Глава 5 · Суд, кот и дегустатор

Карине приснилось, что она — кот. Она лежит на подоконнике в Челябинске, греет пузо на мартовском солнце, которое пробивается сквозь грязное стекло, и лениво следит, как за окном спешат по своим делам прохожие. Где-то рядом хлопает дверь холодильника, и она (ну, то есть кот) подумала: «Хозяйка вернулась». Потом проснулась в кладовке, поняла, что она не кот, а бухгалтер в чужом мире, и что холодильник ей только снился.

— Ненавижу этот замок, — сказала Карина вслух и села на ящик.

Она посмотрела на дверь, потом на свои новые туфли, потом снова на дверь. Оставалось всего четыре дня, чтобы доказать драконице, что она не шпионка, и попытаться вернуться домой.

— Значит, план такой, — сказала она себе. — Сходить на склад, проверить отчётность, постараться не погибнуть. Звучит не так уж и сложно.

Она встала, одёрнула новое платье и вышла из кладовки.

Варфоломей ждал её у дверей кухни. Стоял, сложив руки на груди, и смотрел исподлобья.

— Вы готовы? — спросил он.

— А вы?

— Я боюсь, — сказал Варфоломей честно. — Если королева узнает, что я вам помогаю…

— Не узнает. Идёмте.

Склад формуляров находился в подвале, дальше, чем Карина ожидала. Им пришлось пройти три лестницы и два коридора, прежде чем они оказались на месте. От хранилища их отделяла только запертая дверь, которую Варфоломей открыл своим ключом.

— Вот, — сказал он.

Карина зашла и остановилась.

Помещение было огромным. Высокие стеллажи уходили в темноту, но на полках — пусто. Она насчитала тридцать ячеек по описи, и только пять из них были заполнены. В остальных — пыль, паутина и старый хлам.

— А где другие формуляры? — спросила Карина, хотя ответ уже знала.

— Не знаю, — сказал Варфоломей. — По документам они должны быть здесь, а по факту…

— По факту их, видимо, съели, — закончила Карина.

Она подошла к первому ящику, открыла. Пусто. Ко второму. Пусто. К третьему. Паутина и дохлая муха.

— Посветить бы, — сказала она, пробираясь вдоль полок.

— Я принесу факел, — сказал Варфоломей и вышел.

Карина осталась одна и подошла к единственному чадящему светильнику, который висел у самого входа. Она достала из кармана учётную книгу, которую прихватила вчера из бухгалтерии, и начала сверять. Цифры не сходились — сотни тысяч золотых уплыли на формуляры, которых никто никогда в глаза не видел.

Варфоломей вернулся с факелом, свет упал на полки, и Карина увидела то, что не заметила сначала, — на одном из стеллажей лежал свиток с королевской печатью.

— Это печать Степана, — сказал Варфоломей. — Он лично проверял склад месяц назад.

— И подписал, что всё в порядке?

— Да.

Карина усмехнулась.

— Значит, Степан либо слепой, либо вор. Или и то и другое.

— Идёмте к лорду Родиону, — сказал Варфоломей. — Это уже выше моего понимания.

༺༻ ༺༻ ༺༻

Родион сидел в кабинете, читал что-то, склонив голову. Карина замерла на секунду в дверях и вдруг подумала: а ведь он симпатичный. Тёмные волосы, прядями падающие на лоб, добрые внимательные глаза, волевой подбородок. Карина поймала себя на том, что рассматривает его уже несколько секунд, и ей стало немного неловко. Она пришла по делу, а не любоваться посторонним мужчиной!

— Лорд Родион, — сказала она, подходя ближе к письменному столу. — Посмотрите, пожалуйста. Я нашла кое-что интересное.

Она выложила перед ним учётную книгу, опись склада и акт проверки, который составила, пока ждала Варфоломея.

— Формуляров нет, а деньги, как видите, ушли. При этом на документах везде стоит подпись Степана.

Родион растерянно смотрел на бумаги, а потом поднял голову.

— Вы уверены? — спросил он, поднимая голову. — Степан в эти дни уезжал по делам в другой город. Он не мог проводить проверку…

— Конечно, я уверена! — перебила его Карина. — Если это сделал не он, значит, кто-то его подставил! В любом случае, нужно спросить у него лично, что всё это значит.

Родион задумался.

— Вызвать Степана, — сказал он наконец. — И Захара. Пусть придут оба.

