Глава 14

Мишель Монро Помощь имани и история Евы, конечно, были важны, но не менее важны для меня были поиски мамы. Говорить Анхелю о том, что у меня есть информация и откуда она было опасно, поэтому я решила зайти с другой стороны. Я нашла информацию про попечительский совет, связалась с ними, сказала, что я хочу помочь. Волонтером? Волонтеры нам не нужны. А деньгами? Деньги нужны. В итоге я встречалась с председателем попечительского совета сегодня в приюте. Я хорошо помнила девочку с зайкой и надеялась на то, что мне удастся с ней поговорить, возможно, я смогу узнать о матери что-то еще. Возможно, меня должна была мучить совесть — за то, что собственный благородный порыв помочь детям я превратила в том числе в выгоду для себя. Но она меня не мучила: во-первых, потому что выгода для меня не отменяла выгоды для детей, а во-вторых, потому что я должна была проверить эту зацепку. То, что мне дал Вэнс, нельзя было оставлять без внимания. — Это очень любезно с вашей стороны, прима Монро, — произнес председатель попечительского совета, когда мы с ним шли по коридорам приюта, — сами понимаете, городское финансирование… Он развел руками. — Мы и сами делаем все, что можем, но зачастую и этого не хватает. Детям, особенно маленьким, особенно оставшимся без внимания родителей, нужно все и сразу. Они быстро растут, у них меняются размер одежды, размер обуви… но главное, им нужно тепло. Простое человеческое тепло. Приют был полностью человеческий, по понятным причинам, я физически не могла представить себе волчонка, от которого отказались. Даже если случалось такое, что у волчонка погибали родители, за него брала ответственность стая, его воспитывали как своего, он никогда не чувствовал себя ненужным. А некоторые люди… если их так можно назвать, умудрялись просто выбросить тех, которых носили девять месяцев. О таких вещах я раньше не задумывалась, но сейчас, столкнувшись с ними лицом к лицу, вынуждена была признать, что вервольфы гораздо более щепетильны в отношении к тем же детям. И что люди тоже не всегда рыцари в сверкающих доспехах. Я так зациклилась на тех, кто похитил мать, что не думала о других. Да я вообще мало о чем думала, кроме своей ненависти и отчаяния. — Вы хотите сделать разовое пожертвование, прима Монро? Или помогать на ежемесячной основе. — На постоянной, — ответила я. После чего председатель, сухой, слегка сутулящийся мужчина с залысинами, проникся ко мне еще больше. — Нам нужно будет подготовить договор, — произнес он, — потребуется некоторое время… — Я вполне могу подождать здесь. И посмотреть, как у вас здесь все устроено, если это не запрещено. — Нет-нет, разумеется, это не запрещено. Энни проведет для вас небольшую экскурсию, а мы с юристами пока все оформим. Вам останется только подписать. И я заранее очень вам благодарен, вы не представляете, как много радости дарит детям даже один внеплановый праздник! Я кивнула, и председатель вызвал одну из молоденьких воспитательниц, которая повела меня по приюту. — Вот здесь у нас столовая, — она открыла дверь, ведущую в достаточно унылое помещение, несмотря на светло-салатовые стены, украшенные смешными рисунками: летающими тарелками с макаронами и десертами и мясными шариками с глазами. Видимо, такое ощущение создавалось из-за того, что столовая находилась на первом этаже, на теневой стороне, а еще из-за бесконечных рядов столов со стульями, выстроенных зигзагами. — А вот тут танцевальная комната… Танцевальную комнату заливало яркое осеннее солнце, и она казалась поживее. Здесь валялись подушечки, мягкие игрушки, а вдоль огромных зеркал протянулись балетные станки. — Какие у вас преподают танцы? — Ой, танцы… — Энни скосила глаза влево, но тут же опомнилась и испуганно посмотрела на меня. — Танцы, да, у