Глава 34

Я видела, как глаза Янгира полыхнули злобным темным огнем, но я не боялась его. Я сказала правду. Но, видимо, турок так не считал. Потому тут же разозлился, угрожающе надвинулся на меня и процедил:

— Непокорная ведьма. Я все равно собью с тебя спесь, и ты станешь покорной.

— Никогда.

Он резко схватил мою шею и подбородок ладонью, и тут же прижал к стене. Я даже больно ударилась затылком.

— Ты играешь с огнем, Айнур! И я не советую тебе злить меня дальше.

— Я не боюсь тебя, понял? — прошипела я, хватая ртом воздух, потому что его неумолимая рука прямо душила меня.

Его мрачное лицо было совсем близко, а я, уперев ладони в его китель, пыталась оттолкнуть его от себя. Через миг его губы властно впились в мой рот, и я в панике забилась в его руках. Мне была противна его близость и его насильные поцелуи. Он опять, словно наказывал меня за непокорство.

Наконец Янгир отпустил меня и чуть отступил. Жестко и угрожающе процедил:

— Мне некогда. Но когда я вернусь, я поговорю с тобой по-другому, надменная девка.

— Надеюсь, не вернешься, — буркнула я, демонстративно вытирая ладонью свои губы после поцелуя.

Как же в этот момент я жаждала, чтобы этого мерзавца пристрелили где-нибудь по дороге, или он свалился с коня и свернул себе шею. Это бы точно было справедливо.

Видела, что Янгир от моих слов еще сильнее взбеленился и явно жаждал мне устроить дальнейшие разборки. Но в следующий миг он пару раз громко вздохнул, сжав кулак. Явно сдержав свой порыв. Видимо, ему было и правда некогда, оттого он только недовольно прорычал:

— Веди себя хорошо, русская, иначе…

Снова окинув меня темным взглядом, он быстро обошел меня и стремительным шагом направился в сторону входных дверей.

Я же, прислонившись к стене, облегченно вздохнула. С ненавистью смотрела ему вслед и радостно думала о том, что четыре дня я не увижу этого дикаря. И это было замечательно. Возможно, к тому времени я уже придумаю, как сбежать отсюда, и сбегу.

Я быстро нашла одежду старушки и направилась обратно на второй этаж. Но на лестнице на меня налетели трое детей: пяти, семи и восьми лет. Это были дети Фатимы, жены покойного брата Янгира, и первенца Джамили-ханум. Быстро посторонившись, чтобы пропустить их, я вдруг услышала сверху недовольный окрик Фатимы:

— Ты слепая, русская? Не видишь, куда идешь?

— Я и не задела детей, — ответила я.

— Как же! Я видела, как ты ударила локтем Юсуфа! — продолжала с ненавистью турчанка, имея в виду старшего мальчика.

Я быстро прошла мимо нее.

— Матушка-ханум, она не ударяла меня, — в мою защиту сказал Юсуф, который стоял уже внизу лестницы.

— Мерзкая джаде, — прошипела мне в спину Фатима.

Я же сделала вид, что ее злые слова меня не волнуют. Им всем, видимо, нравилось называть меня ведьмой, или, по-турецки, «джаде», хотели меня оскорбить. Но меня это слово почему-то не обижало. Ведьмой, наверное, было хорошо быть в этом стане врагов, где каждый так и хотел злобно плюнуть тебе в спину только потому, что ты русская.

В селение, что располагалось рядом с особняком, мы пошли вчетвером: Дамиля-занум, два крупных турка, которые тащили четыре большие корзины, и я. Мне старушка поручила нести легкую большую корзину с всякими домотканными вещами. В основном это были сорочки и шаровары для детей разных возрастов.

Пока шли, Джамиля рассказывала, в каком доме кто живет и как зовут. В основном мы ходили по очень бедным семьям, где было много детей. Занимались, так сказать, милостыней.

Мы раздавали селянам еду: лепешки, пироги, копченое мясо и сыры, детям — сладости: пастилу и мед. Джамилю-ханум везде радушно встречали, и непременно хозяйка или хозяин дома целовал ей руку в знак благодарности.

Как я поняла со слов окружающих, это селение находилось под властью Янгира и его семейства, как вассалы. Я все замечала и во все глаза смотрела по сторонам, слушала речи турок, запоминала.

Как сейчас я была рада, что не поленилась и изучала турецкий язык, хоть и плохо, но все же достаточно, чтобы все понимать. Теперь у меня был огромный козырь в этом. Я могла услышать что-то важное или нужное или объяснить, что мне надо. А в плену, в котором я оказалась, это было ох как нужно!

— Ты хорошо знаешь наш язык, Айнур, — заметила по дороге старушка.

— Моя подруга в полевом лагере знала его, она научила, — ответила я.

— Полевом лагере?

— Я была сестрой милосердия до того, как ваш сын похитил меня.

Джамиля-ханум хмуро взглянула на меня и замолчала. Поджала губы. Медленно кивнула в знак того, что поняла меня. Но, видимо, эту неприятную тему развивать не хотела.