Глава 16

Мишель Монро У меня с губ сорвался рваный выдох, а в следующее мгновение я уже прикрывалась руками, как могла. Но это не сильно помогло: кажется, парень уже рассмотрел все, что хотел. Потому что его глаза зажглись синим, и в них заиграло самое настоящее веселье. — Привет, Мишель! — сказал он. Растягивая губы в мальчишеской улыбке, но мне почудилась в ней издевка. Может, это было невежливо, но я просто развернулась и метнулась обратно в спальню Анхеля. Мне в спину тут же прилетел смешок. Ну да, посветила еще и ягодицами! Словно он на них не успел насмотреться. Захлопнув дверь и добежав до кровати, я принялась тормошить Экрота. Анхель сонно провел ладонью по лицу, а после сгреб меня в охапку, укладывая на себя и завладевая моими губами. Вот только я не собиралась целоваться, пока не выясню, почему мы не одни в этом доме. Я уперлась ладонями ему в грудь и прорычала в лицо: — Скажи, что твоему брату есть восемнадцать! — Которому? — переспросил альфа, а я чуть ли не взвыла. — Тому, которого я встретила в коридоре! И который откуда-то знает мое имя! — Ты не могла его встретить… — начал было Анхель, а потом замер, словно к чему-то прислушивался, и вдруг выругался от души: — Твою мать! — Это плохо, — прокомментировала я. — Как сказать, — альфа быстро сел и ссадил меня на кровать. — Родители раньше времени вернулись из путешествия и привезли всю семейку. — Это ужасно, — выдохнула я. — Мишель, мои родители тебя не съедят, — нахмурился Экрот. Хотя после случившегося вчера и ночью правильнее было бы называть его по имени. А учитывая, что в этом доме все Экроты, это еще поможет мне не запутаться. — Не съедят, но я не готова с ними знакомиться. — Это почему? — Анхель поднялся с кровати и уже натягивал джинсы. Я сама не могла ответить на этот вопрос. Возможно, потому что у нас контракт, и это все, наши отношения, не навсегда. Возможно, потому что я долгое время ненавидела Шарлин Экрот. Возможно, я не была готова встретиться лицом к лицу с большой и дружной семьей. У меня было столько ответов, и ни один из них не казался мне правильным. Они обнажали мою душу, показывали мои уязвимые места. — Твой брат только что видел меня голой, и я все еще не выяснила, не нанесла ли я подростку психологическую травму, — постаралась я переключить Анхеля со щекотливой темы на более безопасную. — Когда это сиськи наносили травмы подросткам? — фыркнул Анхель и опасно сверкнул глазами: — А ты почему вышла голой из комнаты? — Потому что считала, что мы одни! А там — он. — С тебя ростом или выше? — поинтересовался альфа. — Выше, на тебя похож. — Это был Йен, — прищурился Анхель. — Ему восемнадцать. Я с шумом выдохнула: — Слава Владыке! Вопрос второй: откуда он знает мое имя? Альфа неожиданно повалил меня на постель, прижимая к скомканным простыням. — Миш-шель, — прорычал он. — Ты в таком виде еще и успела поболтать с моим братом? — Да не болтала я с ним! — огрызнулась я, почувствовав, как его губы дразняще прошлись по моей шее. А после меня отрезвило болью. — Экрот, ты что? Меня укусил? — Расслабься, Миш. Всего лишь поставил засос. Чтобы все знали, что ты моя. Я отпихнула его и села, растирая кожу. — Как будто никто не почувствует, что у нас был секс-марафон! — Почувствуют и будут знать, что ты моя. — Теперь он был довольный как слон. — Приводи себя в порядок и спускайся, Мишель. Представлю тебя родителям. — А может, не надо? — попыталась я «откосить» от знакомства с Экротами. — Они, наверное, только прилетели. — Нет, Рыжая. Тебе придется познакомиться с моей шумной семейкой. Анхель ушел раньше, чтобы разведать обстановку, объяснив, куда идти. Я бы приняла душ, а лучше ванну, чтобы наверняка потянуть время, но в особняке-замке ванная находилась на этаже, а еще одной «голой» встречи моя психика не переживет. Поэтому я натянула толстовку и джинсы, одолжила у Анхеля расческу и стянула волосы в хвост. Менее затраханный вид у меня от этого не стал: в зеркале я выглядела неприлично удовлетворенной. Самое то для знакомства с родителями! С другой стороны, я же не собираюсь вливаться в их семью, значит, ничего страшного, даже если я облажаюсь на этом семейном завтраке. Эта