Степан пришёл первым. Это был толстый мужичок с залысинами и маслянистыми глазками, которые бегали по сторонам, как у хорька. Он окинул Карину взглядом и усмехнулся.

— Опять вы, — сказал он. — Что на этот раз? Муху в супе нашли?

— Хуже, — сказала Карина. — Дыру в казне.

Она показала ему документы. Степан сначала отпирался — говорил, что всё в порядке, что формуляры на месте, что она ничего не понимает в замковой жизни и вообще кто она такая. Но когда Карина ткнула пальцем в цифры — десять тысяч золотых на формуляры, двадцать, пятьдесят — голос его стал не таким уверенным.

— Тогда объясните, — сказала Карина, — почему на складе из тридцати ящиков заполнены только пять? И почему ваша подпись стоит на документах за день, когда вы ездили в столицу?

Степан побледнел, на лбу выступили капельки пота.

— Я… я не помню.

— А я вот прекрасно помню, — сказал Родион тихо. — Вы просили у меня разрешения на поездку, и я его вам дал. Вы уехали утром, вернулись через три дня. А подпись стоит на следующий день после отъезда.

Степан молчал.

— Кто ваш сообщник? — спросил Родион.

Степан молчал и нервно переминался с ноги на ногу.

— Захар, — сказала Карина. — Я видела, как он передавал вам формуляры на кухне. Точнее, пустые папки из-под формуляров. Думаю, вы их продавали, а деньги делили.

Степан опустил голову.

— Это всё он, — всхлипнул Степан. — Захар говорил, что нам слишком мало платят. Что казна и так разорена, а так мы хотя бы подзаработаем. А у меня семья… детки малые…

Дверь распахнулась, и вошёл Захар. Он быстро окинул взглядом наше небольшое собрание, и на его лице появилось понимание, смешанное с паническим страхом.

— Я не виноват! — закричал он с порога. — Это он меня заставил! Он сказал, что если не буду помогать, то уволят! А у меня семья, дети…

— Семья, дети, — устало сказал Родион, потирая переносицу. — Это не оправдание для воровства! Вы оба арестованы! Суд будет сегодня же.

Стражник, который всё это время, казалось, дремал у двери, оживился и повёл горе-маххинаторов к выходу. Те спорили, перебивали друг друга, валили вину один на другого, но не сопротивлялись.

༺༻ ༺༻ ༺༻

Суд проходил этим же вечером прямо в тронном зале.

Анисья восседала на троне, рядом стоял Родион. Перед ними, белые как мел, стояли Степан и Захар и тряслись. Карина благоразумно решила не попадаться на глаза драконице и стояла поодаль в сторонке, наблюдая за происходящим.

— Родион, — сказала Анисья, глядя на сына. — Ты обвиняешь моих приближённых людей. А доказательства у тебя есть?

— Да, ваше величество, — сказал Родион.

— Говори.

Он рассказал. Про пустые ящики, про подписи, про цифры. Говорил чётко, по делу, не забыв упомянуть заслуги Карины в расследовании этого дела.

Анисья слушала молча, а потом медленно повернулась к Степану.

— Ты виновен.

Степан упал лицом в пол и схватился за подол её платья.

— Помилуйте, ваше величество! Дети, жена…

— Детей и жену не трогаем, — сказала Анисья холодно. — Ты пойдёшь в темницу. Имущество конфискуем. Захар — изгнание из замка и запрет работать поваром во всём королевстве.

Захар жалобно всхлипнул, но спорить не осмелился.

— А вы, — Анисья нашла глазами Карину. — Вы нам очень помогли. Обвинения в шпионаже пока не сняты, но вы заслужили награду. Говорите любое желание. В пределах разумного, конечно.

Карина выдохнула и вышла из тени на свет перед троном.

— Кот, — выпалила она. — Мой кот, Тихон. Он остался в моём мире один. Я хочу, чтобы вы доставили его сюда.

Анисья приподняла бровь.

— Кот?

— Я люблю своего кота, — сказала Карина. — Он у меня уже семь лет, стерилизован, привит, привык спать на моей подушке. Если я не вернусь, он умрёт.

Анисья смотрела на неё долгим взглядом.

— Ты могла попросить деньги. Или титул. А просишь кота.

— Хозяин всегда отвечает за того, кого приручил, — процитировала Карина когда-то прочитанный статус в соцсетях.

Анисья усмехнулась. Первый раз за всё время.

— Я подумаю, что можно сделать, — сказала она. — А теперь о деле. Кто теперь будет готовить?

