Глава 47.

Элинор сидела на жёстком матрасе, обхватив себя руками и наблюдая за тем, как тени от пламени свечи отплясывали на стенах свой причудливый танец. Она не знала, сколько прошло дней с того момента, как её посадили в эту тесную каморку. Девушка несколько раз пыталась открыть дверь, но та была надёжна заперта.

Бить или колотить в неё Элинор не решилась, испугавшись, что в таком случае может вообще оказаться связанной. Она всеми силами изображена смирение, надеясь, что её тюремщики всё-таки поверят в историю про потерю памяти.

Ни лорд, ни леди Хилтон её больше не беспокоили, а еду приносила служанка. Элинор не знала, что придумать, чтобы выбраться из этой комнаты. Она боялась Томаса. Как долго он решит шантажировать Дэвида? Что будет, если её муж не пойдёт у него на поводу? От этой мысли девушке стало плохо. Она не ‘должна так думать. Дэвид сделает всё, чтобы спасти её. Но, к сожалению, он не знает, по какому следу идти.

Если бы только Элинор доверилась ему и рассказала, кто на самом деле писал ей письма!

Мерзкий-мерзкий Томас! Руки горели при воспоминаниях о его предательских поцелуях. Элинор тёрла три родинки на запястье словно грязь, стараясь оттереть их с кожи. Если бы не они, этот подлый змей никогда не нашёл бы её!

В замочной скважине заскрежетал ключ, и в каморку вошла служанка, принёсшая с собой скудную пищу.

— Ваш завтрак, леди Арлингтон, — проговорила та.

— Завтрак? — переспросила Элинор. — Значит, сейчас утро?

Вошедшая женщина ничего не ответила. Слуги вообще старались с ней не разговаривать. Молча приносили еду и уходили. Вот и сейчас служанка без лишних слов повернулась к двери.

— Постой! — окликнула её Элинор, а когда та оглянулась, спросила: — Как тебя зовут?

— Простите, — пробормотала женщина. — Мне запрещено говорить с вами.

— Почему? — удивилась Элинор.

— Приказ леди Хилтон, — пояснила та и снова взялась за ручку двери.

— Но ведь в том, чтобы назвать своё имя, нет ничего страшного, — попыталась убедить её Элинор. — Ты заботишься обо мне, приносишь мне еду, воду для умывания и чистую одежду. И это после того, как я напала на твоего господина. У тебя очень доброе сердце. Я просто хочу знать, кому мне быть благодарной.

На лице служанки отобразились сомнения, но после внутренней борьбы она сдалась.

— Меня зовут Кэт, — неуверенно сообщила она. — А сейчас простите, я должна идти.

— Подожди, — снова попросила её Элинор. — Мне так стыдно за мой поступок, наверно это даже хорошо, что я ничего об этом не помню... Страшно подумать, я чуть не убила твоего господина! — Кэт нервно жевала губы, но перечить не стала. — Можешь передать ему, что я сожалею о случившемся и прошу у него прощения?

Внутри всё клокотало, пока Элинор произносила покаянную речь. Томас не заслужил ни одного хорошего слова в свою сторону, но она должна убедить этого лицемера выпустить её отсюда.

— Я. я передам ваши слова, — нехотя согласилась Кэт и, решительно открыв дверь, покинула комнату.

Тягуче медленно тянулось время после её ухода. Элинор не сводила с двери взгляда, напряжённо прислушиваясь к доносящимся звукам, но никто так и не пришёл к ней. Либо служанка ничего не сказала, побоявшись господского гнева, либо её извинения никому не нужны. А скорее всего, имеют место быть обе причины.

Заняться здесь было совершено нечем. Элинор пересчитывала кирпичи на одной стене, затем на другой, но света было недостаточно, и она постоянно сбивалась, приходилось считать заново. В какой-то степени девушка даже была этому рада, ведь если счёт будет окончен, то совершенно непонятно, чем же ей заниматься потом.

От скуки Элинор задремала, когда дверь внезапно снова отворилась и на пороге показалась леди Хилтон.

— Служанка сказала, что вы хотите сообщить моему сыну что-то важное.

— Да, — Элинор поспешила встать. Она ждала Томаса, но вместо него пришла его мать. — А где лорд Хилтон?

— Мой сын сейчас очень занят, — с важным видом сказала леди Хилтон. — Томас уехал по чрезвычайно ответственному делу, но я передам ему ваши слова, как только он вернётся. Итак, я слушаю вас.

Новая волна гнева затопила сознание Элинор, чтобы справиться с ним, она закрыла глаза и глубоко вдохнула, а затем медленно выдохнула, представляя, как течение реки уносит ненавистных ей людей. Леди Хилтон всё знала, теперь Элинор была уверена в этом. Мать покрывала все грехи сына. Снова глубокий вдох и медленный выдох. Она не должна показывать своих истинных чувств.

— Я хотела попросить прощения у лорда Хилтона и у вас, миледи, — начала свою речь Элинор. — За всё ваше милосердие я отплатила чудовищной неблагодарностью. — Девушка старательно изображала раскаяние и смирение. Бросив взгляд на стоящую рядом женщину, убедилась, что находится на верном пути.

На лице леди Хилтон застыла маска высокомерного страдания. — Совершенно не представляю, что на меня нашло, но уверяю вас: мне очень и очень жаль. Скажите, как я могу загладить свою вину?

Элинор замолчала, а леди Хилтон не торопилась ей отвечать. Девушка нервно теребила край рукава в ожидании вердикта. Мать Томаса же, казалось, наслаждалась своей властью.

— Ну что вы, — сказала она наконец, — Вы наша гостья. Томас велел запереть вас здесь, поскольку боялся, что своими действиями вы можете навредить себе или окружающим. Я вижу, что вы полностью осознаёте свою вину, а значит, ещё не всё потеряно, и ваш разум вернулся к вам. К сожалению, я не могу выпустить вас, но я передам сыну ваши слова и постараюсь убедить его дать вам ещё один шанс.

— Зачем вы держите меня в своём доме?! — воскликнула Элинор и тут же осеклась под пристальным взором леди Хилтон. — То есть... я хочу сказать... Я вам никто, всего лишь какая-то дальняя родственница. Вы не обязаны содержать меня. Выгоните меня.

— О6 этом не может быть и речи! — жёстко отрезала леди Хилтон. — Мы взяли на себя ответственность за вас и будем нести свой крест до конца. Ваш погибший муж не оставил вам никакого состояния. Вам совершенно некуда идти и не на что жить. Выгнать вас — значит обречь на верную смерть.

Глаза пожилой женщины горели, когда она произносила свою речь, словно и сама верила в то, что говорит:

«Вот у кого Томас позаимствовал свой талант к лицедейству», — с плохо скрываемой неприязнью подумала Элинор.

— Я не знаю, что мне сделать, чтобы исправить то, что натворила, — с горечью произнесла она. В этот момент девушка не кричала душой, думая о Дэвиде и о том, как невольно предала его. — Позвольте мне как-то послужить вам. Я могла бы делать что-нибудь полезное.

Только бы выбраться из этой каменной ловушки! Она согласна даже убирать свинарник, главное, иметь возможность сбежать отсюда. Элинор решила, что как только ей представиться шанс, она рванёт в лес.

— Я передам ваши извинения Томасу, — повторила леди Хилтон и направилась к двери. — Постараюсь замолвить за вас словечко. Мой сын отходчивый, — пообещала она прежде, чем оставить Элинор снова одну.