Глава 7
Никогда не думала, что ели бывают насто-о-олько громадными.
Заснеженные сизые великаны взмывали острыми вершинами в небо высоко над моей головой и казалось, пытаются его проткнуть.
— В чём смысл проверки? Я по-прежнему не понимаю, — проговорила я. В таком месте невольно сбавляешь тон. Здесь, в самом сердце глухих северных лесов, царила какая-то торжественная, почти мистическая тишина.
Вольфред, который шёл по правую руку от меня, ничего не ответил. Он изо всех сил делал вид, что утром ничего не произошло. Но был рассержен. Враждебность и пожалуй, даже злость чувствовались на расстоянии, кожей. Ими словно был наэлектризован воздух. Да — и он, и я, и младший принц предпочли притвориться, что никто не понял, что на самом деле имелось в виду под «помойными котами» и «породистыми псами» в нашей утренней стычке. Сохранить лицо при новой встрече. Однако…
Конечно же, каждый из нас понимал всё предельно чётко.
И моего жениха не могло не злить, что я, его невеста, осмелилась не только перечить ему, пусть и не в открытую, но и защищать его младшего брата, которого он настолько откровенно ни во что не ставил.
Я осторожно скосила взгляд на Вольфреда. Прищуренный льдистый взгляд внимательно осматривал подножия вековых елей, высматривал пути, не слишком заросшие, где хоть как-то можно было бы пройти. Крылья точёного носа трепетали.
Понятно.
Он не просто злится.
Он в бешенстве.
— Смысл испытания, принцесса, — процедил он сквозь зубы, наконец, когда я уже почти потеряла надежду, — в том, чтобы узнать, насколько вы пригодны стать будущей королевой Северных стражей. Хотя я уже в этом сомневаюсь. Мне нужна выносливая жена. И надёжный соратник. Север не терпит слабаков.
Мда уж. Испытание на «соратника» я, кажется, с треском провалила ещё утром. И всё-таки презрительный тон принца неимоверно злил. Что, я могу быть королевой, только если сильная, как ломовая лошадь? Он себе жену выбирает или кобылу?
— И долго, позвольте спросить, я должна буду месить эти сугробы, чтобы вы были удовлетворены?
Принц резко остановился. Наконец-то удостоил меня взглядом.
— А что? Ваши нежные ножки уже не выдерживают такой маленькой прогулки?
Из-за нас была вынуждена остановиться и растянувшаяся за нами процессия из стражи, слуг и придворных. Подозреваю, что не только я одна проклинала кусачий противный мороз и сугробы по колено. Но принцу всё было ни по чём. Он решил — остальные должны выполнять.
Я надулась.
— Моим ножкам сегодня посчастливилось оказаться в тепле и удобстве, спасибо! Чего не скажешь об остальном моём организме. Возможно, на Севере другие понятия о гостеприимстве, но я привыкла к несколько иному обращению с девушками!
Я спиной почувствовала улыбку младшего принца.
Да, каким-то образом он тоже умудрился оказаться в числе почётных гостей мероприятия. Подозреваю, это было ещё одним источником плохого настроения моего жениха. Но что поделаешь — кое-кто ведь обещал за мной присмотреть.
Но в эту самую минуту Вольфред сделал шаг ко мне, нависая и вмиг придавливая своей сдержанной, но опасной силой. Его холодные глаза посмотрели на меня с высоты так, что я почувствовала себя очень маленькой и жалкой.
— Вы понятия не имеете, как я обращаюсь с девушками. Но чтобы узнать, вам придётся это право заслужить. Пока у вас получается из рук вон плохо.
Мне так и хотелось ответить колкостью — что кода я вела себя как приятная глазу игрушка и рта лишний раз не открывала, его почему-то всё устраивало. Но сдержалась. Зачем озвучивать очевидные вещи? Всё переменилось со вчерашнего вечера. Встало с ног на голову. Я сама себя не узнавала — обычно я паинька и лапочка, но здесь, на Севере, у меня будто крышу снесло.
