Глава 9

Марго (Снежить)

Второй лист договора меня изумил и обрадовал, а потом, конечно. раздосадовал. Все это просто не может быть правдой, а такая сладкая ложь ужасна, ведь она никогда не сбудется.

На пожелтевшем от времени листе пергамента отразился целый список того, что я могу требовать. От кого требовать? Почему? В нем были перечислены: кружева, атласные ткани, особые блюда, почет уважение и рабы. Рабы-то, интересно, зачем мне могут понадобиться? В качестве слуг? Я перебрала складки неудобного платья, вздохнула. Да и рабство, к счастью, вроде как отменили много лет назад. Боюсь, только мой начальник об этом не знает.

Портные тоже мне что-то должны за проход. Какой проход? Куда? Попробуй, догадайся. Мадам Бронс обещает шить дважды в год одежду для сна из батиста и шелка, а по подолу отделывать ее вышивкой и кружевами. В витых скобках прикреплен длинный список того, что я могу от нее ожидать. И мне нравится каждая из этих вещиц. Включая халат и длинные панталоны. Пожалуй, я бы и вправду стала ходить в такой одежде по дому.

Или вот этот, самый последний, пункт длинного списка — косная мебель. Косая или сделанная из кости? Так и не разберешь.

Сам пергамент неровный, немного разный по толщине, буквы разобрать довольно непросто. Да и шрифт выполнен в готическом стиле. Жирные линии переходят в тонкие, волосяные. Хотела бы я знать, кто придумал все именно так написать. Нет, ну все же сколько пунктов в этом длинном списке.

Пускай пергамент пока повисит на стене, а я уж лучше осмотрю дом. Все же я хозяйка здесь на целую долгую ночь. Да и двери мне предстоит открыть, хоть и не ясно совсем какие. Ничего, справлюсь. Все проще, чем общаться с привередливыми клиентами. В голову опять влезла странная, неуместная мысль. Неужели же волшебство существует? Нет, я, конечно, и раньше это подозревала, но не надеялась его встретить, увидеть, повертеть в пальцах как ту ручку, которая куда-то исчезла. Но я же ее видела, трогала, писала свое имя тонким пером, ставила росчерк. Вон он осел на бумаге, сияет снежинками. И все одно мне кажется, что такого не может быть.

Я качнула головой, усмехнулась, прошла из угла в угол гостиной. Кругом резная мебель, в шкафу выставлен тонкий фарфор. Кому, интересно, он принадлежал раньше? На каждой тарелке проступает силуэт нового замка, просторных земель, на некоторых изображены лошади и кареты, центральное блюдо украшает громадный единорог. Странно, но он совсем не похож на лошадь, копыта раздвоены, длинный хвост совсем лишен шерсти и будто бы мечется по нарисованной траве.

Я было тронула створу резного шкафа, хотела ее открыть, но отступила. У меня же теперь есть собака! Повезет, так я ее даже с собой отсюда смогу увезти. И почему я только не догадалась завести своего собственного пса раньше? Будто кто стер мои детские мечты во время неловкой уборки, и они отступили, притаились по углам взрослого разума, выжидают своего часа.

— Песик, — несмело позвала я. Знать бы хоть, как выглядит этот пес. И почему он еще до сих пор на запах не пришел? Столько еды в доме! Мяса! Наверное, пугливый, сидит тихонечно в уголке, притаился, боится мне и нос показать.

— Тыц! — шелестнул чей-то хвост о притолоку двери. Судя по звуку, в доме спряталась болонка. Жаль, я с детства мечтала о крупной дворняге, чтоб можно было носом зарыться в ее мягкую шерсть, прижать к себе, словно плюшевую игрушку. Я подошла к двери, потянулась к куренку. Нет, куренка собаке давать, наверное, нельзя. Там же острые кости. Да и как от него отломить кусочек? Вся же измажусь в жире, а где руки помыть я еще не нашла. Может, баранью ногу взять? Здесь есть большая, пес ее хотя бы не проглотит. Иначе, где мне ветеринара искать посреди ночи? Связь на телефоне так и не появилась, до города идти далеко. Нет уж, рисковать собакой я не хочу.

