Глава 24. Натали

«Очень часто за красивыми историями — скрываются самые отчаянные причины.»

Я ещё долго стояла посреди чужой кухни, прибитая к месту, не в силах пошевелиться.

Слова Виктора всё ещё звенели у меня в ушах, оседая где-то под кожей, въедаясь в меня, как мелкие, злые осколки стекла.

«Моя мать. И не смей больше никогда спрашивать о ней.»

Даже сейчас, вспоминая его голос, я чувствовала, как внутри неприятно сжимается что-то живое. Я не должна была спрашивать. Я ведь правда не знала. Не знала, что случайный вопрос может так резко, так больно распороть человека изнутри. И всё же… Он сам виноват.

Я вцепилась пальцами в край кухонной столешницы. Мне нужно было за что-то держаться, чтобы окончательно не развалиться.

Он сам виноват во всем…

Я глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь, всё ещё гуляющую по телу после этой ненормальной сцены у стены, после его рук, после его взгляда, после того, как между нами…

А что между вами, Натали? Ты уверена что между вами есть что то нормально? Только грязь и один секс, который ты должна забыть! Он сын Орлова! Сын твоего мужа, пускай и фиктивного, но эта грязь не должна вылезти наружу… если кто то узнает, отец Виктора будет в бешенстве.

Но Меня тянуло к нему. Тянуло так, как не тянуло ни к одному мужчине в моей жизни.

И от этого мне хотелось одновременно и рассмеяться, и удариться головой о стену.

Потому что именно сейчас, когда моя жизнь окончательно летела к чёрту, когда мне нужно было думать не о себе, не о глупом влечении, не о каких-то нелепых чувствах, а только о Рите… именно сейчас судьба решила издевательски подбросить мне его. Самого неподходящего мужчину из всех возможных.

— Боже… — едва слышно выдохнула я, прижимая ладонь ко лбу.

В какое же вязкое дерьмо ты попала, Натали…

Нет. Хватит. Я не имею права сходить с ума и влюбляться. Да и с чего вдруг я решила в него влюбится? Были поводы? Ну подумаешь красивый и обаятельный, но было ли в нем что-то больше? Правильно - не было!

Да, да, продолжай заставлять себя верить в это, у тебя почти получается.

У меня нет на это времени. У меня нет на это жизни. У меня есть только одна цель - Рита. Только она. Только её дыхание, её сердце, её шанс. И сейчас её жизнь зависит от того как я сыграю холодную. расчётливую, красивую куклу в дорогих платьях, идеальную жену для человека, который покупает мою жизнь по частям.

Правильно, Натали, ты должна помнить об этом и не забывать…

Я выпрямилась, заставляя себя дышать ровнее, потом медленно поднялась в комнату, которую вчера ночью мне выделил Орлов. Комната была большой и светлой. В ней всё ещё пахло чистым бельём, древесиной и каким-то чужим, дорогим уютом, который совершенно не вязался с тем, что происходило у меня внутри.

Я подошла к зеркалу и всмотрелась в свое отражение. Бледная с уставшими глазами. Волосы были небрежно собраны после сна, а шелковый халат на мне наверное, стоил больше, чем вся моя старая зимняя одежда вместе взятая. Но при этом я всё равно чувствовала себя не человеком, а каким-то временным, нелепым недоразумением, случайно попавшим не в ту жизнь.

Через сорок минут я уже выходила из дома, переодевшись в тёмные джинсы, водолазку и длинное пальто, которое мне вчера без лишних вопросов привезли вместе с остальными вещами. Водитель, дежуривший у ворот, молча открыл мне дверь машины, но я только коротко кивнула, села на заднее сиденье и отвернулась к окну. Я не хотела ни с кем говорить и ни о чём думать. Но, как назло, мысли лезли в голову одна за другой.

О Викторе… О том, как он смотрел на меня.

Так стоп! Это уже попахивает не здоровым…

Я закрыла глаза и тихо выдохнула через нос. Мне он противен. Я упрямо повторила это про себя, будто мантру. Он мне противен. Самовлюблённый. Грубый.

Неуправляемый. Испорченный. Злой.

