Глава 21

Анхель Экрот Тара уехала по делам еще до того, как я добрался в участок, спихнув меня на своего коллегу, а тот смотрел на меня как на досадную помеху. Многие из людей, особенно копы, смотрели на вервольфов, на альф, именно так. Потому что нам не нужен был ордер, чтобы войти в дом, если мы подозревали кого-то в совершении преступления. И особое разрешение, чтобы находиться здесь, мне тоже не было нужно. — Свидетель сейчас занят, — скривился детектив с таким выражением лица, как будто съел что-то пропавшее. — Свидетель или преступник? — Это не вам решать. — Я приехал сюда, чтобы переговорить с ним, — отрезал я. — И не располагаю большим количеством времени. — Ну в таком случае можете приехать в другой день. Потому что им заинтересовались сверху, — детектив поднял глаза с таким лицом, как будто говорил о человеческом Владыке или о наших предках. — Сейчас его допрашивают представители из МБР. Межрасовое бюро расследований получило свое название благодаря тому, что занималось расследованиями, касающимися особо опасных преступлений, связанных с вервольфами. Они были наделены большей властью, чем полиция, но все их расследования так или иначе регулировались человеческими законами. Мы с Брэдом в свое время обсуждали функционал этих парней, и я сказал, что они созданы для того, чтобы добавить веса аппарату человеческого правосудия. Хотя, по большому счету, этой неповоротливой и корявой машине лишний прицеп точно был не нужен, но… — Сколько это займет? — спросил я. — Полчаса. Может быть, час. Я прикинул, что если буду кататься туда-сюда, времени потрачу не меньше, тем более что я хотел закрыть этот вопрос для себя сегодня, поэтому кивнул. — Хорошо. Я подожду. Но долго ждать мне не пришлось. Сначала из глубины участка донесся вой, а затем грохот и пальба. У детектива выпучились глаза, он выхватил пистолет, но раньше, чем успел им воспользоваться, прямо в грудь ему ударила темная тень. Волк, который врезался в него, был мне не знаком, он пах иначе, он двигался иначе, чем вервольфы, которых я знал с детства. Обернулся я на инстинктах. Вовремя: высыпавшие в холл полицейского участка вервольфы без разбора бросались на полицейских. В прыжке я сбил с ног того, кто напал на говорившего со мной детектива, но поздно — тварь уже разодрала мужчине горло. Я это скорее почувствовал, чем увидел, потому что мы живым шаром покатились по полу. Металлический запах крови бил в ноздри, будоража и приводя зверя в ярость, и он исходил не только от детектива, он тянулся изо всех уголков участка. Крики людей, звериный вой, выстрелы сливались в единое целое, в кошмарную бойню, во время которой мы со зверем, чья шкура отливала серебром на темно-сером, катались по полу, рыча и впиваясь друг в друга когтями и клыками. Я отскочил, чтобы напасть снова, но в этот момент в меня врезались справа сразу два волка, сбивая с ног. Первому я мгновенно впился в горло, вызывая последний хрип, второй попытался вцепиться мне в загривок, но я увернулся, ударяя в него корпусом. Волк отлетел, воя и рыча, но на смену ему пришли два других. Они кружили вокруг меня, как шакалы, и я прекрасно понимал их тактику: вымотать меня, чтобы потом добить. Стянувшись вокруг меня в кольцо, семеро волков смотрели на меня и рычали. Главного, серебристо-серого я среди них не заметил. Но, когда один из них прыгнул, я резко откатился в сторону и влетел в того, кто только готовился нападать. Хруст кости, вой, я вцепился волку в горло и надавил зубами сильнее. Брызнула кровь. На меня прыгнули сверху, кто-то вцепился в бедро зубами, раздирая его. Я зарычал, стряхивая с себя первого и полосуя когтями второго. Отбрасывая, впиваясь зубами в шею. Укусивший меня уже не поднялся, оставшиеся оценили обстановку и рванули к выходу из участка так быстро, как только могли. Я бросился за ними, но на ходу вспомнил о том, за кем, нахрен, сюда пришел. Обернувшись, я скривился от боли: бедро выглядело так, как будто его прокрутили через мясорубку, но мне было плевать. Повсюду лежали копы, и я подозревал, что живых здесь осталось крайне