Глава 20

Мишель Монро После всех событий я, наверное, должна была как минимум бегать по потолку, но вместо этого меня вырубило. Я провалилась в сон и проспала несколько часов. По крайней мере, я так решила, что прошло несколько часов, потому что чувствовала себя отдохнувшей. Шторы были опущены, создавая в моей комнате приятный полумрак, кондиционер установили на комфортную для сна температуру, в апартаментах было тихо — во всем этом чувствовалась нежная рука Росалии. Я дотянулась до смартфона на тумбочке и увидела, что прошло не так уж много времени — я проспала два двадцать, но, видимо, этого не хватало моему организму. Или нам с малышом. Я снова положила ладонь на живот в попытке прислушаться к тому, кто теперь рос и развивался во мне. Но либо срок был слишком маленьким, либо профессор Прайер оказался неправ насчет моих животных инстинктов. Если утром меня тошнило при виде еды, то сейчас наоборот зверски захотелось есть. К счастью, на кухне колдовала Росалия, которая с радостью накормила меня какой-то наваристой вилемейской мясной похлебкой. В домработнице Экрота я не сомневалась, а вот в своем желудке — да, поэтому на этот раз ела с осторожностью, с минуты на минуту ожидая подвоха и позывов бежать в сторону уборной. Но обошлось. Я даже заполировала все чизкейком, и ничего мне не было. Только приятная сытость. Можно сказать, я заела эмоции, которых в последнее время во мне было хоть отбавляй. На последней ложечке десерта новомодная система умного дома ожила, и сообщила, что к нам желает подняться гость. Росалия нахмурилась и растеряно забормотала что-то по-вилемейски. Из чего я сделала вывод, что доставку продуктов мы не ждем, и вообще никого не ждем. А еще мы в пентхаусе одни. Обычно гости к Анхелю приходили просто так, вспомнить хотя бы его любовницу, которая испортила нам ужин. Или не испортила, как посмотреть. Но сегодня Экрот… поставил запрет? Закрыл меня? Соблазн не отвечать был слишком велик: какое мне дело до гостей Экрота. Но я почему-то подумала, что это может быть Шарлин или кто-то из его семьи. То, что у Экротов совершенно точно есть полный доступ, и они бы уже выбегали из лифта, до меня дошло, когда я нажала на экран, на котором высветилась стоящая в белоснежной кабине лифта Тара. — Снова здравствуй, Мишель. Мы можем поговорить? Кого-кого, но копа я увидеть точно не ожидала. — Зачем? Ты пришла надеть на меня наручники? — Во мне сейчас даже сарказма было мало, но он все-таки был. — По закону я не могу этого сделать. У тебя контракт с альфой, значит, ты отвечаешь перед ним. — Обидно, да? Тара поморщилась. — На самом деле, нет. Я тебе не враг, и у меня есть информация о твоей матери. Впустишь меня? Я едва не расхохоталась. — Я не настолько глупа, чтобы верить тебе. — А что, если я скажу, что знаю, где она? Надо было отключиться. Правда. В отличие от Анхеля, Тара вызывала во мне ноль доверия. Но этой бесовой полицейской удалось меня зацепить. Ударить по больному! Несмотря на то, что я узнала, что мама меня спокойно вычеркнула из своей жизни, я все еще хотела ее найти. Найти и спросить: почему? Почему она поступила так со мной? — Расскажи это Экроту, — заявила я после секундной заминки. — У него в договоре прописано, что он должен найти мою мать. — Ты настолько ему доверяешь? Бесы! Я не доверяла. — Тебе я доверяю еще меньше. Тара достала телефон, повернула его экраном в сторону камеры и включила запись. — Мишель, — раздался голос мамы, и у меня все внутри словно оборвалось. Я помнила его с детства. Сам ее образ немного стерся из памяти, выцвел, но голос впечатался в сознание навечно. — Девочка моя, все совсем не так, как ты думаешь. Я до сих пор люблю тебя