Глава 18

Анхель Экрот Натали Лакруз мы отправили к Прайерам: их земли находились рядом с землями альфы Нирейских гор. Чтобы она имела возможность отдохнуть, восстановиться и прийти в себя — судя по найденному препарату, нам в самое ближайшее время потребуются ее показания. Мишель захотела остаться с ней, и я не стал возражать. Она мне позвонила, как раз когда я добрался в город, и сказала, что семейный врач Прайеров осмотрел Натали и пообещал, что с ней все будет в порядке. — Я останусь здесь до того, как она придет в себя, хорошо? — спросила она. Кто бы знал, что в моей жизни однажды появится женщина, которой я не смогу отказать. — Хорошо, — согласился я. Мишель почему-то сделала паузу, перед тем как нажать отбой, как будто хотела что-то сказать. И не то, что сказала: — Ну пока. — До завтра, — ответил я. Мне предстояло разгребать кучу дерьма, которую наложил Уоррен. Во-первых, что бы там себе ни представляла Мишель на момент нашего знакомства, ни один нормальный вервольф не примет тот факт, что сильнейший может ударить женщину, свою имани, издеваться над ней, избивать или насиловать. Какой же он нахрен тогда сильнейший? Такой себе мудак со стручком, который он не может держать в штанах. Поэтому до прибытия старейшин, читай, Прайера и отца, мне приходилось успокаивать стаю Мэйза и держать контроль. Уоррена, как и его сестру, взяли под стражу, и на его землях начался кромешный пиздец. Препарат, который мы нашли, передали на экспертизу. После того, как его изучат в лабораториях, станет понятно, что делать дальше. Пока что стае предстоял выбор нового альфы, и когда старейшины прибыли, я оставил это разбирательство на них и поехал в город. Потому что Брэд позвонил мне и сказал, что наконец-то вышел на мать Мишель, а еще — что появились подвижки по делу Шимлана. Почему все наваливается один к одному, я не знал, но уже по дороге догадывался, что ничего хорошего от этих новостей ждать не приходится. То есть, конечно, подвижки по делу Шимлана — это хорошо, равно как и то, что я выполнил свои обязательства по договору (который уже нахрен был мне не нужен), но у меня с детства было так называемое звериное чутье. Которое мне подсказывало, что ничего хорошего я не услышу. — Натали Монро действительно привезли в Легорию, через пару месяцев после того, как ее похитили. — Брэд положил передо мной папку, потер заросший подбородок и продолжил: — Сначала она жила с вервольфами, шакалы взяли ее в оборот, она у них там была кем-то вроде жены для альф. Сразу нескольких. Я поморщился. — Потом она снова исчезла. — То есть? — То есть шакалов нашли мертвыми, а Натали Монро исчезла. Как будто ее и не было, и вот сейчас она снова всплывает под именем Иветты де Лакруа. Она вполне себе успешно замужем, у нее еще двое детей. Живет под Крайтоном, наслаждается жизнью. Брэд был моим если не другом, то очень близко к тому. Мы с ним с детства бегали по лесу, и тогда же, в детстве, люди даже принимали нас за братьев. Из-за роста, сложения, слаженности действий, но, пожалуй, на этом наше сходство заканчивалось. Он был темноволосый и светлокожий, я — смуглый и блондинистый. Я ему доверял, как себе, правда сейчас это выглядело как подстава или какое-то «удачное совпадение». Как будто нам намеренно «скормили» эту информацию. — Почему это всплыло именно сейчас? — озвучил свои мысли я. — Потому что она начала появляться на людях. — До этого не появлялась? — Нет, ее устраивала жизнь с мужем и детьми, у них поместье — гуляй-не хочу. Либо ее не выпускал муж. — А ее муж — это… — А вот здесь начинается самое интересное. Ее муж миру тоже не показывается. Точнее, он умудряется бывать в самых разных точках мира одновременно. И при этом всегда выглядит по-разному. — Погоди, ты хочешь сказать, что Натали Монро замужем за Шимланом? — спросил я то, что звучало как лютый бред. Но это было первое, что пришло мне в голову. — Примерно так, да. — Это и есть твои новости про Шимлана? — В целом да. Я предположил, что