Глава 26. Виктор

«Они оба понимали, что идут ко дну. Но никто из них даже не пытался выплыть.»

Я должен был уйти? Конечно… же нет.

Прямо в ту секунду, когда она посмотрела на меня своими ледяными, невозможными глазами и снова сделала вид, что между нами ничего не было. Не существовало той ночи в клубе… когда её сбившееся дыхание опаляло мою шею, её пальцы касались моей спины, дрожащий шёпот жил на её губах, от которого меня до сих пор выворачивало изнутри. Конечно же, всё это просто привиделось мне по пьяни.

Я должен был развернуться. Хлопнуть дверью. Послать её к чёрту. Оставить в этой чёртовой подсобке, в её роскошном платье, с её идеально уложенными волосами и маской холодной стервы, которую она натягивала на себя так же легко, как другие женщины шелковые перчатки.

Но я не уходил, потому что, блядь, не мог. Стоило мне только оказаться с ней наедине, у меня внутри отключалось всё человеческое. Оставалось только одно .

Она. Её запах. Ее голос… Её мерзкая, невозможная привычка отвечать мне так, словно ей вообще плевать, кто я, как я смотрю на неё и что со мной происходит рядом с ней…

Я всё ещё держал её на руках, прижав к стене так, что между нами почти не оставалось воздуха. Мои ладони лежали на её бёдрах поверх гладкой ткани платья, и я чувствовал, как под пальцами напрягается её тело. Не от страха… ведь я уже хорошо научился различать её реакции. Она злилась. Бесилась. Сопротивлялась, но не боялась. Натали, была как чёртова пропасть, в которую ты видишь, что нельзя прыгать, но всё равно делаешь шаг вперёд.

И я его сделал…

— Отпусти меня, — тихо, но жёстко произнесла она, глядя мне прямо в глаза.

— Не похоже, что ты очень сильно хочешь вырваться, — я усмехнулся без капли веселья.

— Ты много о себе думаешь, — её подбородок чуть дёрнулся вверх.

— А ты слишком много врёшь.

Натали сузила глаза, в которых сейчас вместо привычной холодной насмешки было что-то другое... Раздражение. Упрямство и какая-то отчаянная усталость, которую она, как всегда, пыталась спрятать под своей язвительностью. Но я видел. К собственному бешенству, видел в ней куда больше, чем хотел.

— И в чём же я вру? — спросила она спокойно.

Я наклонился ближе, так, что мои губы почти коснулись её щеки.

— Во всём, Гарфилд.

— Не называй меня так!

— Почему? Бесит?

— Бесишь ты…

— Тогда мы квиты.

Она шумно выдохнула через нос и попыталась чуть отвернуться, но я тут же перехватил её за подбородок, заставляя смотреть на меня.

— Нет, — тихо сказал я. — Даже не пытайся сейчас включать свою королеву драмы. Сначала ты мне ответишь.

— Я ничего тебе не должна.

— Ошибаешься.

— Нет, Виктор. Это ты всё время что-то себе придумываешь.

Я стиснул зубы. Она даже не представляла, как сильно мне хотелось в эту секунду встряхнуть её и сорвать с неё эту маску.

Заставить наконец сказать правду. Хотя бы раз.

— Тогда давай проще, — процедил я. — Какого хрена ты согласилась выйти за моего отца?

— Не твоё дело, — ответила она ровно.

— Моё.

— С чего бы?

— С того, что ты теперь таскаешь мою фамилию, — рявкнул я тише, чем хотел, но жёстче, чем должен был. — И с того, что ещё несколько ночей назад ты была подо мной, а сегодня изображаешь из себя счастливую жену моего отца!

— Во-первых, не преувеличивай свою значимость, — процедила Натали. — Во-вторых, не смей разговаривать со мной так, будто я обязана перед тобой отчитываться.

— А ты отчитывайся.

— С чего вдруг?

— С того, что ты явно не просто так полезла в эту историю.

— О боже, — протянула она, закатив глаза. — Как же у тебя всё просто, Орлов. Наверное, ты правда думаешь, что весь мир крутится вокруг твоей фамилии и ваших семейных драм?

— Не переводи тему.

— А ты не суй нос туда, куда тебя не звали!

— Я уже в этом по уши, если ты не заметила.

— Это твои проблемы.

— Мои? — я коротко, зло рассмеялся. — Ты серьёзно сейчас это говоришь? После того, как я прихожу на приём и вижу тебя под руку с моим отцом, в платье, в котором половина мужиков в зале готова подавиться собственной слюной?

— И что? — её голос стал ещё холоднее. — Мне теперь ещё и за твою психику отвечать?