и хочу, чтобы… Тара выключила запись на полуслове, а я только сейчас поняла, что до боли впилась ногтями в собственные ладони. Мне захотелось заорать на нее, какого беса она выключила видео, но вместо этого я осипшим голосом выдохнула: — Откуда?.. — Впусти меня, — не приказала, а попросила Тара, настолько мягким стал ее голос. — Я покажу тебе остальное и многое объясню. О том, кто мы. — Мы? — нахмурилась я, но Тара лишь кивнула на дверь. Я мысленно выругалась и открыла ей доступ на этаж, а Росалии приказала: — Сидите на кухне. Понимаете меня? Росалия кивнула, а я облегченно вздохнула: мне не хотелось вмешивать ее в наши с Тарой разборки. Я ее не боялась. Понимала, что Тара не станет мне вредить. Анхель ей потом голову откусит, если она как-то навредит мне и ребенку. До семейной идиллии нам с ним было далеко, но, как я уже узнала, к семье и детям Экрот относится серьезно. Тем не менее моя интуиция шептала, что к Таре лучше не поворачиваться спиной. Если бы не это видео, не мое желание найти маму… Тара выглядела так же, как утром, разве что более уставшей. Она прошла в гостиную и вручила мне свой телефон. Одно нажатие пальца, и я залипла в записанное матерью видео: — Мишель, девочка моя, все совсем не так, как ты думаешь. Я до сих пор люблю тебя и хочу, чтобы мы снова были вместе. — Мама, моя мамочка, грустно улыбнулась. — Когда меня похитили в ту ночь, я думала, что никогда не увижусь с тобой. Я вообще не думала, что когда-нибудь снова стану свободной. Но в моей жизни появился человек, который не просто спас меня, он подарил этой жизни смысл. Я не давала о себе знать, не связывалась с тобой, потому что пообещала ему подождать. Но теперь все изменилось, мы можем встретиться. — Теперь ее улыбка стала именно такой, какой я запомнила. Светлой, ласковой, лучезарной. — Мишель, Таре можно доверять. Она привезет тебя ко мне. Маленькая Мишель, прятавшаяся глубоко в моей душе, обрадовалась. Ведь мать хочет ее видеть, нужно только следовать за этой угрюмой полицейской. Взрослая, прагматичная и подозрительная часть выдала: — Что за бред? О ком она вообще говорит? — О Вэнсе, — с готовностью подсказала Тара. — Который сейчас в тюрьме, потому что ты его поймала. — Потому что он так захотел. — Кто вы такие? — задала я самый главный вопрос. Ее оговорка про «мы» не давала мне покоя. — Шакалы? — Все намного глубже, — усмехнулась Тара. — Можешь называть нас сепаратистами или революционерами. Мы те, кто выступает против господства вервольфов. Мы боремся за то, чтобы люди и волки встали на одну ступень. — Это невозможно, потому что люди не двуликие, — напомнила я. — Это не было возможно, пока мир не узнал про имани. Такие как ты, могут рожать двуликих. — Она выразительно посмотрела на живот, и я инстинктивно прикрыла его ладонями. — Вам для этого понадобилась моя мать? Чтобы рожать вервольфов, которые будут на вашей стороне? Тара рассмеялась так искренне, что я опешила. Мне в этом смехе почудилось безумие фанатички, которая действительно верит в тот бред, который льется из ее рта. — Ты не поняла. Мы не хотим видеть вервольфов на своей стороне. Мы хотим стать ими. — Вервольфами? — Лучше, — хмыкнула Тара. — Ты же видела, как это работает. — Уоррен, — дошло до меня, когда я вспомнила упаковку инъекторов в кабинете жениха Натали. — Но он вервольф? — Очень богатый вервольф. А разработка и производство такой сыворотки, сыворотки, способной сделать из человека вервольфа, знаешь ли, недешевое удовольствие. Могу представить! Есть в квартире Экрота камеры и прослушка? Умный дом же есть, может, и камеры тоже. Потому что это точно та информация, которую должны знать Анхель и его стая. Да и стая профессора