Глава 8

Мне хотелось забиться в какой-нибудь темный угол и остаться там жить до тех пор, пока не наступят перемены к лучшему. Мне хотелось верить в принца, ну или в супергероя, который прилетит на ковре-самолете и спасет меня из лап этого монстра.

Массируя пальцами лодыжку, я проклинала тот день, когда согласилась пойти с Максом в клуб. Еще бы. Я просила злой взгляд в сторону двери. Если я бы знала, что все закончится знакомством с Давидом, просто бы сломала сама себе ноги и дело с концом.

Посидев еще некоторая время над своей травмой, я аккуратно встала и прошлась по комнате. Остановилась возле окна. Нужно продумать план. Сидеть и ждать своей участи в этой комнате мне как-то совершенно не хочется, а это значит, нужно действовать. Сегодня. Ночью.

Отдернув штору вместе с тюлем в сторону, я оглядела окно. Решетки? Что за дичь? Я даже не поверила своим глазам сначала. Я думала, Давид соврал, но нет. Оказалось, говорил правду. Вернув занавеси на место, чтобы, если вдруг мужчина решит наведаться, отодвинутое в сторону полотно не вызвало никаких подозрений, я направилась к выходу. Мне же никто не запрещал выходить? Да и ванной в комнате нет, значит, задача упрощается.

Распахнув дверь, я чуть высунула голову в коридор. Оглядевшись и не обнаружив там никого, смело вышла наружу. У меня есть очень мало времени, чтобы проверить все остальные комнаты на наличие решеток на окнах. Возможно, мне повезет. Я надеялась на удачу, заглядывая и проверяя еще две спальни на этаже. Но нет, в этот раз она оказалась не на моей стороне, что очень огорчило меня. Расстроившись, я направилась в ванную. Да и нога вдруг неожиданно начала болеть, и это еще больше удручило меня.

Мое настроение и заряд на успех быстро скатились в очередное состояние безысходности и паники. Мне хотелось плакать и орать во всеуслышание одновременно, чтобы выплеснуть из себя раздирающее нутро бессилие и обреченность.

Прикрыв за собой сломанную Давидом дверь, я даже не потрудилась ее поправить и закрыться на замок, до такой степени было все равно. Опершись ладонями о края раковины, посмотрела на себя. Чертов мудак! На скуле до сих пор красовался красный след от его ладони. За это я его никогда не прощу. Меня никто никогда еще в жизни не бил. И я никому не позволю это сделать снова.

Включив холодную воду, я сунула под струю ладони, сложенные лодочкой. Несколько секунд наблюдала за тем, как из наполненной пригоршни выливается вода и быстрыми ручьями стекает в канализацию. Мне бы тоже хотелось убежать. И возможно даже, начать все заново. Устроиться куда-нибудь работать официанткой… я даже была готова на уборщицу, лишь бы работать, не зная отдыха, чтобы забыть весь тот кошмар, что разделил мою жизнь на «до» и «после».

Наклонив голову ближе к крану, я сунула ее полностью под струю. Кожу тут же обожгло холодом. Я сдержала порыв переключить кран на теплую воду и, вцепившись в края раковины, продолжала стоять так до тех пор, пока не свело от холода зубы. Только после этого выключила воду и, отжав немного волосы, достала чистое полотенце из шкафчика, обмотала им голову.

Взъерошив волосы полотенцем, принялась их подсушивать. Ледяная вода немного остудила и отрезвила мозг. В голове прояснились мысли. Я поняла, что нужно у Давида потребовать телефон, хотя бы для того, чтобы он понимал, что просто так ему меня не сломить.

Но это потом, а сейчас…

Быстрым взглядом я окинула ванную в поисках чего-то, что мне могло бы помочь… Я не могу сказать, что я именно искала, но мне нужно было за что-то зацепиться, чтобы был толчок к действиям.

Черт! Я даже опешила в первые секунды, когда увидела узкое абсолютно неприметное окно. Еще бы! Окно было задекорировано под зеркало, и только внимательный взгляд мог разглядеть его. Затаив дыхание от предвкушения свободы, я подошла к окну и, открыв створку, чуть не взвизгнула от радости. Решетки нет. Вдохнув полной грудью свежий воздух, я внимательно огляделась по сторонам. Окно выходило на небольшую лужайку, скорее всего, на заднем дворе. Сильно высовываться не стала, но мне необходимо было посмотреть, что там.