И, боги, как же это оказывается, здорово — говорить то, что думаешь.
— Когда вернёмся, непременно поплачу по этому поводу в подушку. А когда мы, кстати, вернёмся? — с надеждой спросила я, невинно хлопая глазками.
Кто-то за моей спиной подавился смехом.
Голубые глаза сощурились, смерили меня взглядом. У меня по спине снова пробежали ледяные мурашки. Вольфред вдруг схватил меня за руку ниже плеча. Сквозь слои тёплой одежды я почувствовала его жёсткие пальцы. Склонился ниже, к самому моему уху. Низкий голос принца проговорил тихо, так, чтобы слышала одна я.
— Я бы отправил вас хоть сейчас. И намного дальше… подушки. Но боюсь, мой отец настаивает на вашей кандидатуре. Старику втемяшилось в голову, что после смерти короля Запада мы сможем претендовать на всю страну Западных стражей, если я возьму вас в жёны. Так что боюсь, вам придётся меня терпеть. И не только сегодня. Но и до конца своих дней.
У меня на глазах выступили слёзы, которые тут же осели инеем на ресницах.
— Тогда зачем весь этот фарс? Какие-то испытания… — прошептала я.
— Хотел увидеть ваше истинное ко мне отношение. Я увидел.
Вольфред резко отпустил меня, почти оттолкнул. И отвернулся, как будто я была пустым местом, не стоящим его внимания.
— Привал. Отдыхаем полчаса — и поворачиваем обратно.
Отрывистые команды принца, и вот уже под вздохи облегчения кто-то разводит костёр, слуги подносят расписанные золотом табуреты для знати, которые несли всё это время на себе, достаются припасы и выкладываются на раскладной походный стол. Собаки радостно разлеглись вокруг, свесив длинные языки.
А меня будто оглушило пониманием непоправимой несправедливости, которая вот-вот произойдёт в моей жизни.
До этого всё почему-то воспринималась как игра. Не всерьёз.
А вот теперь я вдруг с ужасом осознала, что этот холодный, не любящий на свете никого, кроме себя человек, через считанные дни станет моим мужем.
А ведь мне и в постель с ним придётся ложиться!
Сердце будто кто-то сжал ледяной рукой. Стало больно дышать.
Ещё чуть-чуть, и разревусь навзрыд. Но нельзя допустить, чтобы это чудовище видело мои слёзы.
Я развернулась и бросилась в чащу леса. Всё равно никто моего отсутствия даже не заметит.
Отойду во-он за те громадные ели, там наплачусь всласть… потом отскребу ледышки с ресниц и вернусь. Принц как раз успеет насладиться обедом.
Так и вышло, никто за мной не пошёл, и девственно-чистую пелену снега под елями нарушила я одна.
Посторонние звуки быстро погасли, надёжно отсечённые хвойной завесой. Как по мановению волшебной палочки. Было ощущение, будто во всём лесу никого — только я и эти ёлки. Приятное ощущение. Мне даже плакать расхотелось — я просто шла вперёд, запрокинув лицо, и любуясь на то, как высоко-высоко, в головокружительной высоте, в белых промельках тут и там виднеется зимнее небо.
А потом вдруг лес кончился.
Без предупреждения.
Вот просто только что по обе стороны от меня высились стены разлапистых древних деревьев — а теперь я делаю шаг, и выхожу на открытое пространство.
Снежная белизна слепит. Солнца нет, день какой-то сумрачный, настороженный. Но колоссальное белое пространство передо мной потрясает.
Так далеко, насколько только видит взгляд, расстилается снежная равнина.
И на ней тут и там разбросаны камни.
Не просто камни — гигантские каменные валуны в шапках снега. Тёмно-серые, изъеденные временем, поросшие голубым лишайником и чёрным мхом. Кое-где они поставлены один на другой — по два, по три сразу. Ясно, что природа так никогда не сделает.
