Глава 33. Натали

«Мы боимся не того, что нас сломают. Мы боимся того, кто увидит нас сломанными.»

Когда машина Виктора свернула к дому Орлова, у меня внутри всё сжалось так резко, что на секунду стало трудно дышать.

Дом, в котором я уже успела провести несколько ночей, до сих пор не казался мне ни домом, ни даже временным пристанищем.

Чересчур большой, дорогой, чужой. И каждый раз, подъезжая к этим массивным кованым воротам, я чувствовала не возвращение, а то, как снова добровольно захожу в клетку. Только теперь эта клетка стала ещё опаснее. Потому что теперь в ней было два Орловых…

Я украдкой бросила взгляд на Виктора. Он молчал всю дорогу, сосредоточенно глядя перед собой, и только напряжённые пальцы, сжимавшие руль, выдавали, что внутри у него происходит что-то далёкое от спокойствия.

Так же, как и у меня.

Только я хотя бы честно понимала: я сейчас на грани. После больницы. После слов врача, до сих пор звенящих в голове. И все еще помня, как земля буквально ушла у меня из-под ног. А потом… его руки, поцелуи, всё ещё обжигающие губы болезненно живыми воспоминаниями. И имя Диана, вспыхнувшее на экране его телефона так не вовремя и так мучительно больно. Хуже всего было то, что меня задело не само наличие у него жены.

А то, насколько больно мне стало от одной мысли, что я для него, возможно, такая же ошибка, как и всё остальное в его жизни.

Случайный срыв. Опасное развлечение.

Очередная плохая идея, которую он всё равно повторит.

Я резко отвернулась к окну.

Не думать. Не чувствовать. Не позволять себе снова рассыпаться на части.

— Приехали, — коротко бросил Виктор, глуша двигатель.

Я молча кивнула и первой потянулась к ручке двери. Но прежде, чем выйти, вдруг услышала его голос.

— Натали.

Я замерла, не оборачиваясь.

— Что?

— За столом, — произнёс он уже жёстче, — веди себя нормально.

Я медленно повернула к нему голову. И, несмотря на всё, не удержалась от колкой усмешки.

— Это ты мне сейчас говоришь?

Его челюсть тут же напряглась.

— Я серьёзно.

— А я нет? — Я чуть склонила голову набок, глядя на него в упор. — Не переживай, Виктор. Я прекрасно умею играть свою роль . В отличие от некоторых.

Его взгляд мгновенно потемнел. Еще секунда и мы снова… Снова сцепимся. Сорвёмся. Поэтому я просто открыла дверь и вышла из машины, не дав ему возможности ответить.

Холодный воздух сразу ударил в лицо, обжигая кожу ледяным ветром. Я втянула его в лёгкие жадно, глубоко, точно пыталась этим морозом вытравить из себя всё, что случилось в машине.

Я шла к дому, выпрямив спину и чувствуя за собой шаги Виктора. Тяжёлые. Уверенные.

И, Господи, как же мне хотелось хотя бы раз рядом с ним не чувствовать себя человеком, стоящим на самом краю.

***

В доме было светло и до невозможности уютно для того состояния, в котором я находилась. Из столовой доносились голоса и запах чего-то горячего, домашнего… чего в моей жизни уже давно не было.

Нормальности. Покоя. Семьи.

Я едва успела снять пальто, когда в холле появилась Инесса. Как всегда — безупречная. Собранная. Красивая той холодной красотой, от которой невольно хотелось выпрямить спину и проверить, не растрепались ли волосы.

На ней были чёрные брюки и светлая шёлковая блузка, идеально подчёркивающая её статность, а взгляд, которым она окинула сначала меня, потом Виктора, оказался слишком внимательным, чтобы я не напряглась.

— Ну надо же, — протянула она с ленивой усмешкой, медленно скрестив руки на груди. — Какая трогательная синхронность. Вы даже приехали вместе.

