, но сейчас мне оставалось только хватать ртом воздух, подстраиваясь под его бесстыжие прикосновения, но, как только я оказалась невыносимо близка к оргазму, Экрот убрал руку. — Эй! — возмущенно выдохнула я, когда он поправил бретельку на моем лифе с таким видом, как будто мы были подростками, резвящимися в бассейне под присмотром родителей. — Скажи, что просишь прощения, — усмехнулся он. — И не подумаю! Экрот прищурился. К счастью, это ему солнце светило сейчас в глаза, а не мне, или нет? Потому что намокшая рубашка облепила его широченные плечи и грудь, подчеркивая каждую мышцу, стянувшиеся от воды и прохлады соски, а с мокрых волос капала вода, напоминая съемки либо какого-нибудь порнофильма (с моим, между прочим, участием!), либо рекламы… я даже не знаю, что мы с ним могли бы рекламировать. При мысли об этом я хихикнула, даже несмотря на тянущее жаркое ощущение в самом низу живота. — Стесняюсь спросить, о чем ты подумала, Мишель? — О том, что мы с тобой могли бы рекламировать, если бы снимались в рекламе, — с губ снова сорвался смешок, — в голову не приходит ничего, кроме презервативов. — Ну разумеется. Что еще могло прийти тебе в голову? Я на сарказм не повелась. — Знаешь, я так это и вижу: такая серебристая упаковка, на ней волк с синими глазами и подпись — стопроцентная защита даже во время самых горячих игр, проверено альфой и имани. И потом ты поворачиваешься в камеру и поднимаешь большой палец вверх. — Никогда не думала податься в маркетологи? — скептически поинтересовался Экрот, но я видела, что он тоже с трудом сдерживает смех. — Не-а… — Я вот смех сдерживать не стала, просто расхохоталась. Запрокинув голову, совершенно позабыв о том, с кем я. Не знаю, что в этот момент произошло, точнее, знаю, но я подумала об этом уже значительно позже. Запрокинутая шея для зверя означает стопроцентное подчинение, доверие или, выражаясь человеческим языком, откровенный прогиб. Я, наверное, сошла с ума. Потому что меня накрыло таким возбуждением, какого я не чувствовала никогда от одной только мысли об этом. Я поняла это уже тогда, когда Экрот врезался в мои губы губами, а после — рывком дернул меня на себя, вжимая бедрами в бедра. Спустя мгновение я почувствовала его горячий член между своих складок, а в следующий миг мы уже стали единым целым. Он вошел в меня резко, на всю длину, заставив выгнуться и застонать, но тело, распаленное предыдущими ласками и его близостью, приняло его как будто так было правильно. Как будто только так и было правильно. И его движения, глубокие и сильные, внутри меня рождали не просто наслаждение, а какое-то совершенно запредельное удовольствие нового уровня, не сравнимое ни с чем. Если бы он сейчас остановился, я бы умерла, но вряд ли Экрот остановился бы. Его глаза полыхали синим, затягивая меня в этот бесконечный водоворот, а тело превратилось в сплошной источник удовольствия. Пульсация в точке соприкосновения наших тел заставила меня вцепиться пальцами в сильные плечи, а Анхеля — ускориться. Когда низ живота прошила судорога оргазма, я закричала. Но на этом все не закончилось, я не успела даже полностью в него погрузиться, как следом накатил второй оргазм, а за ним — третий. На последнем меня уже просто выгнуло растянутой дугой, и я увидела перевернутый Крайтон, за шпили небоскребов которого падал раскаленный диск солнца. Экрот зарычал, содрогаясь внутри меня. И у меня потемнело перед глазами, потому что наслаждение догнало по новой. Спустя мгновение я услышала плеск воды. Рычание. И яростное Экрота: — Твою мать! Только сейчас я по-настоящему поняла, что произошло. Потрахались мы, конечно, огненно. Но вот о том, что я собиралась рекламировать, мы забыли. Наверное, каждая девушка, активно занимающаяся сексом, рано или поздно сталкивается с такой проблемой. Порвавшийся презерватив, его отсутствие, задержка и прибавление седых волос. Я столкнулась с этим впервые, и, мягко говоря, оказалась к этому не готова. Я вообще не была готова к тому, что меня будет крыть от Анхеля Экрота! Поэтому, в общем-то, и колола себе «антиген», но сожалеть об этом в данный момент было поздновато. У нас уже случился секс, и он в меня кончил. Будь я