это именно он, но вот смотри, — Брэд открыл папку и ткнул пальцем в фото, — Иветта, она же Натали, с мужем пару дней назад, в городе. Я всмотрелся в смазливое лицо с раскосыми глазами. Этому парню можно было дать как сорок, так и двадцать, такой тип внешности определяется как «вне возраста». — С этой фотографии все началось, — произнес Брэд, — я раскрутил эту историю и нашел кучу информации, когда увидел этого красавчика. Знаешь, где он еще засветился, помимо как с Натали? Я вопросительно посмотрел на него. — В «Шангриле». С Мишель. В ВИП-зоне. Прямо перед тем, как ее похитили. У меня потемнело в глазах от ярости, поэтому следующие слова Брэда я пропустил мимо ушей. — А вот они у своего дома, — донеслось до меня. И я увидел на фотографии того самого Вэнса, из-за которого мы чуть вхлам не разосрались с Мишель. — Твою мать! — вырвалось у меня. — Поедем за ними? Разумеется, это никакой не Вэнс, это Эдриан де Лакруа. Или тот, кто себя так называет. — Нет. Нет, подожди. Здесь что-то не сходится. Де Лакруа — человек, верно? Этот Вэнс тоже. Он не может быть Шимланом. А вот этот, — я ткнул в смазливое лицо с раскосыми глазами, — был вервольфом, по крайней мере, Мишель говорила, что ее похитили вервольфы. Шакалы. Да мы нашли ее у них на аукционе! Брэд нахмурился, а я набрал Тару. — У меня интересные новости по поводу матери Мишель. Можешь проверить? — Да у меня тоже. Я только что арестовала того, кто представился Вэнсом, и собиралась тебе звонить. Ощущение грандиозной задницы после ее слов усилилось так, что в кабинете чуть ли не завоняло. — Он дал очень интересные показания, Анхель. Оказывается, он работает на Шимлана. Вместе с твоей Мишель. Мишель Монро Натали пришлось поставить капельницу, чтобы вывести ту дрянь, которую ей вкололи Мэйзы, но спустя несколько часов она все-таки пришла в себя. За это время я успела познакомиться со стаей Прайеров и погулять по их городку и особняку. Природа тут была ближе к крайтонской, дом современный и просторный, с закрытым бассейном, кинотеатром и залом для торжеств. У Джареда оказалась милая одиннадцатилетняя сестренка Харпер и просто потрясающая мама. Алиша Прайер вернулась из Крайтона, когда узнала о случившемся с моей подругой, и предложила свою профессиональную помощь. Натали сейчас точно не помешал бы психолог, но Алиша не давила, позволяя девушке прийти в себя. — Будет лучше, если ты поговоришь с ней первой, — сказала она мне. — Натали уже доверилась тебе, рассказала о своих бедах, значит, готова продолжить этот разговор. — Но я не психолог, и вообще она мой первый друг. Джаред театрально схватился за сердце, показывая, что я ранила его до глубины души. — Насчет тебя я не решила, — рассмеялась я. — Я встречаюсь с ревнивым альфой. — Ты меня убиваешь, — простонал вервольф. Алиша тоже улыбнулась. — Осторожней, Джи. Ты же не хочешь выходить на ринг против Анхеля? Тем более, что выбирает все равно волчица. — Я имани, — напомнила я. — А разве есть разница? — приподняла брови прима Прайер. — Поговори с ней, потом уже подключусь я. Я кивнула и вернулась к Натали, размышляя о том, что семьи вервольфов совсем не такие, какими я их представляла. Прайеры не были такой большой семьей, как Экроты, но они любили и уважали друг друга. Это было заметно во взглядах и в их общении. Они были нормальными. Не монстрами, разрушающими чужие судьбы, а просто живущими свою обычную жизнь личностями. В общем, они мало чем отличались от людей, и, возможно, в чем-то даже были счастливее. Правда, как оказалось, не все. Алиша была права, и Натали, как только пришла в себя, расплакалась, увидев меня в кресле возле ее кровати. Я не лгала, когда говорила, что у меня не было подруг. Сближение с кем-то могло подвергнуть риску раскрытие моей тайны, и отец с Вэнсом всегда говорили, что я ни в коем случае не должна ни с кем сближаться. Поэтому сейчас я не знала, как правильно вести себя в такой ситуации. Как правильно утешать. Но подумала, чего бы