Я тут же натянула на лицо спокойное выражение, пряча за ним усталость, раздражение и ту нервную дрожь, что до сих пор гуляла под кожей после дороги сюда.

— Добрый вечер, Инесса.

— Уже лучше, — усмехнулась она, лениво прислоняясь плечом к стене. — В прошлый раз у тебя был вид, при котором хотелось заранее спрятать все острые предметы. Особенно ножу...

— А сегодня?

Она чуть прищурилась, медленно подходя ближе, внимательно всматриваясь в моё лицо так, будто пыталась считать мысли прямо с кожи.

— А сегодня у тебя вид женщины, которая уже кого-то зарезала… и очень талантливо спрятала труп.

Я невольно фыркнула, не удержав короткого смешка. Почти впервые за весь этот бесконечный, выматывающий день. Но улыбка исчезла так же быстро, как появилась, стоило мне заметить, как Инесса, будто между делом, перевела взгляд на Виктора. Потом снова на меня.

И уголок её губ медленно дрогнул вверх.

Чёрт. Нет.Только не это.

— Что? — холодно спросила я, мгновенно напрягаясь.

— Ничего, — сладко протянула она, продолжая рассматривать нас с пугающим вниманием, от которого хотелось немедленно выйти из комнаты. — Просто вы оба выглядите так, будто по дороге сюда кто-то из вас кого-то чуть не убил…

— Очень смешно, — сухо бросил Виктор, проходя мимо неё и даже не пытаясь скрыть раздражение, застывшее в напряжённой линии его плеч.

— О, братец, — Инесса повернулась ему вслед, насмешливо выгибая бровь. — Я бы сказала, что ты выглядишь ещё хуже, чем обычно. А это уже, знаешь ли, почти достижение.

Он даже не обернулся. Только поднял руку в воздух, демонстрируя ей средний палец.

— Взаимно.

— Господи, какие нежные семейные отношения, — пробормотала она с деланым умилением и, подхватив меня под локоть, тихо добавила уже мне, понизив голос: — Не обращай внимания. Он всегда такой, когда сексуально фрустрирован.

Я резко закашлялась, поперхнувшись воздухом от неожиданности. Она тут же невинно похлопала ресницами.

— Что? Я сказала что-то не то?

Я уставилась на неё, чувствуя, как внутри всё неприятно сжимается.

Инесса, была той еще сукой… которая, уже всё поняла и теперь просто развлекается, наблюдая, как мы оба пытаемся делать вид, что ничего не произошло.

Но прежде чем я успела хоть что-то ответить, из столовой появилась Яра. В светлом домашнем платье, с аккуратно собранными волосами и с мягкой, немного хрупкой улыбкой, за которой пряталось больше усталости и тревоги, чем она когда-либо позволяла увидеть окружающим.

— Вы приехали, — тихо сказала она, переводя взгляд на меня.

Всего на секунду. Но мне хватило и этой секунды. Я сразу прочитала в её глазах то, что она никогда не произнесёт вслух:

держись.

Я почти незаметно кивнула в ответ, чувствуя, как внутри болезненно сжимается сердце. Наш молчаливый договор всё ещё существовал.

Никто ничего не знает. Никто ничего не должен заподозрить. Никто не должен узнать, что за всей этой красивой, идеально выстроенной ложью скрывается больничная палата, запах лекарств, дрожащие руки и человек, ради которого я уже давно перестала принадлежать самой себе.

— Отец уже ждёт, — мягко сказала Яра.

***

За столом уже сидел Константин. Безупречно контролирующий пространство вокруг себя одним только присутствием. Идеальный хозяин дома. Мужчина, которого, казалось, ничто в этом мире не способно выбить из равновесия. Если бы я не знала его немного ближе, я бы, наверное, тоже в это поверила.

Но я уже видела его другим. Уставшим.

