Глава 10

Ласки Давида я практически не ощущала. Тело стало настолько непослушным и нечувствительным, что первое время мне даже было немного не по себе. Мне казалось, что я рассыпалась на миллиарды кусочков, и руки Давида, как магнит, собирают его обратно.

На краю сознания застыл вопрос: «Жалею ли я что пришла?»

Нет. Я знала, что секс с Давидом будет чем-то запредельным в понятии мира сего. Так оно и вышло. Сглотнув сухость во рту, я уперлась лбом в холодную плитку, покрывшуюся испариной. Струи душа и ладони Давида вернули меня в реальность.

– Так зачем ты пришла, малютка? – обмывая ладонями со вспененным гелем внутреннюю часть моих бедер, Давид склонился к моему уху и, схватив мочку, прикусил ее.

– Потому что хотела тебя, – хриплым, срывающимся голосом солгала я ему.

Мысли вернулись на полчаса назад, в комнату.

Стоило только Давиду вылететь из нее, как следом в спальню вошел Артур. Ни капли не смущаясь моей наготы, он хмурым взглядом обвел сначала комнату, задержавшись взглядом на моих вещах, покачал укоризненно головой и перевел взгляд на меня.

– Вообще-то я голая, – просипела я сквозь зубы.

– Абсолютно пох. Ты не в моем вкусе, малышка. Давай собирайся и иди за ним.

– Ты в своем уме?

– Я – да. А ты, если хочешь выбраться отсюда, то дай ему уже то, что он хочет. Чем быстрее он поймет, что твоя дырка ничем не отличается от других, тем быстрее сам отошлет тебя.

Когда я напяливала поверх голого тела банный халат, довод Артура мне казался вполне убедительным. На тот момент я думала, что переспать с Давидом, при всем при том, что я его ненавижу больше, чем Макса, будет плевым делом. На деле оказалось совершенно по-другому.

Когда я вошла в спальню, Давида не было, зато повсюду был его запах. По раскиданным вещам нетрудно было догадаться, где мужчина – в ванной. Сбросив у входа в ванную комнату халат, я зашла внутрь. Обнаженное тело Давида, покрытое мокрыми каплями, тут же вызвало отклик в моем теле. Низ живота мгновенно налился жаром, вбрасывая в кровь огненную порцию возбуждения. И когда я переступала низкий борт душевой кабины, то вся горела диким желанием.

Вспомнились слова Давида о том, что я сама буду желать его, и как ни странно, он оказался прав. Вот только чувствовала я на задворках разума, что мое влечение к нему ни черта не нормальное, а скорее какое-то больное и… грязное.

Мужские ладони скользнули вверх по моим ягодицам, по пояснице, по лопаткам и, задержавшись на мгновение на шее, опустились на плечи. Давид резко развернул меня к себе.

– Ты не умеешь врать, малютка, – его губы скривила ухмылка, а я закрыла от греха подальше глаза, боясь, что он может прочесть в них правду.

– Твои домыслы меня не заботят, Давид. И если ты так хочешь думать, думай, – ответила ему еле ворочая языком.

Жесткие пальцы тут же сжали горло, но я как будто внутренне была готова к этому и потому даже не открыла глаза.

«Вот как странно. Я успела даже привыкнуть к его выходкам», – подумала про себя, не до конца осознавая, насколько это неправильно, насколько отвратно.

– Ну, допустим, малютка я поверил тебе. И что будешь делать с этим дальше? – пальцы его руки коснулись моего местечка и, найдя набухший клитор, сжали его.

– Боже, – только и успела я выдохнуть, когда он вонзился одним пальцем в разгоряченную глубину.

– Почти, малютка, – насмешливым тоном ответил мужчина и протолкнул большой палец мне в рот. – Пососи его, малютка, так, как бы ты это сделала с моим членом.

Я промычала в ответ, что ему было бы вряд ли приятно. Но общие возбуждающие действия мужчины диктовали свои правила, и как бы мне ни хотелось сопротивляться ему разумом, тело было настроено абсолютно на другую волну.

Чуть приоткрыв глаза, я взглянула ему в лицо и задохнулась от тех эмоций, которые смогла прочесть. Темный взгляд его черных глаз прожигал насквозь мой затуманенный выбросами эндорфинов мозг, и я, практически забыв себя, поддалась его воздействию: начала активно сосать и подмахивать бедрами его набирающим темп движениям руки между бедер.

– Горячая. Дикая. И совершенно необузданная горная кошка, – прорычал он, облизывая мои губы.

И в этот миг я почувствовала, как внутри меня взорвался обжигающей волной неудержимый оргазм. Громкий стон устремился наружу. Мое тело все задрожало, и через миг я осела в руках мужчины.

– И это только начало, малютка, – Давид увеличил напор воды, и нас накрыло водопадом теплых капель.

Я бы рада была захлебнуться в этом потоке, но мне не позволял это сделать мужчина. Как только я начала ловить ртом воздух, он закрыл кран и встряхнул меня за плечи.

– Алита.

Я открыла глаза.

– Что? – вскинула подбородок.

– Сама дойдешь или…

Я отвела взгляд и уперлась в его грудь ладонями, отталкивая от себя.

– Я еще в состоянии ходить, – перешагнула бортик и ступила на влажный от пара пол.

– Это ненадолго, – хмыкнул мне в спину мужчина, и мои губы растянула невольная усмешка.