Я взяла из корзины салфетку, обмотала ею кончик бараньей ноги и пошла искать по комнатам пса. Настало время исполнения мечт. Пускай только ночь, но я буду счастлива здесь. Одна, в старинном замке, да еще и с собакой. И засну я с ней в обнимку, как с плюшевым медвежонком, если пес согласится. И вновь раздался тихий скрежет когтей. Может, там не болонка, а кто-то побольше? Ну хоть бы и лайка, мне подойдёт.

— Песик!

Волкодлак

Кто из живых посмел сунуться в замок посреди ночи? За день это место и то густо пропахло людьми, моей законной добычей. Но чтоб какой-то смельчак посмел сунуться сюда ночью? Это изумляет и безусловно немного смешно. Добыча сама пришла в мои лапы, не придется караулить случайного путника на тропе, выглядывать в темени ночи свет в окнах, можно не ждать и не выслушивать, когда скрипнет тоскливо и громко дверь сарая. Воры, грабители, пьяницы — словом, нечисть давно стали основой моего не здравого рациона.

И почему только люди на меня злятся? Я же не выхожу охотиться днем на детей? Волки из стада выбивают негодный скот, вот и я поступаю так же точно и ем то, что и само бы пропало. На сильную добычу я не охочусь, уж тем более не трогаю детей.

А в животе тоскливо и пусто. Дурочки — это же тоже своего рода негодная часть людей? Или нет? Я присмотрелся сквозь щель в полу. Ножки-то тонкие! Кусать не за что. Зато волосы короткие, не станут мешать мне добраться до тонкой, белой шеи девицы. Ах, а ведь днем мне непременно станет за себя самого стыдно, я снова начну ощущать привкус горечи на зубах. Ничего, с этим я как-то справлюсь.

Девушка улыбнулась, красивая она, такую и есть жаль… Тьпу! Впервые у меня будет по-настоящему вкусное, элитное блюдо! Не какой-нибудь там забулдыга, а раскрасавица. Куда бы только пристроить ненужную жалость? Я прошелся звериным взглядом по талии девушки. Чудо как хороша! А какая аппетитная. Этот небольшой мягкий животик так и хочется укусить. Или поцеловать? Тьпу.

От нетерпения я перебрал когтями по полу. Услышала⁈ Вот неприятность! К таверне лучше пойду, там поохочусь. Нельзя жрать такую красавицу. Ну забрела по незнанию в мои охотничьи угодья ночью. Ну, глупа, но если каждую смелую идиотку есть, это же мир и вовсе останется без людей? На кого я тогда стану охотиться⁈ Каждая женщина имеет полное право изредка побыть неумной и оттого очень смелой.

Мне еще мать так говорила, а уж она-то точно знала толк в жизни, имела к ней вкус. И ничего, что своеобразный. Вон, к людям ушла, не охотится больше, замуж за жреца вышла. Зачем? Никак не пойму. А он и рад, тоже ведь странный попался человек. М-да.

Девушка раскрыла рот, не голос, а мёд, патока, само наслаждение. Песик! Кому это она интересно сказала? Неужели привела с собой собачку? Странно, но собакой не пахнет. Может, с обонянием что? Может, я зря носом в цветы влез. Нет, ну совершенно ж не пахнет. А, понял, эта девица настолько глупа, что потеряла своего пса по пути сюда и не заметила. Мечется сейчас, наверное, бедный, где-нибудь по дороге. Может, пойти, поискать? Не так уж я голоден. Почему бы не помочь бедолаге. Ему и так тяжело, с такой глупышкой жизнь жить приходится. От смутного нетерпения я ударил хвостом по двери. Услышит! Сбежит! Все пропало! Я же еще не насмотрелся на сладкую, как сдоба дурочку. И вновь этот медовый голос.

— Песик! — и смотрит в мою сторону, не боится совсем.

Удивление сменила лютая ярость. Это она что, мне? Это я — песик? Она гордого волкодлака собакой обозвала? Кажется, мои глаза стали по размеру точь-в-точь как блюдца. Теперь я даже понимаю, откуда взялся карикатурный портрет волкодлака на двери таверны. Писали его с такого же удивленного волкодлака, как я. Все решено, я охочусь, эту глупышку не жаль и съесть, нет, хорошенько искусать. А уж потом! Мои зубы легко войдут в ее округлые бедра.

