Глава 28

Турок быстро закончил привязывать меня к седлу. Достал из-за пояса жестяную фляжку и, открыв ее, приставил к моим губам.

— Пей! — приказал он.

Я сжала губы, сопротивляясь.

— Ну, Айнур!

Пришлось пить. Побоялась, что он снова схватит меня за лицо. Но зато придумала кое-что, чтобы позлить его.

Когда он убрал фляжку и требовательно заявила:

— Я хочу в туалет, — Он недовольно зыркнул на меня, видимо, думая, что я вру, но я тут же добавила: — Или мне ходить под себя?

Процедив ругательство, Янгир начал снова отвязывать меня от седла. Потом отнес в какой-то сарай, типа отхожего места, развязав только руки. Пришлось изловчиться и справлять нужду со связанными ногами в длинных юбках, но я справилась. Когда мы снова были готовы ехать, турок сунул мне в руки круглый, небольшой пирог с зеленью, похожий на нашу ватрушку.

Сначала я хотела отказаться. Но потом решила, что мне нужны силы. Именно в эти страшные мгновения я поняла, что хочу жить. Несмотря ни на что.

Жажда жизни оказалась сильнее моих упаднических, трагичных мыслей о жуткой действительности. И назло несправедливой судьбе, я решила выжить.

Снова я посмотрела на пирог в своих руках. Он выглядел довольно аппетитно. Хотя руки у меня и были связаны, я все же смогла поесть. Пирог оказался с картошкой и какой-то пряной травой. Время было уже более полудня, и я проголодалась.

Следующие сутки прошли как страшный сон. На ночлег мы остановились в городке под названием Харманли, а далее весь день снова скакали на восток. У меня так и были связаны руки и ноги, а мерзкий турок так и носил меня на руках на остановках и в отхожее место.

К вечеру второго дня мы наконец достигли какого-то большого селения. К этому времени кожа на моих запястьях и ногах уже почти стерлась в кровь от жестких веревок. Но моему похитителю это было совершенно безразлично. Я лишь молча терпела все издевательства и запоминала дорогу. Более этот мерзавец не приставал ко мне. Только угрожающе зыркал темными глазами, отдавал приказы, чтобы я вела себя смирно и ела, когда он велит. А еще все время в пути он крепко держал поводья моей лошади, чтобы она не отставала от его жеребца.

Когда же мы въехали в селение, меня поразило, как местные жители встречали нас. Они явно знали Янгира. Турки кланялись, махали шапками и даже громко кричали что-то радостное. Я разобрала только то, что они приветствовали Янгира, типа, что он вернулся домой живой. Эти приветствия бесили меня неимоверно.

Конечно, вернулся живой. Как подлый шакал убил моего мужа и отца, и сбежал от неприятеля, похитив меня.

Спустя полчаса мы достигли двухэтажного каменного дома, небольшого и окружённого фруктовыми деревьями с пожелтевшей листвой. К нам сражу же выбежал какой-то паренёк и заголосил по-турецки:

— Джамиля-ханум, молодой господин вернулся!

Мы уже остановились у дома с небольшим крыльцом, на котором появились ещё несколько людей, похожих на слуг. Один из них проворно схватил наших коней под уздцы, чтобы они стояли смирно.

Мой похититель быстро спрыгнул со своего жеребца и, развязав, стянул меня с лошади.

В этот момент с крыльца, опираясь на большую клюку, спустилась пожилая женщина. Седовласая и стройная, в длинном коричневом платье, высокой шапочке на голове и с вуалью, закрывающей нижнюю часть её лица.

— Янгир, сынок! Наконец-то ты вернулся! — воскликнула она, ковыляя к нам.

Янгир приблизился к ней и, быстро поклонившись, поцеловал женщине руку. Потом обнял ее.

— Матушка, как ваше драгоценное здоровье? — ласково и с почтением спросил он.

Я даже поразилась его мягким и вежливым интонациям. Даже не думала, что этот безжалостный деспот может быть таким.

— Пока жива, мой мальчик. Слава Аллаху.

— Я рад, что ноги ваши снова ходят.

— Нет, Янгир. Болят жутко, — поморщилась старушка. — Фатима сказала, что ты приехал. Я и поспешила к тебе.

— Тогда вам следует прилечь, матушка.

— Лягу. Дай хоть посмотреть на тебя, Янгир, — сказала с любовью старушка. — Я молилась за тебя Аллаху каждый день. Он услышал мои молитвы. Ты вернулся живой.

— Так и есть, матушка, — ласково ответил он.

В этот момент старушка вдруг заметила меня, и её пронзительный взгляд прошёлся по моей фигуре в сером плаще.

— Кто эта девушка, Янгир? — спросила старушка. — Почему её руки связаны?

— Русская. Я привёз тебе новую рабыню, матушка. Она будет ухаживать за тобой.

— Зачем, Янгир? — возмутилась старушка. — Мне не нужны русские слуги и рабы. Я же говорила тебе об этом! Я не хочу видеть их в своём доме!

— Матушка, не сердитесь. Я хотел как лучше. Она понимает в медицине. Будет ухаживать за вами, — настаивал он.

— Ты зря её привёз к нам, сын. Она не проживёт и недели. Её убьют, а мне опять её хоронить. У нас уже кладбище русских за домом!

— Она будет жить в доме. Её не тронут, я позабочусь об этом, — жестко ответил турок.

— Не верно говоришь, Янгир. В нашем доме все слуги ненавидят русских! Её убьют, ты даже глазом моргнуть не успеешь. Да и я не хочу её видеть в своем доме. Увози её туда, откуда привез!

От слов старушки я похолодела. Неужели и вправду все пылали такой ненавистью к нам, русским, что готовы были вот так просто взять и убить? И ещё эти слова о русском кладбище, о котором упомянула старуха, вызвали у меня ледяной озноб по всему телу. Вряд ли бы она стала врать о таком. Значит, до меня всех русских слуг, а скорее всего, пленных-рабов, которые служили здесь, убивали?

Я слышала о таком. Что турки берут в плен наших воинов и делают их рабами. И что они долго не живут. Но думала, что эти рассказы слишком преувеличены, но оказывается, нет.