— За мою — нет. За свою грязную игру — да.

Она резко вскинула голову и вот теперь в её глазах вспыхнуло хоть что-то настоящее.

— Грязную? — повторила она тихо. — Осторожнее с формулировками, Виктор.

— А как мне это назвать? — прорычал я, уже почти не сдерживаясь. — Ты залезла в постель к моему отцу, а потом делаешь вид, будто я не имею права задавать вопросы?

— Я не обязана ничего тебе объяснять!

— Потому что тебе нечего объяснять? Или потому что правда тебе самой противна?

— Пошёл ты к чёрту!

— Уже был. И знаешь, что самое забавное? — я наклонился ещё ближе, чувствуя, как она всё же чуть сильнее сжимает пальцы у меня на плечах. — Чёрт, похоже, выглядит именно как ты.

Её губы дрогнули, то ли от злости. То ли от желания сказать мне ещё что-то более ядовитое, но я уже и сам был на пределе.

Каждая её фраза только сильнее затягивала петлю у меня на шее, потому что я хотел не просто услышать ответ. Я хотел понять, почему, чёрт возьми, именно она. Почему мой отец, у которого всегда всё просчитано на десять шагов вперёд, выбрал именно эту девчонку с языком как бритва и глазами, в которых прячется так много лжи.

Почему она согласилась? Почему она сейчас здесь? Почему, даже будучи женой моего отца, она всё ещё смотрит на меня так, что у меня под кожей начинается пожар? И, самое главное, почему мне от этого не всё равно…

— Последний раз спрашиваю, — тихо сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Зачем тебе это?

Натали выдержала мой взгляд. Не моргнув. Не отводя глаз. И ответила очень спокойно:

— Даже если ты прижмёшь меня к стене ещё сильнее, даже если будешь орать, беситься, оскорблять, называть шлюхой или делать вид, что имеешь на меня хоть какое-то право — я всё равно ничего тебе не скажу! Понял?

Я застыл. Её голос был тихим и очень ровным. Но за всем этим искусственным спокойствием стояла такая стена, что я почти физически почувствовал, как о неё разбиваюсь. Она действительно не собиралась говорить… Я привык, что люди либо боятся, либо ломаются или начинают оправдываться. А она — нет.

Натали просто смотрела на меня сверху вниз с этой своей чёртовой стеной внутри и говорила всем своим видом:

Ты не войдёшь туда. Никогда. Это бесило так сильно, что у меня в висках начинало стучать.

— Упрямая сука, — выдохнул я сквозь зубы.

Она усмехнулась. Медленно. Почти лениво.

От этой усмешки мне захотелось придушить её, вжав в стену за её спиной еще сильне.

— А ты избалованный психопат, — бросила она. — Удивительно, как твой отец вообще пережил твоё взросление.

— Не пережил. Просто хорошо делает вид.

— Тогда у тебя это семейное.

— Не зли меня, Натали.

— А то что?

— Не надоело еще? Может быть перестанешь строить из себя дуру, иначе я забуду кто ты и выбью из себя всю дурь.

— Попробуй! — фыркнула она, закатив глаза.

Зря ты это девочка, ой как зря…

Мы смотрели друг на друга, в ожидании того, кто-то из нас точно сорвётся первым.

И, кажется, мы оба уже знали, что этим кем-то снова окажусь я.

Я долго пытался держать себя в руках. Долго делал вид, что могу просто смотреть на неё и не трогать. Врал себе, что, то что произошло между нами, было просто сексом. Хорошим. Грязным. Одноразовым. Но нет…

Чёрта с два. Если бы это был просто секс — я бы уже давно забыл её. Меня бы не выворачивало изнутри от одного только вида её руки в ладони моего отца и я бы сейчас не стоял в тёмной подсобке, держа её в своих руках, так, что если я её отпущу - она просто исчезнет.

— Давай же, — тихо, почти хрипло сказал я, глядя на её губы. — Попроси меня ещё раз…

Натали нахмурилась.

— О чём ты вообще?

Я медленно провёл большим пальцем по её бедру поверх ткани платья, не отрывая взгляда от её лица.

— Не понимаешь? — усмехнулся я.

— Нет. И, честно говоря, не хочу понимать.

— Пиздишь, девочка… и очень не убедительно.

— Господи, у тебя на всё один ответ?

Я чуть склонил голову набок и приблизился к ней ещё. Так, что между нами почти не осталось воздуха. И очень тихо, почти в губы, произнёс:

— Давай, Натали. Скажи. Ещё. Раз.

Её дыхание сбилось. Я услышал. Почувствовал.

