Глава 38. Виктор

«Она уходила каждый раз, а я каждый раз находил причину идти следом…»

Я, кажется, сошёл с ума. Слетел с катушек. Потерял голову. Двинулся умом. Рехнулся… называется это как хотите. Но, да, я ебнулся окончательно.

И понял это не в тот момент, когда прижал Натали к двери гостиничного номера. Не тогда, когда её пальцы, медленно скользящие по моей коже, выбивали из меня остатки самообладания. И даже не тогда, когда я, стоя посреди своего номера в Лондоне, позволил этой рыжей суке — делать со мной всё, что ей, чёрт возьми, вздумается.

Нет. Я понял это ровно в ту секунду, когда она сбежала. Просто взяла и исчезла.

Оставив после себя тяжёлый запах её духов, въевшийся в воздух и кожу, разлитое по венам бешенство и такое чувство внутри, от которого хотелось с размаху ударить кулаком в стену.

И да, я сделал этого. Сначала я хотела побежать за ней. Остановить. Но вместо этого пробил дыру в стене и теперь просто стоял и смотрел на неё… а где то там внутри, где находилось то, что люди называли душой… вместо неё у меня была такая же дыра как в стене… только оставил ее ни я.

Меня, взрослого мужика, только что переиграли. Красиво. Изящно и без единого шанса отыграться.

— Сука… — выдохнул я хрипло, стоя посреди номера и глядя на разбитую стену.

В исках начинало болезненно стучать. На полу валялась моя рубашка. Ремень был брошен на кресло. В комнате всё ещё стоял густой жар, пропитанный её запахом, её дыханием, её присутствием настолько сильно, что у меня буквально сводило челюсть от злости и напряжения.

Я провёл ладонью по лицу, пытаясь прийти в себя, собрать мысли в кучу, вернуть контроль.

Но это не помогло ни черта. Наоборот.

Перед глазами всё ещё стояла она.

Натали прекрасно знала, какое влияние на меня оказывает. И всё равно продолжала давить на больное. Нет. Даже не давить.

Издеваться. С наслаждением наблюдая, как я медленно теряю остатки выдержки рядом с ней.

Я резко схватил со столика стакан с водой, осушил его в два жадных глотка и с силой поставил обратно, едва не расколов стекло к чёртовой матери.

— Да что с тобой не так, Орлов? — процедил я себе под нос, чувствуя, как внутри всё продолжает кипеть.

И, что самое паршивое, я уже знал ответ. Со мной… она. Да, я влюбился. Да, в ту, в которую было нельзя. Но думаете, я выбирал? Да, если бы это было так просто. Хочу люблю - хочу не люблю. Да, я бы никогда в жизни больше не хотел чувствовать хоть то. Но я больше не контролировал это. И самое херовое — не был уверен, что вообще хочу контролировать.

Я подошёл к окну, резко распахнул его шире, впуская в номер прохладный воздух, и, опершись ладонями о подоконник, закрыл глаза.

Нужно было просто выдохнуть. Собраться.

Остыть. Прийти в себя. И желательно — выкинуть из головы всё, что только что произошло.

Вот только забыть её было невозможно. Особенно после того, как она, стоя передо мной на коленях, с моим членом во рту и глядя снизу вверх своими тёмными, почти почерневшими от эмоций глазами… просто сука — взяла и ушла.

Оставила меня на этом чёртовом краю одного. Возбуждённого. Взбешённого. Одержимого ею настолько, что это уже начинало пугать даже меня самого.

Стиснув зубы, я резко выпрямился. Нет уж.

Хватит. Эта девочка позволяет себе непозволительно дох… много.

Я схватил телефон с тумбы, уже собираясь выйти из номера и найти её, плевать каким способом, но экран вдруг загорелся входящим вызовом.

Инесса.

Я раздражённо провёл пальцем по экрану и поднёс телефон к уху.

— Что?

— О, ну судя по голосу, тут замешена наша новоиспеченная мачеха, — протянула сестра своим насмешливым, до неприличия довольным тоном.