Это сотворили людские руки.
Как зачарованная, иду вперёд.
Боюсь даже представить, сколько человек должны были вложить все свои силы, чтобы поднять этакую громадину. И как вообще…
Тут же приходят на ум древние байки о том, что чародей Велимир, за наследие которого так отчаянно бились короли, умел двигать предметы силой мысли. А может, это были не такие уж байки.
Здесь, на Севере, где сам воздух будто пропитан магией, кажется возможным всё.
Прохожу мимо одного из «столбов», в котором камней пять разного размера, причем самый верхний, здоровенный, держится на предпоследнем маленьком. Решаю на всякий случай ближе не подходить.
И всё-таки, я не хотела бы здесь жить. Больно странно, непонятно, чуждо тут всё, на этом Севере… и холодно. Да, это самое главное. Очень-очень холодно.
Замечаю, что стало как будто даже холоднее. Обхватываю плечи руками, но согреться не выходит.
Да нет, не кажется! Точно холоднее.
Дыхание вырывается изо рта волнистым паром, будто я превратилась в снежного дракона. И тут же словно кто-то разорвал в небе надо мной перину — начинает валить густой, хлопьями снег.
И вот тут-то на меня наконец-то накатывает запоздалый страх. Вернее, не так — замогильный ужас. Как я умудрилась забраться сюда⁈ Почему убежала ото всех⁈ Я ведь жуткая трусиха, на меня совсем не похоже сунуться в одиночку в чащу чужого и страшного леса, а потом ещё бродить по заброшенному каменному лабиринту. Как будто меня вели, словно барашка на верёвочке.
Надо срочно возвращаться!
Но мои ноги прирастают к земле… а точнее, вмерзают в сугроб, где я стою, — когда становится так тихо, что не слышу даже собственного дыхания. А снежные хлопья застывают прямо в воздухе. Мы все — и я, и снег, и камни — будто нарисованы крупными мазками на гигантском полотне.
И вот тогда я вижу Их.
Сквозь неподвижную снежную завесу откуда-то с самого края окоёма ко мне идут белые фигуры неясных очертаний. Они такие большие, что самый высокий каменный столб — им по колено.
Белые волки.
Один… два… три…
Совершенно белые глаза без зрачков, нездешний покой в каждом неторопливом движении. И моё абсолютно чёткое осознание того, что если они меня настигнут, останется только маленький холодный окоченевший трупик там, где они пройдут.
— Нет, ты точно дура! Какой чёрт тебя дёрнул пойти на Кладбище Камней⁈
Чьи-то руки хватают меня за плечи, разворачивают, встряхивают.
Не сразу понимаю, чего от меня хотят. Не сразу получается сфокусировать взгляд. Паника захлёстывает леденящими волнами, ноги и руки отказываются слушаться, замёрзшие губы дрожат.
В карих глазах надо мной — беспокойство. Всего лишь. Он что, не понимает, что мы сейчас умрём⁈
— Там… там… — лепечу бессвязно, пытаюсь взять его за руку и показать, ЧТО надвигается прямо на нас.
— Знаю, — сдержанно отвечает Дерек, не сводя с меня пристального взгляда. — Почему ты так поражена? Ты правда не знала?
— Не знала… ч-что?
— Что наши королевства называются так не случайно. Просто Западные стражи давным-давно не встречались с нападением своих Духов. Может, всех победили, может, им просто надоело, может, все уснули… Мне иногда кажется, что только наши, северный Духи ещё живы. Вольфред, тупица… я так и знал, что не стоило брать тебя в лес! Он решил, что при нём безопасно.
Я уже почти не слышала, что мне там говорят.
Судорожно оглянулась — и увидела, как три белых волка, подпирая ушастыми головами небосвод, разделяются. Один обходит нас слева, другой справа.
