Глава 6 · «Испытание огнем»

Эта ночь была больше похожа на страшный сон наяву, чем на реальность. Карина не спала уже почти сутки и едва держалась на ногах от усталости.

После разговора с Анисьей она вернулась на кухню и закатала рукава. Фомка уже растапливал печь, Глаша перебирала крупу, а четверо рыжих детей (близнецы Маша и Даша, восьмилетний Кузька и вечно сопливый Прошка) рассаживались на лавках с серьёзными лицами.

— В общем так, — сказала Карина, разворачивая список блюд, который нацарапала сама для себя на клочке пергамента. — У нас будет настоящий королевский банкет. Закуски, суп, горячее, десерт и на закуску к вину — сырную тарелку. Вопросы?

— У меня вопрос! — поднял руку Аверьян. — А можно я не буду пробовать всё подряд? У меня после сыра бывает…

— Аверьян, — перебила его Карина, ласково потрепав по волосам. — Ты дегустатор и будешь пробовать всё. Даже если после этого побежишь в туалет и просидишь там сутки.

Аверьян побледнел ещё сильнее, что было физически почти невозможно.

— Фомка, бери мясо. Глаша, ты отвечаешь за овощи. Дети, вы бегите за специями и водой. Аверьян — стой у печи и помешивай, чтобы не пригорело.

Первые два часа прошли в лихорадочном темпе.

Фомка рубил мясо с такой силой, что доска ходила ходуном, и Карина подумала, что он, наверное, представляет вместо него Степана или кого-то из своих обидчиков. Глаша чистила овощи и успевала подкидывать дрова в печь. Маша и Даша таскали вёдра с водой, натыкаясь друг на друга и на спящего в углу поросёнка, который, вопреки всему, вернулся и улёгся у самого очага. Дети даже дали ему кличку — Борька.

— Соус убегает! — закричал Аверьян.

— Не убегает, — сказала Карина, глядя в кастрюлю. — Он закипает. Просто сними с огня.

— А как?

— Возьми тряпку и сними.

Аверьян послушно взял тряпку, схватился за кастрюлю, заорал и уронил тряпку в соус.

— Кажется, я добавил туда лишний ингредиент, — сказал Аверьян виновато, разглядывая покрасневшую ладонь.

— Это не ингредиент, а твоя глупость. Вылавливай давай.

К трём часам ночи Карина поняла, что не помнит, когда ела в последний раз. Желудок напоминал о себе тихим урчанием, но времени не было даже на то, чтобы откусить кусок хлеба. Фомка принёс корзину со свежей рыбой — серебристой, скользкой, с мутными глазами. Карина взяла нож, почистила, выпотрошила и ловко нарезала на куски. В котёл — вода, лавровый лист, перец горошком, добавила рыбу, коренья, немного зелени, и уха закипела, покрываясь золотистой плёнкой.

— К-как вкусно пахнет, — сказал Фомка, закрывая глаза. — П-прямо как в д-детстве.

— А то ты у нас взрослый, — улыбнулась Карина. — Доставай сковородки. Будем мясо жарить.

К пяти утра были готовы:

уха на рыбном бульоне с зеленью и кореньями; запечённый окорок (переживать не стоит — имя поросёнка не пострадал) с яблоками и клюквенным соусом; овощное рагу с кабачками, морковью и репой; пироги с капустой, грибами и мясом — три вида, все аппетитные и румяные; сырная тарелка — пять сортов сыра с мёдом и грецкими орехами; и главное — десерт: медовый слоёный торт, пропитанный сливками, с лесными ягодами сверху.

— Это шедевр, — сказала Глаша, глядя на торт. — Я не хочу его отдавать гостям.

— Я тоже, — сказала Карина. — Но тогда нас казнят. Так что придётся нам расстаться с этой красотой.

Когда рассвело и первые лучи солнца упали на закопчённые окна кухни, Карина поняла, что едва стоит на ногах. Всё тело ломило, глаза щипало от дыма и усталости, голова раскалывалась, и каждое движение давалось с огромным трудом.

— Всё, — сказала она, вытирая руки о передник. — Мы сделали это!

Фомка спал сидя, уронив голову на мешок с мукой, и во сне что-то бормотал. Глаша мыла последнюю кастрюлю, чуть не падая в таз с водой. Аверьян лежал на лавке, раскинув руки, и смотрел в потолок с таким видом, будто только что пережил войну и не верил, что остался жив.