мало. Если вообще осталось. Не надо было обладать выдающимися умственными способностями, чтобы понять, за кем эти твари пришли. Я предполагал, что найду его разодранным на куски, но нашел только тела представителей МБР. Гребаный Вэнс, или Эдриан, или Шимлан исчез, оставив после себя полный участок трупов. И в тот момент, когда я пытался справиться с этим дерьмом, а еще с хлещущей из меня кровью, вдавив в бедро первую попавшуюся тряпку с такой силой, что из глаз посыпались искры, меня прикрыло повторно. Болью, яростью, отчаянием, которые… принадлежали не мне. Я ощутил эти чувства так остро, как будто они были моими, но моими они не были. Это были чувства моей Мишель, которая сейчас осталась один на один… с кем?! Я бросился обратно в холл, чтобы найти телефон, на котором обнаружился пропущенный вызов от нее. Я набрал Джея, но он не ответил. Росалия тоже. Тогда я позвонил на ресепшен высотки, но и здесь меня встретила тишина. Что, вашу мать, там вообще произошло?! Я летел домой, нарушая все правила, в наспех напяленных на голое тело штанах униформы, которую нашел в шкафчике в гардеробной. Там же я нашел перепуганного уборщика, который забился в угол и, судя по запаху, обделался от страха. — Вызывай всех, кого можешь вызвать, — сказал я ему и бросился на парковку. Форменные штаны пропитывались кровью так быстро, что от ее запаха меня уже начинало мутить. Или от того, что она так быстро покидала мое тело? В холле я обнаружил примерно ту же картину, что и в участке, разве что тела были не подраны волками. У них у всех были огнестрельные ранения. Твою мать, твою мать, твою мать! Я боялся худшего, я боялся, что найду ее… такой же, но, когда я взлетел наверх в лифте, обнаружил мертвого Джея, еще двух своих парней, и… Росалия выползла из комнаты и сейчас лежала, глядя в потолок широко раскрытыми глазами. У нее было пробито плечо, но, к счастью, не легкое, увидев меня, она застонала и попыталась подняться, но я рыкнул на нее: — Лежи! Что здесь произошло? — Он-на заб-ра-ла ее… — Кто?! — Тара… Мишель Монро Я старалась не думать о произошедшем в пентхаусе и внизу. Не потом, что была жестокой или равнодушной: я понимала, что если задумаюсь об этом серьезно, то сойду с ума. Совершенно точно сойду с ума. Я умела драться. Я умела выживать. Не сказать, что у меня была безоблачная и беспроблемная жизнь. Но я никогда не думала, что человек (человек, а не вервольф), которому я доверяла как отцу, меня предаст. Не просто предаст, а использует. Наверное, моя наивность растаяла еще когда Экрот показал мне видео с Вэнсом. Или правильнее будет называть его Шимлан? Уверена, у него еще много имен, но я отказывалась даже в своих мыслях называть его по имени своего друга. Потому что мне не хотелось осквернять память своего детства липкой паутиной предательства. Вэнс был моей опорой, Шимлан играл мной. Я отказывалась верить в то, что дни моего заключения у шакалов, попытка изнасилования, боль и постоянный страх — это все дело его рук. И даже то, что меня хотели продать на аукционе. Вернее, это все была ловушка для Анхеля. Я была единственной имани на том аукционе. Единственная, на кого мог запасть сильный альфа. Значит, Шимлан этого хотел. Это входило в его планы. Другой вопрос — зачем? Зачем было отправлять меня к Экроту? Зачем играть в эти игры? Вэнс-Шимлан готовил меня годами, но при этом не доверял настолько, чтобы раскрыть свои тайны. Скрывал от меня мать, хотя все это время знал, где она! Но главным в этой мешанине вопросов оставался один: если он так долго и тщательно готовил меня к тому, чтобы сделать игрушкой Анхеля, к тому, чтобы я стала ближе к одной из самых известных стай в мире, то почему отправил Тару меня забрать? Именно сейчас. Что изменилось? Тревожные мысли о собственной судьбе и судьбе Экрота, которого точно так же использовали или планировали использовать в этой игре, позволяли не думать о Росалии и Джее, и о других волках. Вэнс бы рассмеялся, узнай он, что я забочусь о вервольфах и людях, работающих на них. Но в задницу я имела его чувство юмора! Что-то вообще