Глава 38.

Едва за королём захлопнулась дверь, как Элинор бросилась к истекающему кровью графу Барлоу. Цепкие пальцы палача попытались её удержать в пыточном кресле, но граф Малгрейв приказал тоном, не терпящим возражений:

— Отпусти её! Можешь идти, я позову, когда понадобишься.

Палач не посмел ослушаться. Нерешительно убрав руку, он сделал шаг назад, а затем, развернувшись, покинул пыточную. Сам же командующий королевским войском проследовал за девушкой.

— Отец, — прошептала она, опускаясь рядом с изувеченным мужчиной. — Отец.

— Милая моя Нелли, — слова давались ему с трудом, граф Барлоу держался из последних сил. — Жаль, что я не смог защитить тебя.

— Отец — рыдала Элинор, целуя его руки и понимая, что это их последний разговор, а она так много не успела сказать. — Неужели это конец?!

Неужели им суждено умереть вот так: мучительно и бесславно, покрыв свои имена позором? Неужели их жизни окончатся здесь, в застенках пыточной камеры?

— Если есть Бог на свете, он не позволит случиться несправедливости! — воскликнула она.

— Милое дитя, — прошелестел граф Барлоу, с нежностью проведя рукой по лицу дочери, утирая её слёзы.

— Мои минуты сочтены, но ты будешь жить. Лорд Малгрейв обещал мне это!

— Лорд Малгрейв?! — выплюнула Элинор с ненавистью, оглянувшись на того, кто стоял за её спиной. —Это он виноват в том, что случилось!

Она хотела встать, чтобы в глаза сказать графу всё, что она о нём думает, каким мерзавцем его считает, но слабый стон отца удержал девушку на месте.

— Нет, — граф Барлоу попытался сесть, но ему лишь удалось чуть приподняться на локте. Элинор тут же бросилась ему на помощь. — Порд Малгрейв тут ни при чём. Послушай, — с нажимом произнёс он, заметив, что дочь собирается возражать ему. Крепко взяв её за руки, он продолжил: — У нас мало времени. Исполни мою последнюю волю: во всём, слышишь меня, во всём слушайся его! Он спасёт тебя! Вы ведь спасёте её? —последние слова были обращены к продолжавшему стоять за её спиной графу.

— Я клянусь вам в этом! — торжественно пообещал тот; — Можете не сомневаться, я позабочусь о леди Элинор.

— Тогда я могу спокойно оставить этот мир, зная, что моя девочка в надёжных руках, — граф Барлоу, здохнув, прикрыл глаза, прислонившись к стене. — Прощай, моя дорогая, прости меня.

— За что? — не поняла Элинор.

Она ждала ответа отца, но он хранил молчание. Его хватка ослабла и, испустив последний вздох, граф Барлоу повалился на грязный пол.

— Отец Оте-е-ец— громко, с надрывом прокричала Элинор, с рыданиями падая ему на грудь. — Я люблю вас, отец!

Она вся тряслась. Вцепившись в ещё не остывшее тело, она сопротивлялась попыткам оттащить её.

— Нет Не-е-ет — вопила Элинор, когда сильные руки подняли её и широкая ладонь зажала ей рот.

— Ваш отец был прав, у нас действительно мало времени, — зашептал граф Малгрейв ей на ухо.

Подталкивая упирающуюся девушку в спину, он вёл её к выходу из пыточной. — Нам пора уходить.

Они снова шли по тёмным коридорам. В одной руке граф нёс факел, а другой удерживал свою пленницу.

Со всех сторон на Элинор смотрели раскрытые камеры, они словно приглашали потерянную путницу войти.

Как ни старалась, девушка не могла сдержать душивших её слёз. Она не могла думать ни о чём другом, кроме смерти самого близкого и родного человека, чьё тело осталось там, в пыточной камере. Его последний вздох продолжал звучать у неё в голове, а перед глазами застыло изувеченное лицо. В какой-то момент, не выдержав обрушившегося на неё горя, Элинор вырвалась из крепкой хватки и бросилась бежать, не разбирая дороги.

Конечно же, её тут же поймали.

— Больше так не делайте, — услышала Элинор сквозь плач.

Перебросив извивающуюся девушку через плечо, граф Малгрейв ускорил шаг, то и дело оборачиваясь назад, но погони не было. Элинор никогда не была в этой части замка, а вот граф, видимо, неплохо его успел изучить. Он шёл так уверенно, словно знал куда.

Граф Малгрейв остановился перед одной из камер и, поставив девушку на пол, открыл дверь. Элинор, обдало запахом плесени и сырости.

— Вы побудете здесь, — сказал граф, подталкивая её в спину, понуждая добровольно шагнуть в каменную клетку. — Ведите себя тихо, иначе смерть вашего отца окажется напрасной. Я скоро вернусь за вами.

Он ушёл, оставив Элинор одну в кромешной тьме. Она слышала скрежет ключа в замке, а затем удаляющиеся шаги графа, которые постепенно становились все тише.

Силы разом оставили её, ив изнеможении Элинор опустилась на пол. Убитая горем девушка даже не сразу поняла, что он был устлан сухой травой. А когда поняла, то принялась шарить вокруг себя руками, ползая на коленях. В углу Элинор обнаружила матрас, набитый соломой, и тонкое одеяло, в которое она тут же завернулась, разразившись истеричным смехом.

Он подготовился! Граф Малгрейв собирается держать её в подземелье! Теперь она полностью в его власти, и нет никого, кто защитил бы её! Неизвестно, что граф Малгрейв наговорил её бедному отцу, но все его слова были ложью, и в этом нет сомнений!

— Чудовище! — стонала Элинор, вспоминая того, кто, выполняя указ короля, обрёк всю её семью на страшные муки, у неё уже не осталось сил на слёзы. Отец погиб, и неизвестно, что случилось с братьями. —Какое же он чудовище!

Она не знала, сколько времени провела в одиночестве. В попытках согреться, девушка ходила по камере из угла в угол. Неясные звуки, нарушившие установившуюся тишину, привлекли её внимание, заставив насторожиться.

Холод подземелья ледяными кандалами сковывал всё тело. Кутаясь в тонкое одеяло и тщетно пытаясь согреться, Элинор напряжённо прислушивалась и всматривалась в темноту: где-то в глубине мрачных коридоров раздавались знакомые шаги. По мере их приближения, она, зажав руками рот, чтобы не заорать, медленно отступала в бессмысленной надежде скрыться во мраке. Шаги становились все ближе и ближе, пока, наконец, не затихли перед дверью. Сердце сделало кульбит, когда в замке заскрежетал ключ. Она знала одно — там враг. И сейчас их разделяет лишь дверь и тьма. Она сделала шаг назад. Один и ещё один, пока не наткнулась спиной на стену. Отступать дальше было некуда.

Дверь распахнулась, и её ослепил огонь факела. Она поспешно отвернулась, одной рукой прикрыв глаза, отвыкшие от яркого света, а второй вцепившись в ветхое одеяло, словно ища в нём защиту. Граф шёл к ней. И с каждым его шагом ей казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Она тряслась, не смея поднять на него взгляд. Наверно, именно так чувствует себя загнанный в угол кролик перед приближающимся хищником.

— Снимите ваше платье, миледи, — услышала она его ровный и спокойный голос, но в ответ лишь плотнее закуталась в тонкую ткань. — Сделайте это сами. Не надо всё усложнять.