Часть 31. Настоящий брак
Артур Каррон выглядел самым замученным и бледным – казалось, ему ни до чего не было дела. Эдмина в очередной раз возненавидела лорда Кавендера, и сердце опять забилось часто, как у птички. Только бы всё получилось…
Браконьеров поставили возле горизонтального бревна, установленного на помосте рядом со столбом – освободили их руки от веревки и закрепили на бревне, опустив на них доску с отверстиями. Понятно, это такие колодки. Барабанщик, идущий следом, немного постучал в барабан, а стража с пиками наперевес встала по обе стороны.
– Видишь, феечка, всё идёт как надо, – деловито заметил Клайрент.
И с этим трудно было согласиться. Разве такое может быть «надо»?
Вдруг Артур, который казался отрешенным от происходящего, очнулся, поднял голову и оглядел всю толпу вполне живо и осмысленно, потом ещё раз. И его взгляд, кажется, скользнул прямо по Эдмине и остался безучастным – Артур её не узнал! Или не видел? Может, на самом деле он посмотрел на девчушку рядом с Эдминой – та подошла и прикорнула у стены, когда начал стучать барабан, а теперь стояла и всхлипывала, тоже не сводя глаз браконьеров.
– Они преступники, феечка, – зачем-то напомнил ферр. – Нельзя охотиться на оленей на земле лорда. Запрещено, и все это знают.
А вот в её Исте вообще не водились лесные олени, так что проблемы не существовало. И её отец не особо увлекался охотой, хотя по традиции устраивал кабанью охоту раз или два за зиму – это был своего рода праздник, его ждали. Именно по традиции. А девочка у стены стояла и плакала, и тоже смотрела на Эдмину, как на пустое место.
Ничего не происходило. Толпа галдела. Лорд не появлялся, зато пришёл стражник в красной шапке, закрывающей всё лицо – для глаз были сделаны прорези, – и повесил на край бревна длинную витую плеть. Психологическое воздействие, да-да. До Эдмины долетали обрывки разговоров, говорили про браконьеров.
…Двое хороши, крепкие, ловкие, и как только попались?.. Обоих выкупят?.. Вон тот приглянулся мельничихе. Богатая эсса, ей нужен такой муж, чтобы и им распоряжаться, и хозяйством… Ну повезло парням, шкура целая останется… А за того родня деньги собрала?.. Со вдовой сговорились? Тоже неплохо… Работники что надо… Кто сказал «не повезло»? Это тебя, дурака, плёткой не били… Да что те клятвы, свыкнутся… Вон тот, третий, хлипкий и тощий, никому не нужен… Да-да. Достанется сполна, что положено… Сидел бы дома, не совался на такое дело… Четвёртый? А это сумасшедший. Вздумал ссориться с лордом. С этого точно шкуру спустят. А откуда он взялся, кто-нибудь знает? Сбежать хотел, егерь его копьем проткнул? Точно глупец. Поймали его, и задирать лорда – ну глупец же…
До Эдмины не сразу дошло, что четвёртый, который уже пойманный ссорился с лордом – это её Артур. Её спокойный, всегда разумный муж вёл себя неразумно?
Или не муж… ещё не муж… муж? Что у них там в договоре? Эдмина кусала губы и чуть не засмеялась нервным смехом.
Он ранен и ему плохо, ему надо лежать в постели, а не стоять тут, этот предок просто тупая скотина, вот он кто…
Он её муж, конечно, её Артур. Её любимый. Надо признать, что это так. Венчались они, не венчались – такая ерунда на самом деле. Недаром же она стоит тут и трясётся, ожидая развязки действа.
Артур опёрся руками о колодки, чтобы держаться на ногах, и прикрыл глаза, отгораживаясь от происходящего. Эдмина мечтала, чтобы он на неё посмотрел, увидел… никудышняя она фея.