мысль застала меня по пути на первый этаж. Эта, а еще напоминание о том, что я вообще-то заказала нам с Анхелем доставку кофе с сэндвичами и булочками. Я ухватилась за эту причину, как за спасательный круг, чтобы не искать кухню и Экротов, и дождаться доставки. Не учла только, что все волчье семейство будет спускаться по той же лестнице. Первой пробежала светловолосая очаровательная девочка лет пяти-шести. Заметив меня в центре холла, она остановилась возле меня и сказала: — Привет, Мишель! — Привет, — опешила я. — Я Розмари. Но тебе можно называть меня просто Мари. — Я чувствую себя особенной, — покраснела я. — Ты и есть особенная, — подмигнула она мне и поинтересовалась: — Ты идешь? — Я жду доставку. — Хорошо, — кивнула она. — Тогда я займу тебе место рядом с собой. Мари убежала со скоростью миниатюрного урагана, но не прошло и минуты, как на лестнице появился второй брат Анхеля. Худой и действительно одного роста со мной. В отличие от моего альфы и девочки, оттенок волос которых уходил в золото, непричесанная мохнатая шевелюра у этого вервольфа была выгоревшей до белого. Судя по бронзовому загару, возможно, все так и было, и Экроты прибыли с тропических островов. — Здорово! — буркнул сонный подросток, проходя мимо меня и потирая на ходу глаза. Он утопал в ту же сторону, куда убежала младшая. — Я так со всей семейкой перезнакомлюсь еще до завтрака, — пробормотала я, поворачиваясь к парадному входу и медитируя на дверь. — Заблудилась? — Я подпрыгнула от вопроса Анхеля за моей спиной и обернулась. Только тогда поняла свою ошибку: в проходе, облокотившись о косяк, стоял очень похожий на альфу мужчина. Такой же широкоплечий, высокий, со звериной энергетикой. Больше похожий на медведя, чем на волка. В белой рубашке и брюках, но босиком. Отец Анхеля. — Прим Экрот, здравствуйте. — Доминик, — поправил он меня. — Иначе мы быстро запутаемся за столом, к кому ты обращаешься, Мишель. — Здесь все знают мое имя? Или вы знаете всех, кто проводит время с вашим сыном? В глазах Доминика сверкнули золотые искры. — Нет, только тех, с которыми он заключает долгосрочные контракты. — Присматриваете за ним? — Как любой отец. Можно передать статус альфы, но не перестать заботиться о своей стае. Я кивнула. В конце концов, я его понимала. — Так что? Ты заблудилась? — Вообще-то я заказала доставку. — Все уже доставили на кухню. Они объединили наши заказы. После десятичасового перелета совершенно не хочется ничего готовить. Пойдем, тебя все ждут. Он поманил меня рукой, и пришлось следовать за Домиником. Экроты действительно завтракали на кухне, за длинным деревянным столом. Хотя я с трудом могла обозвать это помещение кухней: тут была и гигантская дровяная печь, и разделочные каменные столы возле стен, и газовая плита с кучей конфорок. И все стилизованное под грот. Или не стилизованное, а так и оставленное строителями особняка. На столе обнаружились и мои булочки с кофе, и жареные яйца с колбасками, тосты с маслом, всякие соусы, блинчики… Проще было сказать, чего там не было! Мари приветливо помахала мне рукой и указала на стул рядом с собой. — Сюда, Мишель! — Ну нет, — ревниво прорычал Анхель, перехватывая меня и усаживая к себе на колени. — Я ей ни с кем не делюсь. — Это нечестно, — надулась кроха. А я уперлась ладонями ему в плечо: — Поосторожнее, Экрот. Это я здесь решаю, с кем сидеть и на ком. Йен так сильно заржал, что пролил на себя сок. — Наш человек, — хмыкнула Шарлин Экрот, появляясь на кухне из боковой двери. — А где Люси? — поинтересовался Доминик у одного из близнецов. — Она сказала, что джетлаг ее убивает, и, что если она попытается запихнуть в себя хотя бы кусочек еды, ее вырвет. — Фу! — прорычала девочка лет девяти-десяти, имени которой я пока не узнала. — Я же ем! Их разговор проходил для меня фоном, потому что все мое внимание было сосредоточено на женщине, которую я долгое время считала злодейкой и виновницей всех своих бед. Я никогда не думала, что увижу ее вот так: вживую, на кухне, в кругу ее семьи. И уж точно я не думала, что она покажется мне такой домашней и красивой, что у Анхеля ее разрез глаз и ее улыбка. Что Шарлин Экрот