Глава 45

Отношения Крайдина и Мариссы перешли в разряд затянувшегося ожидания внешней беды, потому они даже по пустякам ругаться прекратили, а их близость превратилась в безбрежную нежность — так, будто они каждый раз на всякий случай прощались. Никто не мог гарантировать, что ситуация в нынешнем состоянии разрешится именно в пользу Крайдина. А он все продолжал медлить, чего-то ждал, чем выводил Мариссу из себя:

— Да, солдат немного, но почему ты не идешь на Хлаох?

— Ты меня стратегии или тактике собралась учить, генеральская жена? — он лишь смеялся, хотя за этим смехом внимательный разглядел бы напряжение.

— Не говори так, будто я вообще понять такие вещи не способна, Крайдин!

— Разошлась, разошлась, ведьма, — он притянул ее к себе. — Я пока просто жду, что будет дальше. Видишь ли, в том, что мы начали, самый существенный перевес обеспечит мнение населения. Если я нападу первым, то я и стану агрессором официально. Улавливаешь? Притом если он пойдет в наступление первым, а мне удастся отбиться и продолжить отбиваться до самого трона, то будет выглядеть так, будто меня вынудили. Какие бы сплетни ни распространяли советники, простым людям нужны простые факты. Ты можешь относиться ко мне как угодно хорошо, но Рай — законный император по мнению всего Накхаса. Все козыри сейчас у него. Но его бездействию я не могу придумать исчерпывающего объяснения.

— Понятно, — Марисса вздохнула. — Но это может затянуться на десятилетия. Или пока все твои сторонники не разойдутся.

— Тоже верно. Потому я пока и жду.

— Чего, если Рай тоже чего-то ждет?

— Пока не представляю, — Крайдин поморщился. — Знака. Или что все мои бывшие союзники, оставшиеся сейчас в нейтралитете, все-таки передумают. В случае силового перевеса мне ждать не придется. Или я просто надеюсь, что у глупого Рая сдадут нервы? Я все еще не хочу превращать столицу в кровавую кашу — в случае моей победы этого долго не забудут. В Хлаохе есть мои шпионы, они ждут малейших изменений в ситуации. Не нагнетай, я и без того места себе не нахожу от мысли, что убийца моей матери все еще жив. Я всегда считал себя терпеливым, Марисса, но впервые столкнулся с настолько жесткой проверкой моей выдержки.

Крайдин водил ладонями по ее телу все настойчивее, хотя еще не начал избавлять от одежды. Но ей хотелось что-то понять, а не растворяться в нежности. Она остановила его движение к губам, удержав за плечи. Посмотрела в черные глаза внимательно.

— Как все сильно изменилось, Крайдин. Еще недавно я не могла себе представить никого хуже тебя, уже сегодня мне кажется, что до тебя мне еще дорасти придется. Нет, дело не в твоем происхождении, а в том, как сложно тебя сломать трудностями.

— Прискакали. Это говорит та самая ведьма, которую я сам и пытался сломать? В упертости мы равны, не придумывай.

Марисса невольно рассмеялась:

— Ты хотел сказать — в стойкости?

— Ну, можно и такой термин использовать, пока другие не слышат. Марисса, останови все сомнения. Есть мир и есть мы, между нами должно быть все ясно.

Она вздохнула и нахмурилась, вновь погружаясь в мысли.

— Вряд ли все настолько ясно, как ты говоришь.

— А что непонятного? Я люблю тебя. Сомневаешься?

— Нет, — она качнула головой. — Но я, вполне возможно, не смогу любить все черты твоего характера. Дело не прошлом, не в невозможности забыть, а в том, что я, даже понимая твою природу, не могу принять все твои решения.

— Мне достаточно, чтобы ты любила во мне все остальное.

Марисса нахмурилась.

— Почему ты ни о чем меня не просишь, Крайдин? Ведь ты видел наши уроки с Лидой — ты знаешь, что я способна если не разрушить стены столицы, то здорово их покачнуть. Я способна выйти недалеко из тела и проследить за тем, что происходит во дворце. Я способна…

Он перебил:

— Не прошу, потому что ты сама должна захотеть в этом участвовать. Если мне быть императором, тогда тебе быть императрицей. И ничего не выйдет, если ты сама все еще не готова принять объединенный Накхас. Так что я жду, когда ты созреешь, но просить ни о чем не буду. Мне со многими предстоит воевать, с тобой я воевать отказываюсь. А помогать или нет — это пусть твоя ведьмовская душа решает.