Прайера тоже. Но я не могу знать как эта система работает. — С вами все понятно, но при чем здесь я? — Я должна была забрать тебя еще утром. Отвезти не в тюрьму, а в безопасное место, когда все вышло из-под контроля. Когда Экрот нашел сыворотку. Но блондинистый альфа прикрылся вашим договором и тебя не отдал. Ты очень дорога Вэнсу, он за тебя голову любому снесет. Я скрестила руки на груди. — Тому самому Вэнсу, который скрывал от меня мою мать? Ты не ответила, какое место в его планах занимаю я. — Сможешь задать этот вопрос ему лично, — лениво заметила Тара. — Ты не хочешь увидеть мать? — Нет, — решительно покачала я головой и протянула ей смартфон. — Передай ей и Вэнсу всего хорошего. Коп лишь кивнула на телефон в моей ладони: — Открой второй файл. Я не собиралась этого делать. Все во мне кричало, что не надо. Но я все равно пролистала до следующего видео. В нем мою маму избивали какие-то мужчины, а она плакала и просила пощады. Я практически сразу нажала на стоп и отбросила гаджет, словно он был ядовитой змеей. Мой мозг отказывался верить в происходящее, предпочитая считать, что это подделка. Постановка. Фальшивка. Она же с ними! Они заодно, значит, они не могут… — Если я не привезу тебя, твоя мать умрет. И в жестоком взгляде Тары я прочитала, что это правда. Меня словно снова разделило на две части. Одна кричала, что надо освободить мать. Что несмотря на нашу разлуку, несмотря на то, что мама не связывалась со мной не потому что не могла, скорее не хотела, дала обещание и прочая чушь. Несмотря на все это, она оставалась моей матерью, и я не могла допустить, чтобы над ней издевались. Тем более я не желала ей смерти. Вторая часть, более рациональная, взрослая, привыкшая все анализировать, в конце концов, именно Вэнс научил меня этому — быть наблюдательной, подмечать детали и никому не доверять, кричала, что в лучше случае меня прибьют вместе с матерью. В худшем… Тут не нужно было быть гением, чтобы догадаться, что я ему зачем-то нужна. Ему, им, этим странным безумным революционерам, желающим равенства рас. Закона о разделении им, видимо, мало, в котором люди и вервольфы живут отдельно и не вмешиваются в дела друг друга. Так было сотни лет, но после появились имани, и вот результат! Кто-то почувствовал себя более обделенным и решил избавиться от своих проблем с помощью нас, не совсем обычных женщин. Если Тара говорит правду, если такая сыворотка действительно существует, то сомневаюсь, что ее бесплатно раздадут всем желающим. Скорее, реализуют за космическую стоимость на черном рынке, и тогда древняя война между и людьми и вервольфами покажется детской сказочкой на ночь. Та была только на нашем материке, а эта охватит все планету. Значит, об этом должен узнать Анхель и Прайеры, и старейшины, и человеческое правительство. Я это понимала. Как и понимала, что мамы уже может не быть в живых, а я теперь рискую не только собой. Потому что сама готова стать матерью. Пусть даже я лишь сегодня узнала о беременности, я не кривила душой, ни капельки не лгала Анхелю о том, что хочу оставить ребенка. И я буду его защищать. Буду за него драться. Я буду ради него жить. — А если я откажусь? — поинтересовалась я, глядя Таре в глаза. Полицейская с показным разочарованием вздохнула, демонстративно достала пистолет из кобуры и направила его мне в грудь. — Лучше тебе согласиться, Мишель, — сказала она, снимая оружие с предохранителя. У меня на секундочку потемнело перед глазами, потому что дуло огнестрела напомнило мне черную дыру, которая может поглотить в любой миг, стоит только Таре выстрелить. — Я нужна Шимлану, — напомнила я, несмотря на то, что от страха пересохло во рту так, словно