Глава 7

– Когда будут результаты? – спросил я у доктора, раскатывая рукав рубашки на место.

– Завтра, – собирая все вещи, ответил мужчина.

– Долго. Мне они нужны уже сегодня, – я нетерпеливо встал со стула.

– Но Давид Георгиевич, понимаете, это будет сырой результат, недостоверный, – начал пояснять доктор.

– Я сказал сегодня, значит сегодня. Я плачу деньги не для того, чтобы вы мне устанавливали сроки. Я понятно выражаюсь?

Доктор кивнул.

– Как только что-то прояснится, наберете Артуру.

– Хорошо. Мариш, ты собралась? – мужчина стал поторапливать нерасторопную медсестру, которую я до этого просто не замечал.

Глянув на девушку, пробежался по ее фигурке, затянутой в белый халат, отметил, что у нее неплохие формы.

– Доктор, ты давай иди, а Марина тебя догонит, – я потеснил мужика из комнаты, – денег получишь чуть больше, с чаевыми, – добавил перед тем, как закрыть дверь.

– Извините, что задерживаю вас, – краснея, проговорила девушка, делая вид, что совершенно не понимает, для чего здесь осталась.

– Марина – красивое имя, – я сократил между нами расстояние в несколько шагов, подцепил подбородок девушки, заставил ее посмотреть мне в глаза. – А что ты умеешь делать, Марина?

Во взгляде барышни полыхнуло желание, и более чем уверен, что ее трусы сейчас промокли насквозь.

– Что пожелаете, Давид, – облизывая пухлые губы, густо намазанные ярко-красной помадой, проговорила она и томно закатила глаза, когда я склонился к ее лицу.

– Тогда отсоси мне, Марина, – я отпустил ее подбородок, и девушка упала на колени передо мной.

– Я сделаю все хорошо, – прошептала она, подрагивающими пальцами пытаясь расстегнуть ремень и ширинку.

– На другое я и не рассчитываю, – запустил пальцы в ее шевелюру и сжал волосы на макушке. – Сколько тебе лет, Марина?

– Двадцать пять, – ответила она прежде, чем ее губы сомкнулись на головке члена.

– Хороший возраст, – я замолк, пытаясь сосредоточиться на процессе, но вместо этого в голове возникла она: дерзкая, гордая, непримиримая.

Эта маленькая дрянь засела в моей голове (и не только) так глубоко, что я еле сдерживал себя, не сорваться было крайне трудно. Я не гребаный извращенец, каким она меня считает. Я просто чувствую, что в ней нет ни капли моей крови.

– Я говорю, пропустите… – услышал я сквозь мысли знакомый голос, и громко чмоканье медсестрички смолкло, она зависла на мгновение с моим членом во рту.

– Там занято, – донесся из-за двери голос доктора.

– Да что вы говорите?!

Я даже не успел ничего предпринять, когда дверь с грохотом раскрылась, и я спиной почувствовал ее взгляд.

– Черт! – выдохнула она.

– Я вам сказал, что тут занято, – проговорил доктор, и все звуки снова заглохли за закрытой дверью.

– Блядь, – я высвободил член изо рта Марины, – вставай, – зло рявкнул на нее.

– Но вы же еще…

Опускаю взгляд на ее красное лицо с мокрым ртом и влажными глазами. Мерзко… я больше не хочу ни одну бабу. Я хочу видеть на месте Марины другую, и пусть она молит Бога о том, чтобы тест оказался положительным.

– Это не твоя забота. Деньги получишь на карту и доктору своему передай то же самое, – я спрятал член обратно в штаны и развернулся к девушке спиной.

– Может, возьмете мой телефон?

Да что же это такое, что за назойливые мухи это бабье!

– Проваливай уже, Марина. Если ты мне понадобишься, тебя привезут и без номера телефона, – процедил сквозь зубы, покосившись на девушку.

– Извините, – просипела она, второпях приводя себя в порядок, – извините, – попятившись к двери, шмыгнула за нее.