было настоящим в наших отношениях? Что вообще было настоящим в моей жизни?! Тем более что у меня теперь был тот, о ком были все мои мысли и все мое беспокойство. Мой малыш. Ради него я не скатилась в истерику. Ради него я продолжала бороться. Ради него я собиралась выжить и спастись. Я считала, что Тара отвезет меня куда-нибудь за город или в доки. В общем, в какое-то неприметное место на отшибе. Поэтому очень удивилась, когда она остановила машину в подворотне за злосчастным клубом «Шангрила». Коп вытащила меня с заднего сиденья и подтолкнула к лестнице, ведущей к черному ходу. Тара надела на меня наручники еще в лифте небоскреба, сказала с гадкой улыбкой: — Не хочу, чтобы ты поранилась. «Не создавай мне проблемы, и их не будет у тебя», — говорил ее пронизывающий насквозь взгляд. Клуб был таким, как я его помнила: большим и погруженным в полумрак, с лестницами, сияющими неоном. Разве что сейчас здесь не бухала музыка, а основное помещение казалось еще больше из-за отсутствия толпы. Бармен за барной стойкой протирал пивные бокалы и лишь кивнул Таре, когда она пихнула меня на высокий стул и приказала: — Сиди и жди здесь. Она куда-то убежала, а я повернулась к бармену. — Можно мне воды? — Конечно. С газом или без? — Без. Он выставил на стойку бокал и стеклянную бутылку известного производителя минералки и, открутив пробку, налил мне воду. Наручники звякнули друг о друга, словно браслеты, когда я потянулась за бокалом: к счастью, у Тары хватило мозгов, чтобы не застегивать их за моей спиной. Впрочем, я успела сделать лишь один глоток, прежде чем за моей спиной раздался знакомый голос: — С возвращением домой, Мишель. Хорошо, что я успела проглотить воду и не поперхнуться, потому что заявление Шимлана было весьма спорным. Я обернулась и посмотрела на него по-новому: пристально, изучающе. Он всегда предпочитал короткие стрижки, удобные джинсы и черные рубашки, все это было для меня знакомым. Он даже смотрел на меня со знакомой отеческой заботой, но сейчас я на это не повелась, наконец-то рассмотрел волка в овечьей шкуре за маской заботливого дядюшки. — Всегда мечтала жить в ночном клубе, — ответила я, не скрывая сарказма в голосе. — Мог бы просто пригласить, а не посылать свою бешеную гончую. — И ты бы согласилась приехать? — приподнял брови Вэнс. — Нет, — покачала головой. — Поэтому я и прислал… гончую. Таре понравится, как ты ее назвала. Он смеялся, но в его взгляде не было тепла. Было ли оно вообще когда-нибудь? Или я все придумала сама? — В мои планы не входило делать приятное этой суке, — я даже не сдерживала яд в собственных словах, он из меня так и сочился, когда речь заходила о ней. А что? Имела полное право после того, что эта тварь натворила. — Что с моей матерью? — Она жива, — ответил Шимлан. — Я всегда говорил тебе, что она жива. — Кто же мог вообразить, что это не фигура речи, — зло хмыкнула я, — и ты действительно все это время знал, где мама. — Так было надо, Мишель. — Для кого? — Для чего. Для глобальных перемен. Для эволюции. Внутри меня все просто кипело от злости. От разочарования. От осознания, насколько глупой и недалекой я была все эти годы. Верила непонятно кому. Мы с отцом верили. Владыка, как хорошо, что папа умер и не узнал всего этого. Впрочем, эта мысль заставила меня похолодеть. — Ты как-то связан со смертью моего отца? — спросила я и заметила искру изумления, можно сказать, даже возмущения, мелькнувшую в глазах Вэнса. — Не делай из меня монстра, Мишель! — процедил он. — Твой отец был моим другом. — Он знал, что ты собираешься меня использовать? — Это было как удар под дых или пощечина. Мне на секунду перестало хватать кислорода от одного только предположения, что папа был в курсе. — Нет, — ответил Шимлан, и меня немного отпустило. Хоть что-то в моей жизни было настоящим, если не мамина любовь, то хотя бы папина. — И я не собирался тебя использовать… — Хватит лгать! — перебила я его бредни. — Хоть раз скажи правду: я готовил тебя, чтобы подсунуть Анхелю Экроту! Вэнс яростно сжал челюсти и посмотрел на меня звериным взглядом. Как-то