Глава 22

Мишель Монро Внутри меня екнула надежда, потому что аэропорт — это множество людей. Ну не в чемодан же они меня запихнут, чтобы не привлекать лишнего внимания! Даже с учетом того, что такой чемодан пропустят. Вернее, если пропустят. — У меня нет с собой паспорта, — напомнила я. Шимлан растянул губы в циничной улыбке: — Не проблема. Мы летим частным рейсом, а за пределами Легории у тебя появится новое имя. За пределами Легории? Мы летим даже не в другой город, а в другую страну?! И меня никто не спасет, потому что Анхель не знает, где я, хотя и ищет. Меня или своего ребенка… сейчас это было неважно. Он не найдет. Или найдет? — Где он сейчас? — поинтересовался Шимлан у Тары, которая сидела справа от меня с планшетом в руках. Изображение на экране напоминало решетку с множеством окошек. В одном из них я узнала Анхеля, очевидно подходящему ко входу в клуб. — Экрот направился в клуб. Он нас не засек. Шимлан едва уловимо расслабился. Я привыкла к тому, что он всегда невозмутимый, но сейчас поняла, что Вэнс серьезно нервничает. Он… боится? Боится Анхеля! Поэтому ему так нужна его кровь, кровь сильнейшего альфы. Потому что он живет в постоянном страхе перед вервольфами. И этот страх толкает его на ужасные вещи. Но разбираться с мотивами Шимлана у меня не было ни сил, ни желания, я прислушалась к их с Тарой разговору. — Если последует за нами, сообщи мне, — приказал Шимлан. — Хорошо. Но если бы он ее почуял, то уже был бы здесь. — Это обнадеживает. Они одновременно посмотрела на меня, а я задала логичный вопрос: — Как Анхель меня почувствует? Он, конечно, сильнейший, у него звериные инстинкты, но мы в городе, где тысячи звуков и запахов, и я еду в движущемся автомобиле. Если бы мы были в лесу и шли пешком — другое дело. — Никак не почувствует, — хохотнула Тара. — Если бы Экрот принял тебя как свою истинную, он бы читал твои мысли. Но для этого нужно, чтобы он тебя любил, а этот нарцисс любит только себя! Под яростным взглядом Шимлана она тут же заткнулась, но даже не осознала, что подарила мне подсказку. Оставила крошечную лазейку для спасения. Стерва хотела в очередной раз меня уколоть, а вместо этого подарила надежду. Истинность долгое время считалась чуть ли не мифом среди вервольфов. Это были волчьи пары с крепкими связями, которые создавали семьи со здоровым потомством. Насколько я успела узнать на лекциях профессора Прайера — истинным была посвящена следующая лекция после истории появления имани — стремящиеся к власти вервольфы перестали искать истинных, выбирали себе жен из политических соображений, а не по зову волчьей природы, и за это поплатились снижением рождаемости. Такие огромные семьи, как у Экротов, были исключением, и в основном появлялись у альф в парах с имани. Имани можно было считать универсальной истинной парой. Мы подходили любому волку. А дети имани были такими же вервольфами-универсалами. Что, по моему мнению, разбивало всю теорию истинности, как выбор извне, навязанный природой, в щепки. Мы могли сами выбирать, кто будет нашими истинными. Проблем состояла в том, что никто до конца не понимал, что такое истинность в принципе. Страсть? Притяжение? Стремление заботиться? Любовь? Все трактовали по-разному, но как сказал профессор: каждый вервольф и каждая имани самостоятельно определяет, какой будет истинность для него или для нее. Все это были философские моменты, но на самом деле у истинных пар существовало множество плюшек вроде ментального общения на расстоянии. Они могли общаться мыслями и мыслеформами. То есть, будь Анхель моим истинным, я могла бы как-то предупредить его, сообщить ему, где я, и куда меня везут. Как по смартфону