Невыносимый. Я стиснула зубы так сильно, что заболела челюсть. Я отвернулась к окну сильнее, глядя на серый город, плывущий за стеклом. Сонные люди. Редкие прохожие… Я снова подумала о Рите и тогда всё остальное сразу стало неважным. В тот момент, когда в голове возникало её лицо, я словно возвращалась в реальность. В жестокую и совсем неприятную, где была моя сестра, которая лежала между жизнью и смертью, пока я пыталась продать себя подороже судьбе.

Больница встретила меня привычным запахом, тишиной коридоров и тем самым липким, давящим ощущением безысходности, которое, кажется, уже въелось в меня навсегда. Я поднялась на нужный этаж почти на автомате. Прошла по длинному коридору, глядя на светлый линолеум под ногами, на редких медсестёр, на двери палат и только когда остановилась перед дверью Риты, почувствовала, как у меня снова сжимается сердце. Каждый раз одно и то же. Словно я подходила не к палате, а к краю обрыва. Я медленно толкнула дверь и вошла. Рита лежала всё так же неподвижно. Бледная и хрупкая. Она казалось такой маленькой на этой огромной белой кровати, окружённой дорогой аппаратурой, мониторами, капельницами, проводами и теми вещами, которые должны были внушать надежду, но почему-то внушали только ужас. После того как Орлов вмешался, для Риты действительно сделали всё… все возможное. Лучшая палата и препараты.

Лучший уход. Самые дорогие врачи. Только вот… лучше Рите не становилось. Я подошла ближе, осторожно села на край кресла рядом с её кроватью и взяла сестру за руку. Её маленькая ручка была холодной, слабой.

— Привет, — тихо сказала я, глядя на её лицо. — Это я, малыш…

Я погладила её пальцы, едва сдерживая подступающий к горлу ком.

— Я приехала, Рит. Слышишь? Я здесь.

Но в ответ как всегда было молчание и ровное, механическое пищание приборов.

Я сидела рядом, стараясь говорить спокойно, почти буднично, как раньше, будто ничего страшного не происходило.

Представляя как мы были просто дома… еще в то время, когда мама только родила Риту и еще не превратила нашу семью в ад.

Я представляла как было бы все по другому… если бы родители были жили. Если бы они не были зависимы, а смогли бы справится и выздороветь. Мы бы сидели на кухне все вместе, Рита бы открыла глаза и снова начала ворчать на меня, что я как всегда драматизирую и слишком много думаю.

— У тебя новая палата, — пробормотала я, натянуто усмехнувшись своим почти глупым и безнадежным мыслям.— Видела бы ты это всё… Тебе бы понравилось. Тут даже занавески красивее, чем в нашей старой квартире.

Губы задрожали и опустила голову. И только тогда услышала за спиной осторожный мужской голос, вздрогнула и быстро обернулась.

— Прошу прощения.

В дверях стоял лечащий врач Риты. Тот самый, с усталым и серьёзным лицом, который всегда говорил аккуратно, но никогда обнадёживающе. У меня сразу всё внутри похолодело.

— Да? — я медленно поднялась со стула.

Врач сделал несколько шагов ближе, остановился у двери, словно не решаясь вторгаться в этот момент окончательно, и посмотрел на меня так, что я уже всё поняла ещё до того, как он открыл рот.

Поняла… но всё равно не была готова это услышать.

— Мы получили последние результаты анализов, — начал он тихо. — И… к сожалению, динамика отрицательная.

Я молчала и просто смотрела на него, чувствуя, как тело становится ватным.

— Что это значит? — спросила я, хотя прекрасно знала ответ.

— Это значит, что состояние вашей сестры продолжает ухудшаться, — он тяжело выдохнул.

Я сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладони. Как больно… но не здесь, не снаружи, внутри…

— Но вы же… вы же говорили, что лечение помогает. Что есть шанс.

— Шанс есть всегда, — мягко ответил он. — Но сейчас организм Риты истощён настолько, что даже самые сильные препараты не дают той реакции, на которую мы рассчитывали.

Я почувствовала, как в глазах начинает жечь. Нет. Нет, пожалуйста. Только не здесь. Но слёзы всё равно подступили так резко, что я едва успела отвернуться.

— Мы продолжаем делать всё возможное, — добавил врач. — Но вам… нужно быть готовой к худшему.

Эта фраза ударила сильнее, чем всё остальное. Я медленно покачала головой.