само собой я поняла, что все, маски сброшены, он окончательно расстался с образом заботящегося обо мне мужчины. — Это не обязательно должен был быть Экрот. Но ты сорвала джекпот, Мишель. Зацепила самого сильного и влиятельного вервольфа всей Легории, если не сказать — мира. Забралась к нему в постель и в сердце. Я поморщилась, потому что то, что было между мной и Анхелем, было настоящим, а Вэнс это все уничтожил, когда ему этого захотелось. Но помимо боли, раздирающей мою душу, я цеплялась за каждое слово этого шакала. — Не обязательно Экрот? А кто тогда? На краю сознания мелькнуло воспоминание: пачка инъекторов, которую я обнаружила в кабинете Уоррена. Догадка, пришедшая в голову, была странной, дикой, придуманной воспаленным разумом безумной идеей, но Вэнса, нового Вэнса, было сложно назвать нормальным или психически здоровым. — Я не одна такая, — озвучила я собственную мысль, и по цепкому взгляду Шимлана поняла, что я права. — Нас много, имани, которых ты вручал вервольфам. Пристраивал, как бездомных котят. Я, Натали... Сколько нас вообще? Я вздрогнула, когда Вэнс принялся хлопать в ладоши: его хлопки были короткими, как выстрелы, и скупыми. — Браво, Мишель. Ты, в отличие от остальных, была самой сообразительной. Поэтому с тобой всегда было сложно. Пришлось навязывать нужную мысль, подталкивать к совершению нужных мне действий. Рассказать тебе обо всем я не мог по той же причине. Ты очень хотела найти мать, но у меня не получалось вырастить в тебе настоящую ненависть к королям этого мира. Ты всегда была слишком мягкой, слишком гуманной, а мне нужна была кровь. — Что? — выдохнула я. — Что значит — кровь? — Тара уже рассказала, что ты в курсе моего изобретения, которое подняло нас на один уровень с вервольфами. Я кивнула, хотя мои внутренности скручивало от дурного предчувствия. Предчувствия чего-то действительно плохого. Ужасного. — Понимаешь, мне не нужен один уровень, я хочу их превзойти. Но для этого мне требуется самая малость… Он не продолжил, позволив мне догадаться обо всем самостоятельно, и меня от этой догадки вновь замутило. — Кровь. Тебе нужна кровь сильного вервольфа. Альфы. Анхеля. — Я же говорил, что ты умница, — оскалился Шимлан. Образ Вэнса окончательно стерся из моей памяти. — Я бы не принесла тебе его кровь! — Принесла бы, — хмыкнул он. — Я бы нашел рычаги давления. Но если бы и не принесла… В этом все равно больше нет необходимости. Все изменилось сегодня утром, когда мне доложили о твоей беременности. — Его лицо стало зверским, как у настоящего хищника. — Мне не нужна кровь альфы Экрота, у меня будет кровь его ребенка от сильной имани. Анхель Экрот — Твою мать! — Я все-таки зарычал, когда доктор зашивала мне бедро. Потому что несмотря на регенерацию, двигаться мне было нужно как можно скорее, а с такой раной как можно скорее приведет к тому, что из меня опять начнет хлестать кровь. Она хотела мне вколоть обезбол, но та доза, которая может действительно обезболить вервольфа, превращает его в недееспособное существо. Да, на час, в конце концов, у нас обмен веществ в разы быстрее, чем у людей, и лекарства выводятся из организма гораздо быстрее, но у меня сейчас каждая минута была на счету. Я должен был найти Мишель, пока эти больные ублюдки не сотворили что они там пытались и не спрятали ее от меня так же, как они спрятали ото всего мира ее мать на долгие годы. — У Прайеров тоже ничего, — сурово сказал отец, когда нажимал отбой. — Полиция в шоке, МБР тоже. — И я слегка, — сообщил я. Последней, от кого я такого ожидал, была Тара. Она была еще патрульной, когда мы познакомились, и, сколько я ее помню, всегда была на стороне закона. Ее никогда не интересовали взятки, политические игры, все это дерьмо. Что случилось, если ее так перекорежило? Кто-то влез в городскую систему камер, взломал и порушил там все нахрен, поэтому отследить Тару с Мишель мы не могли. Они потерялись как только вышли из холла. Машина Тары, которая была на нее зарегистрирована, стояла у ее дома, она воспользовалась какой-то другой тачкой, и оставила ее так, чтобы ее