отправить изображение небольшого частного аэропорта, до которого мы быстро добрались по обводной дороге минут за пятнадцать. Возможно, Тара была права насчет того, что Анхель не признает меня как свою истинную, но она не учла совершенно другого. Меня и моих чувств. Я любила его. А значит, могла выбрать как истинного. Или не выбирала вовсе. Это любовь выбрала меня. Истинность меня выбрала. Меня. Нас. Наши общие чувства были настолько яркими и смелыми, настолько сильными, что теперь я носила под сердцем волчонка. «Давай позовем твоего папочку», — мысленно прошептала я и так же безмолвно прокричала во тьму: «Анхель!» Машина резко остановилась, и я поняла, что мы оказались возле ангара. Наверху была надпись «Частный аэропорт Дивэль». Впереди нас ждал белоснежный частный самолет, и у меня оборвалось сердце. Шимлан приказал: — Ждите здесь, — и вышел из автомобиля. «Анхель, я здесь! Аэропорт Дивэль! — Если можно орать ментально, именно это я сейчас делала. Я чувствовала, что стоит Вэнсу вернуться, мы улетим и достучаться до любимого, но безумно бесящего альфы будет практически невозможно. Я даже не буду знать, где нахожусь. — Но лучше тебе поторопиться!» Не знаю, что я должна была почувствовать, но я не почувствовала ровным счетом ничего, никакого отклика, никакого ответа. Вернувшийся Шимлан был злым, как тысяча бесов, и, окинув меня яростным взглядом, он приказал Таре: — Тащи ее в самолет. Эта курица, ее мамаша, задерживается. Встали в пробку на обводной. Несмотря на все случившееся, несмотря на то, что я узнала, меня все равно обожгло опасным чувством надежды и радости. Мама. Я увижу маму. Маленькой Мишель внутри было все равно, что мама ее бросила, она все еще верила в то, что все можно исправить. И, как бы мне ни навтыкала жизнь, сейчас мне отчаянно хотелось к ней в этой надежде присоединиться. — И что? Будем ее ждать? — усмехнулась исполнительная Тара, вытаскивая меня. Ее помощник, или кем там был бугай, с которым они на пару зажали меня на заднем сиденье, как кусочки хлеба ветчину в сэндвиче, вышел следом. Я окинула взглядом частный аэропорт — взлетные полосы были пусты, лишь в одном из распахнутых огромных ангаров стоял частный самолет, и поблизости больше никого не наблюдалось. — Я дал ей десять минут, — прокомментировал Шимлан. — Не успеет — сама виновата. Пошли. Тара подтолкнула меня к самолету. — Топай, — сказала она и демонстративно положила руку на кобуру. — Ты не будешь в меня стрелять, — выплюнула я. — Я беременна. — Вот именно, — усмехнулась она. — Ты беременна и не дашь мне повода в тебя стрелять, верно? Владыка, как таких только земля носит?! Вопрос был риторический, носит и похуже. Один из них сейчас вышагивал впереди меня, расправив плечи, как победитель, хакнувший эту жизнь. Я глубоко вздохнула и попыталась снова сосредоточиться на нашей с Анхелем связи. Если, конечно, она была, а не я все это себе придумала прямо сейчас, чтобы не сойти с ума от беспокойства за будущее своего малыша. За наше с ним общее будущее, которого рядом с этим выродком точно не будет. Шимлан кивнул, пропуская меня и Тару в самолет, и та невежливо ткнула меня в спину так, что я чуть не споткнулась на ступеньках. Похоже, ей было плевать и на меня, и на ребенка, она бессмертная, что ли? Ей Шимлан голову оторвет, если с ним что-нибудь случится. На меня ему плевать, а вот на свой бесценный приз в виде наследника Экротов… Внутри самолета пахло кожей, дорогими сигарами и парфюмом. Тара толкнула меня в одно из широких кресел, сама расположилась напротив, бугай встал так, чтобы я не могла нырнуть в проход, если что. За кого они меня принимают? За спецагента? Я, конечно, училась