– Алита! – гаркнул я так, что стены затряслись, но, как и следовало ожидать, в ответ тишина. – Найду, убью.

– Где она? – рыкнул на Артура, который развалившись в гостиной, смотрел телевизор.

– Девчонка? Да вроде наверх побежала, – пожал он плечами. – Что доктор сказал? Когда анализы?

– Пошли нахер эти анализы и доктор вместе с ними. Тупоголовый слизняк, что от него можно ожидать? – процедил сквозь зубы, направляясь наверх.

– Понял. Не дурак, – послышался в спину ироничный голос Артура.

Перепрыгивая через ступеньку, я оказался в коридоре. Три спальни и ванная. Четыре двери. Захотелось поиграть в прятки? Что ж, предоставлю ей такую возможность. Но играть теперь будем только по моим правилам.

Пружиня шаг, я быстро двинулся вперед, открывая одну дверь за другой. Бегло оглядел комнаты. Не обнаружив малютку ни в одной из комнат, сжал до скрежета зубы. Уже понимая, что она сидит в ванной, не стуча, дернул дверь. Заперто.

– Открой, – проговорил тихо.

В ответ молчание.

– Мне не составит труда вынести эту чертову дверь с петлями вместе. Слышишь? У тебя есть три секунду. Время пошло, – и дернул ручку сильнее, для убедительности.

Когда после трех секунд не произошло изменений, что твою мать, только взвило меня сильней, с размаху засадил кулаком в полотно.

– Блядь, – сжал челюсть, потер костяшки кулака.

Как же этой сучке легко удается вывести меня из себя.

– Аля, открой, иначе я за себя не ручаюсь, – гневно прогремел и уже приготовился к тому, чтобы вышибить к чертям эту дверь, когда щелкнул замок, и девушка открыла настежь створку.

– Что? Что. Тебе. От меня. Надо?! – крикнула она.

А я аж опешил от такого напора. Смотрю на нее и не могу понять, что с ней не так. Глаза красные, блестящие, губы искусанные и припухшие. Мокрые кончики коротких волос обрамляют лицо.

– Какого хера тебе не сидится на месте? – выпалил, прежде чем затолкать ее обратно в ванную и впиться в губы поцелуем.

Первые мгновения ничего не происходило, только жар в секунды разлился по телу, обжигая все нутро. В затуманенной от желания башке я ощущал только одно: хочу малютку сожрать всю прямо сейчас, да хоть, твою мать, на этой чертовой стиральной машинке.

Сжал пальцами одной руки ее затылок, другой рукой подхватил под задницу, поднял и, сделав шаг в направлении аппарата, впечатал ее зад в крышку. И тут же почувствовал, как малютка начала колотить мне в грудь кулачками. Отпустил ее, дыша часто. Тяжело.

– Ты больной, – она вытерла тыльной стороной ладони губы.

Я устроился между ее ног и вдавил ее промежность себе в пах.

– Ты уверена? – прищурил глаза, рассматривая ее лицо внимательно.

– Меня от тебя тошнит. Понимаешь? Ты грязное животное, у которого совершенно нет никаких принципов… – голос малютки сорвался, и она опустила глаза.

– Да, в этом ты права, и я тебя предупреждал, не нужно на мой счет строить иллюзий. Все эти анализы и тесты мне нахер не упали. Я верю себе, и своему чутью.

Я сжал в кулак волосы на ее затылке, и оттянул голову назад, освобождая для себя плавный изгиб шеи. Провел языком от яремной ямки и вверх. Оторвался от Алиты только тогда, когда дошел до линии подбородка.

– Ты так и не поняла, малютка, одного. Ты теперь моя. Нравится тебе или нет, это уже не важно, – выдохнул ей в губы, провел по ним кончиком языка, делая их влажными.

– Жаль, что ненавистью нельзя убить человека, – прошипела она, кусая губы. – Если ты меня тронешь, я буду молиться каждый день о том, чтоб ты сдох!

