Глава 10. Натали

«В тот вечер я поняла: дно — это не конец. Иногда это просто место, откуда приходится торговаться за жизнь.»

Я всегда жила в своём маленьком пузыре под названием «выживание». От зарплаты до зарплаты. От начала рабочего дня до его конца. Если после смены у меня оставались силы хотя бы поесть — это уже считалось успехом. Обычно же я просто доползала до душа и падала в кровать, потому что на большее меня не хватало.

Единственные моменты, когда я ощущала что‑то похожее на счастье, — это дни, проведённые с Ритой. Порадовать сестру, увидеть её улыбку — ради этого я и держалась. Жила для неё, потому что собственного смысла у меня тогда уже почти не осталось.

Подруг у меня не было. Не от кого было узнать свежие сплетни или просто поныть о жизни. Был парень — если это вообще можно так назвать. Мы делили пополам аренду и пару раз в месяц помогали друг другу удовлетворять потребности. Ничего настоящего. Ничего тёплого.

И уж точно я не могла представить, что меня — обычную девушку, которая просто пытается выжить в этом чертовом мире — возьмут, блять, и похитят. Затащат в машину человека, который считается криминальным хозяином всего города.

Орлов сидел напротив, покуривая сигарету и стряхивая пепел себе под ноги.

Он смотрел на меня. Я смотрела на него.

Молчание нависло тяжёлой плитой, давило так, что казалось — даже воздух превратился в стекло.

Я боялась дышать.

Боялась пошевелиться.

Боялась всего…

— Давай, Сергей, мы все ждём.

Орлов перевёл взгляд на мужчину за рулём. Парень нервно прокашлялся и выдавил натянутым голосом:

— Извини.

— Нет, не так, Серёжа.

Орлов снова затянулся.

Что, блядь, здесь вообще происходит?

— Извини, я не хотел делать тебе больно и… да твою мать, не умею я это говорить, Константин Викторович! Лучше увольняйте. Не могу я держать язык за зубами, — процедил Сергей.

Я не видела его лица, но по голосу было ясно — парень на взводе. Он злится. Ему неприятно. И… подождите. Он сейчас извиняется передо мной? Что, блядь?

— Я, конечно, тоже извиняюсь, — мой голос прозвучал чужим, будто не мой. Я сглотнула ком. — Но вы что, затащили меня в машину только для того, чтобы ваш охранник приносил мне извинения? Вы серьёзно? Вы вообще понимаете, что вы…

— Ну вот опять. Разогналась. Успокойся, девочка. Никто тебя и пальцем не тронет, — Орлов лениво открыл окно, выбросил окурок и махнул своим людям. — Оставьте нас.

— Константин Викторович, вы уверены? Она же какая‑то… буйная.

Второй охранник оглядел меня оценивающим взглядом.

— Пошли вон.

Спокойно отрезал Орлов и оба парня вышли из машины.

— Ну а теперь слушай. И главное — не перебивай, Натали, — Орлов развернулся ко мне, откинувшись на сиденье.

— Я не собираюсь вас слушать! Выпустите меня отсюда!

Я хватаюсь за ручку двери и дёргаю изо всех сил.

— Спешишь куда‑то? — спокойно спросил он.

Но я не реагирую. Дёргаю ручку снова и снова, пока не слышу его следующие слова — и застываю.

— Стать шлюхой ты всегда успеешь.

— Что? — шёпот слетает с моих побелевших губ.

— Ну а что тебе остаётся? Ты без работы, без гроша, а лечение твоей сестры стоит таких денег, что заработать ты сможешь только раздвигая ноги перед каждым вторым.

— Откуда вы… знаете…

— Про что именно?

— Про сестру. Про… — слова застревают в горле, остаётся только холодный страх, стягивающий грудь.

— Я всё про тебя знаю, девочка. И я просил не перебивать. Так что сделай это наконец.

Мой рот открывается сам собой — в немом вопросе, в отчаянии, но я всё‑таки молчу.

— Давай коротко обрисую ситуацию. Ты по горло в дерьме. Твои родители погибли. Соболезную, хотя понимаю — тебе не до соболезнований. Ты осталась на улице. У тебя нет дома. Твоя сестра нуждается в дорогостоящем лечении, на которое у тебя, увы, нет денег.