Мрачным. Молча сидящим у окна глубокой ночью. С потемневшим взглядом, в котором иногда проскальзывало что-то болезненое. Он поднял на меня глаза, едва я вошла в столовую, и в его взгляде мелькнуло что-то тёплое. Не любовь. Не нежность. Но та странная, молчаливая забота, к которой я до сих пор не могла привыкнуть и она пугала меня куда сильнее открытой жестокости.

— Натали, — произнёс он, поднимаясь из-за стола.

И, как полагается хорошему мужу перед своей молодой женой, он спокойно отодвинул для меня стул рядом с собой, задержав ладонь на спинке чуть дольше, чем требовала обычная вежливость.

Я сразу почувствовала на себе взгляд Виктора. Прожигающий. Настолько ощутимый, что он почти физически лёг мне между лопаток, заставляя мышцы под кожей болезненно напрячься. Но я даже не обернулась.

Не дала себе этой слабости.

Просто села рядом с Орловым, мягко поблагодарив его спокойным голосом.

— Как прошёл день? — спокойно спросил Константин, наливая мне воду в бокал.

Я заставила себя взять его ровной рукой, хотя внутри всё ещё гуляла нервная дрожь.

— Нормально.

— Уверена?

На секунду горло предательски сжалось.

Так резко, что стало трудно вдохнуть.

— Да.

Это короткое «да» прозвучало сухо даже для меня самой. Но Константин, к счастью, не стал продолжать тему, лишь коротко задержал на мне внимательный взгляд. Зато продолжила Инесса…

— А вот у Виктора день, похоже, выдался очень насыщенным, — лениво заметила она, покачивая в пальцах бокал вина. — Да, братик?

Я сильнее сжала вилку, чувствуя, как металл впивается в пальцы. Яра тихо кашлянула, поспешно опуская взгляд в тарелку. Константин тяжело посмотрел на дочь.

— Инесса.

— Что? — Она подняла брови с невиннейшим видом. — Я просто поддерживаю семейную беседу.

Виктор, сидевший через стол от меня, медленно поднял на неё взгляд.

— Ты когда-нибудь затыкаешься?

— Только если рядом есть достойный повод.

— Тогда удивительно, что ты до сих пор разговариваешь.

— А ты удивительно нервный сегодня.

Инесса не просто чувствует напряжение.

Она им наслаждается.

Смакует его, осторожно подталкивая нас обоих всё ближе к краю. Как кошка, играющая с раненой мышью. Как женщина, достаточно умная, чтобы давно заметить очевидное, но достаточно воспитанная, чтобы не произносить это вслух.

Я поднесла стакан к губам, надеясь хотя бы холодной водой остудить лицо. Бесполезно… потому что Виктор именно в этот момент перевёл взгляд на меня. Я почувствовала, как по позвоночнику медленно, мучительно медленно прокатывается горячая дрожь.

— Хватит, — спокойно, но жёстко произнёс Константин.

И все, что удивительно, действительно сразу замолчали. Он медленно обвёл взглядом стол, внимательно оценивая каждого из нас. Потом отложил приборы.

И заговорил уже совсем другим тоном — деловым, собранным.

— Через три дня мы летим в Лондон.

Я моргнула. Инесса сразу выпрямилась, заметно посерьёзнев. Виктор лишь коротко кивнул, без малейшего удивления, будто уже заранее знал об этой поездке. А Яра нахмурилась, нервно переплетая пальцы.

— Зачем? — тихо спросила она.

— Сделка, — спокойно ответил Константин. — Новый филиал. Строительный проект. Мне нужно лично закрыть несколько вопросов. Он перевёл взгляд на Виктора.

— Ты поедешь со мной.

Тот даже не попытался изобразить энтузиазм.

— У меня был выбор?

— Нет.

— Прекрасно.

Константин проигнорировал его тон так легко, будто ничего другого и не ожидал, и повернулся к Инессе.

— Ты тоже едешь. Как семейный юрист.

— Я уже подготовила документы, — она спокойно кивнула.