Марго (Снежить)

Сопит моя болоночка. Я же слышу! Из угла доносится скромное фыр-фыр, будто бы собака вздыхает в щелочку. Как бы нос пылью у нее не забился. Поискать? Нет, перестанет боятся — сама подойдёт.

Я прошла из громадной гостиной по коридору. Панели из камня доходят до середины стены. Полированные, гладкие, не то и вправду такие, не то просто сделаны под старину. В них вставлены медные оконца-решетки, все извитые, из каждой веет теплом. Выше стены отделаны дубом, потолок совсем высоко и не плоский, как обычно бывает, а в форме свода. Люстры покачиваются на длинных цепях, в каждую вставлены свечи.

В конце коридора поблескивает витраж. Он большой — от стены до стены. Вот только что именно на нем изображено. не совсем ясно. Зеленые пятна листвы перемежаются цветными лучами, а в самом центре вставлено прозрачное стёклышко в форме девицы, а с ее рук словно слетают снежинки в разные стороны прямо по этим лучам, словно по коридорам. Когда рассветет, я получше рассмотрю эту картину. И как здесь все же красиво! Удивительно только то, что нет музейного смотрителя, какого-нибудь вежливого старичка, который бы одергивал и придирался ко всем.

Я не удержалась, провела пальцами по гладкой стене, люстра качнулась под потолком, по стенам поползли разноцветные тени. Так, а это-то что? На стене отразился четкий силуэт двери и практически сразу исчез. Может, так играет свет? Или мне попросту показалось? Нет, своим глазам я точно привыкла доверять. Наверное, здесь и вправду была когда-то дверь, а потом ее заложили, и теперь виден лишь контур и то под определённым углом.

Я сделала несколько шагов дальше. Слева показалась круглая комната, точней, небольшой зал. Пол здесь покрыт зелеными плитами, а вместо стен ворота. Высокие, прямо до сводчатого потолка, широченные, резные полотна украшают массивные петли. Между собой эти ворота разделяют только колонны. Да и колонны-то необычные, скорей стволы деревьев, которые сплетаются кронами в единый узор. Выглядит странно. Кому и зачем понадобилось столько ворот?

Может, отсюда раньше был выход в конюшни? Пожалуй, пока я смотреть не пойду. Спать уже хочется, день завтра предстоит непростой, нужно еще хоть спальню себе подыскать на эту волшебную ночь. Хоть пару часов, а поспать я просто обязана.

Еще один поворот коридора, широкая лестница ведет на второй этаж, приглашает. В матовом блеске широких деревянных ступеней отразился блеск свечных огоньков. Перила мощные и тоже широкие, по таким только кататься. Во мне загорелся невероятный азарт, я буквально взлетела на второй этаж дома и очутилась в центре громадного зала. Всюду двери, доски пола натерты до блеска, с одной стороны виден выход даже не на балкон. на террасу.

Пол уставлен мисками, в каждой светится булыжник. Мебели почти никакой нет, только скамья да музыкальный инструмент в уголке. Рояль? Нет, скорей уж домашний орган. И стены шершавые, с них давно слезли и побелка, и штукатурка, остались только гладкие стены из камня. Замок выглядит именно таким, каким и был сложен. Как же красиво! И как здорово, что я здесь одна. Все можно потрогать, ко всему прикоснуться.

Я пробежалась вперёд, замерла под изогнутой балкой свода, крутанулась на одной ноге, подскочила к окну. За ним темный лес, только вдалеке светятся огоньки на башне выборгского замка… Странно, почему города отсюда не видно? Может, отрубили свет? Да, наверное, так. Снег начал таять, что-нибудь упало на провода… Да какая разница, главное, мой замок это не затронуло. Камин топится, свечей много, а больше мне все равно ничего не нужно. Телефон и тот связь не ловит.