— Ну раз вы такой всезнающий и важный, может, стоило бы помочь, а не сидеть тут и перечислять факты из моей дерьмовоц жизни?

Я больше не сдерживаюсь, слова сами рвутся наружу и бьют прямо в лицо Орлову. — Кто вы вообще такой? Бог? Сидите тут и рассказываете мне мою же жизнь. Ваши шавки хорошо постарались. Они вам, случаем, не донесли, сколько раз в день я в туалет хожу? Нет? Значит, всё‑таки херово поработали!

— Кто я такой, ты, думаю, и так догадываешься. Но всё же представлюсь. Константин Орлов. Бизнесмен, ресторатор…

— Где тут смеяться? — я действительно смеюсь. Горько, зло. — Бизнесмен… Я знаю, каким дерьмом вы занимаетесь. Хотели сделать из меня дуру? Не выйдет.

— Ну назовём это дерьмо бизнесом. Для тебя так будет проще.

Орлов сидит всё так же спокойно, почти расслабленно, пока меня трясёт от злости, страха и тупой, выматывающей усталости. Эмоции распирают изнутри, как будто сейчас разорвут. Но толку? Я хочу, чтобы всё это уже закончилось. Хочу просто выйти отсюда и провалиться в сон, забыть этот день к чёрту.

Мне нужно думать о новой работе.

Мне нужно искать жильё.

Мне нужно спасать Риту…

А я сижу тут, блядь, и что?

— Ладно, — я глубоко выдыхаю и опускаю руки на колени, чтобы хоть как‑то удержать себя в руках. — Давайте по существу. Что вам нужно? Я… извиняюсь, что нагрубила вам в ресторане. У меня дерьмовый день. Хотя нет — вся жизнь такая, вы это сами знаете. Но я искренне не понимаю, что вам от меня нужно.

Я старалась говорить ровно, даже вежливо, лишь бы выбраться отсюда живой.

— Я помогу тебе. От тебя требуется только одно — выйти за меня замуж, — спокойно, почти буднично произносит Орлов.

Первое желание — рассмеяться. Он шутит? Он должен шутить. Но взгляд у него тяжёлый, холодный, уверенный. Не шутка.

— Что, простите? Замуж? Я? За вас? — я почти проговариваю по слогам, чтобы убедиться, что не ослышалась. — Вы в свои годы совсем умом тронулись?

— Даже если и так — тебе какое дело? — не меняя тона, отвечает Орлов. — Я предлагаю тебе деньги. Много денег. А деньги — это единственное, что тебе сейчас действительно нужно.

— Вы думаете, что в этой жизни все можно купить? — мои слова, обрушенные с горячей ненавистью, раздражают Орлова. Я смотрю так, что кажется, ещё мгновение — и мои эмоции закипят, выйдя наружу.

— Вы думаете что сможете купить меня своими деньгам? И я прискачу к вам на задних лапках, согласившись на ваш абсурд?

— Не выставляй себя шлюхой, Натали, — его голос звучит холодно, как сталь. — Я не собираюсь тебя покупать. Хотя, можешь не сомневаться — я способен сделать и это. Но мне не нужна шлюха. Твоя роль — сыграть жену. Моя — спасти тебя от глупых решений.

— А согласиться на ваше предложение — разве не самая большая глупость? — мое недоверие к этому самонадеянному "спасателю" все еще бьёт изнутри.

Какой здравомыслящий человек станет предлагать фиктивный брак, ещё и с оплатой за это?

— Согласиться для тебя значит выжить и помочь своему близкому человеку, — его слова звучат как приговор, но я не сдаюсь.

— Я не стану с вами трахаться ни за какие деньги! Я лучше буду драить туалеты или...

— На туалетах ты не заработаешь столько, сколько я предлагаю, — перебивает он. — Во-первых. А во-вторых, девочка, я не какой-то старый извращенец. Не смотри на меня как на человека, который хочет чего-то непристойного от девушки, годящейся ему в дочери.

— Почему я? — растерянность и недоумение переполняют меня, не давая понять логики Орлова. — Предложите эту роль, любой другой. Она с радостью согласится на ваш кошелек.

Он долго смотрит на меня, его глаза полны загадок и воспоминаний, будто он видит прошлое, давно затерявшееся в тумане.