— Эй, Злючка, не смотри на них! Смотри на меня!… чёрт, Рика!
Меня хватают за лицо и заставляют развернуться. Голыми руками. Разве можно ходить с голыми руками в такую лютую стужу? Но они у него почему-то всё равно тёплые.
А ещё он улыбается.
Этот неправильный принц даже перед смертью, наверное, будет улыбаться. Снежинки в прядях тёмных волос — как серебро.
— Не бойся. Не бойся, слышишь? Они чуют страх. Они идут на страх. Ничего не видят, и только следуют своему колдовскому нюху. Если ты не будешь бояться — они просто не заметят и пройдут мимо.
Белые горы закрыли от меня и равнину, и лес, и почти всё небо. Ещё немного, и они сомкнутся, и раздавят. Я — лишь букашка под ногами. Тех, что были рождены, наверное, еще до начала времён.
Как я могу их не бояться⁈
— Проклятие… да что ж за глупая такая принцесса попалась! — ворчит Дерек.
И на мои озябшие губы ложатся его — горячие.
От неожиданности совсем забываю, о чём думала до того.
В бесконечной нежности этого внезапного поцелуя мои мысли растворяются, как снежинка в руке.
Он отрывается от меня на мгновение. Смех в карих глазах. И наверное, безграничное удивление — в моих.
— Да ещё крохотная к тому же. Наклоняться приходится. Сплошное недоразумение!
И он хватает меня крепко за талию, выдёргивает из сугроба. Прижимает к себе крепко-накрепко. Я вдруг оказываюсь выше него, и по-прежнему слова не могу сказать от изумления.
— Вот так будет удобнее, — с удовлетворением замечает Дерек, а потом запускает свободную руку мне в волосы под капюшоном шубки, притягивает ближе.
Мои губы больше не немеют от холода, к ним постепенно возвращается чувствительность. И то, что они чувствуют… в горячечных, быстрых, настойчивых движениях губ, в вихре нежности и страсти, которые обрушиваются на меня горной лавиной, моё удивление только растёт. Неужели бывает… так?
Сладко, жгуче, до мурашек, до сердечной дрожи.
Под нетерпеливым напором приоткрываю губы несмело. Дерек урчит одобрительно, как довольный кот.
И тут же, не давая мне ни мгновения прийти в себя, проникает в мой рот языком. Касается, дразнит, гладит. Я задыхаюсь от ослепляющего, запретного наслаждения. Мне хочется ещё, ещё и ещё. Волна жара прокатывается по телу до самых кончиков пальцев на ногах, немедленно согревает изнутри, словно я опрокинула в себя залпом целый бокал вина.
Как же кружится голова…
Я и правда пьяна.
Пьяна его поцелуями. Пьяна им.
Мы не должны! Это неправильно. Всё это ошибка, огромная-преогромная ошибка.
Моя нежная, снежная ошибка.
Всё заканчивается внезапно.
Я даже взвыть готова от досады, когда меня возвращают обратно в сугроб.
Дерек отодвигается от меня подальше. Это слишком далеко! Я так не могу, я не выдержу, я на него, наверное, сейчас сама наброшусь… Как не стыдно так издеваться над девушками⁈
Меня отрезвляет странное отрешённое выражение его лица.
Сумбурный поток мыслей в моей голове прекращается, на меня обрушивается осознание реальности — как будто все вон те камни, возле которых меня поставили, упали на меня разом. И придавили так, что не вздохнуть.
Нервно оглядываюсь.
— Где… они?
— Ушли.
Мы снова молчим.
А что тут скажешь?
Опускаю глаза, чтобы не смотреть на младшего принца. Чтобы не увидеть случайно то, чего я видеть не хочу — вдруг это было с его стороны не всерьёз? Просто уловка, всего-навсего способ отвлечь меня и заставить не бояться. И надо признаться, у него отлично получилось.
