Глава 13

Мишель Монро Разумеется, мы снова поругались. Анхель отправил меня домой в приказном порядке, и я засела за учебу. В конце концов, не для того я вернулась в университет, чтобы потом вылететь за неуспеваемость из-за того, что у меня слишком насыщенная сексуально-ругачая жизнь с одним совершенно невыносимым самовлюбленным альфой! Я просматривала конспекты и старалась не думать о том, что между нами произошло. Если раньше у меня были хотя бы какие-то тормоза и оправдание, то сегодня… я вообще должна была говорить с ним о матери, а не драться с его невестой! Хоть с официальной, хоть с неофициальной. «Мне приятна твоя ревность, Мишель». Приятно ему! Знаю я, что ему приятно. На себе испытала. На столе у него в кабинете. Я уже поняла, что Анхель Экрот — из тех, кто коллекционирует девушек, но почему-то до встречи с Сарой мне было на это наплевать. И вот, вместо того, чтобы учиться, я сижу и читаю про Сару Перес. Двадцать пять лет, единственная дочь Верховного и его истинной, не так давно у нее уже появился свой модный дом, свой бренд одежды, который в основном был известен в Вилемие, но в этом году вышел на мировой уровень. Я, видимо, была далека от моды и брендов, потому что слышала о нем в первый раз. Ну или бренд не такой известный, как Саре хотелось бы. Поймав себя на этой мысли, я вдруг осознала, что на самом деле ревную. Потому что иначе с какой радости мне думать о том, какой там у нее бренд, насколько он известный, насколько эта Сара вообще звезда… а в том, что она звезда, сомневаться не приходилось. Модные показы, светские тусовки, все это лакшери-шмакшери, аж противно! Я отложила смартфон и снова попыталась погрузиться в учебу, но сосредоточиться не получалось. «Ты когда-нибудь ревновала Уоррена?» — написала я сообщение Натали. Она ответила не сразу. Точнее, прочитала не сразу, а когда прочитала, сразу же позвонила. Набрала меня, вся такая красивая — она когда-нибудь вообще бывает без прически? Впрочем, если кто-то никогда не бывает без прически, так это наверняка Сара Перес. Тьфу! — Так, подруга, и во что ты вляпалась? — поинтересовалась она, прищурившись. — Ни во что. Я просто спросила, — оправдание было так себе, и Натали рассмеялась. — Ага, а я просто сплю с Уорреном, как с плюшевым мишкой. — Ладно, — сдалась я, — кажется, я сегодня приревновала Экрота. — Ух ты! — Слушай, мне вот вообще ни капельки не смешно. Натали фыркнула. — К кому? — К Саре Перес. — К Саре… Перес?! — У нее округлились глаза. А вот Натали, похоже, ее очень хорошо знала. Из чего я сделала вывод, что бренд все-таки достаточно известный, это я колхоз. — С чего бы вообще? — Я пришла, она была в его кабинете… — Постой, ты с ней разговаривала? Ты разговаривала с Сарой Перес?! — Натали спросила это так, что я почувствовала себя странно. Может, дело не в Экроте, а в Саре? И я просто всех к ней ревную? — Я с ней подралась. Натали ненадолго подвисла, это было видно по тому, что она молчит. Просто именно она за словом никогда в карман не лезла, а сейчас… — Ну ты даешь, Мишель Монро, — выдала она, а потом расхохоталась. Я дождалась, пока веселье схлынет, скептически глядя на нее. — Погоди! Экрот вызвал тебя к себе, чтобы вас познакомить? Или… — Она понизила голос. — Чтобы сделать это втроем? Я закатила глаза. С другой стороны, про Вэнса я ей не распространялась, на вопрос про Анхеля не ответила, когда уезжала. Так что логично, что она подумала, что он меня вызвал. — Нет, Натали, Сары там не должно было быть. Она приехала случайно. И мы столкнулись у него в кабинете. Но давай не будем отклоняться от темы: что делать, если ты ревнуешь того, кого ревновать не должна? Умом я прекрасно понимала, что если ты ревнуешь того, с кем у тебя контракт, это твои проблемы, и что все, что ты можешь сделать — это просто забить, оставить, справиться с этим чувством, перешагнуть и идти дальше. Но все же у Натали больше опыта в такого рода делах, а значит, она может дать дельный совет. — Увы, тут я тебе не помощница, — вздохнула она, — у меня никогда и близко ничего подобного с Уорреном