Марисса отстранилась и отошла к окну, размышляя над сказанным. Сама идея кровавых завоеваний ей претила, но Накхас уже объединен — это свершившийся факт. Она может заставить забыть Крайдина о том, что он сделал, но отменить сделанного не в состоянии. Сейчас уже речь идет о том, как этой новой, грандиозной по своим масштабам, империи будет житься дальше. Не поворачиваясь к мужу, чтобы не сбиваться с мысли, она произнесла задумчиво и медленно:

— Ты прав. Я приму новый Накхас и приму тебя в роли его правителя, но при условиях. Пусть закон на присоединенных землях ничем не отличается от закона в столице, пусть накхаситы перестанут считаться высшей расой, раз сами накхаситы решили соединиться с остальными народами.

— Марисса, таков и есть план. Только все это будет достигнуто со временем, не сегодня и не завтра. Что-то еще?

— Да. И это уже сложнее. Пусть Мирандийский полуостров останется не присоединенным, с его плодородными землями, ведьмами в лесах и выходом на торговые пути со всеми континентами. Пусть люди, не желающие принять единый Накхас, уйдут туда и живут свободными. И пусть будет так, пока сам полуостров не захочет присоединиться.

— А вот этот ультиматум мы должны обсудить. Слишком важная территория, сильная империя не оставляет потенциального врага рядом с границами.

— Не врага, Крайдин, — Марисса повернулась к нему. — Не врага, если ты сам не создашь такие условия! Это и будет гарантом справедливости твоего правления, понимаешь? Если империя лучше, чем мелкие королевства, то это станет ясно уже через десяток лет. Если империя — это общий для всех закон, то честные люди только поблагодарят. Если империя — это прекращение мелких конфликтов между территориями и единая армия против общего врага, тогда и не понадобится никакого принуждения. Оставь одну территорию свободной — и этим гарантируешь самому себе, что захочешь сделать мир таким, к которому каждый захочет присоединиться.

Крайдин качал головой, хмурясь:

— Но полуостров… Это экономически невыгодно, Марисса. Логика в твоих словах есть, но придется платить транзитные пошлины, чтобы попасть в порты. Я не могу согласиться сейчас, но готов обсудить это позже, когда у меня будут свои советники и они подтвердят, что Накхас может себе позволить лишиться сразу нескольких торговых путей. Такой ответ тебя пока устроит?

— Другого я вряд ли дождусь, — Марисса развела руками. — С тобой очень сложно договариваться, ты не дипломат.

Однако Крайдин уже улыбался лукаво, отстраняясь от сложных обсуждений:

— Вот тут в самую точку. Так ты уже подойдешь ко мне, или мне подойти к тебе? В этом вся моя дипломатия: иногда давать право выбора.

Марисса сдалась, делая шаг к нему и сразу попадая в сильные руки.

* * *

Она считала себя обязанной внести свой вклад, а именно использовать свою магию для победы. Крайдин, выслушав ее план, повторял, что это опасно, но потом все-таки согласился тайно и почти без защиты увезти ее к стенам столицы. Шпионы не могут проникнуть в зал совета или покои Рая, это может сделать только ведьма. Хотя он не преминул побурчать о том, что лучше бы на Лиде женился — та хотя бы безупречно владеет этой способностью, а не как Марисса. Ему ли не знать, что Лиду поймать невозможно, пока она сама не соблаговолит явиться пред очи: его солдаты в свое время с ног сбились в поисках, но рыжую ведьму видали только издалека, над ними же насмехающуюся. Марисса же хлопала его по плечу и утешала, что он может стать императором, развестись, а потом попытать счастья с более сильной ведьмой, а пока пусть довольствуется тем, что имеет. Крайдин довольствовался, но тревоги скрыть не мог.

— Мое тело останется здесь, — шептала Марисса в темных зарослях. — Если вас заметят, то берите… меня и уносите ноги.

— А если мы уедем, ты сможешь вернуться в тело? — Крайдин свел брови.

— Не знаю, — честно ответила Марисса. — Потому будем надеяться, что вам бежать не придется.