протянет мне руку по человеческим традициям, а я отвечу на это рукопожатие. Для меня все это происходило как в тумане. — Рада познакомиться с тобой, Мишель, — сказала она мне. — Анхель еще никогда не знакомил нас со своими подругами. Ты первая. Мы даже поспорили, будет это волчица или имани. Я выиграла, поэтому все должны мне по двадцатке! — Мам, ты на меня ставила? — Брови альфы взлетели вверх в искреннем изумлении, но он все-таки ссадил меня на соседний с собой стул. При этом руку с моего бедра не убрал, будто все равно заявлял на меня права. — Какая жесть! А ты, отец? — Я не участвовал в этой авантюре, — усмехнулся Доминик. — Запомни, сын, никогда не ставь против своей женщины! Какой бы ни был итог, все равно проиграешь. — Почему тогда ты не поставил на имани? — язвительно поинтересовался альфа. — Чтобы потом платить своим детям в случае проигрыша? Спасибо, но нет. Я прыснула в булку, которую успела схватить с общей тарелки, а Анхель незаметно мне подмигнул. — Обыграть собственную мать — дело чести! — выдал патлатый брат. — И часто вы выигрываете? — поинтересовалась я. — Хотелось бы чаще, — совсем грустно пропищала Мари, и все за столом расхохотались. Оказалось, что патлатого зовут Гэри, а сестру помладше — Реджина. Еще одна сестренка, близняшка Йена, на завтрак так и не спустилась, потому что «джетлаг замучал». Но Реджи вызвалась отнести ей кофе после того, как все поедят. Я боялась этого завтрака и этой встречи с Экротами как огня. Считала, что будет неловко. Что будет много неудобных вопросов или еще более неудобного молчания. Но ничего неудобного в этих семейных посиделках не было. Только тепло, близость, нежность, дружеские подшучивания и много-много любви. Меня окутало ею целиком. Меня никто не спросил про мое прошлое. Ни разу. Казалось, что все делают вид, что я здесь не первый раз и словно давно являюсь частью этого закрытого клуба Экротов, доступного только избранным. Но никто не притворялся. Они будто приняли меня к себе, сразу, безоговорочно и безусловно, и, как только я это поняла, на глаза навернулись слезы. Потому что у меня никогда такого не было. Большой. Любящей. Семьи. — Извините, я на минуточку, — пробормотала я, шмыгнув носом, поднялась и убежала с кухни. С этого островка тепла и уюта. Я выбежала в первую попавшуюся дверь, и только спустя несколько поворотов по коридорам осознала, что, кажется, вообще непонятно куда бегу. К тому же, я не был уверена, что найду обратную дорогу на кухню. Но надеялась, что меня найдет Экрот, которой Анхель. Если бы я знала, во что превратится эта поездка, не согласилась бы на нее. Знакомство со стаей и семьей Экротов вывернуло наизнанку мои чувства. Это и прошлая ночь с Анхелем. Секс? Нет, я не занималась с ним сексом. Я дарила ему собственное тело. Сердце. И не знала, что теперь с этим делать. Я все-таки нашла туалетную комнату: она напоминала ресторанные или отельные, белая чаша раковины на черном мраморном столике, большое зеркало, в котором отразилась донельзя запутавшаяся и заплаканная я. Включив прохладную воду, я несколько раз умылась, пытаясь привести себя в чувство. Точнее, разобраться, что я чувствую, а что должна. Вот как мне собрать себя по кусочкам? А затем долго промокала лицо чистым полотенцем из стопки, которую нашла на полке под столиком. Внезапно меня нашел не Анхель. Дверь в уборную открылась, и внутрь шагнула его мать. — Почему-то так и подумала, что найду тебя здесь, — сказала она. — Почему? — ошарашено поинтересовалась я, откладывая полотенце в сторону. — Это ближайший туалет к кухне, а ты была расстроена. Шарлин шагнула ко мне и прикрыла за собой дверь. — Так нас никто не услышит. — А могут? — я вытаращилась на нее во все глаза. — Гипотетически, да. Это же вервольфы с их нечеловеческими способностями! К тому же, мужчинам очень хочется знать, о чем мы говорим. Еще больше — о чем думаем. Я не думала, что когда-нибудь встречу Шарлин Экрот. Еще меньше я могла представить, что буду с ней секретничать в уборной. Самый настоящий сюр для прежней меня! — Профессор Прайер считает, что имани тоже вервольфы, — брякнула я от нервозности. — Хантер так сказал? — нахмурилась