Глава 40. Виктор.

«Я думал, что схожу по ней с ума. Позже понял — это и была любовь.»

Я не помню, когда в последний раз так залипал на женщину.

Не просто хотел.

Не просто смотрел.

Не просто думал о том, как бы затащить её в постель и выкинуть из головы через пару часов.

Нет. С Натали всё было иначе. Она сидела рядом со мной — тёплая, раздражающая, невозможная, и меня от одного её присутствия переклинивало. Настолько, что я временами сам себя не узнавал.

Мы вошли в ресторан уже ближе к вечеру, когда город за панорамными окнами начал тонуть в мягком, золотисто-сером свете. Внутри было тихо, дорого и красиво — приглушённый свет, бархатные кресла, тёмное дерево, стекло, свечи на столах и ненавязчивый, интимный полумрак, который всегда будто подталкивает людей говорить тише… и чувствовать больше.

Я выбрал для нас отдельную кабинку в глубине зала. Не потому что хотел уединения.

Хотя, кому, я блядь, вру. Именно поэтому.

Натали скользнула внутрь первой, поправляя подол длинного теплого платья, и села у стены. Я, не задумываясь, опустился рядом. Настолько близко, что её бедро сразу же коснулось моего. Натали тут же повернула ко мне голову.

— Орлов, ты вообще умеешь соблюдать дистанцию?

Я лениво повернулся к ней, опираясь локтем о спинку дивана.

— Нет.

— Сядь напротив, — холодно бросила она.

— Не хочу.

— Виктор.

— Что?

— Сядь. Напротив.

Я медленно скользнул взглядом по её лицу, задержавшись на губах чуть дольше, чем следовало бы, потом спокойно ответил:

— Я хочу сидеть рядом.

— Ты невыносим, — она раздражённо выдохнула.

— А ты всё равно меня терпишь.

— У меня временное помутнение.

— Нет, Гарфилд, — хмыкнул я, слегка наклоняясь ближе, — у тебя очень плохой вкус на мужчин.

— Хочешь сказать, что я выбрала тебя?

— Хочу сказать, что ты всё ещё сидишь со мной в этой кабинке, хотя могла бы давно уйти.

Натали прищурилась. А я, как идиот, только сильнее почувствовал, как меня от неё кроет. Я специально не отодвигался. Наоборот — позволил своему бедру плотнее прижаться к её ноге, а пальцам, будто бы случайно, коснуться её запястья, лежащего на столе.

— Не трогай меня, — она тут же дёрнулась.

— Не ври.

— Что, прости? — её взгляд стал ледяным.

Я взял её руку. Просто взял и переплёл наши пальцы, удерживая спокойно… хотя внутри меня уже давно не было ни капли спокойствия.

— Не ври, Натали, — тихо повторил я, глядя ей в глаза. — Тебя раздражаю не я.

— А что тогда?

Я чуть склонился к ней, так, чтобы мой голос касался её кожи почти так же явно, как дыхание.

— То, что тебе это нравится, девочка.

Несколько секунд она просто смотрела на меня.

И, чёрт возьми, если бы взглядом можно было убивать, я бы уже валялся под этим столом с дырой во лбу.

— Ты самодовольный придурок, — процедила она.

— А ты всё равно мокнешь от одного моего голоса.

— Пошёл ты, — Натали резко выдернула руку.

— Ты не оригинальна, Гарфилд. Я уже там был, — лениво бросил я. — Но, если хочешь, можем повторить вместе.

Она открыла рот, явно собираясь послать меня ещё раз, но в этот момент подошёл официант.

И, наверное, это спасло мне жизнь. Хотя ненадолго.

Мы сделали заказ, и, пока официант уходил, Натали смотрела в меню, делая это слишком сосредоточенно. Я смотрел на неё и понимал, что мне это безумно нравится.

То, как она злится.

То, как держится.

То, как пытается быть холодной, хотя я уже давно научился чувствовать, где у неё заканчивается контроль.

