Глава 32. Виктор

«Когда женщина говорит, что ей всё равно, самое главное — услышать, как дрожит её голос.»

Я уже не понимал, в какой именно момент всё окончательно снова полетело к чёрту…

Наверное, в ту секунду, когда она, тяжело дыша, вцепилась пальцами в мои плечи и перестала делать вид, что ей это не нужно. Или тогда, когда я, сорвавшись, рванул её к себе так резко, что она тихо ахнула мне прямо в губы, задрожав всем телом.

А может, всё случилось ещё раньше.

В ту самую секунду, когда я увидел её заплаканную, сломанную, промокшую под снегом и дождём — и вдруг понял, что меня выворачивает изнутри от одного вида её слёз.

Сейчас уже было плевать. На всё.

На здравый смысл. На то, чья она жена.

На то, кем она должна была быть для меня по всем законам логики — никем.

На то, что между нами вообще ничего не должно было случиться.

Сейчас в этой чёртовой машине существовали только её губы, её сбившееся дыхание и то, как она отзывалась на каждое моё прикосновение, сводя меня с ума...

Я перехватил её за талию и почти без усилия пересадил к себе на колени.

Натали тихо, рвано выдохнула, уткнувшись лбом мне в шею, а её пальцы, намертво сжавшие ворот моего пальто, стали для меня последней каплей.

Чёрт… Да я просто сходил по ней с ума.

Меня вело от неё, как пацана, впервые дорвавшегося до чего-то запретного. От её запаха. От рыжих волос, рассыпавшихся по моим пальцам. От её дрожащих губ. От её невыносимого характера, который я хотел одновременно придушить и снова почувствовать на себе.

— Натали… — хрипло выдохнул я ей в шею, с трудом узнавая собственный голос.

Она только судорожно втянула воздух, и от этого тихого, почти беспомощного звука у меня внутри всё сжалось ещё сильнее. Я медленно скользнул губами по её щеке, по линии челюсти, по тонкой коже под ухом, чувствуя, как она вздрагивает в моих руках, и окончательно терял остатки самоконтроля.

Она была тёплая. Податливая. И, мать твою, я хотел её так сильно, что в глазах начинало темнеть.

— Виктор… — выдохнула она едва слышно, цепляясь за меня ещё крепче. И я уже собирался снова впиться в её губы, перестать думать вообще обо всём, когда салон машины внезапно прорезал резкий, раздражающий звонок телефона.

Мы оба замерли. Я тихо, сквозь зубы выругался, даже не сразу понимая, откуда именно идёт звук.

Телефон звонил у меня в кармане пиджака — издевательски вовремя.

— Не бери, — почти шёпотом сказала Натали, всё ещё сидя у меня на коленях.

— И не собирался, — процедил я, не отрывая взгляда от её губ.

Телефон продолжал вибрировать. Раздражающе упрямо. Я попытался просто проигнорировать его, снова наклоняясь к ней, но Натали вдруг чуть отстранилась, и её взгляд скользнул вниз — туда, где экран мобильного уже ярко светился в полумраке салона.

Я почувствовал, как меняется её тело в моих руках. Напрягается. Закрывается.

За одну секунду между нами рухнуло что-то хрупкое, едва успевшее появиться.

— Ответь, — сказала она уже совсем другим голосом.

Я нахмурился.

— Забей.

— Ответь, Виктор.

— Блядь… — я выругался уже громче, доставая телефон из кармана и даже не пытаясь скрыть раздражение.

На экране светилось имя:

Диана.

Чёрт… Просто, сука, идеально.

Натали тут же слезла с моих колен, отстраняясь так резко, будто я только что обжёг её.

— Натали, — начал я, потянувшись к ней.

Она выставила ладонь вперёд, останавливая меня.

— Ответь.

— Я не хочу говорить.

— Но она, похоже, очень хочет.

Я сжал телефон в руке так сильно, что пальцы хрустнули.

— Господи, да не начинай.

— Не начинать? — Она коротко, нервно усмехнулась, вытирая влажные щёки. — Серьёзно?