— Ты напоминаешь мне о ней... — шепчет он, и в его голосе звучит тоска.

— Что? — я едва различаю то, что он почти прошептал.

— Я предлагаю тебе работу. За которую заплачу столько, сколько тебе нужно. Я оплачу лечение твоей сестры. Сниму тебе квартиру. Куплю одежду. Что тебе ещё требуется? Машину? Украшения?

— Да вы прям ангел‑спаситель, спустившийся с небес, — я всплескиваю руками, не сдерживая эмоций. — Всё, что происходит здесь и сейчас, напоминает мне жалкий театр. А вы в нём, блядь, главный херовый актер.

— У тебя есть пять минут на раздумья, — он тянется к ручке двери, но вдруг замирает. — Неужели выйти замуж за богатого старика для тебя настолько же противно, как ложиться под потных, пьяных алкашей, которые будут иметь тебя во все дырки?

От его слов во мне всё выворачивается. Металлический, кислый вкус подступает к горлу.

— Деньги не пахнут, это все знают. Но от таких, как они, ты себя ещё очень долго не отмоешь.

Орлов спокойно выходит из машины, захлопнув дверь. От резкого удара я вздрагиваю. А потом просто сползаю на сиденье, ложусь на спину, хватаюсь за спутанные волосы, будто пытаясь вырвать себя из этой реальности, разодрать её когтями.

И я начинаю кричать. Во всё горло. Долго. До хрипа. Но легче не становится. Ни капли.

Господи, что это?

Что со мной происходит?

Где я так провинилась?

За что мне это всё?

Где я свернула не туда?

Почему это происходит именно со мной?

Когда силы на крик заканчиваются, приходит плач. Горький, рваный. А за ним — истерический смех, такой громкий и надломленный, что от боли сжимается грудная клетка.

Замуж? Замуж за Орлова? За бандита? Да он старше меня лет на сорок, если не больше. Но даже это не самое главное.

Главный вопрос только один.

Почему я?

Почему среди тысячи девушек этого города именно меня выбрал этот человек с бездонным кошельком? Я не знаю. И от него ответа тоже не добилась.

Но, кажется, я думаю совсем не о том.

Как бы этот Орлов меня ни бесил, как бы ни выводил из себя одним только взглядом — он прав.

Чёрт побери, он прав.

Мне нужны деньги.

Мне нужно спасать сестру.

Мне негде жить.

А одна только мысль о том, чтобы позвонить старой знакомой и согласиться стать проституткой по вызову, до сих пор вызывает тошноту и холод в пальцах.

Есть ли у меня выбор?

Выбор есть всегда.

Но сейчас… сейчас я выбираю деньги.

На что я готова?

На многое.

Слишком многое.

Принять его предложение? Ладно.

Выйти за него замуж? Пусть.

Изобразить нежную, любящую жену? Сыграю, если нужно.

Лечь с ним в постель?

Даже это, блядь, переживу… если в итоге у меня будут деньги на лечение Риты.

Всё имеет цену.

Даже я.

Всё продаётся и покупается.

И сегодня я продалась — за шанс на жизнь моей сестры.

***

«Иногда прошлое возвращается не воспоминанием, а живым наказанием с чужими глазами.»

Несколько часами ранее…

— Константин Викторович, — в гостиной появляется Виталий. — Нашёл.

— Садись, — киваю на кресло у камина. — Виски будешь?

Он мотает головой. Правильно. На работе — ни капли.

Я смотрю на огонь. Он пылает, но толку от него ноль. После кладбища меня до сих пор знобит. Тепло не берёт.

Одиночество и боль после смерти Лары — вот мои новые партнёры. И они, похоже, задержатся надолго.

— Ну? Говори, чего молчишь, — бросаю я. Понятно же, что он пришёл не задницу греть.

— Девчонку нашли. Натали…

— Натали? — усмехаюсь. — Прям так и зовут?

— Ага. В паспорте именно так. Тоже думал, что Наташа, но нет. Видимо, родители песен переслушали, — Виталий хрипло смеётся, но быстро замолкает. — Так вот… родители. Вернее, её отец. Наш должник.

Он продолжает, и голос у него становится сухим.

