Глава 37.

Томас вернулся через две недели злым и угрюмым. Ни с кем не поздоровавшись, он бросил на Элинор, мрачный взор и поспешил скрыться в своей комнате. Озабоченно всплеснув руками, леди Хилтон направилась наверх. Слуги недоумённо посмотрели друг на друга и, пожав плечами, разбрелись по своим делам, оставив Элинор одну у лестницы. Девушка кусала губы, растерянно оглядываясь вокруг. В распахнутую дверь ветер заметал сухие листья, те оседали на пол, смешиваясь с соломой.

Элинор подошла к выходу и, зябко поёжившись, захлопнула дверь. Глубоко вздохнув, она поднялась на второй этаж. Она направлялась к своей спальне, когда за дверью в покои Томаса раздался страшный грохот, а следом она услышала его вопль и увещевания леди Хилтон. Вздрогнув, Элинор поспешила спрятаться в своей комнате.

Зажав в кулаке обручальное кольцо, она металась из угла в угол, настороженно прислушиваясь к звукам, доносящимся из покоев Томаса. Молодой человек вернулся домой явно чем-то расстроенный, даже более того, взбешённый. Что же могло вывести его из себя? Элинор не хотела признаваться самой себе, но ей было страшно. Так страшно, что немели пальцы на руках, а по спине скатилась струйка холодного пота. Она даже чувствовала, как приподнимаются волосы на затылке.

Девушка тряхнула головой, разгоняя наваждение, и решительно шагнула вперёд. Прочь. Прочь все страхи!

Она будет не она, если немедленно не выяснит, что же произошло! Элинор, не раздумывая, пошла к покоям Томаса. Она не знала, сколько прошло времени, но надеялась застать молодого человека одного. Она собралась уже громко постучать в дверь, как её внимание привлекли приглушённые голоса, доносящиеся из его спальни. Томас был не один. Должно быть леди Хилтон до сих пор успокаивала сына. Оглянувшись по сторонам, Элинор убедилась, что находится одна на этаже и, чуть поколебавшись, приложила ухо к замочной скважине.

— Всё пропало! — гудел Томас. — Всё пропало!

— Я говорила тебе, но ты не желал меня слушать! — назидательно произнесла леди Хилтон. — Что нам теперь делать?

— Не знаю! Я не знаю! — воскликнул Томас. — Поговорите с Патрисией! Пусть убедит своего мужа дать мне ещё одну отсрочку! И вообще, она могла бы и постараться ради брата! Кто ей устроил богатое приданое?!

Кто выдал её за барона Гренвиля?!

— Ты же знаешь Джорджа! Он хуже собаки вцепится в должника! — ответила леди Хилтон. — Патрисия и так сделала всё, что могла! А ты мне обещал, что завяжешь играть в кости!

— А я и завязал, — хмыкнул Томас. — То была игра в карты. Новая забава аристократов.

— Прав был Реджинальд, — голос его матери звенел от негодования, — когда хотел отдать тебя на службу, после твоего первого проигрыша. Зря я уговорила дать тебе второй шанс. Это и свело его в могилу. Что теперь думаешь делать?

На лестнице послышались чьи-то шаги, и Элинор отпрянула от двери.

Томас весь день провёл в комнате, даже не спустился к ужину. Элинор то и дело ловила на себе задумчивые взгляды леди Хилтон, от которых становилось не по себе. Девушка всё больше склонялась к мысли, что будет лучше отправиться в монастырь. Возможно, прямо сейчас. Она бы уже давно покинула этот дом, не находись он в такой глуши. Элинор с тоской посмотрела в окно, за которым уже сгустились сумерки.

Как ей убедить Томаса, сопроводить её в монастырь? Но он же обещал ей! Решено, она просто напомнит ему о его клятве.