Карина молчала, но уже догадывалась, к чему ведёт этот разговор.

— Ты, — сказала Анисья. — Раз ты справилась с кухней — будешь главным поваром. Временно, пока не найдём замену. Но рискнёшь отравить — я тебе лично голову отсеку. Поняла?

— Поняла, — кивнула Карина.

༺༻ ༺༻ ༺༻

Она вернулась на кухню в раздумьях. Суд прошёл, Степан и Захар наказаны, но следы сбежавшей невесты до сих пор не обнаружены. А между тем времени оставалось всё меньше.

Она только взялась за ложку, чтобы помешать кашу, как дверь распахнулась. На пороге стоял тощий, бледный парень лет двадцати. Огненно-рыжие волосы торчали во все стороны, на носу — россыпь веснушек, одёжка болтается как на вешалке.

— Вы Карина? — спросил он писклявым голосом.

— А ты кто?

— Аверьян. Ваш новый дегустатор. Королева велела явиться. — он переступил с ноги на ногу. — Вы не могли бы не травить еду? У меня жизнь только начинается. Мама говорила, что работа дегустатором опасная, но я не слушал. А теперь вот.

— Я не собираюсь никого травить! — строго сказала Карина. — Я вообще-то бухгалтер.

— Садись, Аверьян. Будешь пробовать еду по готовности, — она вздохнула и указала рукой на лавку. — Но сначала помоги Фомке дров принести.

Аверьян радостно закивал, развернулся и на ровном месте споткнулся о собственную ногу — и только чудом не упал. Поймал равновесие, покраснел и пулей выскочил за дверь.

Фомка посмотрел ему вслед, а потом перевёл взгляд на Карину.

— Вы ув-верены? — спросил он с сомнением. — Он же еле н-на ногах держится!

— Ничего, откормим, — вздохнула Карина.

К вечеру она с ужасом поняла, что без нормальных продуктов не накормит даже мышей. Дядя Кузьма оставил список, цены были хорошие, но как убедить королеву покупать еду у крестьян?

Карина взяла лист бумаги, написала расчёт: сколько стоит еда от крестьян, сколько тратили на формуляры и сколько сэкономит казна в долгосрочной перспективе. Цифры говорили сами за себя — убедительнее любых слов и просьб.

— Варфоломей, — позвала она. — Вы не могли бы передать это королеве?

Варфоломей взял бумагу, прочитал и усмехнулся.

— Вы думаете, она согласится?

— Цифры не врут, — сказала Карина. — А она мне показалась практичной и мудрой женщиной.

На удивление, Анисья и правда согласилась. Спустя час по замку разнесли указ: снижение налогов для крестьян, согласившихся поставлять продукты в замок по фиксированным ценам.

— Вы гений, — восхищённо воскликнул Варфоломей.

— Нет, — сказала Карина. — Я бухгалтер. Это гораздо хуже, потому что мы всё считаем.

༺༻ ༺༻ ༺༻

Вечером Карину пригласили в покои королевы.

Она поднималась по лестнице медленно, чувствуя, как колотится сердце. Мир этот, при всём его средневековом уюте и каменных стенах, всё ещё был ей чужим — и она ему тоже.

Покои оказались маленькой, уютной комнатой с высоким потолком. Повсюду лежали мягкие подушки разных цветов и размеров, на стенах висели старинные картины, а в углу стояла клетка с сонным вороном. Рядом стоял низкий столик с чашкой травяного чая, и в воздухе пахло травами.

— Садись, — сказала Анисья, указывая на стул.

Карина послушно села.

— Ты, наверное, думаешь, что я просто старая злая драконица, — внезапно сказала Анисья.

— Нет, ну что вы, я так не думаю, — пробормотала Карина в ответ.

— Врёшь, — сказала Анисья беззлобно. — Но это не важно. У меня болят кости, каждое утро я просыпаюсь и не знаю, смогу ли встать. Ни магия, ни лекари уже не в силах мне помочь, к моему великому сожалению. Только тепло и покой. А я — королева. У меня нет ни тепла, ни покоя.

Карина молча слушала, мысленно про себя подумав, что эта женщина не такой уж и кремень, каким пытается казаться.

— Завтра в замок приезжают важные гости, — продолжила Анисья. — Послы из соседнего королевства. И ты должна приготовить для них стол.

— Какой стол? — Карина вскочила. — У меня продуктов почти нет! А для послов нужно…

— Ты справишься, — перебила Анисья. — Я в тебя верю.

