Глава 9

– Давид! – услышал я позади себя голос Артура, но отвечать ему не стал.

Подсвечивая дорогу вспышкой от телефона, я пробирался сквозь кусты.

– Давид. Да остановись ты, – он нагнал меня и положил руку на плечо, – ты только дальше в посадку загоняешь девчонку своим напором.

– Завались, – прорычал я и, резко развернувшись, перехватил его горло ладонью. – Если бы не ты, она бы вообще никуда не делась.

Я видел, как глаза Артура сверкнули в темноте гневом, и он, сжав мое запястье, отбросил руку, скривился в оскале.

– А может, ну ее нахер, Давид? Ты свихнулся совсем на этой девке…

– А-а-а-а-а-а-а! – прорезал плотный ночной воздух крик Алиты, и я, чертыхнувшись, бросился в ту сторону, откуда, как мне показалось, он раздался.

– Твою мать, Давид! Сюда! Вот здесь поломаны ветки, значит, она пошла в ту сторону.

Я подскочил к Артуру и когда определился с направлением, быстрым шагом пошел вперед. Когда крик повторился снова, я ускорил шаг и уже через несколько метров побежал. Внутри все сжималось от осознания того, что малютка могла подвергнуться опасности. Дыхание участилось, а спина вспотела от раздирающего нутро бессилия. И когда впереди поредели деревья, и лунный свет стал ярче, я услышал вой. Блядь. По телу пробежала стая мурашек, и волосы на затылке встали дыбом.

– Это собаки! – прервал поток моих мыслей Артур.

Я даже не успел замедлить шаг, когда прямо под моими ногами разверзся овраг. Я каким-то на одних рефлексах схватился за тонкий ствол деревца и остановился. Отсюда хорошо было различимо рычание, доносящееся со дна ямы.

– Черт, как туда спуститься? – задал тупой вопрос Артур.

– Ногами. Ты ствол не взял?

И тут же мне в руку легла пушка.

– Посвети, – указал Артуру на край обрыва, – нужно посмотреть, где удобно спуститься.

Но всю предосторожность стирает одним махом звук утробного рычания внизу.

– Давид! – эхом пронеслось над головой, когда, хватаясь за выступающую поросль, я заскользил вниз по крутому склону.

– Давид, помоги!

У меня оборвалось все внутри, когда услышал голос малютки, просящий о помощи.

Раздирая руки в кровь, я стремительно летел вниз. Мне казалось, что еще немного, и я буду готов рвать руками воздух, лишь бы быстрее спуститься. Еще несколько секунд, и ступни ударились о землю, из груди выбился воздух, а мои конечности парализовала боль. Сгруппироваться в темноте было сложно, и теперь пришла расплата за это. Рык отчаяния вырвался из моего рта, и я, прищурив глаза, вгляделся в темноту в попытке сфокусировать взгляд на деталях. Но стоило мне очухаться, как я тут же понял, что Алита от меня находится всего в нескольких метрах, потому что я смог различить двигающиеся тени животных. Выхватив из-за пояса ствол, я сделал пару шагов по направлению к стае и выстрелил в воздух.

Грохот на миг разогнал тишину ночного леса, но при этом стая собак не двинулась с места. Я сделал пару шагов, и встав к ним ближе, уже смог различить четкой силуэт малютки.

– Давид! – плаксивым голосом вскрикнула Алита, но ее словно по чьей-то команде тут же окружили псы.

– Ты в порядке? – хрипло спросил я.

От волнения голос сорвался, но мне было сейчас не до мелочей, я действительно переживал за малютку.

– В относительном, – дрожащим голосом проговорила она, и я тут же услышал гортанный, низкий рык, который раздался как будто в 3D-эффекте.

Я огляделся вокруг себя, но никого не увидел. Тогда, сделав еще шаг вперед, я поднял руку и, нажав на курок, выстрелил. В этот же момент в мою сторону кинулись несколько псов. Чертово зверье двигалось настолько быстро, что я еле успел взвести курок и пристрелить их прямо у своих ног.