С этими мыслями она вышла из-за стола. Ужин закончился, и, справившись у слуг где находится господин, направилась к нему в кабинет. Решительно открыв дверь, Элинор прошла внутрь и резко остановилось. Томас сидел на кресле, закинул ноги на стол, и вертел в руках до боли знакомый перстень с аметистом. Он надевал его на палец, любовался игрой света на гранях драгоценного камня, снимал, подбрасывал и ловил. Элинор словно остолбенела, вся кровь отхлынула от её лица, она даже забыла, как дышать.

— Ч… что это? — заикаясь пробормотала девушка. — Откуда оно у вас?

— А что? — с вызовом спросил Томас. — Почему вы спрашиваете, леди Арлинтон?

— Э.. этот перстень принадлежал моему отцу! Он никогда его не снимал! — воскликнула Элинор и, преодолев смятение, бросилась к изумлённому Томасу. — Верните его!

Краем глаза она заметила лежавшее на столе недописанное письмо. Она сама не поняла, почему ей показалось столь важным прочитать послание, адресованное не ей, но Элинор не задумываясь схватила лист бумаги, на котором знакомым почерком были выведены слова:

«Если в оговорённый срок я не получу то, что требую, то в следующем письме я пришлю уже не волосы»

Липкий страх разлился по жилам, стало трудно дышать. Каким-то внутренним чутьем она поняла, о каких волосах идет речь.

— Что это? — спросила Элинор.

— Просто письмо, — пожал плечами Томас, не сводя с неё насмешливого взгляда и продолжая крутить кольцо графа Барлоу вокруг пальца. — Не стоит волноваться.

Сглотнув слюну, Элинор воскликнула:

— Я ухожу! Верните мне перстень отца! — Она протянула ладонь, но Томас не спешил.

— Возьмите, — молодой человек лениво растягивал слова, будто знал, что ему некуда торопиться.

Он раскрыл ладонь, Элинор протянула руку и тут же пугливо отпрянула, заметив хищный блеск в его глазах. Она попятилась к двери, тревожно наблюдая за тем, как Томас неторопливо, с некоторой досадой на лице, откладывает в сторону письмо, встаёт из-за стола и направляется к ней.

— НУ что вы, право слово, так затравленно смотрите на меня? — участливо спросил он, не скрывая издёвки. — Разве я хоть раз причинил вам боль?

— Я... не... не помню... — Элинор продолжала отступать.

Выйдя в открытую дверь и оказавшись в длинном тёмном коридоре, она словно пришла в себя.

Развернувшись, девушка бросилась бежать прочь из дома, подальше от места, оказавшимся ещё худшей западней. Спотыкаясь и оглядываясь, она спешила к выходу. К счастью, дом не окружён высокой крепостной стеной, сейчас темно, и она легко спрячется в лесу. Главное — добраться до него. Томас широкими шагами стремительно сокращал расстояние между ними.

— Куда же ты бежишь от меня, ангел мой, — ласково говорил он, но в его голосе Элинор слышала угрозу.

— Думаешь скрыться во тьме? На этот раз не скроешься.

Элинор ухватилась за ручку двери и потянула на себя. Девушка чуть не застонала от разочарования, поняв, что дверь заперта. Срывая ногти, она с силой пыталась открыть тяжёлый засов. Элинор так была поглощена этими действиями, что не расслышала чьих-то вкрадчивых шагов сзади. На голову обрушился сильнейший удар, и свет померк в её глазах.

Она не знала, сколько времени провела в беспамятстве. Когда Элинор пришла в себя, то обнаружила, что лежит на соломенном матрасе, вокруг царил полумрак. Повернув голову, она увидела Томаса, сидевшего в углу. В руках он держал свечу, которая давала тусклый свет, и не отрываясь смотрел на девушку.

— Пить, — пробормотала Элинор.

Томас поднялся со своего места, чтобы передать ей кружку воды. Он даже заботливо поддержал её, помогая сделать глоток.

— Голова болит, — простонала она, поднося к затылку ладонь. — Боже... — Элинор застыла, а затем с ужасом шарахнулась от сидящего рядом человека. Она все вспомнила.