не было. Он просто на мне помешан, но даже если бы не был… мне все равно. Даже если бы у него был вагон и маленькая тележка самых разных девиц… — А Сара Перес? Натали снова расхохоталась. — Не знаю, что должно произойти, чтобы Сара обратила внимание на Уоррена, и, возможно, я тебя разочарую, но дела это не меняет. От слова совсем. А вот к тебе, подруга, у меня большие вопросики. Точнее, к твоей ревности. Похоже, ты попала, и попала по полной. — С чего бы это? Мне просто неприятно, что с ним тусит какая-то… — Сара Перес, я поняла. Вот только с чего тебе это неприятно? — Натали снова прищурилась. — Если это чисто собственническое чувство, окей, жить будешь. А если… — Не произноси это вслух, — предупредила я. Потому что я и сама думала о том же самом. Ну как думала… я не впускала осознанную мысль в свой разум исключительно потому, что это рушило все, всю мою картину мира, все мои принципы, все, к чему я стремилась. Это лишало меня независимости, в конце концов, потому что влюбиться в того, с кем у тебя контракт — это в принципе опасно, а в такого, как Экрот — это полная катастрофа. Оказывается, лучшее лекарство от душевных терзаний — это заняться делом. В моем случае — погрузиться в учебу, тем более что после разговора с Натали мне это наконец-то удалось. На следующий день в моем расписании наконец-то появилась «История вервольфов». Впервые, потому что Прайер, который ее вел, отсутствовал в стране. Теперь он вернулся: когда я увидела его имя, то вспомнила историю нашего знакомства. Такое забудешь! Но вместе с тем мне действительно было интересно, что профессор может рассказать такого, чего нет в свободном доступе в сети. Историю глазами вервольфов. Помимо занятий мои мысли занимали планы, как найти маму. Особенно теперь, когда у меня была зацепка. Когда я знала, что она жива и, возможно, ищет меня так же, как ее ищу я. Эта мысль воодушевляла так сильно, что у меня за спиной словно вырастали крылья. Правда, я пока не знала куда лететь, и это немного снижало градус воодушевления. Если честно, если бы не университет и лекции, я бы, наверное, сошла с ума от нетерпения и невозможности решить эту задачу прямо сейчас! Зато места и времени на мысли об Экроте и моих к нему недочувствах вообще не оставалось. К счастью. — О чем задумалась? — Джаред расположился рядом со мной раньше, чем я успела его заметить и удрать. Вервольф не оставлял попыток со мной пообщаться, но я старательно его избегала. Это было сложно, потому что у нас было много общих предметов. Его интерес не нравился не только мне: кроме Натали меня, кажется, невзлюбила вся женская половина университета. И хотя «приветственных» надписей мне больше не оставляли, косились недобро и бросали уничижительно-презрительные взгляды. Вот вам и женская солидарность! Словно я не в отношения с альфой вступила, а поднасрала каждой ханже вуза. — Если я скажу о том, что мечтала о своем альфе, ты отстанешь? — поинтересовалась я. — Скорее, не поверю, — хохотнул парень. Я вскинула брови, а он добавил: — У тебя такое лицо, словно ты не можешь решить математическую задачку, а не думаешь о свидании. — Может, я высчитываю угол наклона поверхности для секса? — съязвила я. Нравится им считать меня шлюхой? Окей. Я уже убедилась, что это прекрасно работает как отпугиватель идиотов. Но Джаред почему-то не отпугивался. — Предки, если это твое лицо, когда ты думаешь о сексе, то я лучше отсяду! — Он комично изобразил ужас. — Антивозбуждающее? — Губы растянулись в улыбке против моей воли. — Кровожадное! — Кровожадная математика? Что-то новенькое. Джаред открыл рот, чтобы ответить, но тут в аудиторию мягкой походкой хищника вошел Хантер Прайер. Не просто вошел, он еще и безошибочно выхватил меня взглядом из огромного количества студентов, которыми были забиты многочисленные ряды. — О нет! — выдохнула я. В глубине души я надеялась, что он уже забыл, как какая-то рыжая девица напала на него в административном корпусе. Но пристальный взгляд разноцветных глаз сквозь линзы очков как бы намекал, что профессор Прайер хорошо меня