нас тут приходящая преподавательница. Она умеет балет, ну и еще что-то… Судя по тому, как быстро воспитательница забормотала это все, я поняла, что танцами тут и не пахнет. А комнату оформили, чтобы было что показать… понятия не имею, кому. Проверяющим, наверное. И таким вот благотворителям вроде меня. Впрочем, может быть приходящая преподавательница и делает что-то, но появляется она тут раз в месяц. Или в два. Хотелось бы мне ошибаться… — А где дети гуляют? — спросила я. Хотя отлично знала где. Я изучила информацию на сайте приюта, поэтому знала, что у них есть небольшой сад для прогулок. И даже то, что сейчас они именно там. Потому что мне нужно было увидеть всех детей разом, искать одну конкретную маленькую девочку было бы подозрительно. — У нас тут есть небольшой парк, прямо на территории, он закрытый. Никто посторонний не может туда попасть. — Энни заправила светлую челку за уши, остальные волосы у нее были стянуты в пучок. — Хотите посмотреть? Сейчас дети как раз отдыхают, с воспитателями. — Да, конечно, — ответила я, и мы поспешили туда. «Девочку с зайкой» я выхватила из толпы сразу, стоило нам оказаться в парке. Она качалась на качелях, болтая ногами, воспитательница стояла к ней спиной и за что-то отчитывала мальчика в синей курточке. Я открыла сумочку и ахнула. — Энни… я где-то оставила свой телефон! Вы не помните, где? Энни побелела, как будто я обвинила ее в воровстве. — Я… нет, я не видела. — Вы можете проверить? — Но я сопровождаю вас… — Владыка! Анхель меня убьет… Имя Анхеля сработало сразу же, просто как по волшебству. Я не только не скрывала кто я, когда шла сюда, наоборот, сделала все, чтобы все об этом узнали. — Да, я сейчас посмотрю, — поспешно пробормотала воспитательница. — Только никуда не уходите! — Разумеется! Она убежала, а я глянула на вторую воспитательницу, сопровождающую детей в парке: та вообще разговаривала по телефону. Первая продолжала ругаться, и я устремилась в сторону качелей. — Привет, — сказала я девочке. — Меня зовут Мишель. — Привет. Я Суми! Худенькая, с черными волосами до плеч, она смотрела на меня с любопытством. — Суми, мне очень нужна твоя помощь! Можешь сказать, куда делся этот зайчик? Я показала ей фото, которое по моей просьбе Анхель переслал мне. — Роки! Я поменяла его на Макса. — А Макс — это?.. Девочка кивнула на совершенно нового плюшевого медведя на скамейке. — Тетя пришла и принесла его мне. — Тетя? Ты ее знаешь? Суми замотала головой. — Нет, но она сказала, что хочет стать моей мамой, потому что однажды у нее тоже была маленькая девочка… — Прима Монро, что вы делаете? — раздался за спиной голос Энни, и я поспешно поднялась. Энни вернулась не одна, за ее спиной стоял председатель. На самом деле у меня на этот случай был заготовлен простой ответ: решила поговорить с девочкой. Что не запрещено правилами. Но я допустила грандиозную ошибку, когда приезжала сюда в прошлый раз. Что я вообще приезжала сюда на эмоциях. Администратор, с которой я пыталась договориться, меня узнала и доложила председателю. И я решила пойти ва-банк: призналась, что ищу мать. Что она приходила сюда и даже обещала Суми ее удочерить. Я рассчитывала, что председатель, которому не безразличны дети, меня поймет и поможет. Что ему стоит рассказать о женщине, собирающейся забрать одну из его подопечных? Я жестоко ошиблась. — Я вынужден попросить вас уйти, прима Монро, — это было все, что мне ответили. — Если вы кого-то потеряли, идите с этим в полицию. В полицию, ха! Я представила, как прихожу к Таре и говорю: «Найди мою мать». А она отвечает: «Иди к бесам!» Да если бы полиция могла ее найти, разве бы я заключила это контракт с Анхелем, где он может иметь меня как ему хочется и где ему хочется? Я бы держалась от него подальше! Потому что