Разглядев и обсудив преступников, многие «зрители» вернулись к своим делам – ходили и смотрели товар, покупали и продавали, не упуская из поля зрения «сцену». Те, кто пришёл смотреть «спектакль», дожидались финала. Кому нечем было заняться – принялись швырять в осужденных камешки и какой-то мусор, один камешек задел Артура по уху и заставил открыть глаза, но он тут же снова их закрыл. Здоровяк, в которого тоже попали камнем, выругался в толпу, но это лишь раззадорило скучающих зевак, тут же полетело вдвое больше камней и огрызков. Когда кто-то швырнул увесистый булыжник, стражник что-то сердито гаркнул – убивать осужденных раньше времени в планы не входило.
– Эй, феечка! – позвал её сверху Клайрент. – Ты смотри там, не вздумай искрить! Всё идет, как задумано!
Эдмина его не поняла.
Тут откуда-то взялась дородная женщина, подскочила, едва не сметя с места Эдмину – той пришлось поспешно отодвинуться, – схватила девочку за руку и зашипела:
– Ах ты, дура такая, зачем пришла? – при этом она дернула её за руку, развернув, и стал виден округлый животик.
«Девчушка» собралась рожать через несколько месяцев. Ну что же, бывает, причем во все времена.
– Ступай домой, негодная, и носа не высовывай до завтра, – продолжала шипеть толстуха.
– Я не поеду, тётя, – девушка вытерла слёзы и заговорила твердо. – И ребенка не отдам! Эртан хотел на свадьбу заработать! Не отдам ребенка! И от него не уйду!
Эдмина смотрела только на Артура. И как же сделать так, чтобы он увидел её сейчас? Пусть бы увидел наконец!
– Ну-ка замолчи, дура набитая! Он когда оклемается ещё, после всего, и то кто знает! Он у тебя ясно что не богатырь! И дурень, умный не попался бы… – тётка понизила голос до еле слышного и толкнула девушку в бок, та тихо вскрикнула и закрылась от неё руками.
Они обе по-прежнему не видели Эдмину. Ей захотелось чем-нибудь заткнуть толстуху, чтобы не зудела.
– Я не уйду и не поеду! – тихо твердила девушка.
Рядом разворачивалась своя трагедия, не замечать которую было уже сложно. Похоже, избранник девушки – тот худой парень рядом с Артуром. Это он решил заработать на свадьбу, потому что, видно, иначе было никак. И захотелось помочь. Хотя бы для начала заставить замолчать каргу-тётку!
Пламя Ясное, неужели какая-то охота на оленей – выгодное мероприятие?..
– Дура. Кто ещё за твоего недоноска столько заплатит? А тебя замуж выдадим. Ладно, стой и молчи… – не унималась тётка.
Эдмина с досадой посмотрела на неё, потерла ладони и отвернулась. Кажется, она уже знала, что сделает.
И где этот Кавендер, который лорд, бродит? Пора бы ему уже показаться!
Словно услышав Эдмину, загремел другой барабан, толпа расступилась, и пронесли большой резной стул с высокой спинкой, следом две скамьи, поставили стул у стены, скамьи по обе стороны от неё. Прошёл лорд Кавендер и сел на стул. За ним шла Морана в синем с красным платье, её волосы были красиво уложены. Она села на скамью, но рядом с лордом, Кавендер уверенно положил руку ей на бедро и посмотрел…
О, Эдмина была готова поклясться, что он смотрел на Артура, с выражением «только посмей сунуться!» Ну да, он же заревновал Морану…
Тем временем подходили другие высокие особы – и откуда их столько? – и усаживались на скамьи, женщины со стороны Мараны, мужчины – с противоположной. Первым, рядом с Кавендером, уселся Валлопинер. Он что-то весело сказал, показав на Артура, Кавендер что-то насмешливо крикнул – Эдмина не расслышала, слова отнёс ветер. Артур в ответ посмотрел на Кавендера как-то слишком выразительно…
Он собрался с силами и постарался выпрямиться, хотя всё равно тяжело опирался на колодки. Да-да, самое время двум баранам пободаться, – с раздражённой обречённостью подумала Эдмина. Особенно учитывая то, что один баран может всё, а другой – только дерзить…
Кавендер опять что-то сказал, Артур что-то кратко ответил. Кавендер поднялся, положив руки на пояс, Артур встал прямее. Веллепинер захохотал, остальные из сидящих на почётных местах с интересом наблюдали. «Бараны» продолжали поедать друг друга глазами. Ферр наверху хмыкнул.