хотелось мне, действовала интуитивно и пересела на кровать к Натали, а затем обняла девушку, осторожно сжимая ее в объятиях. — Я думала, что все. Не выживу, — всхлипывала она. — Спасибо, что пришла за мной, Мишель. Спасибо… Я погладила ее по спине. Казалось, мне должно было стать неловко, но нет. Анхель и его семья, его друзья странно на меня влияли. Во мне словно росло желание помогать и дружить. — Что там произошло? — спросила я, когда Натали перестали плакать и шмыгать носом. — Тебе про сегодня? Или с самого начала? — Как тебе будет проще, — улыбнулась я, стараясь ее приободрить. Я помогла Натали устроиться сидя, подтянув подушки, а сама подвернула под себя ноги и расположилась напротив. Тем более рассказ получился долгий. — Отец любил выпить и обвинить мать в своих неудачах, — начала она. — Каждая его «попытка расслабиться» заканчивалась тем, что маму украшал новый синяк. Мне тоже доставалось, когда я пыталась ее защищать, но редко. Мама старалась, чтобы я и мои младшие братья не попадали отцу под горячую руку. Наша семью нельзя было назвать благополучной, и меня, наверное, не ждало ничего хорошего. У меня не было денег на образование, а без колледжа я могла рассчитывать на работу уборщицы или официантки в какой-нибудь забегаловке. Из-за запоев отца не получалось даже нормально учиться в школе: мать каждый раз отправляла меня погулять, из-за чего я не всегда делала домашку и не могла рассчитывать на стипендию. Натали рассказывала это спокойно, но у меня сердце кровью обливалось, потому что за этими простыми словами было столько страха маленькой девочки! Я рано потеряла (буквально!) мать, но отец меня любил. Пылинки с меня сдувал. И Вэнс тоже. Да, мне тоже было страшно, но я боялась другого. Что меня найдут и заберут с собой вервольфы. Но у меня были защитники, а у Натали нет. — Когда у меня обнаружили ген И, я расплакалась от облегчения прямо в кабинете. Это означало, что все переменится к лучшему. Я выберу вервольфа, который будет обо мне заботиться. — Она посмотрела на меня и снова всхлипнула. — Видимо, я какая-то изначально поломанная, если среди всех нормальных я выбрала именно того, который больше всего оказался похожим на моего отца. — Ты не могла знать, — возразила я. — Я должна была! — Натали зло ударила кулаком по покрывалу. — Но он казался нормальным, красиво ухаживал, дарил подарки, брал с собой в путешествия. Я, никогда не покидавшая Крайтона, смогла побывать в Вилемее, представляешь? Мы летали на частном самолете, еле мороженое на Королевской площади и смеялись. Улыбка, на мгновение осветившая ее лицо, сделавшая Натали невероятно красивой, так же быстро погасла. — А потом я стала его раздражать. То кому-то улыбнулась, то слишком долго задержалась на занятиях. Уоррен стал наказывать меня за любой пустяк. Сначала этот был жесткий секс. Я терпела, потому что вервольфы, они же звери, думала, что ему так больше нравится. Я закусила губу, потому что ее слова разрывали мне сердце. Все мои страхи отношений с вервольфами будто ожили в истории моей подруги. В них было все, чего я боялась, когда соглашалась на отношения с Анхелем. — Я терпела еще и потому, что мне было не к кому идти, — выдохнула Натали. — Родители получили за меня хорошую сумму, они бы не поняли и отправили меня к Уоррену. — Почему ты сразу мне все не рассказала? — Потому что как дура надеялась, что это последний раз. Что это у него от приема препарата приступы агрессии. Что он перестанет его колоть и снова станет нежным… — Подожди, — я подняла руки вверх, — что это за препарат? Натали побледнела, но все равно вытолкнула из себя: — Он усиливает силу альфы, внутреннего волка, но при этом, кажется, эта штука опасна для психики. Я сказала это Уоррену и получила по лицу. — Я должна рассказать об этом Анхелю. Подождешь меня, я сейчас вернусь? Натали кивнула, а я выскользнула за дверь и столкнулась с Джаредом. — Я знаю, что делает эта сыворотка, — сообщила я ему, но вервольф не обрадовался. — Я