Марисса села, прислонясь к дереву, создала вокруг теплый купол, и лишь затем сделала то, чему учила ее Лида: вынырнула душой и понеслась ветром к столице, сквозь стены и дальше, дальше, едва успев себя остановить. Осмотрелась бегло и сменила направление. У нее совсем немного времени, поскольку не было способностей Лиды, которая могла мчаться на огромные расстояния и находиться вдали от тела очень долго. Скользнула во дворец, помчалась по коридорам, комнатам и спальням, пытаясь концентрироваться на всем, что происходило вокруг.

Рая она застала в одиночестве. Он сидел в темном кабинете и что-то писал, зачеркивал, обводил и рисовал на полях цветочки. Марисса скользнула чуть ближе. Список женских имен и титулов. Возможно, он выбирает себе невесту? Марисса на несколько секунд застыла в оцепенении. Конечно, не было никаких гарантий, что при первой же попытке она сразу окажется свидетельницей каких-то тайных разговоров и планов, но расслабленный вид его величества обескуражил. Он просто выбирает себе невесту — тоже важное политическое дело, но если учесть, что Крайдин Сорк в это время стоит на подходе к Хлаоху, она ожидала увидеть какую-то панику, метания, страх. Сосредоточенность, в конце концов! Рай же зачеркивает очередное имя, смотрит в стену и как-то совсем нелепо улыбается, размышляя. И это их злейший враг? Он преспокойно вырисовывает розочку рядом с очередным именем, будто бы и не думает о том, что вскоре может потерять не только престол, но и жизнь.

Видела Марисса и королеву-мать. Та отчитывала служанку за то, что служанка отчитывала новых поваров. В свойственной только ей манере королева объясняла, как терпеливой похвалой можно добиться от человека больше, чем он сам о себе думал. Тут как раз удивляться было нечему. И это мать их злейшего врага? Останется ли она столь же светлой и сможет ли продолжать щебетать про терпение и доброту, когда Крайдин перережет ее сыну глотку или отправит на казнь? И не отправят ли ее следом — просто, чтобы под ногами не мешалась?

Нашла она и главного советника. Он обсуждал с верховным магом какие-то виноградники на юге. Марисса замерла у стены, надеясь услышать хоть что-то полезное. Но они говорили только о сортах вина и винограда, о тарифах и торговых обозах. Время истекало — тело уже звало ее обратно, постоянно дергая в пространстве. Но Марисса держалась из последних сил: раз уж все равно здесь оказалась, то жаль возвращаться ни с чем.

И вдруг маг поднялся с кресла и вскинул руку.

— Тихо, — он прервал советника на полуслове. — Здесь кто-то есть…

Марисса вжалась в стену глубже, но все еще не убегала.

— Она? — советник тоже поднялся и начал осматриваться, прощупывая взглядом в каждый угол, но скользя мимо гостьи.

— Не наша магия, чуждая, — ответил ему маг. — Да, думаю, что это ведьма.

Если бы у Мариссы при себе было сердце, то сейчас бы оно застучало так громко, что раскрыло бы ее с потрохами. И, когда она уже готова была бесследно исчезнуть, услышала голос советника:

— Марисса, нам нужно поговорить.

Она застыла на краю ветра, который должен был унести ее отсюда вмиг. Советник же говорил все быстрее и быстрее, будто боялся не успеть:

— Значит, и милорд где-то поблизости? Мы не осведомлены о ведьмовской магии, потому только строим догадки. Если ты слышишь и если ты против него, то обозначь себя, мы определенно сможем договориться. Если же ты на его стороне, то передай … Она еще здесь? — он мельком глянул на мага, тот кивнул. — Марисса! Скажи ему, что в завещании его отца единственным наследником указан Рай с нелепейшей формулировкой, которую ему и озвучили: «Спокойной мудрости носить корону, а отваге и решительности быть его правой рукой». Пусть придет и посмотрит! У Крайдина нет законного способа получить престол, кроме как силой! Так чего он ждет? Рай приказал убить его мать, а Крайдин ждет месяцами и не ищет возмездия, когда у него была готова целая армия? Где он пропадал все это время?

Отвага и решительность — это, очевидно, Крайдин. Интересно, а кто же спокойная мудрость? Марисса вновь вспомнила дурацкую улыбку Рая, устремленную в стену, затем бездумно шагнула вперед, откуда-то появились силы продержаться в этом состоянии дольше. Ее изумление от странного осознания достигло такого пика, что свет начал облеплять очертания ее тела, делая почти видимой. Советник отшатнулся, когда наткнулся взглядом на призрачный силуэт.