я уже не была уверена в том, что он мне помогает, а не просто тянет время. Словно в насмешку над моим настроением погода в Крайтоне тоже решила испортиться: только что ярко светило солнце, а затем сильный порывистый ветер пригнал с севера тяжелые тучи, которые выплеснулись на город яростным ливнем. Дождь поливал окна машины настолько сильно, что дворники едва справлялись, из-за чего мы с Джеем ехали домой бесконечно долго. Пентхаус встретил меня тишиной. В это время Росалия обычно готовила ужин: напевала вилемейские песенки и уютно, по-домашнему звякала посудой. Но сегодня я ее не застала, зато застала Экрота, стоящего возле огромного панорамного окна в гостиной и с высоты взирающего на город, над которым то и дело вспыхивали молнии. Если бы не эти самые молнии, не горящий в центре комнаты камин и небольшие светильники, я бы вряд ли его заметила, настолько темно было за окном из-за бури. Причем светлая внешность альфы еще ни разу за время всего нашего знакомства не казалась мне настолько холодной. Только сделав шаг в гостиную и перехватив его горящий раскаленной синевой взгляд в стекле, я поняла, что ни беса он не холодный, а очень даже злой. Проблема в том, что я тоже была на взводе. — Ничего не хочешь мне сказать? — процедил Анхель, поворачиваясь ко мне. Я вскинула бровь и сложила руки на груди: — А должна? Где в нашем контракте указано, что отныне я читаю твои мысли и отвечаю за твое испорченное настроение? У Экрота вырвалось звериное утробное рычание, от которого у меня волоски на всем теле встали дыбом, и это было не очень приятное ощущение. Он пересек гостиную так быстро, что я едва успела сделать пару шагов назад, инстинктивно попятившись от надвигающегося на меня хищника. Но, вместо того чтобы меня схватить, альфа поднес к моим глазам свой смартфон. На экране были снимки моей встречи с Вэнсом. — Кто это? — Экрот не спрашивал, он требовал ответ. — Уличный фотограф? — предположила я. — Не лги мне, Мишель. Твоего уличного фотографа нет ни в одной из баз данных. Он словно не существует, и ты это прекрасно знаешь. Чтобы посмотреть в глаза Анхелю пришлось задрать голову, что я и сделала. — Что ты от меня хочешь? — Правду, — прищурился он. — Я хочу знать, зачем ты ездила в приют дважды. Почему решила искать свою мать там? Кто дал тебе зацепку? И почему ты не сказала о ней мне? — Хорошо, — зло согласилась я. — Этот парень на фото — мой друг. Он не просто рассказал мне о том, где искать мать. Он показал мне снимки с ней, чего ты не сделал за несколько недель нашей сделки. А благодаря ему я узнала, что мама жива. Что она нашла моего зайку и собирается удочерить девочку из приюта. И если бы не глупые правила и не тупой председатель, у меня бы уже было мамино новое имя и, возможно, адрес! — Друг? — прорычал Экрот. — Нет, этот мужчина точно тебе не друг, Мишель. Потому что никто не собирается удочерять девочку, с которой ты разговаривала. Я опешила. — Но Суми мне сказала… — Нет никакой заявки на удочерение. Если женщина, которая теоретически может оказаться твоей матерью… — Это моя мать, Экрот! — прорычала я. — Это неважно. Если она и обещала это девочке, дальше обещаний это не пошло. — Откуда ты это знаешь? — вспылила я. — Тебя там не было! — Мы с председателем все решили онлайн. Та женщина, о которой ты говоришь, действительно посещала приют и забрала твоего зайца. Но при регистрации она назвала несуществующую фамилию и больше там не появлялась. — Как для тебя удобно! — зарычала я. — Не искать мою мать. Глаза Экрота сверкнули так яростно, что я вздрогнула. — Вообще-то я ее ищу. И если бы мы играли в одной команде, то, возможно, уже бы нашли ее. Но ты не желаешь быть на моей стороне, Мишель, правда? Ты хочешь все делать сама и не доверяешь мне. — Не доверяю, — зло