— У меня есть идея, — сказал я, откидываясь на спинку.

— Уже страшно, — она даже не подняла глаз.

— Правильно.

Наконец Натали посмотрела на меня.

— Ну?

— Сыграем в игру.

— Нет.

— Ты даже не знаешь правила.

— И знать не хочу.

— А зря, — протянул я, чуть наклоняясь ближе. — Думаю, тебе понравится.

— Мне никогда не нравится то, что нравится тебе.

— Враньё.

— Виктор.

— Натали.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Я вытащил из кармана шёлковую ленту — ту самую, которую официантка принесла вместе с салфетками для декора сервировки и которую я, не моргнув глазом, забрал со стола ещё пару минут назад. Натали уставилась на неё, потом на меня.

— Ты больной, Орлов?

— Возможно.

— Нет, не возможно. Я тебе точно говорю, даже можешь к врачу не ходить.

Я улыбнулся шире.

— Дай мне завязать тебе глаза.

Натали едва не рассмеялась от возмущения.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

— И зачем?

— Я буду кормить тебя. А ты — угадывать блюда, — я чуть склонил голову, рассматривая её лицо.

— И где здесь подвох?

— За каждое неугаданное — я получаю приз.

— Какой ещё приз? — она сразу насторожилась.

Я не сводил с неё глаз…

— Сначала — поцелуй.

Её дыхание едва заметно сбилось. Я увидел это сразу. И, конечно, продолжил.

— Потом, — сказал я уже тише, проводя пальцами по её колену под столом, — я смогу трогать тебя так… как захочу.

Натали тут же перехватила моё запястье.

Но не убрала. Просто сжала.

— Ты охренел, Орлов…

— Да.

— И ты думаешь, я на это соглашусь?

— Думаю, тебе самой уже интересно, — я усмехнулся.

Натали молчала. Смотрела на меня так, будто решала — послать, уйти или… остаться. Я медленно, почти лениво, провёл большим пальцем по внутренней стороне её запястья. Едва касаясь.

Но этого хватило…

Я увидел, как дрогнули её губы. Как на долю секунды она отвела взгляд. А внутри неё снова началась тихая, яростная война между здравым смыслом и желанием.

И чёрт бы меня побрал, я хотел победить в ней.

— Ты ненормальный, — выдохнула она наконец.

— А ты всё ещё не сказала «нет».

— Я сказала его уже раз десять, — она медленно подняла на меня глаза.

— Но осталась… — я выдержал паузу. Потом, не сводя с неё взгляда, очень тихо, почти ласково добавил. — Дай мне один вечер, Гарфилд.

Натали шумно сглотнула и я увидел этот момент. Маленький. Едва заметный. Тот самый, когда она сдалась самой себе.

— Только если ты не будешь перегибать, — процедила она наконец, и голос у неё был уже не таким уверенным, как пару секунд назад.

— Поздно. Я уже перегнул, когда сел рядом, — я медленно улыбнулся.

— Боже, какой же ты...

— Но ты всё равно согласилась, — осторожно поднял руку с лентой. — Можно?

Натали смотрела на меня долго. Потом — очень медленно кивнула.

Чёрт. Я с трудом сдержал улыбку.

Наклонился ближе и аккуратно завёл шёлк ей за голову, собирая волосы в сторону, чтобы не задеть их. Лента скользнула по её коже, и Натали едва заметно вздрогнула. Я завязал узел не туго. Достаточно, чтобы она не видела, но могла в любой момент снять.

Мне важно было одно — чтобы она сама оставалась в этой игре.

Когда я закончил, она сидела рядом, напряжённая, красивая до безумия, с завязанными глазами, с чуть приоткрытыми губами и я в этот момент понял одну простую вещь — мне конец.

Полный. Без вариантов.

— Ты сейчас улыбаешься, да? — раздражённо спросила она.

— Возможно.

— Терпеть тебя не могу.