Я прикрыл глаза и медленно выдохнул.

— Инесса, не начинай.

— А я даже не начинала еще, Витюш, — невинно пропела она. — Вы где?

— Кто — вы?

— Ты и Натали, Виктор. Не прикидывайся идиотом, тебе не идёт.

Я усмехнулся безрадостно.

— Она не со мной.

— В смысле? — на том конце повисла короткая пауза.

— В прямом. Сбежала.

Инесса сначала молчала, а потом вдруг рассмеялась так искренне и громко, что я отнял телефон от уха и посмотрел на экран так, словно мог убить её взглядом через расстояние.

— Ты сейчас серьёзно? — сквозь смех выдавила она. — Натали тебя кинула?

— Я тебя сейчас тоже кину. В окно.

— Господи, — всё ещё смеясь, сказала она, — Виктор Орлов, которого женщины обычно сами не отпускают, облизывают от ушей до пяток, сейчас стоит где-то в Лондоне и жалуется, что его бросила девчонка…

— Инесса.

— Ладно, ладно, — всё ещё не переставая веселиться, ответила она. — Спускайся вниз. Отец уже вернулся и спрашивал, где вы.

— И что ты сказала? — я нахмурился.

— Что не знаю. Но у меня, в отличие от него, слишком хорошая фантазия.

Я сбросил вызов прежде, чем она успела добавить что-нибудь ещё. Несколько секунд просто стоял, сжимая телефон в руке так сильно, что побелели костяшки пальцев, но потом вышел из номера.

***

Коридор гостиницы встретил меня тишиной и мягким золотистым светом, растекающимся по дорогому ковролину и холодным стенам. Всё вокруг выглядело до тошноты спокойным. Идеальным. Вылизанным до безупречности, пока у меня внутри в это время всё трещало по швам.

Я шёл быстро, почти не замечая людей, мимо которых проходил, чувствуя, как раздражение вперемешку с бешеным напряжением продолжает пульсировать под кожей. Пытался убедить себя, что мне просто нужно найти Натали и поставить её ,блядь, на место.

Просто. Поставить. На место. Только мы оба прекрасно понимали: дело было вовсе не в этом. Дело было в том, что мне необходимо было её увидеть.

Сейчас. Немедленно.

Её отсутствие ощущалось физически — тяжёлой пустотой внутри, раздражающей тишиной, от которой хотелось крушить всё вокруг. Мне, как последнему идиоту, нужно было убедиться, что она не ушла, сохранив на губах эту свою победную усмешку и привычное ледяное «спасибо, было весело», которое она так любила бросать в лицо в самые неподходящие моменты. Я не собирался оставлять за ней последнее слово.

Спустившись на этаж ниже, я увидел её почти сразу. Она стояла у панорамного окна в конце коридора, спиной ко мне, и смотрела вниз, на ночной Лондон, утопающий в огнях. И все мое бешенстов растворилось в воздухе, стоило мне задержать свой взгляд на ней дольше чем несколько секунду.

Натали уже успела привести себя в порядок. Поправила платье. Подняла волосы, оставив лишь несколько выбившихся прядей, мягко касающихся её шеи. Стояла неподвижно, чуть ссутулив плечи, потерянно глядя куда-то в темноту за стеклом.

Сейчас она не выглядела дерзкой. Она выглядела уставшей. Я замедлил шаг, сам не понимая почему. Натали, почувствовав меня ещё до того, как я подошёл ближе, медленно обернулась. В ту же секунду я увидел, как она напряглась. Плечи выпрямились. Подбородок поднялся выше. Взгляд похолодел. Моя любимая маска муки вернулась на её лицо мгновенно.

Холодная. Равнодушная. Чёртова броня, которую мне с каждым разом хотелось разбить всё сильнее.

Особенно теперь… когда я знал какой она могла быть со мной.

— Ты преследуешь меня? — спросила Натали сухо, даже не обернувшись сразу. Голос прозвучал так ровно, что резанул по нервам.