помнит. И сбежать не получится: я у всех на виду. — Хочешь угадаю, о чем ты думаешь сейчас? — Я едва не подпрыгнула от шепота Джареда над ухом. — О зачете. — О зачете? — поморщилась я, пытаясь понять ход его мыслей. Потому что думала я о том, как профессор относится к тому, что я его кинула. Буквально. — О том, получится ли его сдать после того, как ты сделала моего отца? — Сделала? — я сглотнула. — О чем ты? Может, мне показалось, что он смотрит на меня? Наверняка он смотрел на сына. — Да ладно! У нас вся стая до сих пор веселится, когда слушает историю о том, как нашего альфу перекинула через голову рыжая студентка по обмену! У меня кровь отхлынула от лица. — Наверное, они смеются над тем, как вообще какая-то дурочка подняла на него руку, — пробормотала я, но без уверенности в голосе. — Неа, — хохотнул Джаред. — Они забавляются, что бывший чемпион Волчьего ринга позволил девчонке уложить себя на лопатки. Я посмотрела на профессора, который был на полторы головы выше меня, и поняла, что зачет мне не получить. — На прошлой лекции мы говорили с вами о происхождении вервольфов. — У профессора был такой голос, который хотелось слушать: сильный и властный. Но, если вспомнить голос Экрота, это отличительная черта всех альф. — В школах учат, что мы совершенно разные виды, развивающиеся параллельно на одной планете. Но я привел вам примеры того, что не все так просто. Надеюсь, пропустившие лекцию скачали и прочитали мой конспект на сайте университета. Он снова посмотрел на меня в упор, словно я была единственной, кто не попал на его занятие в прошлый раз. У меня тогда даже этого предмета в расписании не стояло! Мне бы сейчас встать и уйти, но Прайер уже начал лекцию, и я своим побегом могла привлечь к себе больше внимания, поэтому осталась на месте. Тем более конспект я читала. В лекции профессор предлагал задаться вопросом: если мы разные виды, то почему человеческая ипостась вервольфов слишком человеческая? Учитывая, что большая часть присутствующих здесь вервольфы, думаю, у них знатно подгорело от того, что их сверхрасу поставили на один уровень с людьми. В конспекте Прайер приводил примеры, подтверждающие его теорию, вроде схожей физиологии, репродуктивных систем и прочее. — Общепринятая история говорит о том, что первыми вервольфами были предки. — Профессор не пользовался кафедрой, словно ему не нужно было заглядывать в конспект лекции. Он просто медленно прохаживался перед доской. — Наша религия говорит о них как о божествах, но официальная наука подвергала это сомнению. Я скажу так: когда-то они ходили по земле и жили на нашей планете. Построили уникальные храмы на архипелаге джайо, где до нашего времени сохранились их рисунки. Но мы пока не докопались — в буквальном смысле слова, — он усмехнулся, — куда исчезли эти первые вервольфы. Вознеслись? Как говорит нам религия. Погибли от неизвестной болезни? Но это не объясняет, почему они просто оставили свои храмы и словно испарились. Мы не обнаружили захоронения, только рисунки. Прайер взял пульт, щелкнул выключателем, погрузив аудиторию в темноту, а затем включил проектор. На экране появились удивительные рисунки жителей древних цивилизаций. Если верить профессору, их создали вервольфы. При всей моей нелюбви к их расе, я затаила дыхание, рассматривая изображение наскальной живописи. Они были не в стиле «черточка-черточка»: волки были похожи на волков, люди на людей, где-то черно-белые, где-то с использованием красок. — Если предки ушли, то откуда же взялись мы, современные вервольфы? — задал вопрос Прайер. — Есть предположения? — Кто-то все-таки остался? — предположили с первых рядов. — Тогда наши тела бы были больше по размеру, а глаза во время оборота горели оранжевым. Именно такими изображаются предки в человеческих источниках. Большими волками. И никогда в образе человека. — Люди нас боялись, вот и изображали страшными! — хохотнул вервольф в правом ряду. Некоторые студенты поддержали его смехом, а я закатила глаза. Идиоты! Профессор даже не улыбнулся и спросил: — Есть еще предположения? — Может, предки