драться и могла постоять за себя, но при таком раскладе нужно быть абсолютной дурой, чтобы выступать против них. «Анхель! — снова мысленно закричала я. — Анхель, пожалуйста! Частный аэропорт Дивэль! Забери нас!» Хотя, наверное, это было лишено смысла. Потому что даже при самом удачном раскладе, если он меня услышал, он не успеет добраться из города сюда за десять минут, которые Шимлан дал моей маме. Он альфа, но он не супергерой из комиксов, обладающий способностью перемещаться из одной точки пространства в другую за считаные секунды. К нам подошла миловидная, непонятно откуда взявшаяся стюардесса. — Хотите чего-нибудь освежающего перед полетом? — Да, пожалуйста. Звонок в полицию здорово меня освежит, — сказала я. — Только звоните честным полицейским, а не тем, которые продаются за лучшую жизнь. С лица стюардессы сползла улыбка, Тара вздернула бровь. — Мне джин со льдом, — сообщила она. — А этой принесите кляп, я заткну ее на все время полета. — Как бы Шимлан не вставил тебе этот кляп в то самое место, которым ты думала, когда с ним связалась, — не осталась в долгу я. Неизвестно, что бы ответила Тара, но в этот момент я услышала за спиной голос, ради которого преодолела границы возможного. — Мишель? Мишель, доченька! Я вскочила и обернулась. Мама сделала пластику, но пластика не могла отменить ее голоса и взгляда. Точнее, ее глаз, так похожих на мои. Я смотрела в них, и как будто и не было всех этих лет, которые нас разделяли. На мгновение из головы вылетело все, что мне удалось узнать, а еще я придумала себе тысячу и одно оправдание: возможно, ее увезли так же, как меня, чтобы использовать для этих разработок, возможно, ее заставили рожать, возможно… Все эти мысли разбились вдребезги, когда я увидела двоих детей, поднявшихся следом за ней по трапу. Старшему было лет двенадцать, младшей восемь. Или семь. Или шесть. Они прошли в самолет спокойно, по своей воле, как будто и так все отлично знали, мазнув по мне мимолетными взглядами и уткнувшись в гаджеты. — Все, выдвигаемся, — скомандовал Вэнс-Шимлан. — Мы и так отклонились от графика. Стюардесса испарилась, а мама шагнула ко мне. — Я так рада тебя видеть! — сказала она. — Мишель, теперь мы будем вместе. Теперь мы сможем все исправить. — Исправить — что? — спросила я, чувствуя, что меня трясет. — Что ты кинула меня на столько лет? Что ты позволяла этому манипулировать мной? Мама побледнела. Ее идеальная прическа, ее дорогие шмотки — все в ней кричало о том, что до сегодняшнего дня ей было на меня начхать. Иначе бы она нашла возможность сообщить мне о том, что произошло, о том, что она жива, предупредить меня по поводу Вэнса. Я же нашла возможности, пусть даже мне пришлось перешагнуть через себя в каких-то моментах. — Я предложила засунуть ей в рот кляп на все время полета, — сказала поднимающаяся Тара. Я услышала как отъезжает трап и поняла, что не могу здесь оставаться. Не с мамой, точнее, не с той, кого я все это время искала и нашла совершенно другую, чужую женщину. Не с ее детьми, ни с этой фальшивой жизнью. Я рванулась к трапу, с силой врезав бугаю в солнечное сплетение. Тот такого не ожидал, поэтому согнулся пополам, и я проскочила мимо отпрянувшей мамы. Вэнс перехватил меня, но я поставила блок и швырнула его вниз, он полетел кубарем по ступенькам, чудом не упав в прогал между трапом и самолетом. Кто-то истошно завопил, а я разбежалась, чтобы перепрыгнуть на трап, и в этот момент меня с ног сбила Тара. Я отлетела к кабине пилота, с силой ударившись о деревянные панели, сползла на пол. Попыталась подняться, но в этот момент низ живота пронзило такой страшной болью, что я закричала. Анхель Экрот — Я