как раз за тобой. Анхель требует немедленно привезти тебя в Крайтон. — Я не могу, — нахмурилась я. — Там меня ждет Натали… — Он сказал, что это не обсуждается. Я попыталась позвонить Анхелю, но он не ответил. В смысле, его телефон был то ли в авиарежиме, то ли выключен. В этот момент мне стало страшно: потому что мы с ним договорились, что я ночую у Прайеров и вообще остаюсь у Натали столько, сколько того требуют обстоятельства. Экрот, при всех его недостатках, обладал чертой, которая меня всегда восхищала — он не бросал слов на ветер и не нарушал договоренностей. Поэтому сейчас мне и стало страшно, потому что заставить его изменить своему слову мог только форс-мажор, и первое, о чем я подумала, а точнее, первая, о ком я подумала, была мама. Что он ее нашел. Что случилось что-то непоправимое. Сама мысль об этом заставила мои внутренности сжаться в комок, превращая позвоночник и всю меня в ледяной столб. — Он тебе что-то сказал? — спросила я у Джареда, когда мы шли к машине. — Что-то конкретное… — Нет. Ничего конкретного, просто сказал срочно тебя привезти. — И ты не знаешь, с чем это может быть связано? — Откуда я могу знать, Мишель? Это же ваши с ним дела. Я кивнула, стараясь взять себя в руки и не надумывать лишнего. По крайней мере, пока я не узнала этого точно, не стоит думать о плохом. Лучше надеяться, надеяться до последнего. — Тебя отвезет наш водитель, — Джаред кивнул. — Спасибо. Перед уходом я сказала Натали, что меня срочно выдернул Анхель, и что она может звонить мне в любое время, и подруга скривилась. — Ненавижу вервольфов, — выплюнула она. — Ты сейчас у них в доме, — кто бы мог подумать, что это я буду говорить такое, — они о тебе заботятся. — Они заботятся о тебе до тех пор, пока ты можешь им что-то дать, Мишель. Натали отвернулась от меня, давая понять, что разговор окончен, и я поняла, что сейчас лучше его не продолжать. Во-первых, я сама была на нервах, а во-вторых, после того, что она пережила по милости слетевшего с катушек Уоррена — такого и врагу не пожелаешь. Неудивительно, что она сейчас считает их всех врагами. Я тоже считала. Считала до тех пор, пока не встретила Анхеля, пока не пообщалась с его семьей, пока не познакомилась с Шарлин и Домиником, с их семьей, ничем не отличающейся от человеческих семей, с такими же заботами, радостями и горестями, с такими же чувствами. Разве что более сильными, подвластными звериному началу, но… Я ненавидела всех вервольфов, хотя мне нужно было ненавидеть конкретных, тех, кто забрал мою мать. Тех, кто гнался за мной по лесу и почему-то решил оставить меня там, не забирать с собой. Почему? Ведь у них отличный нюх, отличный слух, они должны были утащить меня в ту ночь вместе с мамой, вместо этого они просто загнали меня в лес, как волчонка, и бросили. Почему? В голове сейчас крутились тысячи мыслей и всего один-единственный вопрос: почему?! Наверное, только благодаря мыслям и воспоминаниям, в которые я погрузилась с головой, пытаясь понять, что же произошло в в прошлом, я не сошла с ума от беспокойства. Я снова и снова прокручивала в памяти ту ночь, когда бежала по лесу, а звери гнались за мной, то настигая, то отставая, они словно играли со мной, словно забавлялись. Они забрали мою маму, легко могли забрать меня — тогда у них была бы маленькая имани, которую можно вырастить под себя, сломать под себя или продать за такую цену, какая и не снилась ни одному торговцу на черном рынке. Так почему? В пентхаус я буквально влетела, обнаружив Анхеля стоящим у окна. Сцепив руки за спиной, он смотрел на ночной Крайтон. Ничего хорошего эта поза мне не готовила, я привыкла к тому, что после нее у нас случаются неприятные разговоры или что-то вроде. — Я здесь, — выдохнула я. — Я знаю. Я почувствовал тебя, еще когда ты была в лифте, Мишель. Ну разумеется, он меня почувствовал, но тогда почему не оборачивается? И почему на меня не смотрит? — Ты нашел маму? — не выдержала я. — Анхель, пожалуйста! Скажи, что