— Этот урод годами брал в долг. Сначала товар, потом просто деньги. Прятался, не отдавал. Ну… ребята его недавно нашли. Сначала по правилам — предупредили. По почкам прошлись, напомнили, отпустили. Но он ничего не понял. Рёбра целы — значит, жить можно, решил.

Виталий сглатывает, отводит глаза.

— Его нашли снова. Дали последнее предупреждение. Всё по плану. Без лишнего. Но… — он нервно сжимает пальцы. — Перестарались.

Голос его почти исчезает.

— Слишком перестарались.

— Ну давай, Виталя, не жмись. Ночь, конечно, длинная, но я не собираюсь целиком её с тобой проёбывать.

Я начинаю злиться, чувствуя, как внутри поднимается холодная ярость.

Виталий мнётся, потом выдыхает:

— Они… ну… припугнули его, что дом сожгут. Но он всё равно ничего не вернул в срок. Ну ребята и начали действовать по плану. Подожгли квартиру… Только там… ещё пару квартир пострадали. Но им всё выплатят. Никто не пострадал… кроме семьи этой Натали.

Он сглатывает.

— Там мать её была. И младшая сестра. Мать с отцом сгорели. Похороны были пару дней назад. Они пьяные были, видимо ничего не поняли… А девчонка…. Она на балконе спряталась. Пожарные не успели. Она сорвалась, упала… Сейчас в первой больнице. Состояние тяжёлое, в коме. Врачи говорят — может не дотянуть…

Он моргает, взгляд дёргается.

— А эта девка… рыжая ваша… Она там... С врачами ругается, орёт, истерит. Жила с парнем, но разошлись недавно. Сбежала от него. Вот и угодила под колёса нам во всей этой каше.

Я медленно поднимаюсь на ноги. Лёд внутри превращается в сталь.

— Виталя, блядь… — говорю тихо, но каждое слово режет воздух. — И это по-твоему «всё по плану»?

Он дёргается, как будто я его ударил.

— Кто был ответственным? — спрашиваю, уже не скрывая ярости. — Тащи его сюда. Сейчас же.

— Константин Викторович, может… не сейчас? Ночь на дворе, у вас давление…

— Виталя, блядь, я этот тонометр тебе сейчас в задницу запихну. Быстро делай, что сказал. У тебя час.

— И… ещё…

— Что ещё? — срываюсь.

— Возле дома этой Натали… где она жила… видели машину вашей Яраславы.

— Говори прямо.

— Яраслава… крутилась с парнем Натали.

— Иди.

Виталий не уходит — он сбегает. Правильно делает. Понимает, что запахло жареным.

Я осушаю стакан до дна. Ну прекрасно. Дочка родная тоже вляпалась в это дерьмо. Нормальных парней ей мало, конечно. Ладно. Пускай сама растёт, сама ошибки делает. Я уже не нянька.

Но образ рыжей девчонки снова лезет в голову. Нет — не просто девчонки.

Моей юной Лары…

Она всё ещё бежит передо мной в белом платье в цветочек, с двумя косичками. А я подхватываю её, сажаю на мотоцикл, и мы едем куда глаза глядят — пока бензин не кончится.

Я моргаю, возвращаюсь в реальность — и накрывает. Я виноват перед Натали. Чёрт возьми, виноват. Я лишил её семьи. Отец-алкаш… ну вряд ли она будет по нему рыдать. Но мать. И сестра…

— Ты должен помочь ей, Костя…

Слышу вдруг тихий, до боли родной голос. Чувствую, как на плечо ложится тёплая ладонь.

— Помоги этой девочке… и отпусти свою боль. Ты ни в чем не виноват, дорогой. Я ведь сама тебя попросила… всё сама…

Голос растворяется, как туман. Исчезает. Я поднимаю руку к плечу — там пусто. Конечно. Яра правильно говорит: мне к мозгоправу пора. Галлюцинации уже со мной за одним столом сидят. А что дальше?

Телефонный звонок вырывает меня из мыслей. На экране — «Сынок».

— Да, Виктор.

— Отец… я в России.

— Это хорошо, сынок. Ты вовремя. Скоро выборы. Я хотел, чтобы ты был рядом.

— Поэтому и прилетел.

— Есть ещё новости. Я женюсь.

— Что?! — голос Виктора срывается на крик.