– Он первый! – крикнул Кавендер, показав на Артура. – Полную мерку, и ещё половину за наглость!
К Артуру ринулись стражники, а тот, в красной шапке, взял плеть и встряхнул её. Но Морана тоже вскочила и, вцепившись в руку лорда, прильнула к нему ласковой кошкой и что-то зашептала на ухо.
Чудо случилось – лорд прислушался. Он кивнул и сел, махнул стражникам, и они отошли от Артура. Эдмина перевела дух, она успела испугаться – что, если рассерженный лорд начнёт артачиться и не отпустит Артура за золотые? Да, она фея, но как это фейское применить и что сделать, решительно не представляла!
Она вытащила спрятанные в складках пояса монетки. И хорошо, что взяла больше двух…
Первого браконьера, здорового и крепкого мужчину, выпустили из колодок, приподняв для этого доску, и подвели к столбу, сдернули с него рубашку, руки закрепили над головой – там тоже были колодки, и ещё притянули веревкой. Палач не торопился, поглядывая вокруг, но ничего не происходило, и тогда он взял плеть, встал позади браконьера и демонстративно взмахнул ею. Люди вокруг «эшафота» выжидательно притихли. Лорд махнул рукой, плеть свистнула, браконьер громко вскрикнул…
Палач взмахивал плетью трижды, и только после этого из толпы вышла высокая, крупная женщина и поклонилась Кавендеру, положив перед ним на низкую скамеечку деньги:
– Отдайте его мне, милорд, прошу вас о милости…
– Пересчитать, – кивнул Кавендер, потому что женщина дала не золотые, в целую горсть других монет.
Монеты пересчитали, браконьера развязали и подвели, поставили перед Кавендером рядом с будущей супругой. Мужчина не успел надеть рубаху и мял её в руках. Кто знает, по какой причине добрая мельничиха так медлила, но бедняга-браконьер успел разволноваться и теперь был бледен и мелко дрожал.
– Благословляю, – сказал Кавендер. – Уведите, примите клятву, и пусть венчаются. Следующий!
Со вторым осуждённым получилось быстро – его «невеста» уже спешила к лорду, словно боялась опоздать. Тоже вручила тяжёлый узел с монетами, их начали считать.
Подруга худого парня, по-прежнему стоявшая у стены, разрыдалась. Эдмина опомнилась, бросилась к ней и обняла, сердясь на себя, что не сделала этого раньше.
– Ну тихо, тихо. Всё будет хорошо! – она вложила в руку девушки два золотых. – Заплати за него и выйди замуж. Поняла?
Рядом раздался громкий хрип, Эдмина оглянулась – хрипела толстуха, тётка девушки, у неё во рту торчал скомканный кусок материи. Наверху захихикал ферр – его, похоже, происходящее не волновало, а развлекало.
Эдмина запоздало поняла – она же хотела, чтобы тётка заткнулась. Именно так и подумала. Магия сработала, снова без её осознанного участия. Хоть бы опять ничего подобного не устроить. Но как это?..
– Молчать! – приказала она, и выдернула изо рта тётки платок. – Молчать, или пожалеешь!
Тётка закивала. Эдмина посмотрела на неё с опаской – она вовсе не хотела, чтобы эта особа онемела совсем.
Как раз в это время к столбу привязывали того самого парня, и Эдмина подтолкнула его возлюбленную в сторону «тронного места» – та совсем потерялась и тупо стояла, не способная и шагнуть самостоятельно. Но девушка пришла в себя, оказавшись перед лордом, поклонилась и выпалила нужные слова:
– Отдайте его мне, милорд, прошу вас о милости…
Кавендер, похоже, очень удивился, посмотрел на просительницу, словно она на его глазах упала с облака, потом на её золото. Да и остальные притихли, ожидая, что будет.
– Хорошо подумала? – уточнил Кавендер. – Ты же дочка старосты, правильно? Ну и для чего тебе… вот этот?
– Я люблю его, милорд, и он отец моего ребенка, – девушка совсем опомнилась и заговорила твёрдо.