Я остановился в нескольких шагах от неё, тяжело выдыхая, чувствуя, как внутри медленно, но очень верно закипает раздражение.

— Ты снова сбежала, Гарфилд.

— А должна была остаться? — её бровь медленно изогнулась, а в глазах мелькнул колючий блеск. — Чтобы ты почувствовал себя победителем?

Я горько усмехнулся, проведя ладонью по затылку.

— Ты всегда такая невыносимая сука…

— Только с тобой, Виктор, — перебила она мгновенно. — Тебе должно быть приятно. Считай себя особенным, Орлов.

Я смотрел на неё, стискивая челюсть, и понимал, что снова начинаю злиться.

Нет. Не просто злиться.

Меня начинало трясти от одного взгляда на неё — такую спокойную, собранную, стоящую передо мной с равнодушным выражением лица после того, что только что между нами произошло.

Ничего в ней не выдавало ни смущения, ни сожаления, ни растерянности.

Ничего.

Хотя несколько минут назад именно она стояла на коленях передо мной… сводила меня с ума, заставляя терять контроль, срывая остатки выдержки.

— Что ты, блядь, творишь, Натали? — спросил я уже тише, но голос был пропитан раздражением, которое я уже с трудом удерживал внутри.

— Живу, как умею. Не нравится? Твои проблемы, Орлов.

— Нет, девочка. Ты играешь со мной.

— А ты, значит, нет? — она резко подняла на меня глаза, и в этом взгляде вспыхнуло что-то злое. — Ты вообще знаешь, что такое не играть, Виктор? — Натали тихо рассмеялась.

Я стиснул челюсть так сильно, что в висках болезненно запульсировало.

— Ты думаешь, это смешно?

— Нет, — тихо ответила она, уже без привычной колкости. — Это давно уже не смешно, Орлов.

В её голосе прозвучало нечто такое, от чего у меня внутри всё на секунду дрогнуло, выбивая из головы весь заготовленный яд, все резкие слова, готовые сорваться с языка. Но это длилось лишь мгновение. Потому что уже в следующую секунду она снова посмотрела на меня взглядом — холодным, острым, пробирающим под кожу. Взглядом, который хотелось стереть с её лица вместе со всем этим проклятым влечением, въевшимся в меня намертво.

— Иди к чёрту, Виктор, — сказала она спокойно, устало проведя рукой по волосам. — Правда... Нам обоим будет лучше, если ты просто оставишь меня в покое. Я устала от тебя.

Я шагнул ближе, чувствуя, как внутри медленно закипает злость.

— А если я хочу, чтобы было по другому?

Натали усмехнулась, только эта усмешка вышла пустой, вымученной, не коснувшейся её глаз.

— Тогда это только твои проблемы. У меня нет не сил, не желания…

— Ты издеваешься надо мной, — голос сорвался, но я сдержался, чтобы не закричать.

— А ты о себе очень высокого мнения, Орлов. С чего ты взял, что я захочу с тобой чего-то…

Я не хотел слушать её очередную ложь, поэтому не дал договорить, слова сорвались сами собой:

— Ты, блядь, десять минут назад стояла передо мной на коленях, Натали, — процедил я, чувствуя, как голос становится грубее. — И это было полностью твое желание, я даже не заикнулся об этом. А теперь ты делаешь вид, что между нами ничего нет и ты ничего не хочешь? Ты серьезно? Сколько ты будешь делать из меня идиота…

Я видел, как Натали замерла и как дрогнули её пальцы, выдавая то, что она пыталась скрыть за своим ледяным спокойствием.

— Между нами и правда ничего нет, — ответила она, стараясь говорить спокойно, но голос её всё равно предательски дрогнул, утратив прежнюю уверенность. — Запомни это.

— Врёшь.

— Нет, Виктор.