не могли считать камеры высотки, где я жил, и камеры бутиков напротив. Кто еще способен с такой точностью находить слепые зоны, как не полицейская? Не говоря уже о том, что эта самая полицейская постоянно бывала у меня дома. В моей постели. При мысли об этом так вообще хотелось рычать. — Я закончила. Минут через двадцать рана должна полностью закрыться, а дальше вы сами знаете по своей регенерации. Постарайтесь до этого не делать резких движений… Вот как сейчас, — укоризненно добавила доктор, когда я поднялся чересчур быстро. От этого и из-за кровопотери меня хорошенько так повело, поэтому не было ничего странного в том, что ворвавшаяся в пентхаус мама вскрикнула и бросилась ко мне: — Анхель! — Да я в порядке, — прорычал я, застегивая брюки. — Просто слегка подрался. — Не слегка, — сказал отец, и я бросил на него убийственный взгляд. Как будто это его задевало. Точнее, когда это его вообще задевало. В моем доме творился полный пиздец, и по шокированному взгляду матери я понял, что для нее это слишком. Несмотря на то, что она сама переживала не очень простые времена в те дни, когда их знакомство с отцом только-только развивалось, сейчас она смотрела на все расширенными глазами. В спальне Мишель полиция допрашивала Росалию, которой оказали первую помощь и вот-вот должны были забрать в больницу. В гостиной работали криминалисты и лежали теперь уже накрытые тела. Здесь доктор собирала окровавленные тряпки и инструменты, а еще кровью пахло так, что зверь внутри яростно рычал. — Кто погиб? — спросила мама. — Джей, Арт и Хэнк. Мама ахнула. — Тара застрелила их этими блядскими пулями. — Давай без ругани и без подробностей, Анхель, — попросил отец, шагая к ней. — Я вас оставлю, — сказал я. — Поеду искать Мишель. — Если бы вы были истинными… — начала было мама. — Знаю, — перебил я. — Но мы не истинные. Буду надеяться, что смогу ее почувствовать, если окажусь ближе. Зверь внутри рвался на волю, но мне нужно было выждать эти проклятые двадцать минут, чтобы не лишиться лапы, читай ноги, и не истечь кровью. А потом я смогу обернуться и, возможно, так все будет гораздо быстрее. Потому что у зверя, помимо зова истинности, есть еще и отличный нюх. Разумеется, в доме, который Вэнс сам же и сдал Таре и остальным, никого не оказалось. Кроме прислуги, которая выпала в осадок, когда нахлынули вервольфы и законники. Их всех поймали, но, разумеется, они не знали ничего. Кроме того, что в доме не осталось ни Натали, ни ее детей, ни тем более Вэнса, который Шимлан, чтоб его. Я понял, как этот ублюдок обвел всех вокруг пальца. Пока Мишель считала его человеком, пока мы все считали его недоделком по типу шакалов, он и был человеком. Только человеком, который колол себе сыворотку, которую толкал Уоллесу и остальным. Эта хрень переписала его ДНК, превратив в вервольфа — именно поэтому он и ему подобные пахли иначе. Генно-модифицированные вервольфы, твою мать! — Анхель, только пожалуйста, давай без геройств, — попросил отец. — Мы все здесь, твоя стая тоже, Прайеры, и мы готовы прийти на помощь в любой момент. — Если не ошибаюсь, ты спасал свою женщину в одиночку, и никому не ныл, что тебе нужна помощь? — Это было другое! — огрызнулся Доминик Экрот. — У него не было армии слетевших с катушек человековервольфов и бесы знает сколько законников, которых они перетянули на свою сторону. Армию не способен победить ни один даже самый сильный альфа. — Анхель, ее ищут все. — Это сказала уже мама. — Прайеры, наши. Мы ее найдем, обязательно. Я махнул рукой и направился к лифту, спустился к машине, громыхнул дверцей и завел двигатель. Здесь тоже пахло кровью, а еще здесь пахло Мишель. Да, будь она моей истинной, я бы сразу понял, куда мне двигаться, это было бы на уровне инстинктов, на уровне чего-то свыше. А сейчас приходится действовать как слепому щенку! Я с силой ударил по рулю — так, что чуть не снес его нахрен, а потом вырулил на дорогу. Начнем с клуба, из которого похитили Мишель. Дальше посмотрим. Мишель Монро Я могла сотни, тысячи раз задаваться вопросом, почему не разгадала в Вэнсе