обычной девушкой, мы бы просто продолжили, но я была имани, тело которых бесова природа задумала для вынашивания будущих альф. Учитывая, что Анхель с точки зрения естественного отбора был тем еще самцом, я оказалась в той самой жопе! Точнее, окажусь, если прямо сейчас залетела. Слава Владыке, Экрот не растерялся. Пока я пребывала в некоем оцепенении, пытаясь осознать, что только что своими руками, ногами и прочими местами разрушила собственное будущее, он вытащил меня из бассейна, затем завернул в банное полотенце и куда-то позвонил. Меня колотило, но совсем не от холода. Меня бросало в дрожь от ужаса, что я могла натворить. Или уже натворила! Сидя на шезлонге, я с такой силой сжала пальцы на полотенце, что они побелели. Да что со мной не так? Я же сама порчу все, к чему прикасаюсь! — Мишель, — полностью одетый Анхель опустился передо мной и посмотрел мне в глаза, — все в порядке. Мы сейчас поедем к доктору и все решим. Мишель! Его слова доходили до меня с трудом, как сквозь толщу воды. Я их слышала, но не понимала. Пока в меня не ударило чужой волей. — Мишель, дыши, — приказал Экрот. Это был не обычный приказ, а приказ альфы, и я, неспособная этому противостоять, подчинилась, глубоко задышала. Вдох-выдох, вдох-выдох. — Умница, — похвалил он меня, и я почувствовала, как меня отпускает — паника начала отступать. — Оденься, и мы съездим к доктору. Посмотрим, что можно сделать с нашей проблемой. Другого приглашения мне не потребовалось: я кое-как высушила волосы, влезла в джинсы и натянула новую, купленную сегодня толстовку. К счастью, в автомобиле Экрот не пытался со мной заговорить, я сейчас была не способна поддерживать светскую беседу. Да и о чем нам говорить? О потомстве? У меня вырвался нервный смешок, Анхель мрачно покосился на меня, но промолчал. А в частной клинике для вервольфов, в которую мы приехали, высокая темнокожая волчица, доктор Олсен «обрадовала» тем, что обычная медикаментозная контрацепция после полового акта мне не подойдет. — Учитывая, ваш случай, прима Монро, гормональная терапия после длительного применения «антигена» может привести к самым непредсказуемым последствиям. Ваш организм и так отравлен сильным токсином, мы сделаем только хуже. Угробить здоровье или собственную жизнь? По-моему, ответ очевиден. — Я сама отвечаю за свое тело, — сказала я. — Лучше пусть мне будет хуже, главное, чтобы не было никакой беременности! — Вообще-то, не отвечаешь, — прорычал молчавший до этого Экрот. Он настоял на том, чтобы присутствовать при моем разговоре с доктором Олсен. Если честно, никто даже не пытался оставить его в приемной. Поэтому он статуей застыл в стороне, пока я заняла кушетку в идеально белом кабинете и беседовала с волчицей. — У нас с тобой договор, Мишель. Согласно которому ты и твое тело перешли под мою ответственность. От такого моя челюсть медленно поползла вниз. — Можете дать нам пару минут? — поинтересовалась я у доктора, и она поспешно вышла за дверь. Я же сложила руки на груди и посмотрела альфе в глаза. — Экрот, в нашем контракте нет такого пункта! — Я уже приказал подготовить приложение к договору. Ты получишь хорошую сумму. Моя челюсть сейчас пробьет этот блестящий пол! — Это был такой хитрый план? Ты хочешь от меня детей? — Нет, — не раздумывая, ответил он. — Я не хочу детей от тебя. И надеюсь, что ты не беременна, Мишель. Но если беременна, то ребенок останется со мной, в моей стае. Тебе он все равно не нужен. Я с силой сжала кулаки и прорычала: — Ты купил мое тело, чтобы меня трахать, Анхель, а не для того, чтобы я тебе рожала. Так что ты не имеешь права решать за меня, рожать мне или нет. Как и с кем ребенок останется. Поэтому свое приложение можешь засунуть в… — Я осеклась, вспоминая наш разговор о задницах и закончила по-другому: — измельчитель бумаги! Глаза Экрота сверкнули ярко-синим, он шагнул вперед, положив руки по обе стороны от меня, тем самым словно захватил в капкан. — Тебе не станут ничего колоть, Мишель. Я отвечаю за твое тело и здоровье! — сказал как отрезал, а затем вышел из кабинета и хлопнул дверью. Позже я узнала от доктора, что у вервольфов аборты запрещены. Это связано с тем, что волчиц рождается