Парня как раз подвели к ней, и на его лице было написаны радость и чистое изумление.
– Ну забирай! – разрешил лорд. – Ты где взяла золото? Отец что ли сжалился? А врал, что совсем обнищал, проходимец старый!
– Мне фея его дала, милорд, Пламя мне свидетель! – заявила девушка.
Эдмина это услышала и потеряла дар речи. Кавендер, похоже, тоже, потому что он помолчал, прежде чем гаркнуть:
– Принять клятву, и пусть венчаются. Благословляю!
Теперь настала очередь Артура. Его подвели к столбу, он поспешил опереться на него, пока один из стражников завозился с веревкой. Эдмина не стала медлить, она подбежала в Кавендеру.
– Отдайте его мне, милорд, прошу вас о милости…
Ах да, ещё надо поклониться лорду Идиоту…
Она поклонилась, низко – изобразила самый что ни есть изысканный придворный поклон, выученный за много часов упражнений в школе для девушек в Лире. Она волновалась и дрожала, не меньше, должно быть, чем дочка старосты!
А ей нельзя, она же фея!
Кавендер некоторое время смотрел на неё, вытаращив глаза. Наконец спросил:
– И зачем тебе это недоразумение, э… почтенная эсса?
– Он нравится мне, милорд, – сказала Эдмина. – Полторы меры, говорите? Вот… – она положила перед ним четыре золотых.
Надо три, если полторы меры. Эдмина достала четыре случайно, на всякий случай… ну что поделать, больше – не меньше.
– Кто ты, эсса? – спросил Кавендер.
– Я здесь проездом, милорд, – выпалила Эдмина, просто не зная, что можно сказать ещё. – Благодарю вас, милорд, вы так добры к нам…
К счастью, Кавендер не стал уточнять. Морана, до того сидевшая опустив взгляд, быстро ей улыбнулась и подмигнула.
– Вы должны обвенчаться, – напомнил Кавендер. – И клятвы. Благословляю! Забирайте… – он как будто хотел сказать что-то ещё.
Артур уже стоял с ней рядом, его привели двое стражников, причём один был в маске палача.
Артур… он смотрел. Потрясённо. Куда более потрясённо, чем это получилось у Кавендера.
Эдмина шагнула к нему и прижала палец к его губам.
– Ничего не говори. И пойдем венчаться.
– Я помогу. С вашего разрешения, милорд, – палач поклонился лорду Кавендеру.
– Помоги, – разрешил лорд. – Так как тебя зовут, чучело? – это он обратился к Артуру. – Скажи-ка, хочу услышать.
Артур вместо этого стиснул зубы. Эдмина схватила его за руку, сжала, переплетя пальцы.
Что случилось с её уравновешенным, разумным мужем?!
– Его зовут Артур Каррон, милорд, – быстро сказала она, слегка поклонившись лорду.
– Так ты его знаешь, женщина? Он тебе раньше понравился, не теперь? – изогнул бровь лорд.
– Да, мы уже встречались…
– Однако он утверждал, что он Кавендер!
– Я был не в себе, милорд, – заговорил Артур. – Я пошутил. Прошу меня простить, – кажется, он с усилием шевелил языком.
– А теперь, значит, ты в себе? – Кавендер откинулся на спинку своего кресла и удовлетворённо хмыкнул.
– Вы отлично умеете просветлять, милорд, – Артур тоже слабо усмехнулся.
Он всё-таки держался более нахально, чем это могло понравиться лорду, ссориться с которым сейчас было совсем глупо.
– Прошу вас, милорд, мой муж слегка сумасшедший… – решительно сказала Эдмина, вцепившись в руку Артура. – Отпустите нас, пожалуйста! – она могла лишь, как фея, истово захотеть, чтобы эти двое, её муж и её предок, оба замолчали и это всё закончилось уже наконец.
И чтобы получилось без излишеств, то есть никто не сошел с ума и не замолчал навеки. Опасно это – быть феей…
– Дайте им повозку! – распорядился лорд. – Что-то я удивительно добрый сегодня. Будем считать, женщина, что ты расплатилась за доставку в Храму этой бледной немочи. Я даже пошлю вам кроликов на обед. Но если его ещё раз поймают в моём лесу…
– Вы так добры, милорд! – пропела Эдмина. – Благодарю вас ещё тысячу раз!