— Врёшь, Натали. — повторил я тише, подходя вплотную, не отрывая от неё взгляда. — Потому что я вижу, как ты смотришь на меня. Знаю, как себя пытаешься умело врать и скрыть свою правду, Гарфилд. Я знаю, как сейчас тебе хочется поцеловать меня, — я провел пальцами по её волосам, касаяьс почти невесомого. — Я знаю, как ты любишь кончать по до мной… — я наклонился к её лицу еще ближе. — И я знаю, что ненавидеть меня тебе нравится так же сильно, как и хотеть…

— Замолчи… — её зрачки расширились. Губы приоткрылись в тяжелом вдохе.

Но я не остановился.

— Знаю как ты сходишь с ума так же, как и я.

Натали резко вдохнула, шумно, срывая дыхание. Я видел, как быстро бьётся пульс на её шее. Видел, как дрогнули длинные ресницы, отбрасывая тень на побледневшие щёки. Видел, как она, упрямо сжав губы и отводя взгляд, из последних сил удерживает эту свою чёртову стену, которая она возвела между нами.

Натали могла мне врать сколько угодно но, что я точно знал… она боится того, что между нами происходит.

Боится наших взглядов, случайных прикосновений, собственного сердца, которое выдаёт её быстрее любых слов. Я медленно поднял руку и, не спрашивая разрешения, коснулся пальцами её подбородка, осторожно заставляя снова посмотреть на меня. Натали перестала на дышать на мгновение.

— Скажи мне в глаза, что тебе всё равно, — произнёс я хрипло, чувствуя, как внутри всё натягивается до предела. — И я уйду. Скажи, мне это смотря в глаза. Скажи, что больше не хочешь видеть меня. Не хочешь, чтобы я поцеловал тебя и прикоснулся к тебе. Скажи, мне Натали.

Она молчала.

— Скажи и я уйду. Уйду и больше никогда ты не увидишь меня рядом с тобой.

Я ждал, всматриваясь в её лицо так жадно, будто от этого зависело всё.

Секунда.

Вторая.

Третья.

Её губы дрогнули. Натали попыталась что-то сказать, но слова так и не сорвались с них. Только дыхание стало рваным, сбивчивым.

Я знал, что сегодня права была на моей стороне. А её молчание только подтвердило, то как сильно я вляпался.

Без шанса выбраться.

Вместо злости я вдруг почувствовал нечто гораздо хуже.

Жалость? Нет.

Нежность? Чёрт… возможно.

Желание защитить? Уберечь от всего, что причиняет ей боль, даже если этой болью был я сам.

Это чувство ударило неожиданно, резко, выбивая изнутри весь воздух. И от этого я разозлился на себя ещё сильнее..

— Вот и я о том, — тихо подвел итог, не сводя взгляда с Натали.

Она резко отстранилась, сделав быстрый шаг назад, выставляя между нами хрупкую дистанцию, за которую все еще цеплялась из последних сил.

— Не смей смотреть на меня так и говорить такие вещи!

— Как — так?

— Ты делаешь вид, что тебе не плевать! Будто бы относишься к этому серьезно! Но чего ты хочешь от меня? Чего ты ждешь? Отношений? Чувств? Признаний?

Её слова прозвучали почти шёпотом — тихо и надломленно. Натали ударила меня ими сильнее, чем если бы она со всей силы влепила мне пощёчину. Я замер, глядя на неё, и неожиданно понял, что ответа у меня нет.

Ни одного.

Ведь я и сам не понимал, в какой именно момент мне перестало быть плевать. Когда это всё перестало быть просто злостью. Просто влечением. Неправильной историей, которую нужно было оборвать, пока она не уничтожила нас обоих.

Но я точно, знал, что не хотел отпускать её… особенно сейчас. Желание притянуть ее как можно ближе к себе боролось со здравым смыслом.

Натали заметила как мой напряженный взгляд ослаб, и тут же напряглась сама… еще сильнее, резко втянув воздух, отступая эмоционально раньше, чем физически.

— Не надо, Виктор. — тихо сказала она, качнув головой.