— Рай приказал убить Окирну или вы? — Марисса слышала свой голос сухим, как шелест веток.

— А какая разница, — советник развел руками, — если никто за этот приказ не отправился на эшафот?

— Верно, — она сделала вперед еще один короткий шаг. — Но вы будто ждете наступления…

Советник, едва уловимо опешивший от странного вида собеседницы, говорил твердо:

— А чего еще ждать, Марисса? Не принимай на свой счет, но Рай заставил его жениться на ведьме — уже этого должно было хватить, но он проглотил обиду и женился! Рай почти вычеркнул имя генерала из истории — он и это проглотил. С разрешения Рая убита Окирна, но…

Марисса перебила:

— Да, да, его все время провоцировали на взрыв. Но вы-то почему так ждете этого взрыва?

Советник развел руками:

— Бесы упаси специально его провоцировать. А ждем лишь потому, что этого и стоит ждать после всех решений императора.

Он говорил правду и неправду одновременно, безо всякого чутья ясно. Но ведь уже столько частей этой картины мельтешили вокруг, будто не хотели показывать ситуацию полностью. И все эти части уже имелись в наличии, только ленивый бы не смог их собрать. Никакой император, пусть даже самый никчемный, не рисовал бы розочки и не смотрел бы мечтательно в стену, если некто, посягнувший на его корону, находится всего в полуднях пути! Никакой! Рай выглядит настолько древесным стволом, что уже само его существование вызывает сомнения.

Она рассуждала, пытаясь нащупать верный путь:

— Вы ждете. Ждете этого, как какого-то избавления, финала. Злитесь, что Крайдин пропадал несколько месяцев… Можно предположить, что вы даже хотите видеть Крайдина на троне, однако… однако это не так, — Марисса прислушивалась к интуитивным ощущениям, которые явственно добавляли к обрывкам и намекам все недостающее. И говорила, чувствуя все больше уверенности. — Вы просто сталкивали их лбами… Потому и не собираете гарнизоны, чтобы уничтожить узурпатора. Никто не гарантирует, что вне столицы вы сможете контролировать ситуацию. Крайдин должен прийти в Хлаох! Братья должны столкнуться именно здесь, — она все ловила за хвост ускользающую мысль, не в силах сразу ее сформулировать: — Потому что здесь у вас есть сила избавиться сразу от обоих, причем никто не удивится, что в открытом конфликте погибли оба… Верно?

Советник с магом переглянулись, последний вообще опустил голову, глядя на нее исподлобья. Марисса заметила, что его пальцы сложены в какую-то фигуру, но сейчас для страха не осталось места. И сама же ответила на свой вопрос:

— Верно. Рая вы могли прикончить давно, но тогда корона перешла бы к Крайдину, а он никого из вас в живых бы не оставил. Вам нужно другое: когда армия идет на армию, тогда уже любые жертвы не покажутся странными. Народ Накхаса свято чтит традиции, он не примет никого, если жив хоть один из сыновей старого короля, и не примет того, кого подозревают в убийстве наследника.

Советник осклабился:

— Не слишком ли смелые выводы? Ты придумала себе, что можешь сыпать такими обвинениями без доказательств?

— Нет доказательств, кроме ощущений и несостыковок, — признала Марисса. — Например, почему Рай, красивый, благородный, самый главный человек империи, все еще не женат? Почему он, как какой-нибудь пустой болванчик, составляет списки? Сколько лет он уже их составляет, советник? Это его главное развлечение? Он каждый день исписывает листы и им улыбается? Но даже мне понятно, что обеспечить корону наследником — важнейшая задача. Вот только наследник Рая вам не нужен, тогда пришлось бы избавляться и от него. И ясно, почему ни на одной заставе нас даже не пытались остановить — не было приказа схватить узурпатора, узурпатор должен был прийти в Хлаох. И раз завещание именно такое, как все говорят, то почему Крайдину его просто не показали? Не для того ли, чтобы всегда оставались сомнения? Но Крайдин не хотел короны, даже несмотря на сомнения. Вы заставили его захотеть.