там была пустыня. И на это раз я боялась не только за себя, но и за малыша. — Что он скажет, если ты меня убьешь или ранишь? — Сильно расстроится, — согласилась Тара, — но насчет тебя, не насчет нее. Она кивнула куда-то в сторону, и я увидела вошедшую в гостиную Росалию. Женщина с ужасом смотрела на Тару. Нет, нет, нет! — Росалия, все в порядке, — попыталась я убедить ее. Не словами, так хотя бы интонацией и жестами, вытянув ладони на уровне своей груди. Никакого порядка здесь не было, но и рисковать доброй домработницей я не хотела. Хватило и того, что я всю жизнь мучилась чувством вины по поводу мамы. — Мы просто разговариваем. Убери пушку! — прорычала я уже Таре. — Только если будешь хорошей девочкой, — прищурилась она. — Я возьму куртку и поеду с тобой, куда скажешь. — Давай без глупостей, Мишель. Иначе Экрот останется без прекрасных вилемейских завтраков. В ее взгляде горел такой азарт, что меня снова замутило. Нет, сейчас совсем не время поддаваться истерике, Миш! Ты умеешь за себя постоять! Ты даже знаешь, как обезоружить противника, этому тебя тоже учил Вэнс, будь он неладен! Я действительно направилась к себе в комнату, ожидая того, что Тара пойдет за мной. Ей же нужно было проследить за мной. Пойдет и оставит Росалию в покое. Но Тара не пошла. Она осталась в гостиной, пока я метнулась в собственную спальню, стянула телефон с зарядки и набрала Анхеля. Потекли долгие гудки, а затем автоматический голос сообщил мне, что абонент занят, но я могу оставить сообщение. Я мысленно выругалась и едва не выронила телефон из рук, услышав голос Тары рядом, в холле: — Миш-ш-шель, ты где так долго? Я тут же забила на возможность дозвониться до Экрота и нажала на тревожную кнопку. Так назывался звонок Джею, я могла ей воспользоваться на случай возникших проблем в институте или где-то еще. Нажала и запихнула телефон под подушку. Как раз в тот самый момент, когда Тара втолкнула в мою комнату трясущуюся Росалию. Видимо, я себя как-то выдала, потому эта стерва прищурилась и поинтересовалась: — Не можешь найти куртку? Может, она под подушкой? Владыка, она действительно наслаждалась тем, что меня мучила! Меня и Росалию. Я побледнела, но шагнула в сторону. — Она в гардеробной… — Стоять! — приказала коп. — Подними подушку! — Тара, давай просто поедем к Вэнсу, — сделала я новую попытку отвлечь ее внимание от подушки, но стерва просто отпихнула от себя Росалию и выстрелила. Женщина, которая готовила для меня завтраки. Женщина, которая заботилась обо мне. Женщина, которая все время улыбалась и напевала забавные национальные песенки, вскрикнула и рухнула на ковер. На ее груди быстро растекалось ярко-красное пятно, впитываясь в белую блузку униформы. Может, сейчас это было рискованно, но я оказалась возле Росалии быстрее, чем успела задуматься о собственной безопасности. Скомкала ее фартук, надавливая на рану и останавливая кровь. — Росалия. Росалия, пожалуйста, не теряй сознание, — просила я, глядя в широко расширенные, полные боли и шока глаза. — Пожалуйста! Все будет хорошо, — обещала и во мне набирала обороты такая ярость, которую я не испытывала никогда и ни к кому. Темная. Звериная. Сметающая все остальные чувства на своем пути. Если бы взглядом можно было убивать, Тара бы уже валялась на полу с дымящейся головой. Но я не обладала такой суперсилой. — Зачем? — прошипела я, когда стерва прошла к моей постели и отбросила подушку в сторону. — За что? Она же человек! — Затем, чтобы ты понимала, что все серьезно, Мишель. — Она покрутила в руках мой смартфон и швырнула его обратно на кровать. — Ты права, ты нужна Вэнсу живой, но это не значит, что не пострадают те, кто окажется рядом с