с ней все хорошо, не молчи! Он обернулся, и в меня ударил пристальный звериный взгляд. Сейчас его глаза горели синим, напоминая мне о недавнем поединке с Уорреном и о том, насколько он близок к обороту. — Это ты скажи мне, Мишель. Что ты о ней знаешь на самом деле? Что… что?! — Ничего, — потрясенно выдохнула я, совершенно ничего не понимая. Что он имеет в виду? Черты его лица заострились, становясь еще более хищными. Он в одно мгновение оказался рядом со мной, встряхнув, как тряпичную куклу. — Неужели? — прорычал он мне в лицо. — И на аукционе Шимлана ты оказалась случайно? И рядом со мной тоже?! Что… — О чем ты вообще?! — рыкнула я в ответ, сбрасывая его руки с силой, на которую вообще не представляла, что была способна. — Меня похитили! Я… — Совершенно случайно тебя похитили. Совершенно случайно ты оказалась рядом со мной. Совершенно случайно встретилась с Вэнсом. — Он просто продолжал на меня рычать. — Потом совершенно случайно рассказала мне трогательную историю о том, как он тебя всему научил. А до этого случайно оказалась в приюте, в котором случайно была твоя мать! Что ты делала там на самом деле, Мишель? — Ты с Тарой переобщался, что ли?! — Теперь уже меня полоснуло яростью. А вместе с ней — болью. Я не понимала, что произошло, не понимала, какая муха его укусила — хотя судя по поведению, ему в задницу залетела оса и жалит его там беспрестанно! Но, что самое паршивое, больно от этого было мне. Не от осы и его задницы, а от его слов. От его недоверия, которым он в меня бросался. — Да, ты права, — на удивление холодно после этой вспышки, которая чуть не спалила все вокруг дотла, произнес он. — Тара арестовала Вэнса. — Что?! — Он дал показания. Он рассказал все, Мишель. О том, что обучал тебя. О том, что натаскивал тебя, чтобы потом, оказавшись со мной рядом, ты сделала все, чтобы войти ко мне в доверие. Я открыла рот, но слов у меня не было. Казалось бы, можно было выдать весь ругательный арсенал Триции, но даже он не способен был описать все происходящее внутри меня. Все, что со мной творилось. Вэнс не мог такого сказать. Просто не мог, он же мой друг, он… — Что за бред?! — выдохнула я, когда, наконец, обрела дар речи. Вместо ответа Анхель больно схватил меня за локоть и подтащил к журнальному столику. Где толкнул на диван и включил видеозапись допроса. Первые минут пять мне казалось, что я сошла с ума, что это не Вэнс, а какой-то его двойник, а потом я поняла, что это Вэнс. Я знала его мимику, его жесты, его движения. Скопировать можно внешность, но не манеру говорить или держаться от и до. Когда запись закончилась, я чувствовала себя полностью опустошенной. Выпотрошенной. Лишенной чувств настолько, насколько это возможно. Потому что если бы я сохранила возможность чувствовать, я бы сошла с ума за минуту. От той боли, которая накрыла меня. Вся моя жизнь оказалась фальшивкой. Все, что я знала, оказалось фальшивкой. Пока мы с отцом искали маму, она преспокойненько жила себе, заводила других детей, радовалась жизни. А Вэнс предал меня… почему? Потому что. Я не знала. Внутренняя пустота, не позволившая мне умереть от болевого шока, вытряхнула из меня еще и все мысли, и все предположения, все теории. — Что скажешь, Мишель? — жестко спросил Анхель, и я подняла на него глаза. — Ничего. — Ничего? — Ничего, — я покачала головой. Мне было все равно, арестуют меня или посадят, или вообще убьют. Мой мир разлетелся на части, в крошку, в пыль. И единственный, кто мог меня сейчас поддержать, мне не поверил. Мне хотелось упасть на пол, скулить раненым волчонком, но вместо этого я поднялась. — Пойду к себе, — сказала я. — Можешь меня запереть, если хочешь. Сдать Таре. Еще кому-нибудь. Мне все равно. Я обошла его и направилась в спальню, с которой началось мое знакомство с пентхаусом Экрота. Что-то мне подсказывало, что на ней оно (наше с ним знакомство) и закончится. В самое ближайшее время, но на сожаления и боль по этому поводу у меня просто не осталось сил.