— Нет… нет, — повторила я уже тише, чувствуя, как первая слеза всё-таки скатывается по щеке. — Нет, вы не можете так говорить.

— Натали

— Нет! — сорвалось у меня уже громче. — Вы не можете просто… просто сказать мне готовиться к худшему! Вы понимаете вообще, что это моя сестра?!

Он выдержал мою вспышку спокойно, кажется он уже просто привык к моей эмоциональной несдержанности.

— Я понимаю, — тихо сказал он. — Но я обязан быть с вами честен.

Я закрыла лицо ладонью. Внутри меня просто лопнуло что-то натянутое до предела.Врач не подходил ближе и больше не пытался утешить. Наверное, потому что понимал — здесь нет слов, которые действительно могли бы помочь.

— Никакие деньги мира, — тихо произнёс он после паузы, — не смогут помочь вашей сестре, если её организм не справится.

Его слова тогда добили меня окончательно.

Я стояла, глядя в пол, и чувствовала себя такой беспомощной, такой маленькой и никчёмной, что хотелось просто сесть прямо здесь на пол и больше не вставать.

Потому что… что, если всё это было зря?Что, если все мои унижения, весь этот фарс, весь этот брак, вся эта ломка себя по кускам — всё это окажется бессмысленным? Что, если я уже отдала слишком много… а спасти Риту всё равно не смогу?

— Мне жаль, — тихо сказал врач.

Я не ответила, только кивнула, потому что говорить уже не могла. Он ещё секунду постоял, потом тактично вышел из палаты, оставив меня одну. Я медленно опустилась обратно на стул у кровати Риты. Потом наклонилась к ней и, уткнувшись лбом в край её одеяла, расплакалась уже беззвучно.

— Пожалуйста… — шептала я, сама не понимая, к кому обращаюсь. — Пожалуйста, Рита… только не уходи… пожалуйста…

Я плакала долго… не знаю сколько. Минуты растянулись в какое-то бесформенное, тяжёлое, серое ничто. Пока слёзы не закончились сами собой, оставив после себя только жуткую пустоту и больную тяжесть в груди. Когда я наконец смогла подняться, ноги дрожали. Я ещё раз посмотрела на Риту. На её лицо. На ресницы. На неподвижные губы и поняла, что боюсь…

Боюсь не успеть.

Боюсь, что однажды зайду в эту палату — и её уже не будет.

Меня окатило током по всему телу. Я не смогла сдержаться и вышла в коридор, тяжело дыша, стирая ладонями остатки слёз, пытаясь собрать себя обратно хоть в какое-то подобие человека, но почти сразу же резко остановилась.

В нескольких метрах от палаты, у окна, стояла Яра. Она была заплаканной, с красными глазами и с таким виноватым, растерянным лицом, что я на секунду просто уставилась на неё, не понимая, что она вообще здесь делает.

— Что ты здесь делаешь?.. — тихо спросила я.

Яра резко подняла на меня взгляд и, закусив губу, почти шёпотом ответила:

— Следила за тобой.

Я моргнула и на секунду мне даже показалось, что я ослышалась.

— Что?..

Яра нервно вытерла щёки ладонями и сказала:

— Я следила за тобой, — повторила уже чуть увереннее. — Хотела понять, что ты скрываешь. Ты ведь скрываешь… ты ведь не просто так вышла за него… а теперь. Теперь все стало ясно.

Я смотрела на неё, всё ещё слишком вымотанная, чтобы сразу разозлиться как следует. Хотя должна была, но сил на скандал у меня уже не осталось.

— Ты с ума сошла, Яр? — хрипло спросила я. — Ты вообще понимаешь, что это ненормально?

— Понимаю. — Яра опустила глаза в пол.

— Тогда какого чёрта ты творишь?!

Она вскинула голову, и ее глаза встретились с моими. Я вдруг увидела в её взгляде не только вину. Но и боль…

— Пойдём отсюда, — тихо сказала она. — Пожалуйста. Не здесь.

Я на секунду закрыла глаза, а потом устало кивнула. Мне действительно не хотелось выяснять отношения посреди больничного коридора, рядом с палатой Риты, рядом с чужими людьми и их трагедиями. Мы молча спустились вниз. Яра вела меня к своей машине, и всё это время я шла рядом, чувствуя себя абсолютно опустошённой.