Два пса упали, дергаясь в предсмертных судорогах. Я, переступив туши здоровенных собак, двинулся вперед. И спустя миг понял, что непременно, оказался бы в мясорубке звериных челюстей, которыми был окружен, и даже не заметил бы этого, если б не Артур. Несколько выстрелов к ряду за моей спиной сотрясли воздух, а как только звук от них осел, я услышал позади булькающие звуки.

– Давид, – малютка, поднявшись с земли, сделала нерешительный шаг в мою сторону, но я опередил ее.

Я сократил расстояние до нее в один миг. Стиснув девочку в объятиях, с силой вжал в себя, как будто желал, чтобы она растворилась во мне, стала со мной единым целым.

– Я так испугалась, – шептала она мне в шею, овивая меня своими тонкими ручками, – я думала, они меня сожрут.

А я только и мог, что обнимать ее сильнее. Я не смел ей признаться в том, как сильно испугался за нее. В груди сейчас бурлил вулкан эмоций и чувств, готовых вот-вот взорваться.

– Алита, – я запустил пальцы в ее волосы на затылке и чуть оттянул голову назад, так, чтобы она посмотрела мне в глаза, и когда девушка зафиксировала на мне свой взгляд, четко, по буквам произнес: – Если с тобой что-то случится, я убью каждого, кто будет к этому причастен, несмотря ни на что.

Мою челюсть сводило судорогой, а губы немели от того, что я сдерживал желание поцеловать ее. А еще меня сдерживал ее взгляд. Она впервые с нашей с ней встречи смотрела на меня открыто, но не с презрением, как обычно, а с благодарностью. Настоящей, неподдельной.

– Я на это надеюсь, Давид, – сцепив на моем затылке холодные пальчики в замок, сипло произнесла она.

И я впился с необузданной жадностью в ее приоткрытые для моего поцелуя губы. Мир вокруг нас на какое-то время замер. Я не слышал ничего и никого. Я только мог чувствовать ее всю.

– Возможно, я не вовремя? – откашлялся позади меня Артур, и я, преодолевая желание послать его нахер, оторвался от губ малютки.

– А как сам думаешь? – кинул ему через плечо.

– Мои мысли тебе ни к чему, Давид. Но в любом случае, я думаю, что нам будет лучше в теплом доме, нежели в холодном лесу на улице.

– Я согласна, – поддакнула малышка, расцепляя объятия. Немного замешкавшись, передернула плечиками, давая тем самым понять, что хочет, чтобы я ее отпустил.

– Это что за бунт? – шепнул я ей в ухо, но тут же получил недовольный взгляд.

– Я замерзла, и у меня болит нога, – буркнула девушка и для убедительности выставила лодыжку вперед.

– В этом виноват далеко не я, – выгнув бровь, вперил я в нее взгляд, но через секунду вдруг осознал, что девчонке и прилагать усилий не нужно, чтобы вывести меня из себя. У нее это получается на раз-два.

Шумно выдохнув, я поиграл с ней в гляделки еще некоторое время и первым сдался.

– Ну, вот и отлично, – пробубнила Алита под нос. – Может, ты меня посадишь на спину? – спросила уже громче.

– Девочка моя, – прошипел я сквозь зубы, потому что ее наглость перешла границы, – топать будешь ногами. По-моему, когда ты кинулась бежать, у тебя ничего не болело. Или я не прав?

Взгляд малышки тут же изменился, в нем не было уже и намека на благодарность. Да и тот момента поцелуя, что случился несколько мгновений назад, не осталось и следа. В груди вспыхнула ярость, словно огненный факел, опаляя ребра жаром изнутри.

– Я бы и сбежала, понял? Если бы не эти чертовы собаки. И нога у меня почти не болела, я ушибла ее, когда подала сюда… – насупившись, Алита с размаху уселась на землю и, скрестив руки и ноги, отвернулась в сторону.