— Рика, послушай…
— Не надо! Ничего говорить не надо, — поспешно перебиваю я. Вот ещё не хватало мне неловких извинений и просьб «ничего себе не придумывать» или того хуже, «не говорить брату».
— Ну не надо, так не надо, — злится почему-то Дерек. — Вон там твой жених идёт. Встречай.
И кивает в сторону.
Я испуганно вскидываю взгляд. К нам действительно несётся, как таран пробивая сугробы, Его высочество принц Вольфред. И на его мрачно-каменной физиономии такое убийственное выражение, что мне немедленно хочется спрятаться. В тот же сугроб зарыться — я сейчас не против.
— Кто вам позволил, принцесса, покидать место привала? — рычит принц, едва добравшись до валунов.
— А ты бы получше караулил свою невесту, Вольф! — насмешливо бросает младший принц, небрежно прислонясь к огромному камню. Вот кто не боится, что на его дурью башку свалится вся эта странная конструкция.
Зря он подливает масло в огонь. Ох, зря!
Принц обводит взглядом пространство под камнями… основательно вытоптанные сугробы… и в его глазах вспыхивает такое ледяное пламя, что хватит, кажется, растопить всю пустошь на много миль вокруг.
И снова, в который раз, я пытаюсь принять этот огонь на себя.
— Мой лорд, простите, я…
— Эй, не злись на неё! Это я виноват. Пригласил леди Иллирику на прогулку. Решил показать ей местные достопримечательности.
И Дерек мне заговорщически подмигнул.
Даже не знаю, что меня поразило больше — то, что он решил «вернуть мне долг» после того случая, когда я взяла на себя вину за кошку во дворце, или то, что он, оказывается, знает, как меня зовут.
Я не успела разобраться.
Дерек рывком выпрямился и с лица его слетело всякое легкомысленное выражение, когда Вольфред развернулся к нему и широко размахнулся…
В последнее мгновение успел отклониться и перехватить летящий в него кулак. Наследный принц выбрал вовсе не благородные методы решения проблем.
Дерек удерживал запястье брата, крепко его сжав. Оба смотрели друг другу в глаза так, будто хотели убить взглядами.
— Только за то, что ты мой брат, я тебе это прощу, — процедил сквозь зубы Дерек.
— Я не просил тебя рождаться! — прорычал Вольфред в ответ. — И не просил отца изменять матери!!
Вокруг уже собрался народ.
Все, кто вслед за принцем сбежались сюда. Теперь они стояли вокруг неплотным строем и жадно следили за разворачивающимся представлением. Драка принцев — как же, это ведь так увлекательно!
И только оба они, светловолосый и темноволосый, кажется, не замечали никого на свете. Сейчас они оба выплескивали свою ярость, свой гнев, свои многолетние обиды. А от слов Вольфреда о матери… мне вдруг стало его жалко тоже. Почему-то я никогда не задумывалась о том, каково было мальчику узнать о том, что он не единственный сын у отца, о том, что матери его изменили с прачкой… интересно, королева плакала? Видел он её слёзы?
— Уж прости, что не спросил твоего разрешения на то, чтобы родиться! Но так получилось! Смирись уже с этим! Я — твой брат. В нас течёт одна кровь. Этого уже не изменить. Может, попытаемся, наконец…
Вольфред выдернул свою руку и отступил. Но продолжил давить брата взглядом, способным любого ввести в оцепенение. Только не Дерека, который не боялся, кажется, даже гнева будущего короля.
— Да. Одна кровь. Ты — второй принц дома Северных стражей. Не забывай об этом. Твоё место — после меня. Ты никогда не получишь того, что есть у меня.
Договорив, мой жених повернулся ко мне. От его взгляда у меня колени подкосились. А он смотрел на меня… точнее на мои губы. И я никак не могла прочесть, о чём же думает. Мне стало ужасно неловко. Я невольно облизнула их, когда почувствовала, как сильно они обветрились. И кажется…
Кажется, потрескались. На моём языке остался солоноватый привкус.