подтвердила я. — Как оказалось, не зря. Я уже жалею о том, что подписала с тобой контракт, Экрот! Я согласилась трахаться с тобой за помощь, но теперь сильно сомневаюсь, что ты вообще мне поможешь! Альфа потемнел лицом, как грозовое небо за стеклами. — Предпочла бы трахаться с этим мужиком? — От этого хотя бы был толк! — выпалила я. Анхель Экрот Мишель сложно было назвать милой с самого начала нашего знакомства, но сегодня она просто превзошла саму себя! Мало того, что полезла в этот идиотский приют, так еще и ничего, ни слова мне не сказала о том, что у нее была информация от какого-то беса! На которого вообще не было никакой информации. Сейчас мне надо было обуздать эмоции, охватившие меня после ее очередного заявления, и я с трудом справился с первым порывом нагнуть ее и хорошенько оттрахать. — Кто. Он. Такой?! — прорычал я. — Не скажу! Мои глаза сверкнули синевой в отражении зеркальной стены так яростно, что наложившаяся на эту вспышку молния показалась тусклой. — Или ты рассказываешь мне все, — холодно сказал я. — Или контракту конец. — Отлично! — выпалила она. — Сегодня же соберу вещи! — Нихрена ты не соберешь вещи, — я подался к ней, — ты важный свидетель по делу Шимлана, и он доберется до тебя раньше, чем твой загадочный из ниоткуда появляющийся помощник успеет икнуть. Поэтому ты останешься здесь и будешь сидеть здесь, пока дело не раскроют. — Как удобно! Контракту конец, но я все равно буду сидеть здесь. А ты все равно будешь меня трахать, пока я буду здесь сидеть! — Не искушай меня, Мишель, — я буквально физически ощутил желваки на скулах, — я и так еле держусь, чтобы не нагнуть тебя прямо здесь. — Все, что ты умеешь — это исключительно нагибать! — выдохнула рыжая. — А все, что умеешь ты — это истерить и выкатывать претензии. Очевидно, что твой загадочный друг не сумел тебе помочь за все это время, иначе тебя бы здесь не было. — Очевидно, но он хотя бы ищет… — Хочешь знать, что нашел я? Отлично! Я схватил ее за локоть и потащил за собой. Она упиралась, но я все равно втолкнул ее в свой кабинет, где у меня на ноутбуке были открыты результаты расследования, и мало мне точно не показалось. Когда мы разговаривали с Джеем, я видел, что глаз дергается даже у него, а у него в прошлом осталась весьма кровавая история, наложившая отпечаток на всю его жизнь. Почти вся его стая была мертва, их убили, когда ему было пять, и он все это видел. Когда пришла помощь, был жив только Джей и еще несколько волчат, но даже его пробрало. И, когда Мишель увидела фото, ее пробрало тоже. — Все еще считаешь, что я ничего не делаю? — холодно спросил я, глядя в ее расширившиеся глаза. Не все вервольфы относились к имани с нежностью и любовью, что уж говорить о том, когда все это только начиналось. В результате их жестоких забав и жестокого отношения выживали не все, и выглядело это соответственно. — Тот факт, что я тебе не показываю то, что вижу, говорит не о том, что я ничего не делаю, а о том, что я не хочу, чтобы ты это видела. Потому что вряд ли это подарит тебе надежду, а вот твой фотограф, который дарит тебе надежду, а потом исчезает, ничего толком не прояснив, какие цели преследует он? Этим вопросом ты когда-нибудь задавалась? Мишель моргнула, ее глаза наполнились слезами. «Вот только не вздумай реветь, — подумал я. — Не сейчас, когда я на тебя нахрен отчаянно злюсь…» Правда, вся злость прошла, когда из ее глаз хлынули слезы. А самое паршивое, что на ее место пришло какое-то странное чувство: желание обнять, утешить, забрать всю ее боль, которой в ней было столько, сколько и представить сложно. — Прости, — хрипло сказал я, притягивая ее к себе. — Прости, пожалуйста. Она дернулась в моих руках, но я не отпустил: громыхнувший гром заставил Мишель снова вздрогнуть, а