Глава 27

Опять мне казалось, что всё происходящее — это кошмар, дурной сон. Но энергичное тело за спиной и жесткая хватка руки, удерживающей меня в седле, чтобы я не упала, были слишком реальны, чтобы понять, что всё это — зловещая, жуткая реальность.

— Ты омерзителен, — в какой-то момент процедила я громко, так и не оборачивая лица к похитителю. — Отпусти меня по-хорошему.

— Нет.

— Зачем я тебе, турок?

Ответ, зачем я ему, сам возник в моей голове. А если нужна для дальнейшего домогательства? Как я поняла, моё сопротивление его не останавливало. От этих дум я похолодела.

— Моё имя Янгир. Говорил тебе. Ты можешь называть меня Янгир-бей, русская.

— Да пошёл ты… — фыркнула я.

— Ты слишком непокорна, тебе будет тяжело.

— Отвали, — прошипела я зло, применив слово из своего бывшего мира.

Ещё вздумал меня учить, как себя вести. Сейчас побежала исполнять! Как же!

Я ему не турецкая девица, чтобы беспрекословно подчиняться его дурной воле. Знала: в это время турчанок не считали за людей. Даже аристократок. А уж к простым женщинам относились как к «друзьям» человека. Но я была русской и княжной. А ещё я родилась в XXI веке. И не собиралась молча мириться с унизительным положением какой-то там рабыни турка.

Прошло пара часов невыносимой тряски в седле, и я начала мёрзнуть. Платок не согревал совсем. А в лицо бил ледяной ветер. Лишь тепло, исходящее от большого тела мужчины, к которому я была прижата, немного согревало меня.

— Я спасла тебе жизнь, турок, — заявила я глухо. — Потому твой долг — отпустить меня. А не издеваться.

Ощутила, как напряглась его рука на моей талии и сжалась сильнее.

Я пыталась воззвать к его совести, если таковая была. Но он мрачно выдохнул в мои волосы:

— Потому ты ещё жива, джади. Иначе бы я перерезал тебе глотку ещё там, в амбаре.

Я даже задохнулась от его очередной словесной мерзости.

И тут я поняла: что с этим отморозком говорить далее бесполезно. В нём не было ничего человеческого. И разжалобить и растрогать его не удастся от слова совсем.

Значит, оставался лишь один вариант — бежать от него. При первой же возможности. А еще он назвал меня «джади» и это словно означала на местном языке «красивая ведьма».

Мы скакали по пустынной дороге, среди полей, неподалёку виднелись желтоватые скалы, на верхушках покрытые снегом. И я пыталась запомнить дорогу, но пока она шла всё прямо, и особых примет не было. Однообразный, унылый пейзаж.

В моей голове уже зрел план побега. Но надо было понять, что у него на уме.

— Куда ты едем? — спросила я по-турецки.

— В моё селение. Там дом моего отца.

— И где это?

Я хотела запомнить название, чтобы потом было легче выбраться оттуда.

— Не зачем тебе знать, русская.

— У меня тоже есть имя. И ты знаешь его.

— Мне оно не по вкусу, — поморщился он. — Буду звать тебя Айнур.

Нормально так. Я ему что, собака, чтобы откликаться на кличку, которую он мне придумал? Урод мерзкий.

— Я не Айнур. Я Александра. Саша.

— Дурное имя. Айнур — красивее.

Я прикусила губу, чтобы сдержаться. Так хотелось испинать его или расцарапать ему лицо до крови, как там, в амбаре. А нет, лучше всего пристрелить, как бешеного пса, и забыть всё, как страшный сон.

Эти кровожадные мысли о мести отвлекли меня на какое-то время, и я увидела, что мы подъехали к какой-то деревеньке или аулу.

Я прочитала на табличке у верстового столба название «Казанлык». Мы въехали туда и остановились у первых небольших домиков, похожих на белёные избы с добротной крышей. Через низкий плетень к нам выглянула женщина в цветастой турецкой одежде и белом платке на голове. Угодливо поклонилась.

Мой похититель чуть придержал коня и что-то крикнул женщине быстро и властно. Пребывая в подавленном, отстранённом состоянии, я не поняла все слова, но разобрала только пару: «одежда» и «лошадь». Турчанка в ответ что-то быстро затараторила, указывая рукой вперёд, на дальнюю улочку.

Мы поскакали туда. Это оказался дом с небольшой лавкой. Янгир спешился, предварительно привязав меня крепко к седлу, чтобы я не сбежала, и направился внутрь.

Спустя полчаса какой-то мужик вывел нам ещё одного оседланного коня, а на меня Янгир накинул длинный плащ с капюшоном и завязал его на груди. Чтобы, видимо, я не околела от холода, потому что погода становилась всё холоднее.

Я даже поморщилась. Надо же, какой заботливый мерзавец! Видимо, переживал, чтобы рабыня не сдохла по дороге, до того, как её привезут к месту обитания.

Вторая лошадь оказалась для меня. Янгир начал проворно развязывать меня и пересаживать на неё.

— Отобрал у мужика лошадь? — съехидничала я.

А что, он вполне мог пригрозить пистолетом и взять что ему хотелось. Даже не сомневалась, что этот мерзавец на такое способен. Прекрасно знала, что денег и ничего ценного у него не было. Все же он был в плену, и с его кителя даже оборвали эполеты.

Мы так и продолжали говорить: он — по-турецки, я — упорно по-русски, и оба понимали друг друга.

— Взял в долг. Он знал моего покойного отца.

— В долг? Ну-ну, — прошипела я, совсем не веря ему.

Мне казалось — всё что он делал, он делал гадко и гнусно.

Он усадил меня верхом на второе животное, но уже по-мужски. Начал привязывать мои ноги и бёдра к луке седла. Стоял у лошади и был лишь на голову ниже меня, сидящей верхом.

— Приеду домой и пришлю лошадь обратно, и денег за плащ.

— Мог бы и не брать плащ, — произнесла я хмуро, сверкая на него глазами, — Сдохну, и тебе меньше мороки.

Его взор стал угрожающим и мрачным. Он вдруг схватил меня рукой за подбородок, заставив смотреть на себя и процедил:

— Не сдохнешь, пока я этого не захочу, русская. Поняла?

Что за привычка была у этого гада хватать меня лапищей за лицо, прямо бесило это. Я дёрнула головой, потому что руки у меня так и были связаны. И демонстративно отвернулась от него.