Черт!

У меня вдруг щелкнуло в голове, и я вспомнила, что дверь в ванную открыта, а это может быть чревато последствиями. Чуть прихрамывая и, насколько это было возможно, быстро я подошла к двери и, подперев ее плечом, закрылась на замок. Вернувшись обратно к окну, я отметила для себя те места, где можно будет перебраться через забор. Надо будет еще продумать, как мне спуститься с этого самого забора с уличной стороны, но это уже другой вопрос, главное выбраться из дома.

Прикрыв обратно створку и убедившись, что ничего не изменилось и за зеркальной поверхностью не сразу можно разглядеть окно, счастливо улыбаясь, я покинула ванную. Не делая никаких крюков, зашла в комнату и улеглась в кровать. Пусть Давид думает, что я сплю. Нужно усыпить его бдительность, да и вообще, разговаривать с этим мужчиной невозможно. Я уверена, он сразу раскусит меня и поймет, что я что-то задумала.

Ворочаясь в кровати с боку на бок, я ни о чем другом думать не могла, кроме как о побеге. Когда услышала за дверью шаги, тут же отвернулась лицом к стене и закрыла глаза. Дыхание хоть и трудно было держать ровно, так как оно каждую секунду сбивалось, но я изо всех старалась поймать, чертов дзен. И все же, когда дверь открылась, мой пульс дико завибрировал, сбиваясь с ритма, и мне пришлось задержать дыхание. Я слышала, как Давид старался идти тише, чтобы не разбудить меня. Чувствовала каждой клеточкой своего тела его голодный взгляд и боялась, что не смогу под его давлением устоять и сдамся.

Время шло, а Давид все не уходил, и уже через пару минут я вдруг поняла, что мое дыхание сбивается. Если так пойдет и дальше, то я могу выдать себя.

– Я знаю, что ты не спишь, малютка, – прервал мои размышления холодный голос Давида, – так что можешь не притворяться.

От такого заявление в моей груди сердце сделало кульбит. Я распахнула глаза, но при этом поворачиваться не спешила.

– Я хочу напомнить тебе, малютка, что чувствую ложь за версту, так что обманывать меня бесполезно. И если бы я пришел сюда, чтобы взять тебя, то уж точно мне было бы плевать на то, что ты спишь, – в его голосе послышалась ирония, и меня это зажгло, словно спичку.

Я стремительно повернулась к Давиду лицом.

– Так какого черта ты тогда приперся? Думаешь, я с тобой буду разговаривать, если я знаю, что за любое неверное слово, могу получить по лицу?

Давид стоял от меня в нескольких метрах, но стоило мне произнести эти слова, он как дикий зверь преодолел разделяющие нас метры и оказался возле меня мгновенно.

– А ты попробуй, малютка, сменить тактику. Ты меня доводишь своей дерзостью до ручки. Я злюсь, и мне хочется только одного: не просто ударить тебя по лицу, а свернуть к чертовой матери твою тонкую шею, – присев передо мной на корточки, прорычал он.

– Ты хоть слышишь, что ты говоришь? – я не смогла промолчать, меня как будто накрыло безумие и в кровь вогнали сыворотку правды. Я готова была сопротивляться ему до последней капли здравомыслия. – Как ты вообще думаешь настроить со мной отношения, если хочешь меня к себе в постель при том, что мы являемся с тобой родственниками?!

– Вот об этом я и хотел с тобой поговорить, – вдруг лицо мужчины стало спокойным и даже расслабленным, а я изумилась, как он быстро может меняться.

– Что? Что ты хочешь узнать? У тебя же есть моя анкета, а если ты хочешь копнуть все мое семейное древо, так прикажи своим людям, пусть нароют информацию обо мне. Ты ведь все равно не поверишь в то, что я расскажу о себе.

– Я готов выслушать, – мужчина отошел от меня и, усевшись в кресло, раскинул ноги, сложил перед собой руки.

– А что, если у меня нет настроения разговаривать с тобой? – поднявшись на локте, огрызнулась я.

– Аля, я очень, очень много прикладываю усилий, чтобы спокойно разговаривать с тобой, – мужчина выразительно глянул на меня, – и поэтому прошу тебя, не накаляй обстановку. Давай попробуем начать все заново.

– Уже вряд ли получится, братишка, – протянула я, делая сильный акцент на последнем слове.