после к ней вернулись ее привычный сарказм и ершистость. — Анхель Экрот извиняется? — уточнила она. — К дождю. — Не могу сказать, что твоя примета рабочая. Дождь начался раньше. Она фыркнула. Прыснула. А потом рассмеялась сквозь слезы. — Да я и не претендую, — сказала, отсмеявшись. И добавила уже серьезно: — Ты представляешь, насколько это больно, искать год за годом, год за годом разочаровываться, год за годом ждать, надеяться… и хватать руками пустоту. — Не представляю, — честно сказал я. — И не могу представить, правда. Я рос в полной счастливой… временами даже слишком счастливой семье. Иногда мне казалось, что у нас все слишком хорошо. Поэтому я правда не могу понять тебя, Мишель. Но я хочу, чтобы если тебе больно, если тебе страшно, если тебе кажется, что ты что-то нащупала, ты говорила об этом мне. Потому что только так мы сможем найти твою маму как можно скорее. Она глубоко вздохнула. — Ладно. — Что, просто ладно? И никаких подколок? — Это тебе за твои «прости». Я приподнял бровь. — Что? Я думала, что скорее в меня ударит молния, чем я услышу от тебя «прости». — Ясно. — Ясно, и все? Даже не добавишь, что хочешь меня нагнуть? Я хмыкнул: — Скажу, что хочу познакомить тебя со стаей. — Спасибо, что не с родителями. Я щелкнул ее по носу. — На здоровье. Нам двоим не помешает отвлечься и расслабиться, а где я лучше расслаблюсь, чем в родном лесу? Что же касается Мишель, ей тоже будет лучше сменить обстановку и переключиться. И выдохнуть. — Так мы расторгли контракт? — поинтересовалась она. — Если ты не расскажешь мне про своего мужика… Мишель снова расхохоталась, а потом снова стала серьезной. — Расскажу, — ответила она. — Если пообещаешь его не трогать. Мишель Монро — Я знаю Вэнса очень много лет. Он как семья. Делиться собственными секретами с Экротом было как минимум непривычно. Еще более непривычно было сидеть рядом с ним на диване и есть палочками пряную лапшу прямо из коробок. Глядя на подтянутого рельефного альфу, сложно было представить в его руках фастфуд, но Анхель просто спросил, что я хочу поесть. Росалия забила холодильник полезной едой, но мне в голову пришла лапша, которую я часто ела в детстве. Доставку мы ждали недолго, а затем расположились прямо в гостиной, напротив панорамного окна, за которым постепенно затихал дождь и светлело небо. — Он занимается кибербезопасностью или чем-то вроде, поэтому он помогал нам с отцом искать маму, а мне скрываться. — Скрываться? — Это он достал «антиген». — Который чуть тебя не угробил, — напомнил Экрот. — Который чуть не угробил мое здоровье, — поправила его я. — Но кто знает, в чем настоящая причина? Может, все потому, что я ела слишком много лапши! — Значит, это Вэнс находится по ту сторону закона, — сделал собственные выводы альфа. — Нет, — я качнула головой, — он всегда остается в нейтралитете. Он выразительно посмотрел на меня. — Нет, Мишель, так не получится. Он либо следует букве закона, либо помогает преступникам, а значит, сам преступник. — Он не похищает людей и не продает их на аукционах, окей?! — вспылила я. — Это радует, — криво усмехнулся Экрот. — Но ты говоришь, что Вэнс семья, а по сути, ничего о нем не знаешь. Я открыла рот, чтобы послать его в задницу, но осеклась. Потому что действительно мало знала о деятельности Вэнса. Что конкретно он делает? Меня это никогда особо не интересовало. — Я знаю, что он помог нам с папой, когда было сложно с деньгами, и когда отец понял, что я унаследовала ген матери. Вэнс тогда как-то уничтожил результаты анализов, чтобы никто обо мне не знал. Чтобы за мной не пришли, как за ней. Показанные Анхелем фотографии до сих пор стояли перед глазами. Я и сама знала, что могут сделать уверенные в собственной безнаказанности и с сорванной гоном кукухой вервольфы. Но