— Что… что сказать? — уже не так уверенно спросила Натали.

Я смотрел на неё и, чёрт возьми, мне самому было страшно от того, насколько сильно меня сейчас рвало в разные стороны. Я ненавидел её за эту власть надо мной. За то, что она вообще появилась в моей жизни… создав этот необъяснимый никому хаус.

— Натали, — хрипло сказал я. — Скажи это снова… Как просила и умоляла меня в ту ночи. Трахни меня, Виктор.

Она замерла и её глаза расширились

— Не за что, — очень тихо ответила она. — Ты мне противен.

Наверно в любой другой ситуации я бы просто рассмеялся. Она снова врала. Так же нагло, как всегда. Но сейчас во мне уже не осталось ничего, кроме звериного раздражения и желания дожать её до конца. Поэтому я только медленно, почти лениво скользнул взглядом вниз — по её шее, по вырезу платья, по напряжённым соскам под темным шелком. А потом снова посмотрел ей в глаза и сказал тихо, грубо, безжалостно:

— Да? Так противен, девочка, что если сейчас я заберусь в твои трусы, то не утону там в твоем вранье?

Натали резко вдохнула, когда моя рука сильнее сжала её бедро, и сбросила ткань платья в сторону. Её кожа покрывалась роем мурашек. Она смотрела на меня почти не дыша. Не говоря ни слова. Не сопротивляясь, пока я добирался до своей цели… и именно в эту секунду всё окончательно сорвалось. Натали вдруг подняла руку — то ли чтобы оттолкнуть меня, то ли чтобы снова влепить мне пощёчину. Но я просто перехватил её запястье. Жёстко и резко, потянув на себя. И, не давая ни себе, ни ей больше ни секунды на разум, впился в её губы. Я пыталась не поцеловать, а доказать ей что-то, вбить в неё эту чёртову правду, от которой она всё время пыталась спрятаться. Натали дёрнулась. Уперлась ладонью мне в грудь. Попыталась оттолкнуть. Но уже через мгновение сама же вцепилась пальцами в мой воротник. И это наконец-то была — её правда. Не в словах. Не в её колкостях. Не в этом показном холоде. А здесь… в том, как она отвечает мне, даже когда должна ненавидеть. В том, как у неё сбивается дыхание. Как она из последних сил пытается держать лицо, когда между нами уже давно всё вышло из-под контроля.

Я оторвался от её губ всего на секунду. Только чтобы посмотреть на неё. На её чуть растрёпанные волосы и тяжёлое дыхание. На взгляд, в котором сейчас было много всего — злости, растерянности, притяжения, сопротивления. И, прижавшись лбом к её лбу, почти прорычал:

— Вот это твоя правда, Гарфилд.

— Ненавижу тебя, — Натали прошептала мне в губы.

Но я лишь усмехнулся, пробираясь рукой все выше по внутренней стороне её напряженного бедра. Но она не остановила… я коснулся нежного кружева и отвел резинку в сторону. Мне не нужно было даже проникать внутрь, чтобы понять настолько она ненавидела меня… Она была настолько мокрой, что капала на мои пальцы. Я провел пальцем по её мокрой и чувствительной коже и… Натали отозвалась. Почти беззвучно, но я заметил как её губы сложились в немую букву «о», когда мои пальцы накрыли ее, без нежности и аккуратности. Я вошел в нее одним пальцем, вторым коснувшись её горячего клитора. И снова накрыл её губы своими — уже медленнее, тягуче, специально добивая нас обоих этим безумием.

— Да, ненавидишь, Натали. Продолжай это делать, девочка.

— Виктор, — Натали аккуратно положила ладонью на мою грудь и в её голосе было что-то похожее на искреннюю тревогу. — Мы не можем… — её голос дрожал.

Не можем? Нихера подобного…

Её губы уже горели от моего поцелуя, дыхание давно сбилось, пальцы были вцеплены в ворот моей рубашки. Но она кажется и сама не понимала, чего она хочет больше… оттолкнуть меня или наоборот — удержать ближе.

А я уже не мог остановиться. Не после того, как снова почувствовал её. Я трахал её пальцем, добавив к нему еще один и Натали снова отозвалась… ее нежные, хрупкие пальцы легли на мою шею и через секунду притянули ближе к себе. Она не поцеловала… нет… но я увидел, как под всей этой ледяной, колючей, невыносимой маской, показывалась она… не подобие пластиковой куклы, а настоящая Натали. И эта Натали… хотела меня. Я сжал пальцы на её бедре сильнее, ускоряя ритм.

— Виктор… Господи! — первый стон сорвался с её губ. — Что мы творим… остановись, прошу.

