Глава 53

— Что? — удивленно спросила я.

Он снял чалму и тепло улыбнулся мне. Я снова оглядела мужчину. Высокое скулы и лоб, но он не походил на турка. Черты лица его явно были славянскими: русые волосы, короткая густая борода более темного оттенка, большие светлые глаза непонятного оттенка.

— Да, русский, — ответил мужчина. — Такой же раб, как и ты, русская девушка. Тот… их главарь с хищным взглядом называл тебя рабыней.

— Да, я была… но я сбежала.

— Я уже это понял. Пойдем в кухню, я напою тебя чаем. Ты замерзла.

Мы прошли дальше в дом. И тут я увидела, что от ноги мужчины тянется железная цепь. А внизу под штаниной было что-то похожее на кандалы. Догадка о том, что это могло быть, вызвала у меня озноб по всему телу.

— Что у тебя на ноге? — тихо спросила я.

Он обернулся и горько усмехнулся.

— Цепь. Как у дворняжки. Чтобы не сбежал больше. Длиной до ворот и конюшни.

— А ты уже убегал?

— Три раза. Все неудачно.

Он вдруг повернулся ко мне спиной и чуть задрал рубаху с армяком. Чуть выше поясницы на его спине были видны жуткие красные рубцы, некоторые давние, некоторые совсем свежие. Он быстро опустил рубаху и пошел дальше.

Я всё поняла без слов. Его трижды поймали и били палками или кнутом, и, по-видимому, вся спина его была изуродована этими жуткими шрамами. Вот отчего на него надели цепь.

— Какое зверство, — прошептала я мрачно.

Он шел впереди и тихо говорил голосом без эмоций:

— Я бывший русский офицер. Попал в плен много лет назад. Меня продали как скотину на невольничьем рынке. Потом оказался здесь, в Османской империи. Мои предыдущие хозяева постоянно били меня за непослушание. Предпоследний, после моего побега, едва не засек меня до смерти. Он надеялся, что я сдохну, но я выжил ему на зло. — он как-то жутко усмехнулся.

Я шла за мужчиной, печально смотря на цепь, которая тащилась за ним.

— Этот у меня новый хозяин. Вроде добрый. Пока только посадил на цепь, да и только.

Мы зашли в тёплое помещение, похожее на кухню. Здесь мужчина зажёг свечу.

— Присядь. Разденься, — велел он.

Я кивнула, стягивая с рук перчатки и накидку с платком, занесённые снегом. Присела к большому столу. За ним, видимо, ели слуги.

Русский немного горбился, но всё равно была заметна его военная выправка. На вид ему было лет тридцать или около того, не больше. Жилистое тело, широкие плечи, добрый спокойный взгляд. Какой-то светлый, но я не могла разглядеть, какого цвета у него глаза.

Он зажёг ещё пару ламп, чтобы на кухне стало светлее. Начал поправлять потухшие поленья в печи, дуя на них и разжигая.

— Сейчас растоплю. Будет теплее. Согреешься. Как тебя зовут?

— Александра.

Так, сидя на корточках перед печью, он обернулся ко мне и, улыбнувшись, сказал:

— Сашенька — красивое имя.

— Ты здесь один слуга? — спросила я мужчину.

— Нет. Гюрза и Ахмет уже спят. Холодно, да и ночь на дворе. Наш хозяин — военный, один из янычар турецкой армии. Сейчас он в отъезде.

— Прости, я, наверное, зря прошу тебя помочь. Ты опять пострадаешь, теперь из-за меня.

— И что? — пожал плечами мужчина. Он выпрямился и поставил на печь пузатый котелок. — Моя жизнь хуже, чем у собаки. Можно ее и отдать за свободу русской девушки, если уж мне не суждено выбраться на волю. Даже письмо не дают отправить на родину.

— Не говори так, — ответила я, устало вздыхая и поправляя растрепавшуюся косу. — Если я выберусь отсюда, я постараюсь помочь тебе.

— Как? Я раб. Меня можно только купить.

— Мой отец богат. Мы сможем купить тебя у твоего турецкого хозяина.

Он улыбнулся мне.

— Спасибо.

Чуть позже он поил меня горячим терпким чаем. Я грела озябшие руки о теплую керамическую чашку и не могла поверить, что я все еще на свободе. Видимо, какие-то Высшие силы помогли мне и услышали мои мольбы, раз послали этого русского слугу.

Мужчина положил передо мной лепешки, немного сыра и меда. Сел напротив, через стол на лавку. Пока я ела, он по-доброму смотрел на меня и молчал. Как-то внимательно рассматривал. Но я совсем не смущалась, а у меня было чувство, что я на кухне с близким родственником.

— Ты чем-то похожа на мою младшую сестру, — вдруг сказал он. — Когда я видел ее в последний раз, она была совсем мала.

— Ты поэтому помог мне?

— Не только. Отчего-то мерзко на душе стало, когда я понял, что эта свора вооруженных турок ищет беззащитную девушку.

— Спасибо тебе еще раз. Если бы не ты…

— Не благодари. Моя совесть не позволила мне остаться безучастным. Еще когда ты проходила по улице с лошадью, я подумал, что это очень странно. Ты совсем не похожа на турчанку.

— Потому ты так пристально посмотрел на меня?

— Да.

— Но я в турецкой одежде, почему я непохожа?

Он улыбнулся.

— Ты открыто и прямо посмотрела на меня. Турчанки, не смотрят в глаза, стыдливо опускают взгляд, даже богатые.

— Ясно.

Я печально улыбнулась ему. Мы немного помолчали, а почти допила свой чай. Немного поела сыра с лепешкой.

— Это даже забавно, — вдруг сказал мужчина.

— Что?

— Когда-то в России я был дворянином. Богат и знатен. Даже имел титул князя.

— Правда? — спросила я удивленно, глядя на него. — Ты скажешь, что этого не может быть, но я тоже родилась княжной. Княжна Александра Сергеевна Шаховская.

После моих слов мужчина как-то странно посмотрел на меня. Как будто только что увидел. Наверное, минуту или две смотрел на меня не мигая, а в его глазах читалось недоумение.

— Господи… — прошептал он, и его голос сорвался. — Этого просто не может быть.

— Чего? Что не так?

Он молчал и как-то пронзительно, дико смотрел на меня.

— Ты не узнаешь меня? — наконец тихо спросил он. — Я понимаю. За восемь лет плена я очень изменился, постарел…

— Я… — пролепетала я.

Я чувствовала, что, видимо, я должна знать этого мужчину, но я не знала. Однако я попала в это время только два года назад и не могла знать всех, кого когда-то встречала Саша.

— Это я, сестренка… Николай… — глухо вымолвил он и сглотнул ком в горле.

— Николай?

Недоуменно уставившись на мужчину, я поняла наконец, кто это! Это мой брат, Николай Шаховской, которого все считали погибшим уже более восьми лет. Он пропал на Кавказе во время набега горцев, и все думали, что он упал в ущелье во время боя и разбился. Его тело так и не нашли. Так много раз твердил мой отец за последние годы.

А он оказывается был жив? Но что он делал здесь, в Османской империи?