Пара шагов, вычурная резная дверь. За ней просторная кухня в старинном стиле, даже плита дровяная, точней огромная печь вдоль стены. Холодильник и вовсе окован полосами стали. Этакий вертикальный сундук. Славно здесь поработал дизайнер, все сделал под старину. Вторая дверь ведёт в кладовую комнату. Или правильней назвать ее буфетной? Пожалуй. А вот и спальня для слуг. Надо же, совсем не большая и из мебели здесь стоит только сундук, да пара тюков в углу комнаты отдаленно напоминают свернутые матрасы и одеяло. Как в такой комнате спать? Я прошла чуть вперёд. Эта дверь странная, состоит из двух сразу. Я потянула на себя обе ручки и так и осталась стоять на пороге.

Широкое окно во всю стену, да еще и идет оно полукругом, выгибаясь немного наружу. У стены стоит кровать на высоких ногах. Изголовье больше напоминает картину, над ним из стены выступают крючки для свечей. Наверное, раньше их было не слишком удобно накалывать на такие. Да и вообще мне казалось, что в старину здесь у нас чаще использовали масло, разлитое по плошкам с торчащим из них фитильком.

Шкафа здесь нет, зато вдоль стен выставлены сундуки и подушки. На каждом можно сидеть, зарывшись в телефон или книгу. И только перед окном притаилось кресло, обитое дорогой кожей.

Я вздохнула и перехватила окорок поудобней, он уже прилично оттянул руку. Интересно, а ванна и туалет тоже здесь есть? Или придётся выходить ночью во двор по старинке?

— Я так не хочу, — сказала я вслух, — Замок, конечно, старинный и это прекрасно. Но без удобств кошмар. В любой гостинице есть санузел. Или здесь не гостиница?

Вспышка света, словно вдруг дали и тут же отключили электричество. Я даже зажмурилась, а когда открыла глаза, заметила узкую дверцу в уголке комнаты. Знать бы что за ней. Несколько шагов. Потянула за ручку, а за ней и ванна, и туалет. Вполне современные, только что плитка на полу странная, напоминает мне изразцы от печи.

И снова торопливые шаги некрупной собаки где-то позади. Кажется, она совсем рядом, присматривается ко мне.

— Не бойся, я тебя не обижу.

Я быстро вышла из комнаты, немного прошлась по просторному залу, прислушалась. И где та собака? Я открыла первую попавшуюся дверь. Ох! Скромная уборная в средневековом стиле. Можно сказать по-простому. Балкон, нависший над садом. Здесь есть и душ, и унитаз и даже небольшая купель — широкая деревянная бочка. Окна узенькие, забраны решетчатым переплетом, но все почему-то без стекол. И при этом на улице очень тепло. Нет, пожалуй, эту дверь я закрою. В моем представлении балкон нужно использовать по-другому.

Я вспомнила о корзине с едой — нужно бы занести все в холодильник. Шаг назад, в просторном зале сгустился приятный полумрак, от светящихся булыжников будто исходит тепло. И смотрятся они очень мило, каждый немного выглядывает наружу из медной плошки, будто здесь и вправду царит волшебство.

Я засмотрелась, прислонилась спиною к стене. Тихие шаги собачьих лап, цоканье коготков по полу. Пес идет! Крупный, черный, шерсть стоит дыбом, с шеи свисает вниз несколько колтунов. Видно, что пес боится, вот он немного присел на лапах. Меня, наверное, не видит, а все одно ступает очень несмело. Ну хоть на болонка — уже хорошо.

Пес повёл носом, остановился, увидел меня и вдруг раскрыл пасть, словно улыбнулся, хвостом махнул.

— Собачка! — воскликнула я.

Пес обрадовался ещё больше, свесил язык, сильней махнул хвостом и прыгнул. Я напрочь забыла про окорок в руке, резко раскрыла объятия. Несчастный пес видимо не рассчитал немного. Не привык он к людской доброте, бедолага. Или я так неудачно взмахнула окороком? Нет, ну почему он летит в стену, да еще по такой странной дуге с окороком в зубах? Бумс. Хороший был пес. Впрочем, и окорок тоже, кстати, где он? Вот так и причиняй добро живым существам.

— Иди сюда, песик. Хочешь, я тебя поглажу?