понятия не имею, о чем ты говоришь! — заскулил бармен, мордой которого я полировал барную стойку. Возможно, я бы даже ему поверил. Или даже просто ушел, но запах Мишель говорил сам за себя. Она здесь была, и, хотя сейчас ее здесь не было — я облетел каждый закоулок этого гребаного клуба, она здесь была. Охрана слилась сразу же, как только я появился, а этот бегал медленнее всех. В итоге я его догнал в подворотне, когда он трясущимися руками пытался открыть машину, и притащил обратно, на рабочее место. — Так, ладно, — сказал я. — Тогда поступим по-другому. Не отпуская его шеи, я перегнулся через стойку и взял газовую зажигалку, которой поджигают коктейли. В глазах бармена отразился панический ужас. — Ты что… брат, не надо! — взвыл он и задергался, пытаясь вывернуться из моей хватки. — Ты ошибся, — сообщил я. — Твои братья похитили мою женщину. И у тебя осталось ровно две секунды, чтобы сообщить мне, куда они ее повезли. — Я ни хрена не знаю! Думаешь, они мне сообщают?! Может, и не сообщают. Но я не знал ни одного бармена, который был бы не в курсе того, что на самом деле происходит в клубе. Я щелкнул зажигалкой, и огонь отразился в его зрачках, которые расширились еще до того, как я поднес пламя к его лицу. Запахло паленым, бармен истошно заорал. — Хватит! Хватит, я все скажу! Аэропорт «Дивэль», я слышал, как они о нем говорили… Я с силой оттолкнул его, и он отлетел к стене с бутылками, врезался в нее и расколотил весь арсенал «Шангрилы» на ближайшее время. Впрочем, алкоголь им больше не потребуется, я лично позабочусь о том, чтобы это дерьмо закрыли. Я гнал по трассе с такой скоростью, что рисковал не доехать до этого аэропорта в принципе. Стемнело, ливанул дождь, но я все равно не сбавлял скорости. Даже несмотря на то, что перед глазами темнело из-за потери крови: регенерация у нас, конечно, отменная, но кровь так быстро не восстанавливается. — Шимлан собирается вывезти Мишель из страны, — я сбросил голосовое отцу, — если верить ублюдку, который работает в клубе, они в аэропорту «Дивэль». Я скоро буду там, подтягивайтесь. Если успеете. Этого я не сказал, потому что боялся этого больше всего. Не того, что они не успеют, того, что не успею я. Того, что у них все получится, и я буду искать Мишель и своего ребенка по всему миру. Как она искала свою мать — долгие годы. Потому что этот ублюдок умел прятаться и заметать следы, и, я больше чем уверен, у него еще с десяток фальшивых личин, которыми он прикрывается, как этим Вэнсом, Эдрианом, и так далее. Я попытался связаться с аэропортом, но мне, разумеется, никто не ответил. Вдобавок, когда мне оставалось до него буквально каких-то минут пять, меня пронзила такая боль, что на мгновение потемнело перед глазами. Сначала я подумал, что разошлись швы, но потом понял, что для этого прошло уже слишком много времени. Да и какого хрена моему бедру отдавать болью в сердце? Это Мишель. Что-то случилось с ней. Даже сама эта мысль прошла морозом по коже, и я вдавил педаль газа в пол с такой силой, что на повороте чуть не вылетел на встречку. Впереди уже виднелся этот проклятый аэропорт, стоящий посреди поля, огни взлетной полосы — очевидно, предназначенные для частного рейса Шимлана, размытые дождем. Я едва успел подъехать к территории, как по машине прошлась автоматная очередь. Прыгать на ходу — не лучший вариант, но другого у меня не было, потому что запах бензина ударил в нос, и всего лишь одна секунда отделяла внедорожник от того, чтобы превратиться в живой факел. И меня вместе с ним. Я прокатился по асфальту, сгруппировавшись на инстинктах, а машина, влетев в столб, взорвалась с таким грохотом, что даже меня на мгновение