– Не сомневаюсь, – кинула, не оборачиваясь, и тут же взвизгнула громко, потому что вдруг оказалась переброшенной через плечо Давида. – Отпусти! Я боюсь!

Голос сорвался, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы удержать на весу свое тело и не коснуться его голой упругой задницы, в которую то и дело упирался мой взгляд.

– Не верещи, – Давид в несколько широких шагов преодолел расстояние до кровати и, скинув меня на матрас, навис сверху, не дал мне и секунды, чтобы прийти в себя.

– Дикарь, – прошипела я, упираясь ему ладошками в грудь.

– К подобным притягиваются подобные, – не переставая скалиться, ответил Давид.

А когда его голова опустилась к моей груди, я задержала дыхание и поймала себя на мысли, что хочу почувствовать его губы на своем возбужденном соске, и в нетерпении даже потерлась попой о матрас.

– Вот теперь, малютка, я тебе верю, – проговорил мужчина, прежде чем мой сосок оказался захвачен в горячий плен.

Я выгибаюсь ему навстречу, и из моего рта вырывается стон, поощряя Давида на дальнейшие действия. По мере того, как ласки Давида становятся настойчивее и жестче, где-то в голове проскальзывает мысль, что и я хочу большего. Хочу оказаться на острие этой запредельной возбужденности, которая тугим узлом скручивает низ живота.

И когда голова мужчины оказывается между моих бедер, я вся напрягаюсь и подаюсь бедрами вверх, навстречу его губам, вцепляясь пальцами в покрывало. Первых прикосновений губ Давида даже не чувствую, настолько я возбуждена и разгорячена предвкушением продолжения. В крови бушует невероятный жар дикого желания. Мне кажется, что я даже перестала дышать, когда рот Давида начал властвовать на моем разгоряченном местечке. Выгнувшись дугой, жадно ловлю воздух ртом, пытаясь сделать вдох полной грудью.

– Давай же, малютка, сейчас, – слышу утробный рык мужчины, чьи губы терзают мою влажность, и не сдерживаясь, громко стону. Очередной оргазм разрывает меня на части.

Но в сладкую пучину эйфории мне не дает ускользнуть Давид. Он ловко переворачивает меня на живот и, подтягивая мою попку к своему паху, жестко, без нежности входит в меня на всю длину.

Я до боли закусываю губу, но это не помогает сдержать громкий стон, рвущий мои легкие. В груди воздуха становится слишком мало, и мне приходится открыть рот, чтобы сделать короткий вдох.

Дав мне несколько мгновений, чтобы привыкнуть к нему, Давид начинает раскачивать бедрами взад-вперед, тараня меня до самого предела. Невольно всхлипывая от раскаленного, будто жидкое золото, затопляющего желания, до судорог в пальцах сжимаю ткань.

– Пожалуйста, пожалуйста, – слышу, словно через вату в ушах, голос и не сразу осознаю, что прошу я.

Вот только бы знать, чего прошу? Ведь я практически выжата, как лимон… но это мне так казалось до того момента, пока бедра Давида не начали в меня впиваться, сцепляясь воедино с моими, в порыве оказаться во мне как можно глубже.

Мой голос срывается на крик, когда я дохожу до того самого острия и, не разбирая, куда ступить, срываюсь и падаю в пучину наслаждения. Перед глазами то и дело что-то вспыхивает, яркое, переливающееся. Но я разглядеть не успеваю, слишком быстро лечу вниз.

– Да, малютка, – сквозь сметающий все на своем пути ураган слышу обрывки фраз Давида, а потом вдруг все сливается, взрывается во мне… нет, это мы взрываемся оба.

Я чувствую, как что-то горячее заполняет меня, обжигая изнутри, и я рассыпаюсь на части от блаженства. Где-то на периферии сознания проскальзывает мысль о том, что это неправильно, что так не должно быть, но я тут же блокирую нежелательную информацию. Мне слишком хорошо сейчас. Слишком приторно-сладко, и я хочу находиться в этом состоянии тягучего желе как можно дольше.

Но все хорошее заканчивается, как обычно, слишком быстро, и уже через минуту я чувствую пустоту. Член Давида покидает меня. И мужчина, больше не удерживая мои бедра своими сильными пальцами, отпускает меня. Я некоторое время лежу, не шевелясь, и почти не дышу. Боюсь, что он уйдет. Но нет, Давид отпускается рядом, и когда его ладонь проходится от шеи по позвоночнику вниз, моя кожа покрывается мелкими мурашками, легкая волна неги скользит вслед за его касаниями. Я лениво перекатываюсь набок и оказываюсь с Давидом практически лицом к лицу, чуть вскидываю подбородок и заглядываю в его глаза.

– И что дальше? – хриплым, совсем не похожим на мой, голосом спрашиваю его.

Давид окинул меня быстрым прохладным взглядом, от которого у меня даже глаза заслезись. Такое в нем было равнодушие, что от обиды засосало под ложечкой.

– Ничего нового для меня и для тебя, – ровным голосом ответил Давид, и мне показалось, что это совсем другой мужчина, совершенно не похожий на того, с кем я только что занималась сексом.

– Хорошо, – как можно ровнее проговорила и я, пряча за хрипотцой в голосе досаду.