значительно меньше, чем волков. Каждый младенец ценен. Но для имани таких законов пока не придумали: никому в голову не пришло, что имани может захотеть прервать беременность. Я правда не была против гормональной терапии: инъекцией больше, инъекцией меньше, кому какая разница? Но я здесь ничего не решала. Все слушались Экрота. Слово альфы — закон. Поэтому я подумала, что если все-таки закончу обучение в КИУ и получу диплом, то займусь этим. Правами имани. Пришлось ждать неделю, чтобы выяснить, принесло ли свои плоды наше с Экротом «слияние». За все это время я видела альфу от силы пару раз и то мельком. Он был не в духе и, кажется, тоже ждал результатов анализов. Может, даже не спал по ночам, но это не точно. Как оказалось, меня спас «антиген»: несмотря на отмену, эта штука продолжала действовать. Мне бы обрадоваться, и я радовалась ровно одну минуту. Затем доктор сказала: — Прима Монро, мне жаль это вам сообщать, но, судя по вашим анализам, вы никогда не сможете иметь детей. — Посмотри на это с другой стороны, — сказала Натали. Мы как раз лежали на массаже, и крепкие вилемейки месили нас, как тесто. — Ты не сможешь иметь детей, зато можешь развлекаться без защиты. Уоррен бы лапу отдал за то, чтобы трахать меня без презерватива, но… Я мысленно поморщилась. Нет, новость о том, что мне никогда не стать матерью не разрушила мою жизнь до основания, не повергла в пучину отчаяния и дальше по тексту, но я все равно чувствовала, что утратила какую-то важную часть себя. Я отказалась рефлексировать по этому поводу, отложила эту мысль «на потом», как часто поступала, когда что-то грозило выбить меня из колеи. Мне пока выбиваться было не в тему. По крайней мере, не в ближайший год. — Не хочешь съездить в детский приют? — спросила я. Натали даже приподнялась на массажном столе, из-за чего ее мастеру пришлось взять паузу. — Что? Ты серьезно? — Владыка, это никак не связано со мной. То есть связано, но не с тем, что я тебе рассказала. Просто я увидела одно фото, которое тронуло меня до глубины души. Мне хочется как-то им помочь. Натали фыркнула и опустилась обратно. — Нет, подруга. Это без меня, я и благотворительность — это несочетаемо. Не говоря уже обо мне и детях. Я не стала спрашивать ее, хочет ли она детей, и так все было понятно. Да и вообще темы детей в нашем разговоре было более чем достаточно. Сначала я не хотела ей говорить, но потом поняла, что мне надо этим поделиться. Тем более что Натали заслуживала объяснений, почему я динамила ее всю неделю и не могла толком общаться, отделываясь короткими фразами. Ей даже пришлось отменять ту запись в СПА, зато сегодня все получилось. Я пригласила ее за свой счет в качестве извинений за долгое молчание и отговорки, и Натали не стала отказываться. Хотя если я что-то и поняла за все время нашего общения, так это то, что эта девушка своего не упустит. Пожалуй, если бы у нас с Экротом был контракт не на год, а мы бы встречались на постоянной основе, я имела все шансы стать такой же. Еще гораздо более циничной и практичной, чем сейчас. Впрочем, у Натали были свои причины. Она родилась в очень бедной семье, в детстве им с младшими братьями толком не хватало даже на еду. Не говоря уже о каких-то игрушках или развлечениях вроде парков аттракционов или мороженого по выходным. У меня тоже не было детства, но в другом ключе. Мне не приходилось не спать от голода, и уж тем более не приходилось самой перешивать себе одежду и выслушивать насмешки одноклассников. Честно, если бы я жила так, а потом дорвалась до роскоши имани при альфе, наверное, вела бы себя в точности так же. Это в каких-то других вселенных гордые девушки отказываются от дорогих подарков и возможности перестать думать на что купить еду, на что оплатить квартиру и на что хотя бы раз в год съездить в отпуск. В моей вселенной все проще и реалистичнее, возможно, потому что я с детства знаю, как выглядит изнанка жизни. Массажистки закончили, пожелали нам хорошего дня и ушли, а я потянулась и села на столе. Натали продолжала лежать, и я, дожидаясь ее, прошлась взглядом по просторной светлой комнате, оформленной под массажный салон на островах. Тени «от пальм» на