оглушило, но именно это и дало мне преимущество: я бросился на стрелявшего, и мы с ним покатились по площадке перед ангаром. В котором была Мишель. Моя Мишель. Поэтому я одним ударом в переносицу отправил его в отключку, а может и к предкам, и бросился к самолету. Трап стоял криво, как будто его пытались убрать, но передумали, я взлетел по нему, и инстинктивно отпрянул в сторону, когда прозвучал выстрел. Пуля просвистела в каких-то миллиметрах от меня, прыжок — и я в салоне. — Не стреляйте! — заорал кто-то. — Мы можем вообще не вылететь! Мне хватило одного вздоха, чтобы оценить обстановку: Мишель лежала на кресле, белая, как мел, рядом с ней сидела ее мать такая же бледная, если не сказать серая. В проходе валялась мертвая Тара, стюардесса забилась в угол с вытаращенными глазами, а пилот — именно он кричал, стоял напротив Шимлана со вскинутой рукой. У которого в глазах горело такое бешенство, что на мгновение мне показалось, пилоту конец. Но он неожиданно отшвырнул пистолет, раздувая ноздри, а потом вытащил инъектор и приставил его к запястью. — Сидел бы ты лучше в своем Крайтоне, сука! — процедил он мне в лицо. — Но я тебя и без оружия укатаю. Шимлан нажал на шприц, вкатив себе препарат, усиливающий вервольфов. А потом обернулся и прыгнул на меня. Мишель Монро От этой боли все внутри меня сжалось. Не потому, что я испугалась за себя, потому что я испугалась за маленького. Этот волчонок ни в чем не виноват. — Сука бешеная! Ты что сделала?! — завопила мама, бросаясь ко мне. Мне показалось, что она сейчас выкинет Тару из самолета, как я швырнула Шимлана, но она всего лишь подскочила ко мне. — Мишель! Доченька… Я бы ее оттолкнула, но меня снова скрутило, и на этот раз так, что я не смогла даже вдохнуть. Как раз в этот момент в самолет запрыгнул Шимлан. — Что, блядь, здесь произошло?! — Она швырнула ее через весь самолет! — Мама ткнула в Тару пальцем. — Да она бы нас всех здесь перебила… — начала та. — Заткнись! Ноздри Шимлана хищно шевельнулись, он словно принюхивался. Хотя может и принюхивался, откуда я знаю, что там делает его чудо-сыворотка. Он наклонился, подхватил меня на руки, и как раз в этот момент распахнулась дверь в кабину пилота. — Что там у вас происходит? — спросил темноволосый, коротко стриженый пилот. За его спиной маячили второй пилот и стюард, и Шимлан кивнул на детей. — Этих забрали к себе, живо, и дверь закрыли, — он устроил меня на кресле, не дожидаясь ответа. Сквозь пелену боли я увидела стюардессу, которая застыла у дальней стены, у бара. В глазах ее плескался самый что ни на есть настоящий ужас. — Мишель, что болит? — рявкнул на меня Шимлан. — Катись к бесам! — огрызнулась я. Если они как-то навредили моему волчонку, я их всех тут порву. Не знаю как, но порву. Низ живота снова свело, и я застонала, а Шимлан выпрямился: — Нахрен. Вылетаем. Ты — проваливай. — Последнее относилось к Таре, которая открыла рот. — Ты ебнулся? Я для тебя все делала, а эта… — Я сказал: проваливай. — Мы не можем лететь! — Взвизгнула мама, глянув на меня. — Вы что, не видите, что ей плохо?! Она может потерять ребенка! — Не потеряет. — Хрена с два. Голоса Шимлана и Тары слились воедино. Последняя вскинула пистолет, и теперь дуло смотрело точно в физиономию Вэнсу. Или кто он там сейчас по списку. Его охранник застыл рядом с ладонью на кобуре. — Серьезно? Ты мне угрожаешь? — обманчиво-спокойно спросил он. — Серьезно? Ты меня выкинешь из самолета из-за этой подстилки Экрота?! Владыка, хоть бы они сцепились и выкатились оба из самолета. И из моей жизни! Я заорала снова, потому что резкая боль повторилась. — Мишель! Мишель… — Мама схватила меня за руку. — Лапочка, все