– Пока будешь в моей постели, тебе придется принимать противозачаточные, потому что резину я не люблю, – сухо проговорил Давид. – Завтра выпьешь таблетки. Артур принесет. На незапланированное потомство я тоже сейчас не рассчитываю, а тем более… – его взгляд скользнул по мне.

– Иди ты… – прошипела я в ответ и с силой уперлась в его бок, но мужчина грубо прижал меня к себе.

– Не рыпайся, малютка. И не выдумывай себе ничего лишнего. Сделаешь, как сказал, и все будет в шоколаде для тебя.

Смотрю, не моргая, монстру в глаза. А чего, собственно, я от него ожидала? Что он, поверженный моей невинностью и наивностью, тут же падет к моим ногам?! Действительно, наивная дурочка. Такие, как этот, никогда не изменятся.

Сглатывая горечь, что комом встала поперек горла, я расслабилась в руках мужчины, а он, как будто домашнюю зверушку, прижал меня к боку.

– Вот и умничка. Будешь послушной… получишь все и даже больше. Я очень щедр с теми, кто радует меня, а не выводит из себя каждый гребаный час, – выдохнул мне в макушку Давид.

Я на это ему ничего не ответила. Взглядом зацепилась за его грудь, которая уже через минуту мерно начала вздыматься. Уснул?! Я вскинула брови и чуть приподнялась, чтобы посмотреть… но тут же одернула себя. Плевать. Артур прав… нужно абстрагироваться от чувств и эмоций, которые вызывает во мне Давид, и принимать его как временное явление в своей жизни. Он должен быть моим пропускным билетом в самостоятельную, независящую ни от кого жизнь. Так сказал Артур. И сейчас это же подтвердил и сам Давид. А у меня и не остается другого выбора, кроме как подчиниться обстоятельствам, и если уж так распорядилась судьба, значит я пройду это испытание. А потом…

Давид, чертыхнувшись во сне, ослабил хватку, и теперь его ладонь, скользнув с плеча ниже, мягко легла мне на грудь. Повернувшись набок, он прижал меня к себе нежнее. И в этот момент во мне что-то надломилось. И что этому послужило, точно не могу сказать. Все произошло так быстро…

И когда я поняла, что потеряла над собой контроль, было уже поздно. Мои руки сами потянулись к его шее. Я, будто завороженная запахом его тела, всем существом тянулась к нему, вдыхая его феромоны. По щекам текли слезы от непереносимых эмоций, когда, вжимаясь в его грудь своей, я захотела стать с ним как будто единым целым.

– Чего ты?! – услышала сонный, недовольный голос Давида.

– Ничего, – шмыгнув носом и будто отморозившись, опустила руки.

– Тогда спи. Завтра много дел. И прекращай уже устраивать мокрые реки в кровати. Это начинает раздражать.

Его слова, как обух по голове, отрезвили меня. Вернули в реальность. Одним словом, Давид указал мне мое место. Заставил почувствовать себя никем.

Зло, сжав зубы, я застыла рядом с ним. Ну, что ж, хочешь безвольную куклу, господин Чудовище… Завтра ты ее получишь.

– Давай, просыпайся, – кто-то бесцеремонно потряс меня за плечо, и спросонья я не сразу узнала Артура.

«Артур…» – вяло проговорила про себя, и меня тут же накрыла паника. В памяти яркими образами вспыхнули все события вчерашнего вечера и… ночи. Я распахнула глаза и обхватила ладонями плечи. Паника отступила, когда я поняла, что на мне одеяло.

– Что? – тут же огрызнулась на Артура.

– Вставай. Уже десять. И вот, выпей, – он положил на прикроватную тумбу блистер с одной капсулой.

Взглянув на таблетку, я смерила мужчину долгим взглядом, как будто спрашивая его о том, стоит ли это делать.

– Если ты не хочешь залететь и растить безотцовщину, как, например, твоя мать, то выпей, – правильно поняв мой взгляд, ответил мужчина.

Хотя ответ его был и груб, но весьма и весьма справедлив. Может, именно так и поступил отец, когда вот так же двадцать лет назад пришел к моей матери и положил перед ней блистер с таблеткой. А она поступила совершенно иначе, не так, как хотел он. И так на свет появилась я… Хотя о чем это я? Тест показал, что я не являюсь дочерью Церетели. Отведя взгляд, я ничего не ответила, а лишь повернулась к мужчине спиной.

– Алита. Ты давай прекращай херней страдать. Прошлая жизнь позади, и назад уже ничего не вернешь, – сообщил мужчина, и по тому, как его голос отдалился, я поняла, что он отошел от кровати.

– Не особо и хочется, – кряхтя, я поднялась с кровати.

Оказывается, после секса с Давидом не то, что ходить, сидеть трудно. И это, как я понимаю, были еще цветочки.

Покрутив лодыжкой, я поняла, что боль в ноге практически полностью отступила.

– Да ты и не сможешь, – хищно оскалился Артур. – Ты только заруби себе на носу, что таких друзей, как твой Максимка, лучше бы не иметь в своем окружении. Выбирай тщательнее тех, с кем общаешься.

– А что делать, когда пойму, что круг общения совсем не мой? – закрутив на груди в тугой узел край простони, я вскинула подбородок и, чуть прихрамывая, прошла по направлению к ванной.

– Вырубай под корень всю херь, которая не нужна, – холодно ответил Артур и, развернувшись ко мне спиной, направился к двери.