она. — Вот мерзавец! Как обнаружил те древние картинки, так решил нас приляпать к волкам. Никак не может успокоиться, что мы круче их! — Многие с вами не согласятся, — напомнила я. Серо-зеленые глаза Шарлин яростно сверкнули: — Поэтому я посвятила свою жизнь тому, чтобы имани уже приняли нормальной расой, а не женщинами, которые зависли между людьми и вервольфами. — На черном рынке имани — товар, — вырвалось у меня, и лицо матери Анхеля исказилось от боли. Она протянула руку и погладила меня по плечу. — Я знаю, милая. Знаю твою историю. Историю твоей матери и множества имани, которым не повезло. Они разбивают мне сердце. Но все, что мы можем сделать — это бороться. Защищать всех девочек, до которых можем дотянуться. Кого можем спасти от этого насилия и несправедливости. Я снова всхлипнула, и как-то так получилось, что оказалась в крепких объятиях Шарлин. Теплых и нежных, словно материнские. Я считала эту женщину холодной и жесткой? Владыка, как я ошибалась! Я чувствовала, что ей тоже больно. Что она такая же как я. Я действительно попала в семью и будто обрела свою стаю. Вдоволь наревевшись, я неловко отстранилась и заметила, что глаза Шарлин тоже сверкают от слез. — Вы не ответили на мой вопрос, почему решили, что я буду реветь в туалете, — пробормотала я, но в ответ получила смешок: — Я сама сильная женщина, Мишель, а еще я родила троих таких же дочерей, и только одна не смущается рыдать в открытую. — Мари? — Люси, — снова хмыкнула Шарлин. — Манипулятор самого высшего уровня. Из мужчин вьет веревки только так. Даже боюсь представить, какая там последняя сестренка! Но мне не давал покоя еще один вопрос: — Почему вы решили, что я сильная? — Потому что в другую девушку мой сын бы не влюбился. Ее слова сработали как удар под дых, а я сама залилась краской и попыталась переубедить мать Анхеля: — Он не влюблен! Шарлин сделала большие глаза. — Прости. Как неловко. Я думала, вы уже разобрались в своих чувствах. Я замотала головой. — Мой сын — тормоз, — вздохнула она. — Весь в меня, пожалуй. Я тоже долго не могла признаться себе, что неравнодушна к Доминику. — А потом? — Потом я проснулась, а у меня шесть детей! Анхель Экрот Мишель на удивление вписалась в наш семейный дурдом. Если поначалу она еще выглядела немного смущенной, то потом — как будто тут всегда и была. Даже младшие приняли ее как свою, хотя по сути, мои братья и сестры, рожденные волками, по натуре были как те самые кошаки: никого лишнего к себе не подпускали, шипели и огрызались, если кто-то чужак забредал на их территорию. С Мишель такого вообще не было, и, наблюдая за ними, я пришел к выводу, что она им понравилась. Не только им, отцу с матерью тоже. Шарлин Экрот никогда не пошла бы за той, кто не запал ей в душу — даже из вежливости. Моя мама была эмпатичной, но она тоже делила людей и волков на своих и чужих. За своих готова была порвать, с чужими держала вежливую и доброжелательную дистанцию. После их ухода и без того подходящий к концу завтрак закончился. Младшие расползлись кто куда, а мы с отцом пошли собирать посуду. Большинство из тех, кто увидел бы альфу бывшего и альфу настоящего с тарелками, ржал бы до икоты. Но именно отец научил меня тому, что помогать своей женщине — проявление не слабости, а силы. Даже если это заключается в том, чтобы просто сгрузить тарелки в посудомойку, если ты отпустил домработницу. — Интересная у тебя девочка, Анхель, — сообщил мне отец, когда посудомойка загремела посудой. — Сильная. У меня только один вопрос: что ты собираешься делать дальше? — А что я должен делать дальше? — хмыкнул я. — Я бы посоветовал тебе расторгнуть контракт… — Какой контракт?! — В дверях кухни стояла мама и выглядела она так, как будто шла убивать. Мы с отцом обернулись одновременно. Мне редко доводилось видеть Шарлин Экрот в гневе: она, конечно, была достаточно эмоциональной, но при детях держала себя в руках. Большинство их с отцом дискуссий (мы с малыми называли это дележкой территории и волчьей дипломатией) проходили за закрытыми дверями, равно как и бурные примирения. Но сейчас мама переводила взгляд с меня на отца и обратно, и раздувала ноздри. Ее глаза