— Хорошо.

Я слушала всё это вполуха, постепенно снова проваливаясь в собственные мысли, в гул тревоги, не отпускавший меня после больницы, поэтому следующие слова ударили особенно резко.

— Натали, ты тоже едешь.

Я вскинула голову так быстро, что на секунду перед глазами потемнело. Мне даже показалось, что я ослышалась.

— Что?

— Ты едешь с нами.

— Нет! — слова вырвалось раньше, чем я успела остановить себя.

За столом мгновенно повисла тишина. Даже Инесса перестала играть вилкой.

Виктор медленно поднял на меня взгляд.

Я чувствовала его почти физически. Но сейчас мне было плевать. Потому что в ушах шумело только одно: я не могу уехать.

Не могу. Не сейчас. Не тогда, когда Рита ускользает у меня из рук с каждым днём всё быстрее. Не тогда, когда врач буквально сегодня сказал мне, что это может быть её последний шанс. Не тогда, когда мне страшно даже моргать лишний раз, потому что вдруг именно в этот момент ей станет хуже.

— Натали, — голос Константина остался ровным, но в нём появилась сталь. — Это не обсуждается.

Я почувствовала, как внутри медленно, ледяной волной поднимается паника.

— Нет, обсуждается! — ответила я, уже совершенно не заботясь о том, как это выглядит со стороны. Голос прозвучал натянуто с дрожью. — Я никуда не поеду.

— Поедешь.

— Константин…

— Мы обсудим это потом.

— Нет, — повторила я уже тише, но гораздо жёстче, чувствуя, как внутри всё начинает болезненно натягиваться. — Я не могу!

Он едва заметно сузил глаза. И в комнате сразу стало ещё тише. Я ощущала, как на мне сходятся сразу несколько взглядов. Виктор — напряжённый, настороженный, цепкий до невозможности. Яра — тревожный, уже почти понимающий. Инесса — удивлённый, внимательный, хищно улавливающий каждую мелочь.

А Константин… Константин смотрел на меня долго. Непозволительно долго. Так, будто пытался решить, насколько глубоко стоит копнуть прямо сейчас, при всех.

К счастью, не стал. Лишь медленно откинулся на спинку стула, сохраняя на лице то ледяное спокойствие, которое всегда означало одно: решение уже принято.

— В любом случае ты едешь, — произнёс он ровно. И после короткой паузы добавил: — И это не обсуждается.

У меня внутри всё оборвалось. Я машинально сжала салфетку в пальцах так сильно, что ногти болезненно впились в кожу. Потому что для всех за этим столом это была просто поездка.

Очередная деловая необходимость.

Семейный выезд. Пункт в чужом, идеально выстроенном плане. Но для меня всё выглядело иначе. Это было расстояние между мной и Ритой. Дни, которые я могу потерять рядом с ней. Время, которого у неё, возможно, уже почти не осталось.

— Я не голодна, — тихо сказала я, резко поднимаясь из-за стола.

Стул скользнул по полу с неприятным, резким звуком.

Константин тут же поднял на меня взгляд.

— Натали.

Но я уже делала шаг назад. Потому что ещё секунда — и я либо расплачусь прямо здесь, у них на глазах… Либо скажу то, что уже нельзя будет забрать обратно.

— Простите, — бросила я почти машинально, чувствуя, как начинает жечь глаза. — Мне нужно… выйти.

И, не дожидаясь ничьей реакции, развернулась и быстро вышла из столовой. Я шла по длинному коридору почти вслепую, слыша только глухой стук собственного сердца. В груди всё болезненно сдавило. Воздуха вдруг стало катастрофически мало. Я старалась дышать ровнее, но с каждым шагом внутри лишь сильнее нарастала паника, тяжёлой волной прокатываясь под рёбрами.

Перед глазами вспыхивали слова врача.

Последний шанс.

Последний курс.

Последняя попытка.

Господи…