– А что тогда прикажешь делать с вами? Вырубить? – не без ехидства бросила я ему вдогонку.

– Мы, цыпа, это твоя новая жизнь. И ты ее должна принять.

– А что, если я не хочу? Не смогу? – голос сорвался на шепот.

– Тогда умрешь, – кинул через плечо мужчина и, даже не обернувшись, исчез за дверью.

– Кто бы дал, – я покачала головой, вспоминая, как кинулась прямо под машину в надежде на то, что умру.

Прохладный душ и интенсивное растирание более-менее привели меня в тонус. После этих процедур захотелось немного пожить. Выкинув из головы все плохое, улыбаясь, я вышла из ванной, но стоило наткнуться взглядом на кучку разодранной одежды, как настроение тут же скатилось обратно на отметку «дно».

– Дерьмо, – я в банном полотенце плюхнулась на край кровати и, зарывшись пальцами в короткие волосы, уткнулась лицом в колени.

Нет, Артур прав. Прошлой жизни уже не будет. И если я хочу жить, нужно бы уже привыкнуть к новой, настоящей. К той, где для моих желаний места нету, к той, где я являюсь только игрушкой для чужих утех.

В раздумьях прошло не менее получаса.

– Твои вещи.

Я, вздрогнув, резко повернулась на голос Артура. Как они так умеют бесшумно двигаться?!

– Ты меня напугал.

Я в несколько шагов преодолела расстояние до мужчины и, забрав у него пакеты из рук, вытрясла все содержимое на кровать. – Вау, вот это да, – не смогла сдержать в голосе ехидства, – мы сегодня собираемся на бал?

Подхватив двумя пальчиками бретели красного шелкового платья, подняла его перед собой.

– Тебе лучше поторопиться. Давид недоволен тем, что столько времени приходится тратить в пустую и на тебя, – проворчал Артур и, взявшись за ручку двери, выразительно посмотрел на меня. – И помни, чем меньше ему сопротивляться, тем больше вероятность того, что ты надоешь ему скоро.

Дверь за ним закрылась.

Вот же придурок. Знает, на что давить. Но слишком долго в моей голове мысли об Артуре не задержались. Я тут же вернулась обратно к красному платью и к мысли о том, для чего оно мне может пригодиться. Параллельно с этим выцепила из общей массы вещей спортивный костюм и нижнее белье. Не сильно заморачиваясь, как все это будет смотреться на мне, переоделась. Как оказалось, все вещи были идеально подобраны по размеру. Интересно, а платье будет сидеть так же? Но проверить мне не дал оклик вошедшего Артура:

– Блядь, Алита! Сколько можно?

– Извини, – тут же отозвалась я, но через секунду пожалела, что извинилась.

– Передо мной извиняться не надо. Если тебе говорят «пошустрее», значит так и нужно делать, – он скрипнул зубами.

– Не рычи на меня, – огрызнулась я, попятившись мимо него.

– Твою мать, и угораздило же меня в это дерьмо вляпаться, – выдохнул Артур, закатывая глаза.

– Как и меня, – тут же нашлась я с ответом.

– Блядь, да ты невыносима, – чертыхнулся мужчина мне в спину.

Мои губы растянула мерзопакостная ухмылочка.

– Какая есть, – пожала я плечами и зашла в зал, где в меня тут же въелся темный взгляд Чудовища.

В комнате еще несколько человек, но я их не заметила. Все мое внимание было приковано к нему одному, сосредоточиться на чем-либо еще мне не давал его пристальный взгляд, который словно выворачивал мою душу наизнанку.

– Долго, – без какого-либо приветствия сказал Давид и кивком дал мне понять, чтобы села с ним рядом.

– Хочешь быстрее, в следующий раз сам иди, – отмахнулся Артур и тут же съежился под взглядом, которым его окатил Давид.

– Ты, наверное, плохо усекла правила, малютка? – угрожающе прошипел Давид, когда я приблизилась к нему вплотную.

Я быстро отвела от него взгляд и нечаянно посмотрела на Артура, у которого заметила выступившие капли пота на лбу и над губой. Вот дерьмо, мужчина явно напуган.

– Смотри на меня, когда я с тобой говорю, – дернул меня на себя мужчина, и я не удержала равновесие, упала к нему в ноги.

Он захватил мой подбородок и больно сцепил на нем пальцы.

– Неповиновение – это то, что я не приемлю никогда, услышала? – страшное, будто адово пламя, опалило меня его беспрекословное требование.

– Да, – хрипло выдохнула я и заметила, что вокруг нас повисла мертвая тишина.

И в этот миг поняла, что, если бы он мне сейчас перерезал горло, никто бы и пальцем не пошевелил, чтобы заступиться.

– Надеюсь, я в последний раз тебе об этом напоминаю, – он рывком поднял меня на ноги и кивнул на стул рядом с собой. – Садись и слушай внимательно. Сегодняшним вечером ты будешь гвоздем программы. Артур, начинай распределять роли. Сегодня ты за режиссера.

Я села так ровно, будто проглотила кол. Но боковым зрением при этом заметила, как Давид, расставив ноги, откинулся на спинку стула и принял расслабленную позу. Мне показалось, что все только меня и ждали. Похоже, я на сегодняшнем вечере и впрямь буду играть главную роль, только бы понять, какую.

Со всей злостью, на которую только была способна, я громко хлопнула дверью.