И тут Карина заметила девушку.

Та стояла в углу у двери, прислонившись к стене. Бледная, худая, с огромными синяками под глазами, в руках — ведро с водой.

— Ты кто? — спросила Карина, подходя ближе.

— Агафья, — ответила девушка тихо, почти шёпотом. — Я обычно убираюсь на кухне по утрам. Простите, я не хотела мешать.

— Ты выглядишь так, будто сейчас упадёшь.

Агафья опустила глаза, и Карина увидела, как дрожат её руки.

— У меня ребёнок маленький, — сказала Агафья. — Кормлю грудью. А сама… есть нечего. Паёк совсем маленький, а мужа забрали служить…

Карина посмотрела на неё долгим взглядом.

— Садись, — сказала она твёрдо. — И ешь.

Она поставила перед Агафьей тарелку с кашей, кусок пирога и кружку молока.

— Но это же для гостей… — Агафья побелела ещё сильнее, если такое вообще возможно.

— Агафья, — сказала Карина. — Гости съедят своё. А ты съешь это. И не спорь, потому что у меня нет ни времени, ни сил на споры.

Агафья посмотрела на неё. В глазах стояли слёзы.

— Спасибо, госпожа, — сказала девушка дрожащим голосом.

— Никакая я не госпожа. Ешь давай.

Агафья ела дрожащими руками, быстро, будто боялась, что еду отнимут. Карина с содроганием сердца смотрела на эту несчастную девушку и дала себе слово, что сделает всё возможное, чтобы никто тут больше не голодал.

༺༻ ༺༻ ༺༻

Через час после того, как гостей накормили и они разъехались, Карину вызвала Анисья.

Карина поднялась в тронный зал, чувствуя себя зомби, потому что ей так и не удалось прилечь даже на минуту. Ноги не слушались, голова кружилась, и каждые несколько секунд хотелось закрыть глаза и просто рухнуть на пол. Но она держалась.

Анисья сидела на троне, рядом стоял Родион, а вокруг толпились придворные. И все пристально смотрели на Карину.

— Ужин удался на славу, — вальяжно сказала Анисья, растягивая слова. — Гости остались довольны. Так что ты справилась.

— Спасибо, ваше величество, — сказала Карина, стараясь не уснуть на ходу.

— Но это не снимает с тебя подозрений, — продолжила Анисья. — Шпионка ты или нет — вопрос остаётся открытым. Что ты выяснила о пропаже моей невестки?

— Я знаю, что она сбежала с купцом, — сказала Карина, смотря в глаза королеве. — На корабле. В ту же ночь, когда я очутилась у вас.

Анисья прищурилась и с силой сжала подлокотники трона.

— Откуда эта лживая информация? — прошипела она.

— Есть свидетели, — сказала Карина, чувствуя, как подгибаются колени. — Но я не могу их назвать, потому что эти люди боятся вашего гнева.

Анисья встала.

— Ты смеешь мне лгать?

— Не имею привычки обманывать, — сказала Карина. — Я всегда говорю правду.

— Правду? — Анисья усмехнулась. — А ну-ка докажи!

Она хлопнула в ладоши, и в зал вошли два человека в чёрных мантиях.

— Сейчас ты пройдёшь обряд очищения, — сказала Анисья, садясь обратно на трон. — Магический огонь покажет, врёшь ты или нет. Если ты лжёшь — сгоришь.

Карина похолодела. По спине пробежали мурашки, в горле пересохло. Подобные средневековые меры явно не сулили ей ничего хорошего.

— Но я правду говорю!

— Тогда останешься жива. — Анисья махнула рукой. — Начинайте.

༺༻ ༺༻ ༺༻

Перепуганную Карину повели в центр зала.

Послушники в чёрном одеянии расчертили на каменном полу круг, зажгли свечи по углам и забормотали что-то на древнем языке, в котором Карина не разобрала ни слова. Она стояла в середине круга и чувствовала, как ноги становятся ватными.

— Ты должна войти в огонь, — сказал старый послушник с длинными седыми бровями. — Если ты чиста — он не тронет тебя. Если нет…

— Да поняла я, — обречённо сказала Карина. — Сгорю до тла.