Рука сама поднялась. Я не успел потушить пожар гнева и остановить рефлекс. Ладонь опустилась на щеку, обжигая огнем кожу. Я отступил на шаг. Малютка, прикрыв ладонями красный след, впилась в меня ненавидящим взглядом.

– Никогда не прощу, – процедила она, не пряча глаз.

Твою мать! Мое сердце в груди забилось быстрее. Я скривился, когда понял, что на ее глазах наворачиваются слезы. Жалость – это не то чувство, которое мне хотелось бы испытывать к девчонке. Для меня она объект, который мне хочется трахать, не больше. Жалеть ее будет муж. Правда, если она доживет до своей свадьбы.

Кинув на малютку еще один взгляд, я резко развернулся на пятках и, громко хлопнув дверью, отчего та все-таки сорвалась с петли, быстрым шагом направился вниз. Надо обсудить пару вопросов с Артуром. Пребывание здесь начинает меня тяготить, а это неприемлемо для моей психики. Мне нужна свобода. А здесь ее нет.

***

– Есть что-то интересное?

Артур передал мне фото, на котором был изображен Николоз в окружении каких-то парней.

– Смотри. Вот этот, – он показал на парня, который стоял на фото чуть поодаль, – и вот этот, – ткнул во второго парня, который разговаривал с братом, – это старшие сыновья Степы Леванского и Ивана Горелого.

– И о чем мне должны сказать два этих имени? – удивленно вздернул я бровь.

– Тебе ничего, Давид, а вот в синдикате эти двое прославились неплохо. Они как плесень разрослись в нижних слоях преступного мира и везде пустили свои споры.

– Ого, уже интереснее, – я еще раз взял фото в руки, рассматривая этих парней внимательнее. – По всей видимости, им надоело сидеть возле плинтуса, и они решили скакнуть сразу до потолка, – перевел взгляд на Артура, – через Ника?!

– Думаю, да, – кивнул он и достал еще одно фото из конверта.

На этом снимке лицо парня, что стоял поодаль, перекосилось гневом, в то время как Николоз о чем-то сильно ругался со стоявшим рядом. Меня увиденная ситуация напрягла.

– Я думаю, здесь что-то пошло не так, Давид. И я могу только догадываться, что… – Артур сделал выразительную паузу.

– Ты думаешь, это связано с нашим приездом?

– И не только, Давид, – хмыкнул Артур, и в его руках появился портативный диктофон.

– Да ну нахер! – я уперся локтями в столешницу. – Брат, ты меня никогда не перестанешь удивлять. Откуда? И все эти фото были сделаны сегодня?

– Угу, – кивнул он, – только зря на ребят ругался. Они свою работу знают. Хотели, правда, чутка переборщить. Там же всех пострелять, но после этого… – он придвинул диктофон ко мне. – Я думаю, тебе лучше самому послушать.

– Интрига закручивается, – мое нехорошее предчувствие усиливалось с каждой секундой.

Я не мог даже представить, почему Артур так загадочно улыбался, когда я нажимал «play».

– Гош, ты че, не сечешь совсем? – голос Николоза.

– Это, по ходу, ты, молокосос, не сечешь. Какого хера Багратиони притащил сюда свой зад?

– Так спроси у него! Че ко мне все эти вопросы?

– Ща я тебе спрошу, мудила…

В динамике слышно отчетливое рычание, следом удар и хрипы. В этот момент Артур подсунул мне фото, на котором Николоза бьет в живот тот парень, что стоял поодаль.

– Сука, я тебя уничтожу, – отплевываясь, хрипит Николоз.

У меня пальцы сжались в кулаки.

– Ага, напугал, – ржет кто-то, — батяня сказал, что раком нагнет тебя, если не принесешь то, что должен.

– Я же сказал, принесу, – голос Ника меняется, становится заискивающим.

Мне захотелось в этот момент одного: поставить этого молокососа в угол на горох коленями. Я не мог больше это слушать. Злость на то, что у меня брат гнида, убивала. Нажал на «стоп».