Ублюдок. Конченный придурок. Да пусть его сожрут огненные гиены, которые бродят в пекле ада и ищут себе жратву.

«То есть, – пыхтя праведным гневом, я подлетела к кровати и, схватив красное платье, с досадой швырнула его на пол, начала неистово топтать, – мало ему того, что превратил меня в свою собственную шлюху, так еще хочет, чтобы я отца и брата, пусть и не настоящих, подставила?!»

Моему возмущению не было предела. Я даже не знала, как правильно в этой ситуации поступить. Возможно, нужно будет сделать попытку и как-то предупредить отца и Николоза о том, что им готовит Давид. Вот только как это провернуть так, чтобы Давид ни о чем не догадался?

– Алита?! – в комнату опять без стука вошел Артур.

– Пошел вон! – закричала я так громко, что оглушила сама себя. – Вон!

Схватив первое, что попалось мне под руку, бросила этим в мужчину. Тот даже не пошевелился. Да и понятное дело. Первым под руку попался лифчик, который не пролетел и половины расстояния до мужчины.

– Алита, – укоризненно покачал он головой.

– ЧТО? Что вам от меня еще надо? Может, станцевать стриптиз на шесте перед собственным отцом, чтобы отвлечь внимание его и его гостей? В грязь меня втоптать до конца хотите? Совсем плевать на человеческие судьбы? – мой голос то и дело срывался с высоких нот, превращаясь в придыхание.

О, Боже, как же я ненавидела Давида со всей его компанией вместе взятой. Про себя я проклинала его столь часто, сколько могла.

– Алита, ты каким местом слушала? – Артур в мгновение сократил расстояние между нами.

– Я услышала все, что мне нужно было услышать, Артур. И то, что я буду там как приманка, я тоже поняла, надеюсь правильно?! – выплюнула ему в лицо обвинение. – Или ты думаешь, я совсем тупая и ничего не поняла?

– Алита. Это не совсем так, – устало вздохнул Артур.

– Артур, прошу тебя, – я переступила через себя и опустилась до просьбы, – не нужно этого делать. Ведь ты же понимаешь, что тогда мне конец. Я не смогу жить, зная, что предала отца и брата.

– Но, крошка, они же не твои родственники. Ты выполнишь свою работу, за которую Давид тебе заплатит нехилое такое вознаграждение. И подарит свободу…

– Но мне не нужна свобода такой ценой. Меня сгрызет совесть, – я схватила Артура за руку и подступила к нему еще ближе. – Прошу, помоги мне…

– У Артура нет таких полномочий, – насмешливо оборвал мою просьбу Давид.

У меня от того, что он мог услышать наш разговор, на затылке волосы встали дыбом. Я посмотрела Артуру в глаза и увидела, как с его лицом происходит метаморфоза. Во мгновение его черты исказились гневом. Он сбросил с себя мои руки и, сверкая глазами, повернулся к Давиду.

– Я тебе говорил, – бросил он на ходу и оставил меня один на один с Чудовищем.

– Теперь верю, – хмыкнув, ответил ему Давид, а потом перевел пугающе темный взгляд на меня. – Вижу, платье тебе не понравилось?

Я сначала не поняла, о чем говорит Давид, ужас, клокочущий в груди, затмевал разум.

«Артур, поганая сволочь, только что подставил меня?!» – пульсировала в голове мысль.

И только когда посмотрела себе под ноги, увидела, что стою на том самом красном шелковом платье, в котором, по всей видимости, я должна была пойти на ужин к отцу. Я сделала шаг в сторону, но платье с пола не подняла, потому что меня почти парализовало от страха.

– Ну, что ж, – мужчина вальяжной походкой приблизился ко мне и, подхватив с пола платье, кинул на кровать, – придется поступиться своими принципами, малютка. Пока я твой хозяин, будешь делать все, что скажу. И если честно, я уже задолбался говорить тебе одно и то же.

Его ладонь в мгновение ока оказалась на моей шее, я даже дернуться не успела, как он притянул меня к себе.

– Своими выходками ты подрываешь мой авторитет перед моими пацанами, малютка. Я не привык показывать слабость ни перед своими партнерами, ни перед мужиками, что работают на меня, – его большой палец поглаживал по току крови венку, которая с бешеной скоростью пульсировала у меня на шее, – даже в отношении такой аппетитной для меня девочки. Хочешь знать, почему, малютка?

Мои ресницы трепетали под напором его дьявольской энергетики. Я не могла выносить давления с его стороны, поэтому и связать хоть два слова для меня сейчас было очень сложно. И вместо слов я просто кивнула в ответ.

– А все потому, малютка, что крысы, пожелавшие проникнуть в мой бизнес, быстро распознают в тебе мою слабость и обернут это против меня. А я так рисковать не могу. И когда передо мной встанет выбор, малютка, знаешь, что я выберу?

Мне хотелось бы поверить в чудо. Хотелось бы, чтобы он сказал, что меня, но нет. Я знала ответ, и он мне не нравился.

– Уже догадалась, птичка?

Нервно сглотнув, я утвердительно кивнула.

– Как же я люблю умненьких девочек, – прохрипел Давид, и его губы впились в мой рот.