– Да чтоб тебя! – в сердцах выругался я и посмотрел на нее.

Вот что она делает со мной? Я готов был одновременно и свернуть ей шею, и зацеловать до беспамятства. Раздираемый внутренней борьбой, я все же сделал шаг по направлению к ней.

– Что? – встрепенулась малютка, когда я навис над ней, но при этом даже и не подумала подняться на ноги.

– Вставай, – скомандовал я резко.

– С условием, если ты меня понесешь.

Я даже в темноте мог разглядеть, как ее уголки губ дернулись в ухмылке, а в глазах отблеском мелькнул задорный огонек, но она быстро отвела взгляд, а я лишь сильнее сжал челюсть.

– Не зли меня, малютка, не то пощады не будет, – я рывком поднял ее на ноги и, присев на колено, позволил маленькой бестии забраться на свою спину. – Твою мать, сколько ты весишь? – возмутился, наигранно закряхтев.

– Раза в три меньше тебя, – тут же сострила малютка.

– Я предлагаю вам двоим просто заткнуться. Иначе на нас не собаки нападут, а леший с кикиморой. Бля, взрослые люди, а ведете себя… Да вы реально как сводные…

Шутка Артура не удалась, девчонка сжала руки на моей шее сильнее.

– Это не смешно… совсем, – горячий шепот обжег мне шею, а острые колени сдавили талию сильнее.

– Ну, отчего же? Ты ведь именно так и думала? – не стал я подыгрывать малютке.

– Сейчас мне меньше всего хочется обсуждать эту тему, – голос Алиты дрогнул. – Ты завтра действительно возьмешь меня на ужин к… отцу? – она споткнулась на последнем слове.

Я даже мог почувствовать в ее словах некую боль… предательства.

– Почти…

Рассказывать девочке, что она будет являться на этом ужине ключевой фигурой, я пока не хотел. Завтра. Она все узнает завтра.

– Здесь есть подъем! – окликнул нас Артур, и я, перехватив ладонями Алитины ляжки, подтянул ее выше.

– Наверх я постараюсь забраться сама. Не хватало еще шею свернуть, если вдруг ты меня уронишь, – съязвила Алита.

– А я в очередной раз хочу тебе напомнить, малютка, чтобы ты держала свои мысли при себе.

Отвечать Алита мне не стала, потому как я уже подошел к тому месту, где нас ждал Артур. Отпустив девчонку, я повел затекшими плечами, разгоняя кровь.

– Только вот не надо заводить песню про то, что я тяжелая, – тут же был прокомментирован мой жест.

– Ты невыносима, – цыкнул я на малютку.

– У меня прекрасные учителя.

– Черт! Да прекратите вы уже… Мозг разрывает на части, – встрял Артур. – Я пойду первым.

– Алита за тобой, – схватив девчонку за руку, я подтолкнул ее вперед.

– А вдруг я оступлюсь? И упаду? – спохватилась малютка, но шаг к крутому подъему все же сделала.

– Я буду поддерживать тебя.

– Да все будет нормально. Наверху нас уже ждут. Если что, подстрахуют, – Артур, зафиксировав телефон с включенной вспышкой у себя на груди, полез вверх.

– Хотелось бы понять, как подстрахуют… – пискнула Алита, и я подсадил ее вверх.

– Сейчас увидим.

Только это проговорил, когда чуть ли не нам на головы сверху упала веревка.

***

Спустя тридцать минут блуждания по лесу мы все-таки выбрались к дому. С малюткой на руках я просто ввалился в дверь. Чуть не спотыкаясь на каждом шагу, добрался до ее комнаты и сгрузил не такую уж и легкую, как казалось на первых километрах, ношу на кровать.

– Я бы и сама могла дойти, – вместо благодарности услышал от девчонки, – ну или мог бы дать Артуру меня понести.