Я медленно сжал челюсть, чувствуя, как внутри поднимается раздражение, перемешанное с бессилием.

— Ты сама не понимаешь, чего хочешь.

Натали коротко усмехнулась, и в этой усмешке не было ни капли веселья — одна горечь, усталость и попытка снова закрыться.

— А ты, конечно, понимаешь?

— Я хотя бы не убегаю от тебя, Гарфилд. Я здесь… перед тобой.

— Нет, Виктор, — перебила она тихо, но жёстко, поднимая на меня взгляд. — Ты думаешь этого будет достаточно? Думаешь, что из этого может что-то получится… нет. Это так не работает. Тем более с такими как мы… у нас не может быть ничего нормального. Ты… Виктор, ты не можешь держать себя в руках. Ты просто ломаешь всё, к чему прикасаешься. А я не хочу, чтобы следующей оказалась я…

Эти слова врезались под кожу мгновенно. Больно. Я увидел, как дрогнули её пальцы, услышал сорвавшийся вдох.

Я знал, что Натали говорила это не из ненависти. Она говорила так, пытаясь защитить себя от меня… но это не отменяло того, что я был в какой то степени согласен с ней.

На несколько секунд между нами повисла тишина. Пульсирующая невысказанными словами. Она растянулась между нами невидимой нитью, заставляя чувствовать каждый вдох и удар сердца. Воздух в коридоре стал плотным от которого покалывало кожу. А потом в конце коридора раздались шаги и сразу послышался знакомый голос Инессы:

— Ну конечно. Я так и знала, что найду вас именно здесь.

Натали вздрогнула, резко выныривая из того состояния, в котором находилась ещё мгновение назад. Отступив от меня, она увеличила расстояние между нами на несколько шагов и мгновенно закрылась.

Я видел это собственными глазами. Видел, как исчезает мягкость из её взгляда. Как опускается невидимый щит, отгораживающий её от всего мира.

Снова маска.

Снова холод.

Снова женщина, до которой невозможно дотянуться.

Инесса подошла ближе, переводя взгляд с меня на Натали. В её глазах мелькнуло понимание, от которого хотелось выругаться. Хмыкнув, сестра скрестила руки на груди.

— Отец ждёт внизу. И если вы двое немедленно не прекратите вести себя как подростки с гормональным отравлением, я лично вас придушу.

— Иди к чёрту, Инесса, — отозвался я, даже не задумываясь.

— Уже была. И знаешь сколько раз? Пальцев не хватит, чтобы пересчитать. Но ни разу не впечатлило, — её губы дрогнули в усмешке.

Затем она посмотрела на Натали внимательнее, и в выражении её лица появилось что-то почти заботливое.

— Ты в порядке?

Натали сразу кивнула, даже раньше, чем прозвучал вопрос до конца.

— Да.

Очередная ложь и я распознал её мгновенно.

Услышал в напряжённом голосе. Увидел в том, как дрогнули её ресницы. Почувствовал в каждом движении, которое она пыталась контролировать.

Инесса тоже всё поняла. Об этом говорили её слегка сузившиеся глаза и короткая пауза, повисшая после ответа. Но она ничего не сказала, лишь устало выдохнула, потерев переносицу.

— Пошли. Пока отец не решил, что вы опять устроили семейный позор международного масштаба.

Натали первой направилась к лифту. Не обернувшись и не произнеся ни единого слова.

Двери лифта раскрылись. Свет упал на её фигуру. Она вошла внутрь, по-прежнему не оборачиваясь. А я стоял на месте, засунув руки в карманы и чувствуя, как внутри разливается мрачное спокойствие… которое приходит перед неизбежным.

С каждым днём всё сильнее… Я ловил себя на мыслях о ней утром. Вспоминал её голос среди дня. Искал её взгляд в толпе людей. За последние годы ни одна женщина не занимала столько места в моей голове. Ни одна. И я уже зашёл настолько далеко, что дорога назад почти исчезла из виду.