Жар, исходящий от Давида, тут же передался мне, собираясь в полыхающее пламя где-то в районе грудной клетки. А когда язык Давида начал жестко и настойчиво таранить мой рот, пламя ухнуло вниз и обожгло бедра, распаляя во мне желание почувствовать не только язык во рту, но и член внутри себя. Я против воли, под действием феромонов, притягивающих мое тело, прильнула к Давиду в желании соприкоснуться с его мощным торсом.

– Напрашиваешься, малютка, – отрываясь от моего рта, прорычал Давид и одним рывком развернул меня к себе спиной, толкнул на кровать.

Я даже не сопротивлялась, а наоборот, чуть выставив попку, начала заигрывать с ним. Твою мать, какая же я себя презирала в этот момент. Я себе не принадлежала рядом с этим Чудовищем. Меня на время заменяла текущая по Давиду сучка, томящаяся в ожидании его члена.

Мужчина спустил с меня штаны. Сквозь бухающую кровь в висках я услышала неизбежное «вжух» расстегивающейся молнии. Прогнулась в спине по максимуму.

– Дрянь. Ведь течешь по мне, как сука, – Давид впился в мои волосы на затылке и оттянул голову назад, заставляя выгнуться еще сильнее.

– Черт, – в легких мгновенно кончился воздух, стоило его пальцам начать быстро, без предварительных ласк растирать мой и без того набухший возбуждением клитор, – Да-а-а-а-вид, – стон сорвался с губ прежде, чем я бурно кончила прямо на его пальцы.

Перед глазами яркими вспышками взорвался фейерверк. Тело свело судорогой от накрывшего меня экстаза, и я, не удерживаясь на руках, упала грудью на матрас.

– Не так быстро, сучка, – прохрипел мужчина.

По моему телу прошла волна электрического тока, когда его пальцы нырнули вглубь мокрого лона, растягивая его. Еще один стон вырвался из моего горла, когда пальцы Давида сменил его член, заполнивший меня до предела.

– Пожалуйста, – захныкала я, когда Давид ускорил темп и начал вдалбливаться в меня, касаясь головкой самой глубокой точки в моем лоне.

– Сейчас, малютка, сейчас… – голос Давида сорвался.

Вся моя сущность натянулась будто струна, еще немного, и порвется… Всплеск невообразимого наслаждения растерзал мое существо на миллиарды осколков.

Но уже через несколько мгновений я собралась обратно, вернулась в реальность, стоило Давиду оттолкнуть меня и холодно произнести:

– Приведи себя в порядок. Через час спустишься вниз, ребята тебя будут ждать.

В эту секунду почувствовала себя шлюхой, использованной клиентом. Я так и не поднялась с кровати до тех пор, пока Давид не покинул комнату. А когда услышала звук закрывшейся двери, разрыдалась в голос.

***

В салоне машины было невыносимо промозгло. Хотя, возможно, из-за того, что я чувствовала себя мерзко и грязно, меня бил крупный озноб.

– Не трясись так, крошка. А лучше возьми себя в руки и знай, что от сегодняшнего вечера, зависит твоя дальнейшая судьба, – Артур выудил из внутреннего кармана пиджака мой телефон и протянул мне.

Я, не веря в то, что наконец-то в моих руках будет хоть маленький шанс на спасение, схватила аппарат, но мужчина не спешил мне его отдавать.

– И смотри, крошка, без глупостей, – усмехнулся, разжав пальцы.

Я посмотрела на него презрительно.

– А то что? – вскинула брови.

– Не играй с огнем, крошка. Давид не простит. Из-под земли достанет.

Я вздернула подбородок и отвела от Артура взгляд. Я знала, что он не просто угрожает, а говорит правду. Но то ли безумная идиотка сейчас говорила во мне, то ли полнейшая безрассудная кретинка, я не знала, но готова была рискнуть и попробовать еще раз сбежать.

Дорога до дома показалась такой короткой, что я невольно подумала, будто тот особняк, что снимает Давид находится где-то поблизости от отцовской усадьбы.

– Алита, – прежде чем высадить меня перед воротами, Артур повернулся ко мне, – прежде чем в твой башке возникнет какая-то глупая идея… И не надо отрицать, я по твоим глазам вижу, что ты что-то замыслила. Подумай о том, к чему это все приведет.

– Я уже подумала, Артур, – я дернула ручку двери и, выскользнув из салона, громко хлопнула дверью.

– Давид приедет часа через три. Так что постарайся вести себя прилежно, крошка, – кинул на прощание Артур, поднял стекло, и джип газанул с места, оставив меня стоять у ворот в облаке пыли.

– Кретин, – процедила я сквозь зубы и, развернувшись на пятках, направилась к калитке.

Набрала блокировочный код на панели, замок щелкнул, и автоматическая дверь отъехала в сторону. Я сделала глубокой вдох и, переступив невидимую черту, оказалась на вымощенном природным камнем тротуаре, который вел к черному входу в дом.

Чем ближе подходила к дому, тем страшнее становилось от предстоящей встречи с отцом. Как я ему посмотрю в глаза? Что скажу по поводу того, где ночевала? Ах, да. Я же была у подруги. Но для отца это пустые слова. Он их не воспримет.

По мере приближения я услышала, что с южной стороны дома, там, где у нас располагался бассейн, доносится женский визг и следом громкий взрыв смеха. Я, замерев, настороженно прислушалась, а когда различила, что мужские голоса разбавлены женскими, успокоилась. Значит, отец не просто затеял семейный ужин, а пригласил сюда и девок. Сжав челюсти, я откинула робость и твердым шагом направилась к дому. Ненавижу, когда отец устраивает подобное сборище у нас дома. Мог бы выехать куда-то. Зачем тащить все подряд в дом?