Мою усталость в этот момент как рукой сняло. Я еле сдерживал себя, чтобы не сорваться. Да я даже представить себе не мог, чтобы кто-то ее касался кроме меня. Резко склонившись к ее лицу, процедил сквозь зубы:

– Пока я буду тебя трахать, малютка, даже в мыслях забудь о том, что тебя может коснуться еще кто-то кроме меня. Надеюсь, в твоей башке понимание этого факта осело?!

– Прекрати на меня рычать, – зрачки девчонки расширились от волнения, практически закрыв всю радужку глаз. – И кто тебе сказал, что я буду в твоих руках послушной куклой?

На последнем слове меня переклинило. Она как будто специально раззадоривала во мне зверя, не понимая своей тупой башкой, к чему все это может привести. Сдерживая животные инстинкты оттрахать попавшуюся после охоты добычу, как положено, я с силой надавил ей на грудь, заставляя распластаться на кровати. Увидел, как на тонкой шейке дергается бешено пульсирующая венка, выдавая ее испуг, но мне уже плевать. Теперь она будет играть по моим правилам. Резким, а для нее еще и болезненным рывком содрал с ее ляжек штаны вместе с трусами.

– Ты придурок, – выдохнула она, пытаясь уцепиться мне за запястья, чтобы остановить, – не смей… не смей…

Ошалелым взглядом девочка смотрела на меня, когда я откидывал порванные тряпки в стороны и раздвигал ее ноги, устраиваясь между ними.

– Отчего же, малютка? Теперь нас ничего не останавливает, не правда ли? Отсутствие родства доказано, но этого и не требовалось. Я и так все знал, а вот моя жажда твоей узкой дырки просто делает меня безумцем…

Она начала извиваться подо мной, но я, перехватив ее руки на запястьях, вздернул их над ее головой. Свободной рукой зафиксировал тело, прижимая его к матрасу.

– Я тебя предупреждал, Алита, что никаких поблажек. Как видишь, отрицательный тест полностью развязывает мне руки, и теперь ничто меня не может остановить. Веришь? – склонился к ее лицу, а она отвернулась от меня, да еще и скривилась, будто я урод какой-то.

– И что? Что дальше, а? Будешь меня насиловать? – выплюнула сквозь зубы. – Мы же живем в современном обществе. Или ты совсем диким стал в своих горах?

Твою мать! Единственное, что я хотел сейчас сделать, это вогнать ей член в самую глотку, чтобы она хоть на некоторое время закрыла свой рот и не трепалась о том, чего не знает. До хруста в зубах стиснул челюсти и сжал в пальцах по обеим сторонам от ее головы покрывало, прорычал ей в лицо:

– Через десять минут чтоб была готова. Помойся. Не хочу трахать тебя потную и грязную!

Видел, как в ее глазах вспыхнула искра противоборства, как крылья носа затрепетали, и она плотно сжала губы.

– Не хочешь нежности?! Значит, не буду с тобой цацкаться, – оттолкнувшись от матраса, я резко встал. – И давай без глупостей, малютка. Больше трещины ты в моих оковах не найдешь, да и доверие у меня к тебе иссякло совсем. Об отце не переживай, ты его уже известила о том, что ночевать домой сегодня не придешь.

– Как? – выдохнула малютка и, не стесняясь наготы, подскочила на кровати.

У меня в паху член мгновенно напрягся, яйца утяжелились от резкого притока похоти. Надо бы уйти, пока не завалил ее прямо сходу.

– Ртом, малютка, ртом…

Твою мать, взгляд прикован к ее напрягшимся соскам, четко выделившимися под тонкой тканью кофты, подрагивающим в такт ее движениям на кровати сиськам… Черт, это какое-то безумие…

Я развернулся на пятках, вышел из комнаты.

– Ты придурок! – услышал ее окрик в спину, но, не останавливаясь, направился прочь от комнаты.

И только тогда остановился, чтобы перевести дыхание, когда преодолел расстояние до второго этажа и оказался возле своей спальни. Рывком открыл дверь и со злостью захлопнул ее за собой. Получилось громко. По дороге в ванную сорвал с себя одежду и, переступив низкий борт душевой кабины, включил режим контрастного душа.