И судя по выражению лица принца, он прекрасно понимает, почему.
— Не бойся, я никогда не стану претендовать на то, что на самом деле твоё, — проговорил Дерек тихо ему в спину.
Крылья носа Вольфреда затрепетали.
Жених схватил мою руку и поднял выше — грубо, заставив меня подскочить к нему против моей воли. Бесцеремонно стянул вниз рукав, обнажая запястье.
Оно было совершенно пусто.
Девственно-чистая нежная кожа без следа каких бы то ни было меток.
И я понятия не имею, когда это могло случиться.
Кажется, я давно уже о ней и думать забыла.
Мой жених… хотя, а жених ли ещё? Я что-то совсем запуталась.
Так вот, у моего жениха, когда он это безобразие увидел, кажется, даже глаза побелели от бешенства. Он сжал моё запястье сильнее.
— Ты ходила без меня к алтарю? Отказывалась от метки?
Я растерянно оглянулась на Дерека. Он смотрел с таким удивлением, что было без слов понятно. Для него исчезновение брачного браслета с моей руки явилось таким же сюрпризом, как и для меня.
— Н-нет…
— Тогда как это могло случиться⁈
— П-понятия не имею…
— Когда?
— Не знаю. Не заметила.
Он отпустил мою руку. Практически отбросил.
— Не заметила, значит. Так ты ценишь высокую честь, оказанную тебе!
Я вспыхнула и промолчала. Можно подумать, он меня из поломоек замуж берёт! Но благоразумно не стала озвучивать эту мысль. Принц и поломойка — два слова, в одном предложении не сочетающиеся. Пожалуй, ещё оскорбится. Хотя куда уж больше — еще немного, и его надутое самомнение просто лопнет. Не хотелось бы, чтобы по моей вине королевство Северных стражей лишилось наследника.
Тем временем Вольфред задрал свой рукав.
На свету ярко взблеснула серебристая снежная вязь.
Я выдохнула разочарованно.
Значит, не всё ещё кончено. Так просто мне из этой ловушки не выбраться.
И что теперь делать?
Кажется, принц задавался тем же вопросом, потому что продолжал молчать, разглядывая метку.
— Ва… Ваше высочество! Ваше высочество!
Все обернулись на шум.
Через сугробы из лесу к нам пробирался раскрасневшийся гонец с эмблемой Снежных псов на одежде. Задыхаясь, он остановился перед принцем и встал на одно колено прямо в снег.
— Его величество требуют вас немедленно во дворец!
— Что ещё стряслось? — выплеснул раздражение Вольфред на ни в чём не повинного гонца.
Тот глубже вжал голову в плечи, очевидно, опасаясь гнева высокородной особы.
— Случай экстраординарный, иначе бы вас не посмели беспокоить… во дворец прибыли особые гости. Король и королева Западных стражей явились узнать, какой приём оказан принцессе, и присутствовать на торжественной церемонии подтверждения помолвки!
Я чуть не села в снег прямо возле гонца.
Мама с папой здесь⁈ Хотят узнать, какой мне оказан приём.
Я покосилась на злое лицо старшего принца. Потом на младшего. Губы сладко заныли.
Да уж.
Лучше вам не знать, дорогие родители, какой мне тут оказали приём.
Мои размышления прервал Вольфред. Взял меня за руку и бесцеремонно потащил за собой обратно в сторону леса.
— Пойдёмте же, моя ненаглядная невеста! Время встречать дорогих гостей. И закреплять помолвку, раз уж им так не терпится.
Всю обратную дорогу я чувствовала спиной тяжёлый напряжённый взгляд. Мне безумно хотелось обернуться! Но я не смела. Да и некогда было — с такой скоростью меня тащил по сугробам разбушевавшийся принц.