стенах, свет, имитирующий солнечный, нежные кремовые тона. Не сказать, что я жила бедно, но раньше салоны такого уровня себе позволить не могла. — Ты что так быстро подскочила? Расслабься! — пробормотала Натали, приоткрыв один глаз. — У нас с тобой еще джакузи и сауны по плану. И бассейн. В спа-центре, где мы отдыхали, все это входило в стоимость посещения, и я только кивнула, сползла со стола и завернулась в халат. Почему-то мне показалось жизненно необходимым узнать адрес этого приюта, и я написала Экроту сообщение: «Можешь подсказать, откуда точно было это фото с зайкой?» Ответ пришел так быстро, что я едва успела отложить смартфон. Точнее, даже не успела, экран загорелся, когда я держала его в руках. Вот только то, что я представляла ответом, оказалось вовсе не им. Это было сообщение: «Привет, Зайка, я в Крайтоне. Когда сможем встретиться? Это срочно». Оно было с незнакомого номера, и я почти уверена, что с временного. Вэнс очень не любил оставлять следы где бы то ни было. А еще никто другой не называл меня зайкой. «До завтра потерпит?» — написала я. Мне очень не хотелось в очередной раз сбегать от Натали. «У меня есть новости о твоей матери». Я чуть не выронила телефон. Последний наш разговор был о том, что мне не стоит так рисковать и ехать в Крайтон одной, но я была непреклонна. Я не хотела подставлять его, к тому же, Вэнс сказал, что лезть в дела крайтонской мафии вервольфов не собирается, но, видимо, что-то изменилось. Раз он приехал сам, не просто приехал, но и вышел со мной на связь. Вопрос только в том, что. И почему молчит Экрот, потому что он со всеми его возможностями точно не мог знать меньше, чем Вэнс. Или мог. «Через час в любой точке города», — написала я. В ответ он просто сбросил мне локацию. — Натали, мне надо срочно уехать. — М-м-м-м? — снова приподняла голову она. — У Анхеля Экрота палочка-торчалочка зачесалась? Скорее уж дубина-секс-машина. Вслух я этого говорить не стала, равно как и уверять ее в обратном. Если считает, что я бегу к своему альфе, пусть продолжает думать в том же ключе. Так будет лучше для всех. Я познакомилась с Вэнсом, когда мне было четырнадцать. Именно он помог отцу достать первую упаковку «антигена». — Этому парню можно доверять, — сказал тогда папа. — Он может достать, что угодно. Если меня не станет, держись за него. — Он может найти маму? — спросила я. — Если кто-то и сможет, то только он! Папа в это верил, но Вэнс быстро спустил нас с небес на землю. Талантливейший хакер, он мог войти в любую систему, подключиться к камерам, но для поисков моей матери нужен был информационный след. Какие-то банковские операции, страницы в соцсетях, хоть что-нибудь. — Искать человека, который, вероятно, сменил имя, а возможно, даже внешность — как искать иголку в стоге сена, — признался тогда Вэнс. — Но если мы сможем сузить поиск до страны или города, то все может получиться. Я не ожидала, что он решит помогать мне лично. Более того, поедет за мной. Меня всю переколотило, пока я выбегала из спа-центра, а затем ехала в Бирнейский парк — самый большой в Крайтоне. К счастью, Вэнс поставил точку в его центральной части, и мне не пришлось блуждать. Этот парк был первым местом, которое я посетила сразу по приезду в Крайтон. Когда-то здесь был густой лес, но двести лет назад люди благоустроили его: выложили дорожки из камня, перекинули мостики через пруды, установили большой и круглый фонтан, который украшали скульптуры людей и волков. Не стали сильно заморачиваться и назвали фонтан «Дружба людей и вервольфов». Теплая солнечная погода благоволила прогулкам по паркам, поэтому в это время здесь было не протолкнуться: по широкой центральной дороге, зажатой между клумбами, гуляли и студенты, и пожилые крайтонцы, и мамы с колясками. Семьи с детьми постарше в основном сворачивали в левую часть парка, к большому пруду, где можно было купить корм в специальных автоматах и покормить уток и лебедей. Там же стояли всякие ларьки и фудтраки. Уже в парке я столкнулась с другой проблемой: как избавиться от своего водителя. Потому что вместо того, чтобы привычно остаться в машине, Джей пошел за мной. — Что-то не так? — поинтересовалась я. — Ты не сопровождаешь