Советник вдруг остановил мага, который было рванул вперед:

— Спокойнее. Мы же не станем злиться на бездоказательные домыслы?

— Да… — продолжала Марисса. — И как же странно, что их конфликты начались только после смерти отца. Вы дали Крайдину время объединить Накхас, но больше он не нужен…

Мариссе становилось все яснее. И даже не ведьмино нутро — обычная внимательность — подсказывала, как складывалась картина. До сих пор не хватало только одной части, совсем незначительной, — улыбки Рая в стену. Они убили Окирну и бесы знает сколько еще людей только для того, чтобы освободить трон сразу от обоих. Да так, что комар носа не подточит, никто не сможет никого обвинить, если Крайдин сам поведет войска, а Рай возглавит защиту своей же столицы. Мысль оказалась настолько очевидной, что даже не удивляла. Крайдину еще повезло, что когда-то Марисса нарушила его планы. И Раю, с его идиотскими розочками, тоже повезло.

Марисса в задумчивости и не замечала, как свет, текущий вокруг ее тела, начал чернеть, отражая ход ее мыслей. Заклубился возле ног дымом, закружился вихрями вверх. Советник неожиданно пригнулся, а маг вскинул руку, рисуя в воздухе знак. Но тьма от ее ног взмыла стеной, словно зажила отдельной от хозяйки жизнью, отразила какой-то невидимый удар, но не успокоилась — сжалась на секунду, а потом рванула в разных направлениях. Марисса от такой энергии потерялась в пространстве, ее отшвырнуло назад, в стену, за секунды перенося душу обратно в тело.

Она очнулась, задыхаясь от молниеносного движения, обнаружила себя в руках Крайдина.

— Нам… нужно отсюда уйти, — прохрипела она. — Меня видели. Будут искать.

Солдаты быстро подхватили переноску, на которую Крайдин спешно переместил жену. Шел рядом, постоянно оглядываясь и внимательно осматривая башенки на удаляющихся стенах.

— Ты что-то выяснила? — он спросил тихо.

— Да, — Марисса постепенно приходила в себя. — Твой отец был прав, Крайдин. А все, кто винил его в ошибке, или сами ошибались, или были подкуплены, или основывались на последних глупых решениях Рая. Но твой отец был прав! Спокойной мудрости носить корону, а тебе быть правой рукой.

— О чем ты?

— Не знаю точно, но догадываюсь, что они что-то с ним сделали. Твой отец видел твою силу, но посчитал, что править должна не сила, понимаешь? Я не могу сказать определенно, но каким-то образом они уничтожили или заглушили в нем спокойную мудрость, сделали куклой… Верховный маг или кто-то еще… Тебе нельзя идти на Хлаох! Они только этого и ждут.

Крайдин хмурился все сильнее и не пропускал ни единого ее слова:

— Но притом Рай в сознании. Марисса, это он отдавал приказы и подписывал письма.

Она остановила:

— Тебе ли судить, Крайдин? Он виноват в своих решениях точно так же, как ты, оставив осенью своих людей. Тебе ли не понять? Еще совсем недавно я забрала у тебя память, но оставила волю и характер. А если можно поступить наоборот: что останется от спокойной мудрости, если ей оставить память, но отнять волю и характер?

Крайдин сжал зубы так, что на скулах заходили желваки. Через долгое время, когда уже совсем стемнело, прошептал едва слышно:

— Ну вот. Ты беспощадно разрушила мою мечту быть императором.

— Неправда. Ты никогда не хотел им быть — ты просто шел туда, куда тебя вели.

Крайдин вздохнул:

— И что теперь делать? Уехать в Дораш или еще куда-нибудь? Если я не могу приблизиться к Хлаоху, а Раю не дадут возможности выйти из него, то эта эпопея грозит стать бесконечной.

— Не знаю, — признала Марисса. — Есть подозрение, что с магами сработает точно так же, как с ведьмами, — если их сжечь заживо, то все заклинания растворятся. Но нам никто не даст возможности добраться до магов. Зато есть хорошие новости — у тебя больше нет необходимости убивать брата.

— Так себе новости, честно говоря. Убил бы — и глазом не моргнул.

Марисса тихо усмехнулась:

— Что еще раз подтверждает, насколько твой отец был прав. Пусть ты станешь силой, и пусть над этой силой стоит тот, кто все-таки моргнул бы глазом.