— А я в себя нет, — честно сказала Карина.

— Не спорь со мной, девочка, — драконица устало потерла виски. — Не справишься, значит, тебя казнят. И это не обсуждается!

Карина вышла из покоев королевы с чувством, что её только что приговорили к казни через банкет.

༺༻ ༺༻ ༺༻

На кухне она вкратце рассказала о разговоре с королевой.

— У н-нас ничего нет! — кричал Фомка, едва не плача. — Н-ни мяса, н-ни рыбы, н-ни овощей!

— Есть, — сказала Глаша. — Но этого не хватит, чтобы прокормить прислугу и званых гостей.

Карина села на лавку и закрыла лицо руками. Она сидела так минуту, другую, чувствуя, как внутри нарастает глухая, беспомощная злость.

— Что делать? — спросила она у пустоты.

Фомка вдруг хлопнул себя по лбу.

— Я з-знаю! У Захара б-был тайник! Он т-там формуляры прятал! Я в-видел!

— Где? — спросила Карина, открывая глаза.

Фомка побежал к дальней стене, отодвинул доску, и за ней обнаружилась ниша. Там лежали три старых, пыльных формуляра.

— Это всё, — сказал Фомка разочарованно.

— Хватит, — сказала Карина. — Давай сюда.

Она развернула первый формуляр. «Уха по-королевски». Второй: «Поросёнок с яблоками». Третий: «Пирог слоёный с заварным кремом».

— Идеально, — сказала Карина. — Готовим.

Первым делом Карина решила приготовить уху. Она подготовила котёл, прочитала формуляр и попыталась активировать магию.

Но… ничего не произошло.

— Почему не работает? — спросила она, поворачиваясь к Фомке.

— Вы н-неправильно прочитали, — сказал Фомка, подходя ближе.

— Я прочитала правильно.

— А з-знак в конце поставили?

— Какой знак?

— Вы з-звёздочку забыли. Магическую. Она в конце к-каждого формуляра.

Карина поставила звёздочку, котёл внезапно засветился, зашипел, и из него… выпрыгнула рыба. Живая. И упала на пол.

— Это не уха, — сказала Карина. — Это какой-то рыбный театр.

Фомка с трудом подавил смех. Карина подняла рыбу, бросила обратно в котёл и попробовала второй формуляр — «Поросёнок с яблоками».

Вместо запечённого на столе появился живой поросёнок. Маленький, розовый, с пятачком. Он поводил носом, с любопытством повертел головой и радостно захрюкал.

— Он что, будет бегать по столу? — спросила Глаша.

— Похоже на то, — вздохнула Карина.

Поросёнок резво спрыгнул со стола и побежал к выходу. Аверьян попытался его поймать, поскользнулся и упал. Поросёнок перепрыгнул через него и скрылся в коридоре.

В этот момент на кухню забежала целая толпа детей. Четверо ребятишек от пяти до двенадцати лет, все рыжие, веснушчатые, с огромными глазами.

— Это мои братья и сёстры, — с гордостью сказала Глаша. — Отец сказал, что наша деревня теперь может поставлять продукты. И что вы нам помогли, а мы в знак благодарности хотим помочь вам.

Дети выложили на стол корзины с овощами, мясом, молоком, яйцами. Карина смотрела на это изобилие и не верила своим глазам.

— Это… это всё нам?

— Всё, — сказал старший мальчик. — И завтра привезём ещё. И послезавтра.

Карина оглядела свою новую команду: Фомка у печи, Глаша с тряпкой, Аверьян на лавке, четверо рыжих детей с корзинами.

— Знакомьтесь, — сказала она. — Это наша кухня. Здесь мы будем готовить. И здесь мы никого не травим. — она строго посмотрела на Аверьяна. — Без исключений.

Варфоломей нашёл её, когда она разбирала продукты.

— У меня есть кое-что для вас, — сказал он, приближаясь. — По поводу Любавы.

Карина насторожилась.

— Говорите.

— Есть свидетели. Они видели, как она садилась на корабль с богатым купцом. В ту же ночь, когда вы упали. Корабль ушёл за море. Но свидетели боятся говорить королеве. Она будет в гневе, ведь Любава была её любимицей.

— Кто же эти свидетели?

— Рыбаки. Они ловили рыбу в бухте и видели всё.

Карина кивнула.

— Я поговорю с Родионом, — сказала она. — Спасибо, Варфоломей.

Где-то в коридоре радостно хрюкнул поросенок.