меня в университет. — В университете за тобой присматривают. Парк — общественное место, поэтому я буду рядом на всякий случай. — То есть, — прищурилась я, — когда мы с Натали ходили по магазинам, ты тоже был рядом? — Приказ альфы, — невозмутимо отрезал Джей. Словно это все объясняло. Нет, после собственного похищения я была не против телохранителя, но сейчас это было совсем не в тему. Потому что я хотела поговорить с Вэнсом так, чтобы никто не узнал. И имя Анхеля Экрота стояло в самом верху списка этих «никто». «За мной хвост», — написала я Вэнсу, чувствуя себя донельзя по-идиотски. Словно я оказалась в каком-то старом шпионском фильме. К счастью, Вэнс меня понял или просто не стал задавать лишних вопросов, потому что ответил: «Купи себе чего-нибудь и садись на бортик фонтана». Фонтан был как на ладони, и я не была уверена, что идея хорошая, но, как всегда, не стала спорить с Вэнсом. Он был тем, кто поддержал меня после смерти отца, тем, кто научил меня постоять за себя. И хотя я даже не знала его фамилии, и вообще знала о его прошлом преступно мало, он не оставил меня в беде. Вэнс был частью моей семьи, и я ему доверяла. Я купила рожок мороженого в первой торговой тележке и заняла место на бортике, наблюдая за радугой в струях воды. Вэнса я заметила почти сразу: высокий и широкоплечий, его можно было принять за вервольфа. Но я знала, что его подтянутая рельефная фигура — результат ежедневных тренировок. Ему было сорок или около того, но даже в простой черной футболке и потертых джинсах выглядел он так, что женщины в парке бросали на него заинтересованные взгляды. Будучи девчонкой-подростком, я в него влюбилась (из-за мужественного подбородка и улыбки), но мне быстро объяснили, что между нами слишком большая разница в возрасте. Да и странно быть влюбленной в кого-то, кто для тебя как старший брат или, скорее, дядя. Вэнс подхватил мою игру в шпионов, потому что изображал из себя туриста, который то и дело наводит на окружающие его красоты камеру и делает снимок. Таким хитрым способом он почти добрался до меня. — Привет! Сделай вид, что я прошу тебя мне позировать, а ты соглашаешься, — посоветовал он мне. — Твои охранники как раз смотрят на нас. — Охранники? — нахмурилась я и чуть ли не начала крутить головой. — Их несколько? — Один на лестничной площадке, второй — на левой дорожке. Интересно, меня защищают или скорее пасут, чтобы не сбежала, как в первый день? Хороший вопрос, но несвоевременный. Я откинула волосы за спину и принялась позировать Вэнсу. — Ты в беде, Зайка? — спросил он, приседая передо мной. — Нет. — Ей-богу, моя улыбка сейчас напоминала оскал, но так надо было. — У меня все под контролем. — Настолько под контролем, что тебя похитили шакалы? — Бейсболка прикрывала его глаза, но я кожей почувствовала его осуждение. — Теперь я не у шакалов. — Ты имани Анхеля Экрота. Вэнс не любил вервольфов. Можно сказать, на этой почве они с отцом в свое время и сошлись. — Это временно. — Он тебя заставил? — Нет. У нас сделка. Это вообще неважно! — Я разозлилась, потому что мне было неприятно, что Вэнс меня осуждает. Он-то лучше всех меня знает. Знает, что я пойду на все ради мамы. — Ты сказал, что у тебя есть информация. О ней. Он опустился на бортик рядом со мной, делая вид, что показывает мои фото. Но на маленьком экране была черно-белая фотография женщины, которая идет по улице с моим игрушечным зайцем. Я бы узнала его из тысячи! Как и маму. Хотя на ее лице прибавилось морщин, это совершенно точно была она. Нужно было улыбаться, а у меня ком в горле встал от увиденного. — Когда ты перестала выходить на связь, я начал искать тебя. Нашел твою игрушку, и случайно попал на это. — Где она сейчас? — Понятия не имею. Она села в черный внедорожник без номеров. Я пытался отследить его, но ничего не получилось. — У Вэнса была интересная внешность: темные волосы, смуглая кожа и светлые глаза. Сейчас в них застыло извинение. — Прости, Зайка. — Все в порядке, — я пожала плечами, хотя не чувствовала себя в порядке. Несмотря на то, что сегодня узнала, что мама жива. Более того, она забрала мою игрушку! Вопрос в другом: почему об этом мне рассказал Вэнс, а не Экрот?