— Мы разводимся.

— Что… кто?

Я раздражённо провёл ладонью по лицу, чувствуя, как внутри начинает закипать злость.

— Я и Диана.

Натали уставилась на меня. А потом медленно, опасно тихо переспросила:

— Хочешь сказать… ты женат?

Я уже заранее понял, что сейчас рванёт.

И, к сожалению, не ошибся.

— Формально — да, — ответил я жёстче, чем стоило. — Но мы давно не вместе.

— Формально? — Она истерично усмехнулась, качнув головой. — Какая интересная формулировка.

— Не делай из этого драму, Гарфилд.

— Не делать драму? — Она резко повернулась ко мне всем корпусом, и её глаза, ещё недавно затуманенные слезами и желанием, теперь полыхали злостью. — Ты серьёзно сейчас это сказал?

Я тоже начал заводиться. Чересчур быстро и легко. Как это всегда происходило рядом с ней.

— А что именно тебя так задело? — холодно спросил я. — То, что у меня ещё стоит штамп в паспорте? С какого хера ты почему-то решила, что имеешь право устраивать мне сцены?

— Сцены? — повторила она, глядя на меня так, будто готова была вцепиться мне в лицо. — Ты сейчас сидел тут, лапал меня, целовал, чуть не трахнул меня в своей машине, будучи женатым мужчиной, и после этого я, по-твоему, устраиваю сцены?!

Я зло усмехнулся… ведь в этой ситуации был только один способ не сорваться окончательно — бить в ответ.

— О, правда? — протянул я, глядя на неё в упор. — А ты хочешь сказать, что с твоей стороны всё выглядит намного лучше?

— Что? — Натали осеклась.

— Ты сейчас серьёзно собираешься изображать оскорблённую невинность?

— Пошёл ты!

— Нет, серьёзно, Гарфилд. — Я уже почти не контролировал злость, пульсирующую под кожей. — Давай проясним. Я — мужчина, который разводится с женщиной, с которой давно уже ничего нет. А ты — замужем за моим отцом и при этом пять минут назад была не против оказаться на моем члене.

— Это не одно и то же, Виктор! — глаза Натали вспыхнули яростью.

— Да неужели?

— Не смей ставить меня в один ряд с собой!

Я коротко хмыкнул, чувствуя, как внутри всё опасно натягивается.

— А в чём разница, Натали?

— В том, что я хотя бы не врала тебе… Как ты…

— Серьёзно? — резко перебил я, подавшись к ней ещё ближе. — Да ты вся, блядь, сплошное враньё.

— Да пошёл ты к чёрту! — она задохнулась от возмущения.

— Ты замужем за моим отцом и до сих пор не можешь честно ответить, зачем вообще полезла в эту сделку. Так кто из нас тут врёт?

И, судя по тому, как резко она побледнела, я снова всё-таки попал туда, куда как всегда не должен был.

— Я тебе ничего не должна!

— А я, по-твоему, тебе что-то должен?!

— Нет! — почти выкрикнула она. — Вообще ничего! Именно поэтому мне и плевать, женат ты или нет!

Но то, как дрогнул у неё голос на последних словах, сказало мне совсем другое. И, кажется, ей самой тоже.

Я увидел это сразу. Увидел — и, чёрт бы меня побрал, почувствовал внутри странное, тёмное удовлетворение, растекающееся под кожей горячей волной.

Ревность. Она ревновала. Даже если сама себе в этом не признавалась.

Я чуть наклонил голову, вглядываясь в её лицо.

— Тебе не плевать, — тихо сказал я.

Натали резко отвела взгляд.

— Самовлюблённый идиот.

— Повтори ещё раз.

— Ты самовлюблённый, наглый, испорченный…

— Нет, — перебил я, чуть подавшись вперёд. — Повтори ту часть, где тебе плевать.

Натали с

Смотрела куда угодно, только не на меня… и мне этого было более чем достаточно.

Я уже собирался сказать что-то ещё — резкое, цепляющее, способное снова сорвать нас обоих к чёртовой матери, — когда мой телефон, который я всё ещё сжимал в руке, зазвонил снова.