тобой. — Теперь Тара указала пистолетом на дверь. — Пошли. Мы и так потеряли много времени. Из-за тебя. — Ей нужна медицинская помощь. — А у меня есть запасные патроны. Хочешь, чтобы я еще кого-нибудь пристрелила? Пусть на этот раз это будут вервольфы! Так интересней! Она сумасшедшая, подумала я. — Ты же коп! Ты должна защищать людей! — Оставь эту чепуху для сериалов про честных благородных полицейских, — отмахнулась Тара и приказала: — Шевелись! У меня сердце кровью обливалось от необходимости оставить Росалию, которая все-таки потеряла сознание, и я понятия не имела, очнется ли она. Впору было начать обвинять во всем себя. Что это случилось из-за меня. Но правда была в том, что не я нарушила закон. Не я выстрелила. Сколько времени потребуется Джею, чтобы добраться до пентхауса? И скольких вервольфов он возьмет с собой? Я не знала. Знала только, что Тара не будет мешкать. Она уже нашла телефон и догадалась, что я вызвала подкрепление. Значит, мы можем разминуться, и Джей не узнает, куда мы направляемся. Я должна ее остановить. Задержать. Замедлить. Эта мысль билась в моей голове в такт зашкаливающему пульсу, отдающему в виски. Я знала, что у меня есть единственный шанс. Один выпад. Один удар. И много риска, что что-то пойдет не так. Но время на размышления закончилось раньше, чем я успела оценить всю опасность. Ярость, злость в моей крови придали мне сил, и, когда Тара проходила мимо, я не поднимаясь, выкинула в сторону ногу и сделала ей подсечку. Не ожидавшая ничего подобного коп полетела на пол, сгруппировалась, но я в один прыжок уже оказалась на ногах и с силой ударила пяткой по ее запястью. Тара вскрикнула от боли, выпуская пушку, которая тут же заскользила по полу и остановилась у стены. Мы со стервой одновременно уставились на оружие, а затем бросились к пистолету одновременно. Я почти была у цели, когда Тара схватила меня за ногу, а мое колено прострелило от боли во время падения. Я зашипела, зарычала, но все равно подхватила огнестрел. Крутанулась и выстрелила ей в грудь. Несколько раз. Тара взвыла, дернувшись назад, а я вновь подскочила на ноги и, прихрамывая, бросилась в холл, к лифту. Почему-то он куда-то уехал, и я лишь могла тыкать на кнопку. Мне нужна была помощь. Мне и Росалии. Я так сосредоточилась на этой дурацкой кнопке, что не уловила тень за спиной. Тара подлетела ко мне на какой-то огромной, незримой человеческому взгляду скорости и схватила за шею. — Что? — выдохнула я. — Надо было целиться в голову, — прошипела она и толкнула меня на пол с силой, равной волчице, никак не обычному человеку. Я рухнула на спину и заскользила по полу холла точно так же, как еще недавно пистолет. Остановилась только на ступеньках, ведущих в гостиную. Естественно, оружие я выронила, и Тара сейчас его подобрала. Ее рубашка была залита кровью, а пули оставили аккуратные дырочки, но двигалась она так свободно, словно я не нашпиговала ее металлом. Тара достала запасной магазин и поменяла его как в ни в чем не бывало. — Впечатляет, да? — криво усмехнулась она. — Действие сыворотки. Я по-прежнему человек, но у меня сила, скорость и регенерация как у альфы. Эти пули действительно были для людей, Мишель, но эти, — она постучала пальцем по пистолету, — специальные, уже для вервольфов. Двери лифта с легким звуком разошлись в стороны, и я успела увидеть там Джея и еще двух вервольфов из стаи Анхеля. Тара выстрелила раньше, чем они успели разобраться, что к чему. Двух «сняла» сразу, а вот Джей успел обернуться, прыгнул на нее волком, но все равно попал под пулю. Не знаю, с чем была эта дрянь, но вервольфы уже не поднялись. По крайней мере, пока Тара тащила меня через холл в лифт.