– Киньте им с собой пару кроликов! – добавил Кавендер. – А нам пора подкрепиться, друзья мои! – это уже относилось к его окружению, которое, бросая реплики по ходу дела, наслаждалось зрелищем.
Кстати, лорд Валлопинер теперь не сводил глаз именно с Эдмины и чему-то еле заметно улыбался, и это начинало раздражать.
– И никого так и не выпороли? – громко произнесла одна леди, с таким явным разочарованием, что Эдмина невольно на неё посмотрела.
Молодая, красивая, одетая ярко и нарядно, в золотых украшениях. Вдруг леди вскочила, испуганно вскрикнув и схватив себя руками пониже спины. Эдмина поспешно опустила взгляд – ну что ей за дело до этой странной дамы?..
Тем временем палач пригнал повозку – это была деревенская телега без сидений, на которой возят мешки и сено. Артура посадили в эту телегу, Эдмина устроилась с другой стороны, и они одновременно протянули друг другу руки – не потому, что так полагается. Им хотелось чувствовать друг друга. Вообще, согласно обычаю, последнюю сотню шагов до Храма они должны пройти пешком, и жениху следует вести невесту, не выпуская её руки. У них немножко не так? Что поделать.
Какой-то стражник сунул ей в руки мешок, в котором что-то трепыхалось – наверное, кролики. Палач так и не снял маску, но поспешил тронуть лошадь, перед ними расступались, давая дорогу. Эдмина и Артур молчали, только переглядывались иногда. Вот ещё немного, где там тот Храм?..
Храм находился в лесу, и на подходе к нему уже собралась целая толпа. Причиной были три предыдущих венчания, у тех новобрачных в округе имелось немало родственников. Теперь у Храма стояли дочка старосты и её муж с блестящими браслетами на руках, а перед ними – та тётка и ещё какие-то люди, и все казались вполне довольными. Молодых поздравляли, чуть в стороне выбивали дно у бочонка с вином и вынимали из корзины хлеб и мясо, раскладывали на скатерти. Никто не собирался грустить.
Эдмина и Артур, появившись, сразу оказались в центре внимания. Но к ним никто не приближался – всё правильно, это не принято, ни теперь, ни девятьсот лет спустя. Люди пришли в Храм, им не следует мешать. Палач помог Артуру выбраться из телеги, Эдмина выскочила сама, поспешила подойди, и они опять сцепили руки, которые пришлось было разнять.
– Спасибо вам! – от души поблагодарила Эдмина палача. – Но почему вы до сих пор в маске? – вопрос вырвался невольно.
– Я не должен снимать её сегодня, эсса, так положено, – немного удивлённо пояснил палач. – Не огорчайтесь, это хорошая примета. Будете жить долго и счастливо. Палач на свадьбе желает счастья – это хорошо, и шут – тоже хорошо. Вон шут! – он показал на маленького человека в пёстрых лохмотьях.
– Спасибо на добром слове! – рассмеялась Эдмина.
Это невероятно, но захотелось смеяться. Палач, шут, расшатанная телега, кролики в мешке. Кто бы подумал?..
– Потом отвезу вас, куда скажете, эсса, – и палач отошёл в сторону, уводя под уздцы лошадь.
Артур, наверное, держался изо всех сил и даже не сильно шатался. Они без проблем прошли десяток шагов и остановились перед шутом, который сидел на земле, жонглируя камешками. Эдмина запустила руку за пояс и выудила последнюю монетку, отдала шуту. Попросила:
– Пожелай нам просто счастья, можно?
Шут повертел в пальцах монету и спрятал в рукаве, и принялся доставать из карманов поочередно шелковый платочек, кольцо, пуговицу и камешек, а под конец сделал пасс руками, вытащил откуда-то небольшую изящную розу и подал Эдмине. Красную розу, с которой срезали шипы.