Натали запрокинула голову назад, открывая вид на свою идеальную шею с россыпью веснушек и единственное что мне хотелось сделать прямо сейчас - это искусать ее так, чтобы каждый миллиметр её кожи был в следах от меня. Я вжал Натали еще сильнее в стену, и, тяжело дыша ей прямо в губы, хрипло ответил:

— Попробуй меня остановить.

Она шумно втянула воздух. И в её глазах — этих невозможных, упрямых, яростных глазах — на одну короткую секунду мелькнуло что-то, от чего меня буквально прострелило током. Это было то самое безумие, которое уже давно разрасталось между нами, как пожар по сухому дереву.

Она понимала, что это неправильно.

Вы думаете, я блядь, этого не понимал?

Но проблема была в том, что нас обоих это уже не останавливало.

Я поцеловал её снова. Жёстче. Глубже. Я хотел не просто заткнуть её — а стереть к чёрту все её возражения, все её попытки держать дистанцию, весь этот фальшивый холод, который она так упрямо натягивала на себя, стоило мне только приблизиться.

Она выдохнула мне в рот — резко, рвано, почти сердито и вцепилась в меня сильнее. Мои пальцы не переставали трудится и я чувствовал как ей оставалось всего немного. Собрав немного влаги, я опустил большой палец на набухший клитор и плавно провел по кругу. Натали резко втянула воздух и дёрнулась.

— Виктор…

— Замолчи, — выдохнул я ей в губы, снова целуя, почти кусая, и продолжая срывать с неё этот чёртов идеально собранный образ.

Она попыталась что-то сказать. Наверное, снова остановить и напомнить, кто я, кто она, где мы, насколько это всё неправильно и опасно. Но я уже не хотел слышать ничего разумного. Разум между нами давно не работал и кажется так было с самого начала. С той чёртовой секунды, когда она впервые посмотрела на меня не как на мужчину, которым можно восхищаться, а как на человека, которого хочется послать к чёрту.

Я хотел быть грубым. Хотел наказать её за эту чёртову власть надо мной. За то, что делает вид, будто я для неё ничего не значу. За то, что я сам не могу перестать о ней думать. Я резко остановился… именно в тот момент, когда стенки её влагалища начали пульсировать на моих пальцах. Натали открыла шокированные глаза и грязно выругалась, кусая мою губу кажется до крови:

— Что ты, блядь, творишь, Орлов… ты издеваешься надо мной?

Да, девочка, ты все правильно поняла…

Но как бы я не хотел её наказать и мучать…Но одновременно… Чёрт. Одновременно мне хотелось, чтобы она плавилась в моих руках как кусок льда, чтобы умоляла и просила. Я оторвался от её губ, чувствуя на языке привкус металла и усмехнулся. Все таки, стерва, укусила…

Натали попыталась оттолкнуть меня и что-то сказать. Я уже видел по её бешенным глазам, что это было точно не приглашение к ласке и поцелую. Но я не хотел, чтобы она портила момент, поэтому… да грубо, да знаю, но я заткнул её рот своей ладонью. Но кажется немного переусердствовал, поняв это потому как она заскулила от того, как приложилась головой о стену.

— Не заставляй меня делать тебе больно, это последнее чего я сейчас хочу…

Сощурив взгляд, она попыталась убрать мою руку со своего лица, но у нее ничего не вышло. Нет, не сейчас…

Я снова коснулся её клитора и Натали шумно выдохнула полной грудью. Я сделал всего несколько движений и остановился… Она бросила на меня злобный взгляд и я снова продолжил. Несколько раз провел по кругу, а потом снова убрал руку… да это было слишком. Я видел как она была на грани. Как тяжело дышала. Как была готова разорвать меня на части, ведь я чувствовал как её длинные ноготки впивались в мою шею. Уверен завтра я найду там кровавые следы, с которыми мне придется существовать несколько дней.

Натали снова промычала что-то мне в руку, и там точно не было ничего милого. И я продолжил свою грязную игру, ровно до того момента, пока она не задрожала всем телом и я понял, что дальше уже тянуть некуда. Я резко оторвал руку. Натали застонала мне и вогнала пару ногтей мне в шею, пока второй рукой ударяла меня по плечу.

— Давай, девочка, — я опустил взгляд на свой ремень. — Ты знаешь, что делать… у меня всего две руки, и к сожалению обе заняты тобой, — я усмехнулся, от того как она смотрела на меня.

Натали покачала головой в стороны, что означало «нет».

— Уверена? — я наклонился ниже и провел языком по её влажной шее.