– Алита! – до боли знакомый голос окликнул меня, и я резко обернулась.

– Макс?! – я не верила своим глазам.

Максим стоял в нескольких метрах от меня, весть такой блестящий и сияющий на солнце. Вылизанный гримерами и одетый не без помощи дизайнеров – в этом я была уверена.

– Детка, я так рад тебя увидеть. Я так беспокоился о тебе…

Он приблизился ко мне так быстро, что я не успела среагировать на его выпад в мою сторону, когда он прижался своими намазанными блеском губами к моим.

– Отпусти, – вырываясь из его захвата, процедила сквозь зубы.

– Не понял? – парень с искренним замешательством в глазах посмотрел на меня.

– Не понял?! – иронично переспросила я и со всего размаха заехала ему коленом по яйцам.

– Твою мать! – скрючился он, сжимая ладонями свое достоинство. – Ты что, дура, совсем чокнулась? – простонал сипло.

– Я чокнулась?! Да, Макс, я чокнулась, долбанулась, рехнулась – называй, как хочешь, как тебе нравится. И скажи спасибо, что я тороплюсь, иначе… – я замахнулась на него, а парень, закрыв глаза, зажмурился, – …убила бы прямо сейчас.

– Да за что, детка? – вновь повторил непонимающим голос Максим.

Я не выдержала. Схватила его за челку и дернула вверх, заставляя посмотреть на меня. И только когда ближе присмотрелась к его лицу, увидела на нем столько грима, что на покойника меньше накладывают. Но даже из-под него проступал синюшный оттенок.

– Что это? – вцепилась пальцами в подбородок парня, и он невольно застонал.

– Отпусти. Ты что, не видишь синяки? – Максима, видимо, отпустила боль в паху, и он, выпрямив спину, встал во весь рост, возвышаясь надо мной.

– За то, что ты наделал, надо было вообще тебя в асфальт вкатать, – зло прошипела я, толкнув его в грудь, отступила на шаг.

– Детка, да ты можешь объяснить-то, что произошло? – парень сделал шаг по направлению ко мне. – Я так и не понял, когда очнулся, куда ты свалила? Всех опросил, никто не видел тебя…

– Прекращай, Макс. Ты думаешь, я не знаю, что это ты мне какую-то хрень подмешал и сосватал своему дружку-сутенеру?! – зашипела я ему в лицо. – Ты хоть понимаешь, куда этот гнида меня привез? Ты хоть понимаешь, что бы могло произойти, если бы отец об этом узнал?

– Что? – Максим тупо похлопал глазами, и это его невинное выражение лица меня только еще больше взбесило.

– Ты кретин! – выплюнула ему в лицо. – Ненавижу тебя больше всего в жизни!

Внутри тугой спиралью закручивался ураган злости. Вместо того, чтобы отойти, оставить парня, я, наоборот, сжала пальцами его футболку на груди и, впиваясь ногтями в кожу, начала царапать, раздирая ткань в клочья.

– Черт, Алита! Что… что ты творишь? – Макс схватил меня за запястья, попытался остановить, но у меня как будто тормоза сорвало.

Я даже не сразу поняла, что по щекам текут горючие слезы. Что губы кусаю до крови.

– Ненавижу тебя! Ненавижу!

Максим вдруг неожиданно с силой вывернул мне руки за спину и, перехватив их одной рукой, второй удерживая за плечи, вжал меня в себя.

– Аля…. Аля… да что случилось? – зашептал вперемешку с поцелуями. – Аля, успокойся и расскажи мне все нормально.

Мгновение, и я затихла в руках парня. Внезапно вспыхнувшая ярость погасла, оставив после себя полное опустошение.

– Зачем ты сюда приперся, Максим? – ровным, без намека на какие-либо эмоции, голосом спросила его.

– Я хотел увидеть тебя, – пожал он плечами, продолжая удерживать, – а потом прочитал в инфоблоке где-то, что твой отец собирает сегодня тусу. Вот и подумал, что такое ты точно не пропустишь. Говорят, старший сын Церетели приехал в столицу. Кто такое пропустит?

– Отпусти, – передернув плечами, я сбросила руку парня, а у самой где-то в животе начала закручиваться спираль страха, разбрасывая импульсы по всему телу.

– Что-то не так? – Максим заглянул мне в лицо.

– Все не так, Макс. Все.

Развернувшись без лишних слов, я покинула своего бывшего парня. В голове мысли были уже совсем о другом. Я прокручивала события последних двух дней, и что-то мне подсказывало, что во всем этом есть некая несостыковка. Что-то во всей этой истории мне казалось мутным, но я никак не могла ухватиться за эту нить. Не могла понять, что не так.

– Аля!? – услышала оклик Максима, но даже не повернулась к нему лицом, а просто подняла руку вверх и показала средний палец.

– Дура, – тут же услышала в спину.

Ускорила шаг. Мне нужно срочно где-то спрятаться, чтобы хоть на какое-то время остаться одной. Но стоило только выйти из тени деревьев, меж которыми бежала дорожка, как я оказалась чуть ли не в самом центре тусовки.

– Алита?! – первым, кто меня разглядел, был Ник.