– Ты пропускаешь самое интересно? – заметил Артур, и я увидел в его глазах понимание.

– Я боюсь, что не смогу спать, пока не переломлю хребет этим мудакам и заодно братцу-придурку, – процедил я сквозь зубы. – Что он должен им принести? Скажи мне сам.

– Я не знаю, – пожал плечами Артур и, забрав у меня диктофон, сам нажал на «play». Когда я потянулся, чтобы выхватить у него гаджет, он отрицательно махнул головой. – Слушай, блядь!

– Смотри, мажористый папенькин сынок. Если ты не сделаешь этого, то батя заберет твою сестричку. А твоего полоумного папашу вздернут на суку в его же ухоженном садике.

– Пошел, ты, Вадик, – зарычал Николоз.

– Я все сказал. Батя ждет. И сделай так, чтобы Багратиони свалил к себе в горы. Пусть там и дальше занимается «фермерством», а то и ему достанется. Батя настроен масштабно…

– Твою мать! Артур! Кто эти ублюдки? Ты нашел их? Знаешь, где живут? Что из себя представляют?

– Не кипятись, Давид.

Спокойный голос Артура взбесил.

– Я лично вырву этому ублюдку язык и засуну его ему в задницу, чтобы не пиздил слишком много, – у меня внутри разбушевался ураган. Я, еще не успокоившись после выходки Алиты, сразу же попал в другой поток негатива.

– Успеется, Давид, – Артур все сложил обратно в конверт. – Ты же умный, Давид. Разве не знаешь, как нужно бороться с плесенью?

– Блядь, Артур. Если не заткнешься, тебе тоже достанется. Все я знаю, но когда дело касается семьи…

– Давид, – Артур глянул на меня вскользь.

– Пошел ты, – процедил я сквозь зубы.

Артур не закончил мысль, но я и так ее понял. Кто бы мог подумать, что выработанный за столько лет иммунитет к слову «семья» вдруг засочится кровью… и тошнотворной вонью предательства. Я мог ожидать любой подставы со стороны Ника, но то, что он собирается подставить отца и… твою мать, подставил под удар Алиту, у меня не укладывалось в голове. Я убью щенка, а потом убью всех остальных. По одному.

– Давид, – Артур остановился возле двери, – я могу понять, что ты чувствуешь. Но все решения нужно принимать только с холодной головой. А у тебя сейчас кипит кровь и далеко не в голове, Давид. Разберись сначала с девчонкой, а потом можно уже и распутывать змеиный клубок. Если хочешь узнать мое мнение, – он замолчал, а я тяжело задышал, осознавая его слова, – Николоз, конечно, еще тот засранец, но мне кажется, он не понимает, куда влип. Или его заставили влипнуть.

– Я учту твои размышления, Артур, когда буду сворачивать ему шею, – оскалился я в ответ.

– Уже лучше, – хмыкнул компаньон.

Когда он уже открыл дверь, чтобы убраться подальше, в моем кармане раздался громкий звонок телефона.

– Докторишка меня поразил, – косая улыбка растянула мои губы, – шустрым оказался.

– Давай уже, бери. Не томи, – Артур сделал шаг в обратном направлении.

– Да, – рявкнул я в трубку.

– Давид Георгиевич?! – взволнованным голосом проговорил врач.

– Ну, – и в этот миг я ощутил, как в груди сердце замерло. Первый раз в моей гребаной жизни.

– По сырым результатам теста я могу вам сказать только одно: у вас с девушкой не совпал «отцовский» хромосомный участок. Завтра вы получите результаты анализов. Но картинка вряд ли уже изменится. Мне очень жаль…

В этот момент я нажал отбой.

– Никто и не сомневался, – хмыкнув, обронил Артур, – ты только с малышкой не лютуй. Не думаю, что она в курсе того, что мать ее обманула.

– Я разберусь, – на выдохе ответил я Артуру и почувствовал, как буран в груди оседает, уступая место совершенно другим чувствам.