Она с улыбкой взяла цветок, а шут тут же достал ещё две – белую и желтую. Она их тоже взяла, и тут же вспомнилось – крик об опасности…
Белая, желтая и красная розы – опасность. Белая, желтая и розовая – просьба об осторожности. Зато просто красная – восхищение, и никакой опасности…
Артур, наверное, подумал о том же, однако он просто обнял Эдмину и прижал к себе. И повернулся с Храму.
– Пойдём скорее, любовь моя…
И ей, оказывается, так хотелось услышать именно эти слова…
Несколько шагов до Храма. Три ступени, небольшой полутёмный коридор. Округлое помещение с расписанными стенами и огонь на алтаре. Ясное Пламя…
Волнение исчезло, зато стало понятно – насколько серьезно то, что скоро произойдёт. Недавно она выходила замуж «не по-настоящему», у неё при этом было дорогое платье, букет шикарных роз, отличная карета, оплаченное купе в первом классе, а за её жениха охотно вышла бы замуж половина девиц Лисмута. Зато теперь…
Теперь – настоящее венчание, платье из грубого льна и деревенская телега, а жених тот же самый, что характерно. Правда, за него ни одну из тех девиц не пустили бы замуж их маменьки. «Негодяй» и «бледная немочь», по словам здешнего лорда.
Всё в этом Храме мало отличалось от того, что они ожидали видеть. Пламя играло языками, рвалось вверх. Священник приблизился и начал произносить положенные слова на Древнем языке – как жаль, что непонятно! Но смысл удивительным образом казался совершенно ясным.
– Назовите ваши имена перед Пламенем.
– Артур Каррон, – внятно произнёс Артур.
– Эдмина Виолента, – в свой черёд назвалась Эдмина.
Священник говорил, мягко и бархатно, Пламя мерцало, выше поднимаясь над алтарём. Священник взял руки Артура и Эдмины и на мгновение внёс их в пламя – было не горячо и даже приятно. На их головы легли венки, отчего-то невесомо-легкие.
Готов ли ты, Артур, любить и заботиться, быть верным и разделить всё, поддерживать и прощать?..
Да, я готов.
Готова ли ты, Эдмина?..
Да, я готова.
Слова звучали, сливаясь в общую мелодию с переливами света и теней, с игрой Пламени на алтаре, и Эдмине невероятно хотелось опять прикоснуться к Пламени…
Берёшь ли ты, Артур… отдаешь ли ты руку, Эдмина, и да случится это навеки…
Да, да, да…
Вот и всё?
Ритуал был завершён. Осталось надеть браслеты, правда, ранее их следовало купить и передать помощнику священника – чтобы Артур мог взять их со столика возле алтаря, выходя их Храма. И он их взял, надел тот, что меньше, на руку Эдмины, и она отчего-то не удивилась тому, что браслет как будто слишком дорогой и красивый. Работа Винуара? Мужской браслет оказался Артуру точно по руке, замочек легко защелкнулся. И тогда Артур её поцеловал, уверенно и вместе с тем жадно, и хотелось, чтобы это мгновение длилось, длилось ещё…
– Ты мне снишься, любовь моя?..
– Ну конечно, а ты как думал? – шепнула она в ответ.
Ещё несколько шагов, открыть дверь и выйти на свет. Люди вокруг крыльца, обступили, и первый, кого увидела Эдмина – Валлопинер, что он здесь делает?!
Лошади, люди в доспехах, ещё какая-то толпа – чуть дальше, лорд Валлопинер смотрит, жестко сжав губы…
Розы от шута были криком об опасности – белой, жёлтой и красной!
Она прижалась к Артуру, он стиснул её крепче, обнимая, и стало трудно и горячо дышать… и мир вокруг качнулся, раз, другой…
Эдмина сидела на траве, Артур лежал рядом, его глаза были закрыты. И ещё здесь было озеро, всё то же, с лилиями, его вода блестела под солнцем. Никакого Храма, никакого Валлопинера, никакой стражи, никакой толпы. Никого не было.
Хотя нет, неправда. Над озером, на склонённом дереве, сидел папаша Пекар. Он покачивал ногой и безмятежно наблюдал.
– Ну что, всё в порядке, феечка? – уточнил ферр. – Вот и хорошо. С законным браком вас! Как там твой супруг, дышит?