будет хорошо… — Да пошла ты! Из глаз брызнули слезы: от ощущения собственной беспомощности и бессилия. У нас тут самолет с психами, у меня вот-вот случится выкидыш, и… И из-за всего этого я упустила момент, когда Тара глянула на экран смартфона и завопила: — Экрот! Бесы, как он нас нашел… Это стало последним, что она сказала, потому что охранник снял ее точным выстрелом в грудь, и на этот раз она больше не поднялась. Мама со стюардессой завизжали одновременно и так громко, что у меня заложило уши. Шимлан выругался снова и кивнул ему: — Вперед. Убери его из уравнения. Тот кивнул, подхватил чехол, который притащил с собой в самолет, и выпрыгнул на трап. Громыхнула дверь, и я снова услышала голос пилота: — Вы тут все с ума посходили — в самолете палить?! В какой-то момент мне стало все равно, что они говорят, я провалилась в странное полузабытье, в котором кроме рвущей меня изнутри боли больше ничего не было. А потом я услышала автоматную очередь, и меня словно подбросило. Анхель. Тара говорила про Анхеля! Я попыталась подняться, но мама надавила мне на плечи: — Лежи. Лежи, пожалуйста, тебе лучше не двигаться. Эдриан, пожалуйста, ей надо в больницу… Вэнс-Шимлан даже на нее не взглянул. — Вылетаем. — Какой вылетаем, там перестрелка! — вскрикнул пилот. Но больше ничего добавить не успел, потому что сначала стало очень тихо, а потом в салон прыгнул Экрот. Он появился в самолете, и если бы я могла, я бы бросилась ему навстречу, невзирая на приступы боли. Но Шимлан прицелился, пилот снова закричал о том, что стрелять нельзя, и Вэнс выхватил инъектор. Мое сознание напоминало испорченный проектор в стареньком кинотеатре, потому что картинки сменяли друг друга с такой скоростью, что я едва успевала за ними следить. Шимлан обернулся и в прыжке бросился на Анхеля. Мгновение — и вместо мужчины передо мной оказался уже знакомый мне белый волк, который дрался с Уорреном. Они сцепились и с рычанием покатились по проходу к трапу. — Владыка, Владыка, Владыка, — как заведенная, повторяла мама. Вервольфы отпрянули в стороны, но только для того, чтобы снова броситься друг на друга. Я увидела, что Анхель прихрамывает, его прыжок получился не таким точным, и зубы Шимлана прошлись в каких-то миллиметрах от его шеи. Перекатившись, он снова вскочил на лапы, закрывая нас с мамой собой и зарычал. Я впервые видела его таким, даже в драке с Уорреном он выглядел не настолько опасно и яростно: стоящая на загривке дыбом шерсть словно искрилась синим, как его полыхающие сейчас глаза. От его мощи даже у меня волоски встали дыбом на всем теле. Если бы Шимлан был вервольфом от рождения, он бы разбежался и прыгнул в открытую дверь, и бежал бы так далеко, как видит. Но он не был. Он вколол себе сыворотку, он колол себе сыворотку, но звериные инстинкты он так в себе и не развил. Мама зажмурилась, когда Анхель в один последний прыжок врезался в Шимлана, они пролетели по проходу и рухнули вниз с высоты самолета. Теперь уже заорала я, подскочив и бросаясь на каких-то неведомых мне ресурсах туда, куда вылетели они. Шимлан лежал внизу с разорванным горлом, он так и не успел обернуться обратно, а белый волк подскочил на ноги и зарычал. Я помахала ему рукой, и в этот момент почувствовала, как по моим ногам струится что-то горячее. Запах крови ударил в нос, резанув по сознанию. Точно так же снова резануло болью, и я осела на пол с одной-единственной мыслью. Анхель меня нашел. Но мы не спасли главного. Нашего с ним волчонка. Боли во мне стало столько, что эта вот режущая отодвинулась на второй план, я заскулила и, изгибаясь, словно меня выкручивали на шарнирах, вдруг с ужасом уставилась на… свои лапы.