нам не предки, — неожиданно ответил Джаред с ленивой улыбкой. — Интересная теория, прим Прайер, — благосклонно кивнул его отец, — и она действительно имеет право на существование. Мы не можем знать наверняка, но, возможно на нашей планете существовало три расы. Волки-предки, люди и мы, вервольфы. В аудитории повисла тишина, которая через секунду взорвалась возмущенным многоголосьем, и которую Прайер быстро пресек поднятой ладонью, после чего кивнул девушке во втором ряду. — Если мы не потомки предков, то кто? — Потомки вервольфов и людей, конечно же. — У людей с нами не может быть общего потомства! — снова возразил тот самый вервольф, что смеялся над людьми. А я поняла, что сейчас запахнет жареным. Особенно, когда профессор повернулся в мою сторону. — Разве? — приподнял он густую бровь. — Прима Монро, расскажите, пожалуйста, об особенностях организма имани. А вот и настал час расплаты, Миш! Я залипла, подбирая слова, и Прайер добавил благосклонно. — Не стесняйтесь. Сегодня вы единственная имани из присутствующих, так что нам важен ваш ответ. Бесы! Если бы Натали не прогуливала сегодня, каковы были шансы, что он вызвал бы ее? Нулевые. Потому что я напала на профессора. — Имани — люди, — ответила я, стараясь не замечать липких взглядов, говорила спокойно, чтобы голос не слишком выдавал мое напряжение, — но мы можем иметь общее потомство с вервольфами. — Вы — ошибка эволюции, — хмыкнула волчица с другой стороны. — Ошибка или дар богов, прима Орсет? — поинтересовался Прайер. — Так на островах джайо называли женщин, способных стать женой волку. Да, вы не ослышались. Имани там почитали с древних времен. Воины джайо путешествовали по миру, спасали девушек и привозили их на архипелаг, где они сразу становились жрицами и приравнивались к богиням. Взяв в жены имани, вервольф усиливал свой род, потому что дети в таких союзах рождались сильными и полноценными вервольфами. Например, моя мать была имани. Меня вы тоже назовете ошибкой эволюции? Улыбка профессора больше напоминала оскал, и я искренне обрадовалась, что я не на месте Орсет. — То есть, — Джаред снова переключил общее внимание на себя, — если существует три расы, значит, имани относятся к одной из них? И они не совсем люди. — Я считаю, что имани имеют гораздо большее отношение к нашей расе, чем мы думаем, — кивнул Прайер-старший. — Но они не могут обращаться в волков! Ну что за бесючий вервольф! Но профессор на такое замечание не разозлился, наоборот, с воодушевлением клацнул пультом, меняя изображение. — Так считалось до сегодняшнего дня. Но недавно найденные рисунки говорят об обратном. Имани могут перекидываться в волков, как и мы. Я, как и все, прилипла к полотну, на котором была изображена женщина, становящаяся волчицей. — Это Ева. Она была волчьей невестой, отданной Альянсу тринадцати альф. Обычной женщиной из обычной семьи. Мы нашли зал с ее историей, и она совершенно точно обращалась в волчицу. Лекция Прайера потрясла не только меня: аудиторию студенты покидали в растрепанных чувствах. На лицах людей и вервольфов читались самые разные эмоции: от неверия до злости, от шока до чувства превосходства. Последним, конечно же, грешили люди, словно профессор уже поставил их на одну ступеньку с расой волков, чем можно начинать гордиться. Меня тоже шокировала информация о первой известной миру имани. У девушки и так была непростая судьба. Можно сказать, она в свое время повернула ход нашей истории. Ева (мир вообще только недавно узнал ее имя благодаря находке на архипелаге джайо) должна была стать одной из так называемых волчьих невест — девушек, которых вручали Альянсу тринадцати, чтобы альфы могли развлечься. Ужасно! Но девушки оказались непростыми: у каждой было задание убить альфу во сне. Кто-то действительно не дожил до утра, и это ослабило Альянс объединенной армии вервольфов, желающих поработить человечество. Только ослабило, потому что оставшиеся альфы-союзники передрались сами за обладание имани. Я хоть и не была сильна в истории вервольфов, но читала книгу Шарлин Экрот и Хантера