Глава 5

Артур

Пряди золотятся на гребне, в них будто рождается солнце, отражается в пламени свечей, чтоб погаснуть и вновь возродиться. Мои собственные руки кажутся неуместными, слишком грубыми, не пристало им касаться такой красоты. Масло отдает запахом розмарина и цветов, его я нанес тонким слоем на локоны, отчего эльфийские волосы стали сиять еще ярче. А ведь они тонкие, точно шерсть горностая, только вьются немного. Еще одно движение гребня, вновь кажется, что между прядей запуталось солнце. Так удивительно, странно, будто я руками касаюсь настоящего чуда.

Вэр Конан чуть подвинулся в кресле, уронил толстый свиток на пол, я дёрнулся, гребень запутался в волосах, выдрал крохотную прядку, эльф тотчас сжал зубы, благо не вскрикнул. Фух. Кажется, колдун не заметил оплошности, иначе мне было бы не сдобровать. Второе наказание за день — слишком даже для моей шкуры.

Я бросил взгляд за окно, сумерки еще только спустились на сад, путаются в траве, не набрали свою силу, ночь случится не скоро. Кто бы только знал, как мне не хочется спускаться в подземелье, готовить новые травы для зелий. Там же еще и клетка с ядовитой змеей стоит, с коброй или гюрзой. Такая невероятная гадость, глядеть на нее невозможно! Черные бусинки глаз кажутся мне потухшими взаперти, да без солнца. Хочется выпустить ее, приласкать чешую, если позволит. Ну хоть подержать, перед тем как отпустить на волю. Как посмотрю, так сразу кажется, что чувствую ее мягкую чешую в своих пальцах.

Давно этот мир не видел настоящей чешуи, какая бывает только у драконов. Как бы мне самому хотелось обернуться, взмыть в небо, отречься наконец от земли, скрыться в горах. Стыд и позор, мы оба, я и Доэль, два первородных, а вынуждены служить человеку, боимся его. Вэр Конан бесконечно жесток, впрочем, другие мои хозяева были не лучше, многим казалось, что если уж я родился драконом, то способен вынести любую работу, да и кормить меня вовсе не нужно.

Как не погиб и не сломался, я вовсе не знаю, должно быть, то шутка богов, не иначе. Стоит только прикрыть глаза, до сих пор ощущаю дым костров, да привкус пыли на языке, сколько было тех дальних походов? Казалось, купят меня в знатный дом, жить сразу станет лучше. Если б я только знал, как все обернется, что здесь будет еще хуже. А ведь мать так хорошо тогда спрятала меня в горах, и зачем только я вышел на солнце? Зачем попался в ловушку? Дурак!

Я сложил пряди в немудреную косу, перетянул ее кончик тоненькой лентой. Главное — стараться не думать о том, почему вэр приказал так заботиться об эльфе. Может, продать решил, может, еще что. Все одно, я сделать для этого парня ничего не смогу.

— Закончил? — от громко крика я резко обернулся и сам себя отругал. Неужели, я сломлен? Неужели страх поселился в моем драконовом сердце?

— Да, вэр. Все сделал так, как вы велели.

Я почувствовал на себе долгий, пронзающий взгляд колдуна, он чуть не взвесил меня, прошелся им по всему моему телу. Я ощутил неловкость, неподдельный стыд, будто я все еще имел хоть какое-то право на эти чувства. Мое тело целиком и полностью не принадлежит мне, хозяин может распоряжаться им по своему усмотрению. Так, черт побери, почему мне так мерзко под этим взглядом, отчего на висках проступил пот? Так ли меня смотрели на рынке, когда выбирали раба? А уж если всерьёз собирались купить? Стыд сменила злоба, захотелось сказать что-то резкое, опрокинуть здесь все, сбежать в горы, забыться. Да хоть просто сойти с места. Нет, этого делать ни в коем случае нельзя, стоит сейчас пошевелиться, сменить позу — вэр опять ударит по мне магией. Мышцы на спине напряглись от одной мысли. Колдун будто это почуял, сложил губы в предвкушающую улыбку.

— Злишься? Ну злись, злись. Кто знает, чего хочет Снежить?

Я сумел справиться с собой, не дрогнул, лишь мороз прошелся по коже, будто ее остудило дыхание северной девы. Вэр шутит, дразнит, специально пугает. Никто не пустит следить в свой дом.

— Может, ей больше придется по вкусу непокорный невольник. Я дам с тобой поиграть нашей гостье. Пускай порезвится.

— Вы не станете делать этого, — а вот тон мне сгладить не удалось. В нем так и прорезались те самые стальные ноты, которые дорого обходились моей шкуре.

— Почему же не стану? — четки щелкнули в руках колдуна, а мягкое кресло под ним, кажется, еще больше промялось.

— Драконы нынче в цене. Зачем вам лишаться раба?

— Расположение Снежити дорогого стоит. А раб? Куплю другого вместо тебя. Пусть играет. Не в тебя, так в эльфа. Кто знает, который из вас придётся ей больше по вкусу? Приведи свои волосы в порядок при помощи то же масла. Отращивать их я, наверное, не буду. Но заплети в косу те, что есть.

— Я не женщина, чтоб плести на своей голове косы.

Не удержался, поднял взгляд на лицо колдуна. Тот сидит, улыбается, а тонкая струйка дыма стекает с его руки, образуя полукольцо. Если бы я был настоящим драконом, если бы только мог обернуться! От самого колдуна даже пепла бы и то не осталось.