безумца. Потому что вот оно, у всех на виду! Этот безумный взгляд, эта жестокость, решение идти к своей цели даже по головам. Я же знала, что он ненавидит вервольфов. Много раз слышала, как он говорил отцу, да и мне тоже, что между нашими расами пропасть, которую хорошо бы сократить. Уничтожить. Уже тогда это были тревожные звоночки, но кто вообще мог представить, что Вэнс-Шимлан правда сделает то, что сделает? Что он решит вопрос настолько кардинальным путем. Начнет превращать себя в вервольфа! Мои глаза открылись. Открылись на все разом. На мои заблуждения по поводу вервольфов. Я от Экротов и Прайеров видела больше добра, чем от Вэнса, который только притворялся другом, на деле держал меня про запас. Который просто использовал меня в прошлом и собирался использовать снова. Из-за чего? Из зависти и собственной неуверенности в себе? Шимлан мог быть нормальным человеком и жить по-человечески, а он стал заложником своих амбиций. Но ладно бы сам, он сделал заложниками мою семью и еще множество других людей. Осознав все это, я сжала кулаки от бессилия. Я прекрасно понимала, что наброситься на него у меня не получится: наши силы не равны. К тому же, все это действительно больше не имело значения. Потому что монстр, которого я считала другом, собирался выкачать кровь из моего ребенка ради того, чтобы стать всесильным. — Что за ужасы ты себе представила, Мишель? — со смешком поинтересовался Шимлан. — Мне нет нужды вредить тебе или твоему волчонку. Я дождусь, пока он родится, а затем вы будете жить со мной. В безопасности и ни в чем не нуждаясь… — Стану заложницей, как моя мама? — Почему сразу заложницей? — прищурился Вэнс. — А я смогу уйти от тебя в любой момент? — Куда захочешь, — легко пообещал он и тут же добавил: — Но без ребенка. У меня сжалось сердце, потому что я поняла, чем он шантажировал мою мать. Вернее, кем. Как именно он манипулировал. Хотя, может, я по-прежнему ее идеализирую, и она давно на стороне этого монстра. — Как показывает мой опыт, — продолжил Шимлан, — доработка сыворотки требует много времени. Но после мы сможем обсудить твою свободу. В отличие от вервольфов, я не зверь, Мишель. — Давай ты перестанешь изображать заботливого дядюшку? — предложила я в ответ на подобную «щедрость». — Вервольфы чудесные, а из-за тебя мне стыдно за всех людей, потому что ты гораздо больше зверь, чем кто-либо из волков! Я смачно плюнула ему под ноги, и во взгляде Шимлана мелькнуло бешенство. — Если бы не твоя исключительная ценность, Мишель, я бы даже не стал с тобой церемониться, — процедил он. — То есть до этого были цветочки? — зло хмыкнула я. — Естественно. Ты даже не представляешь насколько недобрым я могу быть. И насколько невыносимой могу сделать твою жизнь. Все зависит от тебя. — Знаешь, что? Иди в задницу, Шимлан! Он замахнулся, и за долю секунды поняла, что не успею увернуться или закрыться. Слишком стремительными были его движения для человеческого глаза. Я вся сжалась и зажмурилась, но удара не последовало. Распахнув глаза, я поняла, что ладонь Вэнса зависла в сантиметре от моей щеки, а он лишь рассерженно дышит. — Хорошая попытка меня разозлить, Мишель. Но я подожду, пока ты родишь. А сейчас ребенку лучше не вредить. — Шимлан! — раздался голос Тары со второго этажа. Она перегнулась через перила и прошипела: — У нас проблемы! Камеры засекли Экрота в нескольких кварталах отсюда. Кажется, он направляется в «Шангрилу»! Экрот?! Анхель! Анхель нашел меня?! Сердце радостно дрогнуло, несмотря на все наши разногласия. Мы со всем разберемся. Главное, сейчас он здесь и спасет нас с малышом. Вэнс буквально толкнул меня в руки двух охранников и приказал: — Уходим. Немедленно. Меня снова потащили к выходу, а затем запихнули на заднее сиденье черного внедорожника с тонированными стеклами. Я пыталась кричать, но мне засунули в рот кляп, и я могла только мычать. Смогла спросить, лишь когда мы прилично отъехали от клуба, и кляп вытащили: — Куда мы направляемся? Я не сильно надеялась на ответ, но Шимлан, занявший пассажирское сиденье спереди, ответил: — В аэропорт.