сверкали. — Я заключил контракт, — сказал я. — С Мишель. — Это я уже поняла, — мама шагнула вперед. — Какой? — Согласно ему я помогаю ей найти мать, а она… — Осторожнее, Анхель, — произнес отец. В его голосе не было смеха, но морщинки, разбегающиеся из уголков глаз, говорили, что бывший альфа хорошо шифруется. — Вот сейчас очень правильно подбирай слова. — Это секс-контракт, Анхель? — вкрадчиво поинтересовалась мама, приближаясь к нам. — Как давно ты об этом знаешь, Доминик? — Воу-воу! — Отец поднял руки вверх. — Я свое уже получил, разбирайтесь между собой. Он теперь альфа. — Альфа? Альфа должен думать головой! Верхней! А не тем, что у него между ног! Прежде чем я успел опомниться, она схватила полотенце и замахнулась. Слава реакции, я успел увернуться и отпрыгнуть в сторону. Дальше начался какой-то полный беспредел, потому что хватать мать за руки и вообще как-то хватать было чревато и против моих правил, и мне приходилось стратегически отступать. Мы сделали полный круг около стола прежде, чем я остановился и выставил вперед руки. — Мама, стой. Я тебя уважаю, но у меня тоже есть свои пределы! — Чем ты вообще думал, когда предложил девушке такое?! — Она уперла руки в бока, отшвырнув полотенце. — Девушке, которая потеряла мать и которой нужна поддержка! Секс-контракт… Владыка! Я хотел было сказать, что их с отцом роман начался примерно с того же, но тогда мне пришлось бы признать, что у нас с Мишель тоже начался роман. А к такому я был не готов. — Она никому не доверяла, когда мы встретились, — произнес я. — Это был единственный способ заставить ее принять мою помощь. — Кого-то напоминает, правда? — спросил отец. Мама развернулась к нему, яростно сверкая глазами. — Ты должен был мне сказать! — Чтобы ты на радость Прайеру гонялась за мной с пальмовым листом по пирамидам? Нет, спасибо, — фыркнул отец, а потом снова стал серьезным. — Прости, Шарлин, но Мишель Монро похожа на тебя не только принадлежностью к имани. Некоторые женщины не умеют, или когда-то не умели принимать помощь. Приходится помогать им научиться. Мама глубоко вздохнула, явно собираясь что-то возразить, но потом махнула рукой. — Мишель очень ранимая, — заявила она, сложив руки на груди, — и невероятно чувствительная. Ей нужны не контракты, а семья. Понимание того, что она в безопасности, среди своих. Того, что ее любят. Она росла безо всего этого, с чего ей доверять качку два на два с нарциссическими замашками? — Я тоже люблю тебя, мама, — ответил я. Прекрасно понимая, что «качком» прилетело не только в меня, у родителей и впрямь были очень острые отношения в самом начале. Правда, в отличие от Мишель, у мамы была любящая семья и поддержка, доверять ее отучил первый муж. Который не просто ее предал, буквально подставил, и если бы не отец, все могло бы закончиться очень плачевно. — Ты сегодня же расторгнешь контракт… — Я расторгну его, когда посчитаю нужным, — сказал я. — Или ты считаешь, что это как-то повлияет на наши отношения? — Проверь и увидишь, — язвительно заявила она. — Ладно, я рад, что все разрешилось, — подвел итог отец. — Поэтому сейчас уже можно сказать: я снял вас на видео. Вы так забавно бегали вокруг стола. Мы с мамой переглянулись. — И ты меня называла не думающим альфой? В ответ на такое отец только фыркнул. — Мне можно, я уже не альфа. Так что? Вам показать, или сразу отправить в семейный чат? — Удали немедленно! — Мама начала наступать на него, а я оставил их наедине и пошел к Мишель. Сказать, что мысли о расторжении контракта ко мне не приходили, я точно не мог, приходили, и по самым разным причинам. Но сейчас я впервые задумался о том, что, возможно, это действительно многое изменит между нами. Особенно теперь, когда мне этого… действительно хочется. Не контрактов, а отношений с ней. Настоящих. Пока между нами подписи и деловой подход, отношений у нас не получится. Додумать мне не удалось, равно как и прокрутить в голове то, что я ей скажу: Мишель вылетела мне навстречу запыхавшаяся и взволнованная. — Анхель! — Она не успела затормозить и врезалась в меня, мне даже пришлось ее придержать. — Анхель, Натали в опасности! Ей нужна наша помощь! Срочно!