На этот раз на экране высветилось:

Отец.

Я закатил глаза и коротко, зло выдохнул.

— Да что, блядь, за день…

Натали сразу напряглась, заметив имя на экране.

— Ответь, — тихо сказала она.

Я стиснул зубы. Но всё же провёл пальцем по экрану и поднёс телефон к уху.

— Да.

— Где ты?

Я усмехнулся, откидываясь на сиденье и бросая быстрый взгляд на Натали, сидящую рядом с таким лицом, точно она уже заранее ненавидит всё, что сейчас услышит.

— А что, решил устроить слежку?

— Не драматизируй, Виктор.

— Тогда к чему этот допрос?

— К тому, что через час у нас семейный ужин. И я хочу, чтобы ты был там.

Я хмыкнул.

— Какая трогательная забота.

— И Натали тоже привези.

Я резко замолчал. Повернул голову к окну. Потом снова посмотрел на Натали.

Она тоже смотрела на меня. Настороженно. Подозрительно.

— С чего ты взял, что она со мной? — сухо спросил я.

На том конце повисла короткая пауза. А потом отец спокойно, почти лениво ответил:

— Потому что я знаю тебя лучше, чем ты сам себя.

Я тихо выругался себе под нос. Отец продолжил уже с лёгкой усмешкой в голосе:

— И ради бога, Виктор… постарайтесь хотя бы не попасться папарацци.

Я медленно прикрыл глаза.

— Потому что если завтра на каком-нибудь сайте появятся фотографии, где мой сын и моя жена развлекаются в машине посреди города, — его голос стал холоднее, — я вас обоих, к чёртовой матери, лично запру в квартире до конца кампании.

Я невольно усмехнулся. Конечно… Очень в его стиле.

— Ты ненормальный, — пробормотал я.

— Я знаю. Через час дома.

И он сбросил звонок. Я ещё несколько секунд смотрел на потухший экран, после чего медленно опустил телефон на колени.

— Семейный ужин? — переспросила Натали, с недовольным видом складывая руки на груди.

Я коротко усмехнулся, убирая телефон обратно в карман.

— Похоже на то.

— Прекрасно.

— Не то слово.

Она нервно провела ладонью по волосам и резко отвернулась к окну. Я смотрел на неё ещё несколько секунд. На её профиль. На упрямо сжатые губы. На напряжённые плечи. На следы слёз, которые она, кажется, уже успела почти спрятать.

Я делал это так часто… смотрел. Изучал. Пытался найти в ней того, от чего меня каждый раз рвало на части. Странное, тяжелое чувство появилось в груди — я не хочу отпускать её сейчас. Не в смысле физически. А вообще. Не дать снова спрятаться. Не дать снова надеть свою ледяную маску и стать той дерзкой, невыносимой сукой, за которой так удобно скрывать всё остальное.

Но, конечно, именно это она сейчас и сделает. И я это знал.

Натали уже медленно поворачивала голову ко мне — с выражением лица, означавшим только одно… война продолжается.

— И даже не думай, — холодно сказала она, — что после того, что я только что узнала, между нами вообще может быть что-то ещё, Виктор!

Я чуть склонил голову, глядя на неё в упор.

— После того, что ты только что узнала?

— Да.

— Ты имеешь в виду мой развод? — Я усмехнулся, чувствуя, как внутри снова поднимается знакомое, опасное раздражение. — Или тот факт, что ты ревнуешь?

— Я тебя сейчас вмажу, Орлов.

— Вот теперь ты снова похожа на себя.

— Заткнись!

— Попробуй заставить меня.

Натали яростно уставилась на меня. И, Господи, даже сейчас — злая, колючая, готовая вцепиться мне в горло — она была такой красивой.

Да, Виктор, ты в дерьме…

Я медленно завёл машину. Сжал руль. Выехал с обочины и всю дорогу до дома отца думал только об одном. Если этот чёртов семейный ужин не закончится катастрофой, это будет настоящее чудо.