Послушник кивнул, и в этот момент круг под ногами вспыхнул. Пламя взметнулось выше головы, жёлтое, оранжевое, с синими языками по краям. Кто-то толкнул Карину в спину, и она, ахнув, шагнула в огонь.

Она зажмурилась, готовясь к обжигающей боли, но… огонь не был горячим. Пламя лизало её ноги, руки, лицо, скользило по платью, но не жгло. Это было похоже на дуновение тёплого ветерка в жаркий летний день.

— Я не шпионка! — сказала она, не узнавая свой голос. — Я не знаю ваших врагов и не имею к ним никакого отношения!

Огонь вспыхнул ярче. Карина подняла голову и посмотрела прямо на Анисью.

— Я просто хочу домой! — крикнула она. — К своему коту, в свою однушку! Я обычный бухгалтер! Я не умею шпионить, я умею только считать!

Огонь погас, и наступила тишина.

Послушники смотрели на неё с уважением. Она не знала, как это прочитать по их лицам, но это было именно уважение. Анисья же смотрела с плохо скрываемой ненавистью.

— Ты обманула огонь, — сказала драконица, вставая. — Ты ведьма и прошла, потому что наложила на себя защиту.

— Нет, — сказала Карина устало. — Я просто сказала правду.

— Лжёшь! — Анисья подняла руку. — Стража! Казнить эту женщину сейчас же!

Родион быстро шагнул вперёд и заслонил собой Карину.

— Матушка, нет!

Анисья обернулась к нему. Лицо её было белым от ярости.

— Что?

— Она прошла обряд, и огонь не тронул её. Это значит, она не лгала, и вы не можете её казнить!

— Как ты смеешь? Я королева, и…

— А я ваш сын и наследник, — перебил её Родион. — И я говорю: она не шпионка! Она спасла наше королевство от голода и разорения, пока вы сидели в своих покоях. Я не позволю её казнить!

Анисья смотрела на него долгим взглядом.

— Ты в неё влюбился, мальчик? — спросила она тихо.

— Я? — Родион усмехнулся. — Нет. Я просто не хочу, чтобы вы совершили ошибку.

Анисья молчала, а потом обречённо махнула рукой.

— Уведите её с глаз моих!

Родион подошёл к Карине. Она едва стояла на ногах — от усталости и пережитого ужаса. Он подхватил её на руки, прежде чем Карина успела упасть.

— Я сама могу, — сказала она слабо.

— Можешь, — сказал он. — Но я не хочу, чтобы ты потеряла сознание по дороге.

Он нёс её по коридору, а Карина, прижавшись к нему, впервые чувствовала себя в безопасности. Но вместо кладовки он отнёс её в свои покои и бережно уложил на кровать, укрыв одеялом.

— Спи, — сказал он негромко.

— А ты? — спросила она, уже засыпая, уже проваливаясь в тёплую темноту, из которой не хотелось возвращаться.

— Я буду здесь, — сказал он. — На случай, если матушка передумает.

Она хотела сказать что-то ещё, но сон пришёл раньше, чем она успела открыть рот.

༺༻ ༺༻ ༺༻

Анисья осталась одна в пустом зале. Она сидела на троне, выпрямив спину, и смотрела на потухший круг, внутри которого ещё час назад стояла эта странная чужестранка.

Из тени выступил мужчина. Высокий, жилистый, с бритой наголо головой и цепким взглядом тёмно-серых глаз. Одет просто: тёмная куртка из грубой кожи, сапоги выше колена, на поясе два кинжала с чёрными рукоятями. Лицо узкое, с глубокими морщинами вокруг глаз.

— Выясни всё о ней, Ветлан, — сказала Анисья, обращаясь к мужчине. — Кто она, откуда, почему не сгорела в огне. Я чую в ней какой-то подвох.

— Слушаюсь, ваше величество, — Ветлан склонил голову.

— И пригласи мага из Цитадели, — добавила Анисья, потирая виски. — Пусть приедет как можно скорее.

Человек поклонился и вышел, оставив Анисью наедине со своими мыслями.

— Ты не та, за кого себя выдаёшь, девочка, — прошептала она в пустоту. — И я узнаю, кто ты на самом деле. А потом… потом ты пожалеешь, что вообще появилась в моём королевстве!