— Ложь номер один за вечер.

Натали фыркнула, а я уже не удержался и провёл кончиками пальцев по её шее — легко, медленно, почти невесомо.

— Виктор… — она тут же напряглась.

— Тсс, — тихо сказал я. — Игра началась.

Я взял со стола маленькую ложку с десертным кремом, поднёс к её губам.

— Открой рот.

— Я ненавижу тебя, Орлов.

— Открой рот…

Натали, раздражённо выдохнув, всё-таки послушалась. Блядь, наблюдать за этим было почти невыносимо.

Я кормил её медленно, намеренно растягивая секунды, а сам не мог оторвать взгляда от её губ. От того, как она пробует вкус, чуть хмурится, пытаясь угадать, как нервно облизывает нижнюю губу, даже не понимая, что делает со мной этим движением.

— Ну? — тихо спросил я.

— Это… ваниль? И… карамель?

— Неплохо, — я усмехнулся.

— Я угадала?

Я выдержал паузу.

— Частично.

— Это считается?

— Нет.

— Ты жулик, Орлов!

— А ты проиграла…

Она раздражённо выдохнула.

— И что теперь?

— Мой приз.

Я не дал ей времени передумать. Просто накрыл её губы своими. Сначала мягко.

Почти лениво, но это длилось ровно секунду. Потому что Натали тут же тихо выдохнула мне в рот — и всё.

Меня сорвало…

Поцелуй стал глубже, горячее, голоднее. Я взял её за подбородок, удерживая, заставляя принять меня полностью, а второй рукой уже скользнул ниже — по её талии, по изгибу бедра, сжимая сильнее, чем следовало бы. Она тихо ахнула, и этот звук, чёрт возьми, чуть не добил меня.

— Виктор… — выдохнула она в мои губы.

— Мм?

— Мы в ресторане.

Я коснулся губами уголка её рта, потом шеи, едва задевая кожу.

— И что?

— Ты... ты… так нельзя!

— Зато тебе не скучно.

Она тихо, почти нервно рассмеялась, а я уже провёл пальцами по её спине, медленно, чувствуя, как под ладонью напрягается её тело.

Мне хотелось сорвать с неё это чёртово платье прямо сейчас.

Хотелось забыть, где мы.

Кто мы.

И почему всё это так неправильно…

Но я держался… сомневаясь, что меня хватит на долго.

— Следующее блюдо, — хрипло сказал я, отстраняясь совсем немного.

— Ты псих, Орлов, — Натали мягко усмехнулась, проводя языком по нижней губе.

— Возможно.

— Ты уже это говорил.

— Значит, тебе пора привыкать.

Я продолжил игру, кормя её небольшими кусочками, позволяя ей угадывать вкусы, а себе — касатся её всё смелее.

Ладонь скользнула по её колену. Выше.

Потом обратно, мучительно медленно… — каждый раз, когда она ошибалась. Я конечно, пару раз специально сбивал её с толку — я забирал свой «приз».

Ещё один поцелуй.

Ещё одно прикосновение.

Ещё одно её сбившееся дыхание.

И с каждой минутой между нами становилось всё жарче.

В какой-то момент я наклонился к её уху и тихо, почти ласково спросил:

— Хочешь остановиться?

Она сидела, тяжело дыша, с повязкой на глазах, с покрасневшими губами, с напряжёнными пальцами, вцепившимися в край сиденья. И, не поворачивая головы, прошептала:

— Нет.

И тогда… у меня момент окончательно сорвало тормоза.

Я медленно провёл рукой по её талии, по животу, задержавшись там на секунду дольше, чем следовало, а потом поднялся выше — к линии декольте, едва касаясь кожи, словно проверяя, насколько далеко она позволит мне зайти.

— Виктор… — Натали шумно вдохнула.

— Что?

— Ты специально это делаешь.

Я усмехнулся ей в шею.

— Конечно.

— Ненавижу тебя.