— Не женщина, — в угольных глазах на миг качнулась ярость, — Выпороть бы тебя, да времени мало. Не заживет. Заплети волосы в косу.

Я почувствовал, как вздрогнул за моей спиной эльф. Неужели вэр Конан говорит сейчас правду? Или только пугает? Он любит ощущать страх, это я давно знаю. Но сейчас как будто что-то другое. Нет, не мог он пригласить Снежить в свой дом. Даже вэр не мог этого сделать. Зачем? Что он может получить со Снежити взамен того, что потеряет?

Здесь же все погибнет кругом, сад увянет, не станет деревьев, не будет тени над домом в самое жаркое лето, а сам дом? Баснословно дорогой особняк он же… Да нет, никогда и никто не осмелится пригласить Снежить к порогу своего дома.

— Ну?

— Нет, вэр. Моих волос не хватит на добрую косу. Зачем тратить время напрасно?

— Три плетешка удастся и из них сделать.

— Нет.

Комната завертелась, колдун потерял последние крохи самообладания. Мебель, свитки, мелочи, что были выставлены перед ним на столе, сам стол — все закрутилось в вихре. Удар невиданной силы обрушился на меня. Хорошо еще Доэль успел закатиться под тяжёлую тумбу.

— Не хочешь сам, я помогу.

Грозный голос, огонь, стоящий пеленой в колдовских глазах, быть может, я в последний раз его вижу. А хоть бы и так! Колдун словно несмышленого кутенка поднял меня за волосы, подкинул над полом. Как бы я хотел ему отомстить! Доэль будто и не видит меня, не осознает, что здесь происходит. Эльф спешно принялся расставлять вещи по местам, двигать мебель.

— Вы не посмеете пригласить Снежить в дом, — прошипел я, глядя прямо в глаза колдуна.

— Еще как посмею. И будь уверен, расположу ее к себе, одурманю, чтоб получить то, что хочу.

Снежить (Марго)

Я наклонилась над моделью, треплю его по щеке. Что это? Обморок? Видела же, что парень весь белый! Может, он стройнел, чтоб отыграть роль в этой дурацкой рекламе! Вот и грохнулся в обморок с голоду? Позади меня зазвенели чашки, кажется, в зал кто-то вошел.

— Нашатырь принесите!

— У нас нет такой приправы, — дрогнувший голос, кажется, это Роэль?

— Воды! — я приникла ухом к груди, попыталась различить удары сердца. Бесполезно, кольчуга мешает. Может, еще как-то иначе понять, прощупать пульс? Например, на шее? Я сомкнула обе руки у парня на горле. Хот бы он пошевелился! Хоть бы вздохнул.

— Умоляю, госпожа Снежить! — норвежец положил ладонь мне на плечо, сжал слишком сильно.

— Я не врач. Что я могу? Дайте хоть воду.

— Молю, не трогайте брата. Возьмите кого-то другого. Благодаря вам, мы отбились от орков. Клянусь, любой воин наших казарм станет вашим. Брата только не трогайте. Вам ведь все равно.

— Вы чего?

Я ни слова не поняла из пламенной речи. Какие воины? Какие казармы? Он что — шутит так? Или из-за стресса не может подобрать слов на русском языке. Ну врача он. Похоже, звать сюда не собирается, впрочем, воду мне, кажется, тоже не принесут. Я принялась тормошить фотомодель, со зла даже залепила пощечину по холеной, немного колючей щеке. Сразу видно — мажор, кожа покрыта золотистым загаром, волосы на кончиках высветлены краской будто от солнца. Ненавижу таких ухоженных мужчин, смотрятся они на мой вкус слишком странно.

Парень чуть пошевелился, словно во сне.

— Прошу вас, не избивайте… — шепчет норвежец.

Только бы он на меня в полицию заявление не написал. С этого станется! Можно подумать, я действительно избиваю его драгоценного брата!

— Ему уже лучше, видите? Пощёчина — хорошее средство от всех бед. Смотрите!

— Я не могу этого видеть, госпожа. Клянусь, мы исполним договор. Элиот вновь воссияет. Все, что пожелаете.

Вторая пощечина удалась значительно лучше первой. Быть может я просто набила руку в самом прямом смысле слова о чью-то щетину. Но парень вздохнул, резко сел, вытаращил глаза на меня.

— Как скоро подадут ужин?

Так я и знала, что он рухнул в обморок от банального голода. Можно подумать, под кольчугой его фигуру кто-то увидит.

— Думаю, вам стоит снять доспех, он же тяжёлый.

— Полагаю, не стоит, — парень вцепился руками в собственную кольчугу.

— Делай, что велит госпожа, — поддакнул мне второй.

Не такой уж он и сумасшедший.

— Так у тебя будет больше шансов выжить в ее когтях! Вспомни, мы читали об этом.

А нет, всё-таки сумасшедший. Может, мне пора домой? Или все же стоит дождаться шашлыка. Пожалуй, стоит, а то когда еще я поем в настоящем замке ресторанное блюдо. Напряжение все же спало. Даже захотелось чуть пошутить. Нет, ну не каждый же вечер к моим ногам падают рыцари?

— Голодно мне, — протянула я нашу офисную шутку.

— Г-голодно? Стол уже накрывают, госпожа Снежить, — прошипел фотомодель. Хилый он какой-то.

— Маргарита, можно просто по имени. Мы все свои люди, верно? — сказала я миролюбиво, — Уж после того что случилось, можно сказать, стали одной семьей. Вставайте, Алоис. Сейчас поужинаем, а потом разойдёмся по постелям до утра.