Прайера (врага нужно знать в лицо!), а там все это рассказывалось. Выходит, Ева была не просто первой известной имани? Она еще и обращалась в волчицу. С ума сойти можно! Во всех смыслах. Потому что меня совсем не радовала эта новая информация. Я всю жизнь ненавидела вервольфов за то, что они сделали с мамой, и за то, какой цирк устроили с регистрацией имани. А теперь выходит, я как они? Вернее, я и есть волчица. Могу ей быть. Но гораздо больше философских размышлений меня интересовал насущный вопрос, и я собиралась задать его Прайеру. Поэтому я едва дождалась, пока большинство студентов покинет аудиторию после завершения урока. Джаред предложил вместе выпить кофе, но я сказала: — Мне надо извиниться перед твоим отцом. — Да не волнуйся ты так, — поморщился парень. — Альфа без ума от имани, он поставит тебе высший балл, если не будешь прогуливать занятия. Как говорит мама, у него непрожитое чувство вины перед матерью. Ей он не смог помочь, так теперь спасает имани всего мира. Я слегка подвисла, не зная, что делать с рассказанным мне секретом, и чуть не упустила момент, когда профессор покинул аудиторию. — Я волнуюсь не за баллы, Прайер, а хочу извиниться. Парню пришлось посторониться, когда я понеслась вслед за профессором. — Профессор Прайер! — выкрикнула я ему в спину. Только затем запоздало вспомнила, что можно было не кричать — у вервольфов со слухом получше, чем у людей. Хантер остановился и повернулся ко мне с холодной вежливостью во взгляде. Что там Джаред говорил про хорошее отношение к имани? Или это его мать что-то сказала про чувство вины… Как мне вообще в голову пришло перекинуть профессора через плечо?! — Я вас слушаю, прима Монро. — Я хотела бы извиниться за свое поведение в административном корпусе. Глаза Прайера сверкнули синим за стеклами очков. — Ваши извинения приняты, — кивнул он. — Вы только за этим бежали за мной? Будь моя воля, я бы бежала от всех вервольфов, а не за ними, но у меня действительно была причина догнать профессора, и не ради извинений. — Вообще-то нет, — я покачала головой. — Я хотела спросить про ту находку, которой вы поделились. Почему о ней никто не знает? Я имею в виду, почему об этом не трубят все СМИ? А соцсети не взорваны историей о том, что имани практически вервольфы? Это ведь перечеркивает все, что мы знаем! Я действительно этого не понимала. — Об исторической находке вышла моя статья в журнале КИУ, — сухо заявил Прайер, — но я понимаю, о чем вы говорите, прима Монро. В свое время новость о существовании имани разлетелась по всему миру, потому что это было выгодно вервольфам. Проект по защите имани спонсировали альфы не только в Легории, но и со всего мира. — Имани приравняли к волчицам, но не совсем, — процедила я, вспомнив студентов университета, которые гнобили таких как я. — Вы хотите сказать, что если кто-то не профинансирует эту новость… если она не завирусится в сети, то так и останется просто легендой? Я всегда считала себя циничной, но сейчас не могла понять и принять эту несправедливость. Профессор, кажется, понял, что я пытаюсь ему донести, а может, изначально видел больше меня. — У меня богатая стая, прима Монро. Поэтому у меня получилось продвинуть идею о защите таких как вы. Тогда Шарлин Экрот забеременела, и это шокировало весь мир. У меня есть рисунки на стенах древнего зала, но это не то, что может действительно шокировать. Этого мало. Это не доказательство. Нужен тот самый инфоповод, который всех потрясет. — Хотите, чтобы я обернулась волчицей? — поинтересовалась я скептически. — Я этого не говорил. Но вы можете придумать любой другой повод. В конце концов, вы учитесь на юридическом. Профессор демонстративно посмотрел на свои часы на руке. — Если это все, я хотел бы пойти покурить. Я кивнула, отмечая, что он самый странный вервольф, которого я знаю. Например, он курит: при том, что обычно они не выносят резких запахов. Лекция Прайера не просто отвлекла меня ото всего. Она лишь укрепила мою уверенность в том, что я на правильном пути. Что защита нужна не только матери, но и всем имани.