– Давай начнем, Аля, – стиснув зубы, проскрежетал Давид.

Картинно вздохнув и закатив глаза, я села в кровати. Ну, что ж, раз уж я решила усыпить бдительность Давида, нужно просто немного подыграть ему. Приосанившись, сложила руки лодочкой, шумно выдохнула и начала:

– Привет, меня зовут Алита. Мне полных двадцать лет. Живу с отцом и братом. Мать умерла…

– Фамилия твоей матери, Аль?

– Церетели, – коротко отвечаю ему.

– Забавно, продолжай, – разрешил мужчина.

– А что тут забавного? По-твоему, у жены не может быть фамилии мужа? – удивленно вскинула я бровь.

– У отца кроме моей матери не было больше жен, малютка. Законных жен так точно, – холодно улыбнулся он.

– Ты можешь думать, как хочешь, Давид, – я осеклась и тут же отвела взгляд, так как в глазах мужчины вспыхнул дьявольский блеск.

– Еще раз, – грудным голосом проговорил он.

– Что? – пискнула я.

– Еще раз повтори мое имя, малютка, – с напором проговорил мужчина.

– Нет, – тут же встала в позу, – это вышло случайно… я не специально…

– Алита, ты самая несносная девушка из всех, каких я когда-либо встречал!

Я видела, как напряглись руки у мужчины, как тугие вены прочертили его кисти, когда он пальцами обхватил подлокотники и, с силой сжав, оттолкнулся от них. Встал. Поежившись, я отползла от края кровати ближе к стене. Давид стремительно подошел ко мне и, упершись кулаками в матрас, навис надо мной.

– Ты можешь сопротивляться, малютка, сколько угодно, – угрожающе проговорил он.

Я видела по его глазам, что он не оставит меня в покое. Значит я буду всеми доступными мне способами искать свободы.

– И буду! Понял? – с жаром выкрикнула, опять не сдержав эмоций, и отвернулась от него, сжалась. Видимо, внутреннее ощущение того, что мужчина может ударить, теперь постоянно будет преследовать меня.

– Ладно. Даю тебе время до завтрашнего дня. Отдыхай. И успокой свои нервы, малютка. У нас как-никак завтра с отцом званый ужин, и ты будешь на нем присутствовать вместе со мной.

– Что? – я не поверила своим ушам. – Ты меня отвезешь домой?

Но по взгляду мужчины, которым он окатил меня, я поняла, что нет, я не вернусь домой.

– Нет, – его ответ, словно удар под дых, – твой дом будет пока рядом со мной.

– Тогда, – проговорила я, еле шевеля языком, – я никуда не поеду. Что я скажу отцу?

Мой мозг разорвало от чувства отвращения к Давиду, к самой себе, да и к ситуации в целом.

– Малютка, держи себя в руках. Я смотреть не могу, как куксится твое лицо. Ты то плачешь, то дерзишь, то брызжешь ядом, словно гадюка…

– Замолчи, – я заткнула уши, – слушать тебя не могу. Уходи. И не приходи больше.

Как вскочила с кровати, я даже не помню. Реакция была молниеносной, а вот разумные мысли запаздывали. Я очнулась только тогда, когда врубилась в каменную грудь мощным ударом. И вцепившись пальцами в ткань футболки на его груди, сжала в кулак.

– Уходи. Проваливай. Не хочу тебя видеть. Никогда, – я пыталась столкнуть Давида с места, пробуксовывала босыми ногами по полу, а он продолжал стоять.

– Алита, – схватив меня за плечи, он сильно встряхнул, – ты мне никто. Услышала?

– Конечно, никто. Я тебя даже не знаю! – я не понимала, о чем он говорит, но чувствовала, что это слова оскорбления.

– Нет, малютка. Ты не понимаешь меня, – он зафиксировал мое тело в одном положении, обняв за плечи одной рукой, а второй подцепил подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. – Тест ДНК, Алита, отрицательный.

Его слова до моего мозга дошли лишь спустя некоторое время.

– Но этого не может быть!

У меня во рту все пересохло, а то, что творилось в груди, я даже и не бралась разбирать. Я лишь осознавала, что мир перевернулся сейчас вверх дном.

Это что же означает, что все обвинения и ярлыки, которыми обвешал меня Давид, правдивы?