— Повтори это, когда я продолжу…

Она хотела что-то ответить, но вместо этого только резко выдохнула, когда я, не торопясь, провёл пальцами по бедру, задирая подол платья выше, чтобы добраться до её оголенной кожи.

Когда моя рука легла на её колено — Натали шумно выдохнула и вцепилась пальцами в рукав моей рубашки. Но когда мои пальцы продолжали двигаться выше и легли на внутреннюю строну её бедра… по ее коже пробежали мурашки. Пальцы на моей руке сжались сильнее. Она хотела что-то возразить, но я не позволил и снова накрыл её губы своими.

На этот раз поцелуй был другим. Не игривым и дразнящим. А откровенно жадным. Голодным. У меня самого уже начинало темнеть в голове. Я чувствовал, как она тает под моими руками, как пытается держаться, но всё хуже, всё слабее… и это сводило меня с ума.

Я хотел её.

До срыва.

До безумия.

Я отстранился тяжело, с усилием, опираясь лбом о её висок. Она дрожала и я чувствовал это каждой клеткой.

— Господи… — едва слышно выдохнула она.

— Не думаю, что он одобрил бы то, что я сейчас хочу с тобой сделать, — я тихо усмехнулся.

Натали нервно рассмеялась сквозь дыхание.

— Ты отвратительный, Орлов. Кругом люди… ты… ты…

— И всё равно ты все еще рядом со мной…

Я осторожно снял с неё повязку. Она моргнула, привыкая к свету, и тут же посмотрела на меня так, что я едва не сорвался снова.

Щёки чуть розовые.

Губы припухшие.

Взгляд мутный, сбившийся.

Чёрт…

Я провёл большим пальцем по её нижней губе.

— Поздно жаловаться, я уже тебя испортил…

Натали резко перехватила мою руку:

— Не обольщайся.

— Поздно.

И, глядя ей прямо в глаза, тихо добавил:

— Это было только начало ужина, Гарфилд.

— Замолчи, — тихо сказала она, но не оттолкнула.

Я наклонился ближе. Настолько, что её колено оказалось между моими ногами, а ладонь — у меня на груди, как будто она пыталась удержать дистанцию.

Как будто.

— Ты же понимаешь, что это ты сейчас играешь с огнём? — прошептала она.

Я усмехнулся ей в губы.

— Нет.

Она резко вдохнула, когда я скользнул рукой по её спине, притягивая ближе.

— Виктор…

— Мм?

— Не смей…

Я не дал ей договорить.

Просто перехватил её за талию и одним движением подтянул к себе.

Она тихо вскрикнула — больше от неожиданности, чем от протеста — когда оказалась у меня на коленях, спиной к моей груди.

В данный момент это было слишком правильно… и идеально. Как будто там и должна была быть.

— Ты с ума сошёл, — выдохнула она, вцепившись пальцами в край стола.

— Давно, — спокойно ответил я, глядя на её выгнувшуюся спину и не смог удержаться от того, чтобы не коснуться.

Я провел пальцами между лопаток. Оставляя легкий поцелуй на её плече… она была слишком близко.

Тепло её тела, дыхание, запах — всё било по нервам сильнее, чем любой алкоголь.

Я провёл ладонью по её бедру, задевая край резинки её трусов. Натали тут же напряглась,

— Мы в ресторане, Орлов. Советую успокоить свой член, иначе он тебе брюки прорвет, — она пыталась шутить, но я чувствовал как дрожит ее голос.

— Я заметил.

— Нас могут увидеть, Виктор.

Я чуть склонил голову, чтобы было удобнее добраться до её шеи. Перекинул длинные локоны на другую сторону и поцеловал, получая в ответ очередную порцию пробегающих по её коже мурашек.

— Тогда, может, тебе стоит слезть?

Пауза. Долгая. Очень долгая. Натали не сдвинулась с места и я усмехнулся.

— Вот и я о том же.