– Что ты сказал? – Эдмина подскочила, бросилась к Артуру.
Артур дышал, но был без сознания. Эдмина сразу нашла место на его шее, где билась жилка.
– Ты так сильно больше не дергай, фейка, так и здорового можно с ног свалить, а муж у тебя сегодня был не то чтобы… – посоветовал ферр. – Но если дышит и кости целы, то переживать не о чем, – опять было похоже, что он шутит.
Эдмина перевела дух. Спросила:
– Что я дернула?
– Ну как же. Так коридор открыла, что деревья загудели, а вокруг Храма ветер загулял. Ты это… полегче.
– Я?!
– Ну не я же, – вздохнул ферр. – Я бы аккуратно сделал. Нет, мы собирались тебя подстраховать, но ты, видишь, сама. Испугалась и сбежала.
– Я? – прошептала она, не веря.
– Ты. Перенесла вас обоих, – кивнул папаша Пекар. – Молодец. У Храма немного штукатурка осыпалась. Ничего, мы починим…
– Починим. А вот закрыть тебе силу нужно, феечка, – это озабоченно проговорил появившийся из-за дерева Винуар. – Чтобы ты себе не навредила, понимаешь ведь?
– Ты помнишь, вообще, чтобы фея когда-нибудь навредила себе? – пожал плечами папаша Пекар. – Ну поломает деревья или ребра зевакам, подумаешь. Пусть уважают и боятся, – ферр говорил серьезно, но Эдмина явно слышала в его голосе сарказм.
Она была согласна с Винуаром, но этим можно заняться после. Пока – Артур. Её муж был без сознания, и ей не нравилось пятно крови на его рубахе – кровь просочилась изнутри, там открытая рана? Спасибо Риане, что научила лечить таким удивительным образом, а целебная вода – вон, в нескольких шагах!
– Это непременно, а пока помогите мне, – попросила она.
Осторожные попытки привести Артура в чувство ни к чему не привели, тогда она решила его раздеть и осмотреть. Ферры не вмешивались, они стояли рядом и наблюдали.
– И ещё, вы можете сделать так, чтобы здесь покуда никто лишний не появился? – попросила Эдмина.
– Ты уже это сделала. До утра точно никто не сунется, – безмятежно ответил папаша Пекар.
– Как, я и это умею? – удивилась Эдмина. – А что именно я сделала?
– Ты пожелала перенестись сюда и загородила это место. Тебе хотелось, чтобы было спокойно и безопасно. Так и вышло.
– Но я не успела ни захотеть, ни подумать ни о чем таком, – говоря это, Эдмина успела ещё раз нащупать у Артура пульс.
– Правильно хотеть – это трудно, – буркнул Винуар. – Поэтому и надо тебя закрыть, чтобы училась хотеть спокойно. Это же на время, не навсегда.
– Хотеть спокойно бывает гораздо труднее, чем хотеть правильно, – выдал ценное замечание папаша Пекар.
Эдмина сняла с Артура рубаху, частично порвав её, и бросила в сторону. Одежда на нем, кстати, была не из «их» времени, а явно «здешняя», к тому же старая и поношенная, рвалась легко. При каких же обстоятельствах он переодевался и потерял свой собственный костюм, тот, надетый «дома», девятьсот лет спустя? Его одежда была отличной и дорогой, а эта – без малого рубище. Сама Эдмина не потеряла почти ничего, она переоделась добровольно в платье, которое принесла Лия. А Артур, да и Морана тоже…
Впервые она задалась вопросом, а сколько эти двое провели тут времени? И явно провели его не так приятно, как Эдмина. У Артура скулы резко обозначились, как будто он длительное время скудно питался. Действительно на нижней рубахе кровавое пятно, и повязка под рубахой – то ли Риана не могла его как следует вылечить, то ли не очень старалась. Снимать нижнюю рубаху проблематично, да и незачем.
– Дайте пожалуйста нож, – попросила она у ферров, и тут же в её руке оказался маленький острый ножик.