– Почему? Почему ты так думаешь, малютка? – Давид внимательно смотрел на меня, и мне казалось, что он не упускает ни одну мою эмоцию, ловит каждую.

– Ну, мне так сказала мать. Мне так сказал отец. Мне отец сказал, что я его дочь, что он знал о моем рождении с самого начала, и что у них с матерью была договоренность… и мама мне говорила то же самое… – я все это говорила как под гипнозом, отрешенно и бессознательно, – и отец… я не верю… если бы он сомневался в том, что я ему дочь, он обязательно бы тоже сделал тест. Почему он его не сделал? – в глазах щипало от влаги.

Мой идеальный мир, который я создала вокруг своей семьи, рушился, как карточный домик. Я задавалась вопросами и на каждый находила разумный ответ. И ни один из них мне не нравился. Оказывается, вся та жизнь в богатом доме с щедрым отцом была иллюзией?!

– Почему я должна верить тебе? – не отводя от мужчины глаз, спросила я шепотом.

– Потому что мне нет смысла обманывать тебя, малютка.

Я чувствовала, как Давид отпустил мои плечи, как его пальцы, коснувшись моих скул, стерли влагу, которую оставляли слезы.

– Разве? – сорвалось с моих губ прежде, чем их накрыл своим ртом Давид.

Я закрыла глаза. Отрешившись от реальности, старалась подавить в себе раскаленный жар, собирающийся в тугой комок внизу живота. Сопротивляться оказалось очень сложно. Меня прошиб озноб, когда его язык скользнул в глубину рта и стал ласкаться с моим. Я чувствовала, как тело начало сдаваться, ощущала, как каждая клеточка вибрирует, наполняясь желанием. Он демон. Он монстр. Я не верю ему.

Собравшись с последними силами, я просунула руки между нашими телами и уперлась ему в грудь, пытаясь оттолкнуть. На мое удивление мужчина отступил. Задыхаясь от эмоций, я отскочила от него на безопасное расстояние.

– Я дам тебе, малютка, только сегодняшнюю ночь, чтобы ты смогла подумать обо всем хорошенько. Это был последний раз, когда я позволил тебе оттолкнуть меня.

Давид смотрел на меня пылающими глазами, и мне пришлось отползти на кровати еще дальше. Я боялась заразиться им. Заразиться его похотью. Его желанием.

– Уходи, – попросила еле слышно, – пожалуйста. Уходи.

Я больше не могла выдерживать его взгляд. Зарылась лицом в подушку и завыла в голос. Все так стремительно менялось вокруг меня, я не успевала за переменами. Мне казалось, что меня сейчас порвет на части от бури эмоций, что рвали внутри всю мою прежнюю жизнь в клочья. Я не слышала, когда комната стала пуста. Не знала, сколько времени прошло с того момента, когда Давид оставил меня в таком состоянии одну. Но вскоре я поняла одно: больше я никому не позволю управлять своей жизнью и собой. Больше никому не позволю так жестоко обмануть себя. Эта мысль засела в моей голове, будто клещ, и ее теперь оттуда не вытащить. У меня уже не было страха за свое будущее, потому что я точно знала, у меня больше нет будущего в этой семье, среди этих людей. Я здесь никто и ничто. Пустое место, которым пользовался каждый, кто мог.

Узкое окно в ванной комнате немного не подходило мне по размеру, но если немного постараться, то в него вполне реально можно протиснуться.

Выкинув конец связанных между собой штор и простыней, изловчившись, я все-таки смогла выбраться на улицу. Удерживаясь за ткань, думала только об одном: хоть бы выдержала.

И как ни странно, высоту в три с половиной метра я преодолела в считанные секунды. Я даже не успела прочувствовать тот миг, когда соскользнула вниз и мои кеды коснулись земли. Коротко выдохнув и оглянувшись по сторонам, собрала волю в кулак и со всех ног пустилась бежать к тому месту, где, как мне показалось с высоты второго этажа, есть возможность перебраться через высокую стену забора. Добравшись до места, спряталась в густой тени кустарника. Оглядела высокое дерево, ствол которого был обильно усыпан тонкими ветками.

«Мне везет, – хмыкнула и скривилась, – как утопленнику. Нахрен бы мне такое везение нужно было».

Шум проезжающей машины за забором заставил присесть на корточки. Притаиться. Когда все стихло, я схватилась за одну ветку и попробовала ее на прочность, подтянулась. Хруст, и я вместе с веткой так и осталась сидеть на земле.