Её пальцы сильнее сжались на краю стола и она повернула голову, так чтобы посмотреть мне в глаза:

— Ты специально доводишь.

— Конечно.

Я провёл рукой выше… между её ног.

— Виктор… — её глаза блестели в полумраке кабинки. Губы были влажными от моих поцелуев. Безумно красивая… и так хотелось сказать что моя .

— Что?

— Остановись.

Я замер… на секунду. Посмотрел ей в глаза. Внимательно.

— Скажи нормально, — тихо сказал я. — И я остановлюсь.

Натали открыла рот. Закрыла.

Сглотнула. И вместо «остановись» прошептала совсем другое:

— Ненавижу тебя.

— Это не то слово, которое я ждал, — я тихо выдохнул сквозь усмешку.

Я снова притянул её ближе. Её спина коснулась моей груди. Голова запрокинулась на мое плечо. А ноги интуитивно раздвигались, когда моя рука накрыла её. Я знал, что найду её мокрой. Натали тоже знала, что ей нет смысла отрицать обратного. Как бы она не сопротивлялась — она хотела меня как же.

Я быстро развернул её и поцеловал. Уже не было ни игры, ни дистанции — только голод, накопленный за весь этот вечер.

Натали ответила сразу…

Пальцы в моих волосах, дыхание сбилось, тело подалось вперёд — и в этот момент весь этот чёртов ресторан просто перестал существовать.

Я удерживал её на себе крепче, чувствуя, как она двигается, как сама притягивает меня ближе, сильнее, глубже — и это срывало последние тормоза.

— Ты же… — она выдохнула мне в губы, — ты же не…

— Уже, — хрипло ответил я и отодвинув край её трусов в сторону, вошел двумя пальцами в неё.

Она тихо застонала, впиваясь зубами в мое плечо.

— Псих.

— Да, я твой псих, Натали…

Она хотела возразить. Не смогла, потому что в следующий момент я снова накрыл её губы, сильнее, требовательнее, а она… не остановила.

Ни разу.

Её дыхание стало рваным, движения — резче, пальцы впивались в меня так, будто она сама пыталась удержаться на этой грани и одновременно — сорваться с неё.

И я чувствовал это.

Каждую секунду.

Каждую реакцию.

Каждое «почти нет», которое на самом деле было «ещё».

— Виктор… — её голос дрогнул, когда она уткнулась лбом мне в плечо.

— Хочешь чтобы я остановился? — тихо сказал я.

— Нет, — она смотрела прямо в глаза.

Вот и всё…

Этого было достаточно, чтобы окончательно потерять контроль.

Я сжал её сильнее, уткнувшись лицом в её шею, чувствуя, как она дрожит — уже не от сопротивления.

— Если мы не остановимся сейчас… — хрипло предупредил я её в кожу на шеи.

Она тихо провела пальцами по моему плечу, потом груди и когда её рука спустилась на мой ремень она прошептала:

— Тогда, может… не надо останавливаться?

Я закрыл глаза. Чёрт. Это был конец.

Думали ли мы о том, что кто мог войти? Увидеть? Прервать нас? Да нам, блядь, было абсолютно плевать.

Натали быстро справилась с ремнем и ширинкой. Я помог ей, когда она приподнялась с меня, чтобы я смог освободится от брюк.

Я думал, что здесь только я безумный и голодный по её телу…

Но когда она взяла в руку член, а через секунду уже опустилась на него, громко простонав на всю кабинку… я понял, что не только я один.

— Тише, девочка, — я накрыл ладонью ее рот. — Обожаю слышать как ты стонешь, но не хочу чтобы нас прервали именно сейчас.

Натали зашипела и прикусила мою ладонь, но не перестала двигаться.

Бог ты мой, что она со мной творила… Я сошел с ума. Обезумел… но я влюбился в эту рыжую катастрофу. Признать это было почти так же сложно, как отрезать себе мизинец. Я любил, Натали.