Холодная вода обожгла распаленную кожу, выбив из легких весь воздух. Опираясь о стену, сжал пальцы в кулак и закрыл глаза в попытке расслабиться, отпустить напряжение.

Спустя несколько секунд по коже уже струились теплые водяные струи, и тепло негой разливалось внутри. Я начал дышать. А перед глазами тут же появились яркие картинки обнаженного тела малютки. Я бы хотел выдворить их из мыслей, но не могу. Они так пьяняще завораживают своей порочностью, что не могу себе отказать в желании поиметь крошку хотя бы в своих мыслях, как мне бы хотелось.

Я так погрузился в свои фантазии, что не сразу осознал, что в кабинке уже не один. Дернувшись всем телом под легкими, но при этом настойчивыми женскими пальчиками, открыл глаза и мгновенно повернулся в кольце рук.

– Ты какого хера здесь делаешь? – выдыхаю в лицо малютке.

Струи воды уже успели намочить ее короткие волосы, и теперь с их кончиков струйками стекают капли по лицу и ниже, по шее, по груди…

– Хочу, чтобы ты помыл меня, – как будто простуженным голосом произносит малютка и проводит ладонями снизу вверх по моей груди, задевая чувственные вершины моих сосков.

– Ты издеваешься? – рычу и, сжав ее задницу, притягиваю к своему паху, где уже в полной готовности колом стоит член.

– Отчего же? – губы Алиты кривятся в усмешке, она овивает мою шею руками, подтягивается и закидывает одну ногу мне на бедро.

– Ты в своем уме?

В ее глазах пляшут от возбуждения дикие черти, и у меня пересыхает во рту.

– Ты напрашиваешься, малютка, – подхватив ее под колени и поменяв нас местами, я прижимаю ее спиной к стене.

– Да, – выдыхает она, когда я подвожу головку члена к ее мокрой от ее же смазки, желанной тугости.

Она запрокидывает голову назад и трется промежностью о член. Громко рыча, я врываюсь в ее скользкую тугую глубину. Сумасшедшая похоть проглотила мой разум, превращая все чувства и эмоции в чистые инстинкты. И теперь вместо Алиты я вижу перед собой текущую самку, которая хочет меня так же, как и я ее.

Алита извивается в моих руках, как чертова дикая кошка, насаживаясь на мой член до предела. Я бы в здравом уме попытался как-то остановить девчонку, но сейчас я безумен. Я сжимаю ее бедра в руках, раз за разом входя в малютку так глубоко, что слышно удары яиц об ее задницу.

– Боже! Боже! – вырывается из ее рта, и я вижу сквозь пелену на глазах, как ее лицо полыхает жаром.

Девчонка царапает мои предплечья и спину в кровь. Даже сквозь шум воды я слышу, как она рвет кожу своими короткими ноготками. Да, сегодня она получит свое. Вытрахаю ее как положено, чтоб потом кончала лишь от моего взгляда в ее сторону.

– Давид, я сейчас умру, – словно загнанная кобыла, хрипит Алита срывающимся голосом, – умру…

Ее глаза закатываются, и тогда я понимаю, что она уже на грани, ускоряю темп. Твердый, как камень, член становится до предела чувствительным, и каждое соприкосновение плоти с плотью отзывается в теле яркой вибрацией каждой клеточки. Все мышцы натягиваются до судороги, и я вбиваю в тугость малютки член в последний раз. Дикий рев, рвущийся из моего рта, разрывает легкие. Я взрываюсь в малютке безудержной лавой…

– Понравилось?! – я уткнулся лбом в прохладную плитку рядом с головой Алиты.

Девчонка, обмякнув в моих руках, привалилась спиной к стене и бормочет что-то нечленораздельное, я даже не стал разбираться, просто стащил ее с члена и поставил на дно кабины.

– А теперь поворачивайся, я тебя помою.