Она дернулась. Попыталась вырваться, но не сдалась…

— Продолжим? — я оторвался от ее шеи и посмотрел прямо в глаза.

В них полыхал такой огонь… ну что ж, так даже интереснее.

Вернувшись к её шеи, я сделал, то о чем мечтал еще несколько минут назад… оставил напоминание о себе. Я был грубым, жестким, ровно таким, как ей нравилось. Натали попыталась потереться о меня, потому что возбуждение было уже на грани… я видел, как она была не в себе, но это не значит что я так легко сдамся.

Я положил ладонь на её грудь и она снова дернулась.

— Ну давай же, Натали, — я снова напомнил ей про ремень и что вот — её шанс к освобождению совсем близко.

Но эта сучка была слишком упрямой. Она закрыла глаза, видимо думая, что это ей как то поможет. Увы, не поможет. Я провел двумя пальцами по её соску, почти невесома, почти не касаясь шелковой ткани. Но для нее этого было достаточно. Я склонился к ней и сказала тихо:

— У тебя есть единственный шанс кончить… и сделать ты это сможешь только на моем члене, Натали.

Она распахнула глаза, но лишь на секунду. Я не дал ей возможности что-то сказать или даже подумать. Я поцеловал её. Грубо. Жестко. Грязно. А потом она посмотрела на меня так, будто и правда ненавидела. Но тут же я почувствовал как её дрожащие пальцы легли на ремень. Она сделала это так быстро, что я не успел понять и даже глазом моргнуть, как мой напряженный член оказался в её руке, а в следующую секунду мной почти воспользовались… но не буду врать, что мне это не понравилось .

Натали направила член в себя и сама села на него до самого основания. Её глаза закатились, с губ сорвался стон и тогда я убрал свою руку. А потом она тихо, очень тихо и почти зло выдохнула:

— Ненавижу тебя.

Снова врешь, девочка. Но мне это даже нравится…

— Отлично, — прошептал я, наклоняясь к её уху и чувствуя, как она снова вздрагивает у меня в руках. — Значит, мы оба в дерьме.

Мои губы скользнули по её шее. Медленно.

Не спеша. Но в этом не было ни капли настоящей нежности. Я долго сдерживался и теперь просто не мог оторваться, поэтому я буду смаковать каждую секунду.

Натали снова тихо выдохнула моё имя — уже не так уверенно, уже почти потерянно — и я поднял голову, ловя её взгляд. Я стянул с ее плеча лямку платья и её оголенная грудь встала прямо перед моим лицом. Я поцеловал её кожу. Я сделал это нежно… но только перед тем как укусить и напомнить…

— Всё ещё хочешь сказать, что я тебе противен? — хрипло спросил я.

Натали молчала и е молчания мне хватило больше, чем любого ответа. Я снова поцеловал её губы. На этот раз медленнее. Я хотел растянуть это безумие ещё хоть на несколько секунд, хотя сам уже едва держался на остатках самообладания. Её руки скользнули мне по плечам, по шее, цепляясь, будто она сама не замечала, как начинает отвечать уже не из злости. Мы двигались навстречу друг другу не как два человека, которые случайно потеряли контроль. Нет. Скорее как два человека, которые долго делали вид, что между ними ничего нет, а теперь уже просто не могли остановить то, что давно зрело под кожей.

Каждое её движение отдавалось во мне как удар током. Каждый мой вдох рядом с её губами только сильнее распалял то, что и без того уже невозможно было удержать. Я чувствовал, как она всё же сдаётся. Не полностью. С надрывом и внутренним сопротивлением. С этой невозможной смесью злости и желания, от которой темнеет в глазах. И когда она в какой-то момент просто уткнулась лбом мне в плечо, тяжело дыша, будто сама ненавидела себя за это, я вдруг, к собственному раздражению, почувствовал не только возбуждение. Но и что-то ещё. На одну секунду мне захотелось не только её… не в физическом плане. Мне захотелось… чтобы она осталась. Хоть на пару чёртовых минут без своих шипов, без этой роли, без войны. Просто осталась в моих руках. И именно поэтому я тут же жёстче сжал её бедро, почти злясь на самого себя за эту мысль.

Нет. К чёрту. Не сейчас.

Я снова поднял её лицо за подбородок, заставляя смотреть на меня.

— Посмотри на меня, — тихо сказал я.

Она не сразу, но всё же подняла взгляд.

Ты окончательно пропал, мужик… Потому что, несмотря на весь этот ад, мне всё равно хотелось только одного. Ещё. Её.

Снова.

— Чёрт бы тебя побрал, Гарфилд… — выдохнул я ей в губы и снова поцеловал.