Глава 43

Я осторожно вытянула свою ладонь из его сильных пальцев и с вызовом спросила:

— Зачем ты все это делаешь, турок?! Хватит издеваться.

— Не придумывай, в моем доме с тобой обращаются хорошо, — ответил он благодушно, принимаясь за свой завтрак.

Видимо, свои домогательства и насильное удержание в своем доме он не считал издевательствами. И это удручало. Но я видела, что сегодня утром он в каком-то благодушном и добром настроении. Впервые видела его таким.

Мне подумалось, что сейчас хороший шанс вновь поговорить с ним о моей свободе. Оттого я не ушла, а настойчиво попросила:

— Пожалуйста, отпусти меня. Ты достаточно поглумился надо мной.

— Не могу отпустить, Айнур. Ты моя месть, — продолжал он, отрезая ножом кусок холодного мяса.

— Что? Месть?

— Да. Я похитил тебя, чтобы отомстить русским. За моего погибшего отца и брата! Пусть знают, как воевать с нами: их женщины будут нашими.

Я даже поморщилась от его цинизма и жестокости. Дикарь он и есть дикарь.

— А еще я не ошибся, что привез тебя к матушке. Она тебя очень ценит.

— Джамиля-ханум хорошо ко мне относится, я лишь плачу ей тем же.

— Отрадно это слышать.

— Ты отомстил. Теперь отпусти.

— Нет, — он отложил вилку, и протянул ко мне руку. Погладил мое бедро через ткань юбки. — Ты очень приятная месть. Сладкая. Ты сильно возбуждаешь меня, сладкая, Айнур.

Он как-то похотливо оскалился, а я тут же скинула его руку. Это было просто невыносимо.

— Этого мог и не говорить, и так понятно.

Янгир продолжил свою трапезу, даже не обидевшись на мой непокорный выпад.

— А если понятно, ты должна успокоиться. И с благодарностью терпеть всё, что выпало на твою долю. Так ты угодишь Аллаху.

— Терпеть? — переспросила я недоуменно.

— Именно. Я про телесную близость и власть мужчины. Все женщины это терпят.

— Разве это не должно происходить по любви? — спросила я, пытаясь понять до конца мотивы его скотского поведения.

— Любовь? Что это, Айнур? Не знаю. Ты нравишься мне, и я хочу тебя — этого достаточно. Потому я буду ждать сколько нужно.

— Чего ты собрался ждать?

— Когда ты смиришься и поймешь, что ты моя. Прекратишь сопротивляться моим ласкам, и наконец смягчишь свое сердце.

Он произнес эти слова так проникновенно и ласково, что я окончательно оторопела. Он что, реально решил говорить со мной по душам и понять, как понравится мне? А не просто брать меня силой, как трофей, не спросив моего мнения? Это было поразительно.

Если бы я не была уверена в том, что сердце у этого деспота отсутствует, я бы решила, что он влюбился в меня, оттого так себя сейчас вел — как страстный воздыхатель, который желает завоевать расположение своей возлюбленной. Но я чувствовала, что этот наглый турок затеял какую-то свою игру, чтобы склонить меня сдаться на его милость, оттого не верила ни одному его слову.

Однако эту версию, что внезапно появилась в моей голове, надо было проверить. Может, он действительно влюблен в меня? Тогда это была большая удача. Ведь влюбленный мужчина может многое сделать для объекта своей страсти, даже отпустить на волю, если умно и хорошо попросить его.

— Ты действительно этого хочешь, Янгир? — спросила я кокетливо, впервые за все это время назвав его по имени. — Чтобы я перестала ненавидеть тебя?

Я тут же решила, что надо сыграть роль послушной и смирившейся пленницы, чтобы понять, насколько он говорил правду.

— Да, моя красавица, — ответил он, ласково окидывая меня страстным взглядом.

— Тогда пообещай, что больше не тронешь меня против моей воли.

Он долго пронзительно смотрел на меня. А потом вдруг выдохнул:

— Обещаю. Что пока не трону тебя, Айнур. Я подожду, пока ты сама не захочешь моих ласк.

Я даже не ожидала от него подобных слов, до последнего думала, что он врет. Однако смущало слово «пока». Оно могло означать неделю или месяц, а могло — только лишь сегодня.

А уж «захотеть его ласк» — этого точно никогда не будет. Подобного я даже в бреду представить себе не могла.

Но я прекрасно понимала, что это всего лишь сделка с хищником, который на время собрался вести себя благородно и великодушно. Видимо, так ему захотелось сейчас. Но я понимала, что малейшая моя ошибка — и он снова превратится в лютого «зверя», ибо натуру не поменять.

Мне надо было выиграть время до побега. Возможно, все получится, и пока этот зверь играет в благородство, мне уже удастся сбежать с помощью Джамили-ханум.

Я прижала к себе пустой поднос и сказала:

— Помни, ты обещал мне.

Быстро направившись к двери, я чувствовала, что его горящий взор буравит мою спину. Вышла в коридор, надеясь на то, что все же это не очередная его уловка, чтобы снова унизить меня.

Однако после этого разговора я поняла одно: надо бежать во что бы то ни стало.

Но чтобы это получилось, надо было выбрать другую тактику. Сделать вид, что я смирилась со своей участью, усыпить бдительность этого шакала, как назвала его Джамиля-ханум. Пусть думает, что смог сломить мое сопротивление и подчинить. Он расслабится, ослабит надзор за мной, а потом я сбегу.

Когда-то я читала в библиотеке отца в нашем дворце подобную историю. Как один пленник-индеец именно так и сбежал от своих рабовладельцев. Прикинулся им другом, якобы смирился, а потом побег удался.

Именно это я и хотела осуществить.

Усыпить его бдительность, и когда Янгир ослабит «хватку», тогда я сбегу. К тому же сейчас у меня было благословение на то Джамили-ханум, которая обещала мне помочь. И эта надежда давала мне силы держаться дальше.