одно дело представлять, совсем другое — увидеть. Смерть этих женщин не была безболезненной. Она была ужасной. Если честно, я в своих поисках матери все время боялась напороться на подобные «улики». Я много лет винила Шарлин Экрот в том, что она раскрыла имани миру, но теперь я понимала, что мать Анхеля пыталась уберечь всех нас от таких страшных и безумно печальных историй. Чтобы о себе в первую очередь знали мы сами и что-то с этим делали. — Вэнс научил меня защищаться. Тренировал меня, чтобы я могла дать отпор любому… — Вервольфу? — подсказал Экрот. — Да, — я встретила его взгляд и кивнула. — Чтобы я могла постоять за себя в любой ситуации, даже когда противник сильнее и больше меня. К сожалению, мне это не помогло, когда Шимлан меня схватил. — Зато ты стала живой легендой в стае Прайеров! — хохотнул альфа, а я почувствовала, что у меня загорелись щеки. — Пожалуйста, не вспоминай! Профессор преподает у меня историю, и мне до сих пор неловко. Еще более неловко мне было в обществе Анхеля после ссоры. Не потому что мы поссорились, а потому, что мы помирились. Он мог легко расторгнуть со мной контракт, мог обвинить меня во всем, но вместо этого извинился и пригласил меня на земли стаи. Это было странно. Потому что наша сделка не подразумевала знакомства с семьей, а у вервольфов стая равна семье. Это братья, сестры, дяди, тети, друзья, в общем, ближний круг. Но, видимо, я многого не знаю о вервольфах, тем более об альфах. А то, что знаю… Что из этого правда? — Как ты можешь на него выйти? — Обычно это он выходит на меня. Как случилось с фото с мамы. — То есть ты не можего его позвать? Попросить о помощи? — Я уже не девочка, чтобы просить его о помощи! Он сделал для меня достаточно, и больше ничего мне не должен. — Ты женщина. — Слабая и хрупкая? — зло хмыкнула я. — Нам всем нужен кто-то, кто будет о нас заботиться. Я бы не отпустил тебя в Крайтон одну. — Я сама себя отпустила! Мне никто не указ. — Почему Вэнс ненавидит вервольфов? — вопрос Экрота выдернул меня из опасных мыслей. Определенно опасных, потому что у себя в голове я пыталась додумать, какое место занимаю в жизни альфы. Для того, чтобы меня трахать, ему не обязательно везти меня на территорию стаи. — С чего ты взял, что он ненавидит вервольфов? — Это просто, — альфа стал серьезным и отставил коробку с лапшой на журнальный столик. — Вместо того, чтобы зарегистрировать тебя как имани и попросить о дополнительной помощи, он достает для тебя «антиген», учит защищаться от вервольфов и изначально отказывается помогать тебе в поисках матери. Сильно сомневаюсь, что этот Вэнс наш фанат. Так почему он ненавидит вервольфов? Я раздумываю секунду, прежде чем покачать головой. — Я без понятия. Никогда не слышала от него какую-то грустную историю или что-то вроде этого. Он просто всегда поддерживал сначала нас с отцом, а после смерти папы — меня. — То есть, ты не знаешь о нем абсолютно ничего. — О тебе я тоже знаю немного, Экрот, — парировала я. — Я здесь, и ты просто можешь меня спросить. И попросить тоже. Обо всем на свете. — Что ты пытаешься доказать, Анхель? — Что ты можешь мне доверять, Мишель. «Это все в рамках вашего договора», — прошелестело в моей голове. Но это все равно не отменило силы его слов. Прозвучало проникновенно. Поэтому я подхватила коробочки из-под еды, намереваясь сбежать на кухню, и сообщила: — Если я сегодня не нужна тебе для снятия напряжения, то, пожалуй, пойду спать. Экрот закрыл глаза ладонью. — Бесы, она сведет меня в Преисподнюю, — тихо прорычал он и добавил погромче: — Иди уже спать, Рыжая. Уходя в свою комнату, я чувствовала себя странно. Потому что впервые хотела, чтобы он меня догнал и обнял. Как там, в кабинете. Потому что мне впервые в жизни было настолько уютно в чьи-то объятиях.