«Черт! Черт! Без паники. Алита, у тебя все получится», – дала мысленную команду себе и, задержав дыхание, поднялась на ноги. Схватилась за ветку, что была чуть выше моей головы, начала карабкаться вверх, стараясь распределить вес тела на все ветки одинаково. Такой хладнокровности, которая сейчас была в голове, я от себя не ожидала. Мне было жутко страшно от всего того, что я творю. Я даже представить себе не могла, что я буду делать там, за воротами? Куда подамся без денег? Без мобильного? Но эти пульсирующие в голове мысли как будто были покрыты тонкой коркой льда, я от них отстранилась, они отчего-то отошли на второй план.

Взобравшись на высокую стену и глянув вниз, я вообще забыла обо всем. Дыхание перехватило. Голова закружилась, и мне пришлось лечь плашмя на каменную гладь, чтобы не свалиться вниз.

«Чертовы богатеи! Какого хрена они строят такие высокие заборы?» – выругалась про себя, но потом в голове промелькнула мысль о том, что я тоже некоторое время относилась к этим самым богатеям, жаль, что недолго…

Неожиданно яркий свет резанул глаза, и мне пришлось зажмуриться.

Блин! Это, скорее всего, охранная система!

И спустя миг уши заложил звук оглушительной сирены.

«Твою мать!» – я летела вниз всего лишь секунду. И стоило телу коснуться земли, дальше все было как во сне. Сказались, наверное, страх и вброс лошадиной дозы адреналина в кровь. Я вскочила на ноги и бросилась бежать.

Глаза застилала влага то ли от боли, то ли от обиды, что приходится выбираться из лап чудовища подобным способом. Все внутри смешалось. Ненависть, ужас, горечь от происходящего – полный эмоциональный коктейль, который гнал меня прочь от тюрьмы, в которую меня насильно заточили. Когда впереди показались деревья, я не думая свернула с дороги в них.

– Алита! – голос Давида, словно хлыст, ударил меня сзади, и я, не разбирая, куда бегу, пустилась со всех ног прямо в лес.

Сбивающееся дыхание и вибрирующий в ушах пульс заглушили окружающие звуки. Хлещущие по лицу, по шее, по плечам тонкие ветки деревьев и кустов причиняли боль, еще большую боль причиняла травмированная нога. Но я, стараясь не обращать на это внимания, продолжала бежать вперед.

Я бежала, не оглядываясь, до тех пор, пока не заметила, что лес стал гуще. Плотные сплетенные кроны деревьев уже не пропускали достаточного лунного света, чтобы бежать без остановки. Я вжалась в первое попавшееся мне на пути толстое дерево и спряталась за ствол. В голове все гудело, плыло, и я закрыла глаза, прислонившись лбом к коре, затаилась, останавливая клокочущее сердце где-то в горле, начала прислушиваться.

Секунда, две, три… И мой слух наконец-то пришел в норму. Плотная тишина, что была вокруг меня, оглушила мгновенно. Сглотнув подступивший комок паники к горлу, я медленно повернулась вокруг своей оси.

Тишина. Глушь. И вокруг лишь высокие деревья. Ничего больше. Хотя…

Я прищурила глаза, вглядываясь в темные тени перед собой. Что это? Сердце сделало кульбит в груди и шлепнулось в пятки, когда я поняла, что прямо на меня из темноты смотрят несколько пар желтых, блестящих глаз. Первое что пришло в голову – это волки. Зажав рот руками, я вдавилась спиной в ствол.

Это все. Мне точно конец. Волки увидели, почуяли меня. От них-то мне не сбежать.

Озноб колотил все мое тело, и я, вообще не способная пошевелиться, с ужасом понимала, что мои ноги, еще мгновение, и отнимутся… но когда уловила движение в мою сторону желтых огоньков, кровь мгновенно прилила к ногам, и новая доза адреналина прожгла кровь. Я оттолкнулась от дерева и бросилась бежать туда, откуда прибежала, как мне показалось.

Я не оглядывалась. Просто бежала вперед так быстро, как могла. Это была моя ошибка. Уже через минуту я услышала протяжный рык позади себя. В голове мелькнула мысль: – «Охота началась». Вот только жаль, что добычей в конце этой охоты буду я.