На улице было холодно. Ветер пробирался под пальто, и всё вокруг казалось таким же мёртвым и уставшим, как я сама. В машине было тепло. Я села на пассажирское сиденье, сложила руки на груди и повернулась к Яре. Она нервно крутила в пальцах ключи, явно не зная, с чего начать.

Но я начала первой…

— Не смей никому рассказывать то, что ты видела, — тихо, но очень жёстко сказала я.

— Не расскажу.

— Никому. Ни Инессе. Ни кому-либо ещё. А особенно своему брату.

— Я сказала, что не расскажу.

Я смотрела на неё ещё несколько секунд. Потвела взгляд к лобовому стеклу.

— Ты правда следила за мной?

— Да, — Яра шумно выдохнула. — Я хотела знать правду, Натали.

В салоне повисла тишина. Тяжёлая и неловкая. Но почему-то после всего, что случилось за последние сутки, у меня уже не осталось сил ни врать, ни играть, ни придумывать версии очередного обмана. Я просто смотрела перед собой и чувствовала, что больше не могу носить это в себе в одиночку.

— Ради денег, — тихо сказала я.

Яра резко повернула ко мне голову и я горько усмехнулась.

— Что? Разочарована? Всё очень банально.

— Натали…

— Твоему отцу нужна жена, — перебила я её, всё ещё глядя вперёд. — Молодая, красивая, удобная картинка для выборов, для карьеры, для его безупречного образа. Идеальная семья. Идеальная женщина рядом, — голос предательски дрогнул, но я всё равно продолжила. — А моей сестре нужны деньги, чтобы выжить.

Яра молчала, но я уже чувствовала её взгляд кожей.

— Вот и всё, — сказала я уже совсем тихо. — Очень простая сделка. Ему — нужная жена. Мне — шанс спасти Риту.

Я впервые за весь разговор повернулась к ней лицом. И добавила жёстче:

— Ты можешь осуждать меня сколько угодно. Мне плевать. Я пойду на что угодно, Яра. На что угодно. Лишь бы Рита жила.

Последние слова прозвучали уже почти шёпотом и я вдруг поняла, что сейчас снова расплачусь.

Только не это. Не снова.

Я резко отвернулась, уставившись в окно, стиснула челюсть и заставила себя молчать. Но в следующую секунду произошло то, чего я вообще не ожидала.

Яра вдруг потянулась ко мне и крепко обняла. Я на секунду просто застыла, не понимая, что происходит.

— Прости меня, — тихо сказала она, уткнувшись мне в плечо. — Господи… Натали, прости меня.

Я моргнула. Потом ещё раз и только тогда осторожно, почти неуверенно, подняла руку и коснулась её спины.

— За что?..

Яра всхлипнула, но продолжила:

— За всё, что я тебе наговорила. За то, как я смотрела на тебя. За то, что подумала о тебе самое плохое. Я не знала…

— Никто не знает, — тихо сказала я. — И не должен.

Яра отстранилась, вытирая слёзы.

— Я никому не скажу, обещаю.

— Спасибо.

Яра посмотрела на меня так серьёзно, так по-взрослому, что на секунду показалась совсем другой — не той резкой, вспыльчивой девчонкой, которая ещё недавно была готова разорвать меня за брак с её отцом.

— Я помогу тебе, — тихо сказала она.

Я невесело усмехнулась.

— Ты не сможешь помочь.

— Смогу хотя бы быть рядом.

Её слова отозвались где то болью внутри меня… я так давно тащила всё одна, что уже почти забыла, как это — когда кто-то просто хочет быть рядом. Без выгоды и условий.

— Я просто очень боюсь, — призналась я едва слышно. — Яра… я так боюсь, что не успею её спасти.

Голос дрогнул… я так давно не говорила ни кому о своих истинных чувствах. Но на этот раз я уже не пыталась их скрыть. Яра молча взяла меня за руку. Сидя в тёплой машине на больничной парковке, с опухшими от слёз глазами, с пустотой внутри, с жуткой усталостью в костях, я впервые за долгое время позволила себе просто быть не сильной. Не язвительной. Не той, которая должна выдержать всё. Я была просто девочкой, которая очень, очень боится потерять самого родного человека.