Она отрезала от рубашки куски и бросала в сторону. Обнаружила свежий ожог на плече Артура, в виде перечёркнутого круга, страшновато выглядевший, кожа в месте ожога почернела, а вокруг него – болезненно покраснела. Ну да, клеймо браконьера. Под повязкой была рана, посиневшая по краям и вспухшая, которая сочилась. Свежие рубцы от плётки на коже – как видно, пойманным преступникам доставалось не только по приговору, а и просто так. Видимо, у Артура Каррона есть много причин не любить и Кавендера, и Валлопинера, и, возможно, ещё кого-то.
Со штанами Артура Эдмина тоже не возилась, расправилась с ними так же, как с нижней рубашкой – отбросила в сторону лохмотья. Обнаружила раны на бедре – правда, они заживали лучше, и много синяков и, опять же, рубцы. Ну что ж, вода из «волшебного» озера ей в помощь…
Она измерила взглядом расстояние до этой воды. Ран слишком много! Артура проще искупать в озере.
А можно?..
Это якобы опасно для людей. Но она поливала раны, и это их заживляло. Правда, Риана стояла рядом…
– Подскажите, пожалуйста, – попросила она. – Что будет, если окунуть моего мужа в озеро? Можно?
– Тебе всё можно, решай сама, – ответил Винуар. – Чем тебе помочь? Мы поможем. Только так.
– Окунуть Артура в озеро – это опасно для него?
– Как повезёт, – сказал папаша Пекар. – Он ведь без дара?
– Он колдун со слабым даром…
– Да? – Винуар посмотрел с сомнением. – Я его дар не слышу совсем. Наверное, Петля поглотила.
– Так или иначе, ты ему позволяешь. Я бы на твоём месте тоже его искупал, – папаша Пекар задумчиво покивал.
– Я позволяю – что?.. – Эдмина старалась быть терпеливой.
– Позволяешь прикоснуться к силе Источника. Всё может получиться.
– Помогите мне донести его до озера. Пожалуйста. Я понимаю, что могу сама, но не умею. А просто поднять и дотащить трудно… – попросила Эдмина.
– Без проблем, дорогая, – заверил Винуар.
Ферры предоставили ей решать, что делать, но не отказывали в помощи уровня «донести что-то тяжелое». Что ж, это тоже немало.
Винуар взмахнул руками и поднял Артура, не прикасаясь – тот как будто продолжал лежать на постели из воздушных струй, – и потащил к воде.
– Погоди, не спеши, – Эдмина подбежала и взяла Артура за руку, как тогда, перед Храмом. – Сейчас. Я хочу быть с ним. Прикасаться, – объяснила она.
– Это правильно, – прокомментировал Винуар. – Заметь, это ты так решила.
– Это важно? – напряглась Эдмина, которую недомолвки ни на шутку утомили.
Винуар улыбнулся и пожал плечами. Эдмина вздохнула и решила просто продолжать. Ну и…
Она отпустила ситуацию, надеясь, что её волшебство опять само сделает что-то полезное – как уже было. И послала мысленный привет Миерону – что, если он на самом деле жив-здоров, наблюдает со стороны и вовсю развлекается? Задумать такое – и не иметь возможности посмотреть?..
Бедняга Миерон.
Винуар плавно опустил Артура в озёрную воду. Эдмина тоже вошла, поддерживая и продолжая держать за руку. Растрепала Артуру полосы, гладила по лицу, следила, чтобы его голова оставалась на поверхности. К ранам прикасаться опасалась, но, похоже, хуже им не становилось – нет, появилось ощущение, что всё хорошо, всё идет, как надо. И пусть ничего не происходило…
До поры до времени ничего и не происходило. А потом – вода разом вздыбилась, обступила их, и… поглотила. Эдмина испуганно закричала, их с Артуром бросило друг к другу, и получилось, что они сплелись в объятиях, пытаясь выплыть на поверхность – да, он, Артур, вроде бы очнулся и тоже пытался плыть, вода их кружила, и Эдмина больше всего боялась, что они сейчас расстанутся и потеряются, и их порознь затянет это сумасшедшее «нечто».
А потом…
Они были вдвоем, где-то. Они стали одним целым. Это было лучше, чем долго, очень долго заниматься любовью, сходя с ума от страсти, да и бывает ли на свете такой силы страсть…