Я выдавила из себя улыбку и кивнула, а у него вдруг взгляд начал меняться. Стал напряженным, темным. И это меня напугало. Он тут же отделился от двух дурех, которые, всунув свои полушария в узкие треугольнички купальников, наперебой пытались остановить его.

– Отвалили нахер! – цыкнул на них брат и, подойдя ко мне вплотную, обнял за плечи, да так по-хозяйски, что мне показалось, он от кого-то спрятать меня решил.

– Блядь, Алита. Ты зря сегодня вернулась, – прошептал мне в макушку и попятился неуклюже к входу в дом.

– Эм, не такое я себе приветствие представляла. А что не так? – растерянно покосилась я на него, но Ник на меня и не посмотрел, его взгляд блуждал где-то у меня над головой.

– Я бы тебе задницу надрал за вчерашнее, ан нет, вот приходится прятать.

Мы уже почти оказались внутри, за спасительными стенами, когда нас окликнул отец.

– Дочка? Алита? – его голос не предвещал ничего хорошего.

– Все, сестренка. Тебе… а точнее, нам пиздец, – буркнул Николоз и, отпустив мои плечи, сделал полшага в сторону.

Мне ничего больше не оставалось, кроме как повернуться к отцу, что я и сделала.

– Привет, пап, – натянула на губы добродушную улыбку, но стоило только скосить глаза на того, кто стоял радом с отцом, улыбка мигом слетела с моих губ.

Отец, отделившись от гостя, у которого на лице вдруг появилась плотоядная ухмылка, бодрой походкой направился ко мне. А я будто громом пораженная стояла и не могла отвести глаз от мужика, который прожигал меня взглядом. И этот взгляд, мне очень, очень не нравился, потому что именно так на меня смотрел Давид.

– Ну-ка, быстро в дом, – приказал отец, хватая меня за локоть и втаскивая в кухню.

Но прежде, чем оторвать взгляд от «гостя», я успела увидеть, как он одними губами прошептал «красивая и моя». Меж позвонков завибрировал ледяной ужас.

Что, черт возьми, это значит? Что он только что сказал?

Но отец мне не дал и секунды задержать мысли на этом эпизоде. Втолкнув меня в кухню, он навис надо мной, как ястреб над своей добычей.

– Ты где была, а?! – заорал он, не стесняясь, что нас кто-то может услышать.

– Пап, ну, у подруги же, – заикаясь, ответила я ему, надеясь на то, что мои двойники умело подделали мой голос.

– Так а какого же черта ты у нее не осталась? – продолжал орать вопросы отец.

А я, не зная, что ему ответить, просто лупилась на него в немом молчании.

– Бегом к себе в комнату. И чтобы я тебя сегодня не видел…

– Но пап, а как же ужин? – хрипло проговорила в ответ.

– Алита! – одернул меня Николоз, и я пулей выскочила из кухни, решив не испытывать судьбу.

С дикой скоростью (в ту минуту я даже забыла про свою больную лодыжку), я преодолела расстояние до своей комнаты и, открыв дверь, тут же закрыла ее за спиной на ключ. Я знала, что замок не остановит того, кто всерьез захочет пробраться ко мне в комнату, а потому, прильнув ухом к двери и удостоверившись, что кроме тишины ничего не слышу, щелкнула задвижкой снова и, приоткрыв дверь, воровато выглянула в коридор. Никого. Одернув себя и внутренне приказав быть сильнее, я вышла из комнаты, спустилась по запасной лестнице в конце коридора и оказалась на первом этаже в том крыле, куда не заглядывал даже отец. Гостевая комната, расположенная в самом конце, показалась мне самым надежным укрытием. Уж здесь-то меня искать вряд ли кинутся в первую очередь. А еще отсюда можно быстро и без особых потерь для себя и своего здоровья сбежать.

Стоп, чтобы сбежать, мне понадобятся деньги. Под ложечкой противно засосало, когда я поняла, что кроме как из сейфа отца, мне их неоткуда взять. Скрестила пальцы и небольшими перебежками вернулась в начальную точку своего пути на первом этаже. Бесшумно проскользнув в кабинет отца, я прижалась спиной к двери, перевела дыхание. Пока все идет как нельзя лучше. Где находиться сейф, для нас с Ником секретом не было. Вот только насколько отец доверял брату, я не знала. Зато я знала, что он доверял мне, потому как…

Прокрутив нужную комбинацию цифр на замке сейфа, я дождалась, пока он щелкнул, и дверка плавно отъехала в сторону. В сейфе аккуратными стопками лежали пачки разноцветных купюр. Взяв одну из пачек пятисотенных евро, в уме я быстро прикинула, насколько мне ее может хватить, и после нехитрых подсчетов поняла, что ненадолго. Расстроилась. Отец вряд ли сразу кинется проверять после гостей свои сбережения, а пока до этого дело дойдет, меня уже тут не будет. Поэтому, немного подумав, прихватила еще две пачки сунула их за пояс штанов и поспешила покинуть место преступления, не забыв вернуть все, что трогала, на свои места.

Страх быть пойманной гнал меня с бешеной скоростью. И в какой-то момент я все же осознала, что нога у меня действительно перестала болеть, и двигаю я ей вполне себе сносно. Все-таки парень, который вправил мне ее, гений.

Когда наконец-то моя гонка закончилась без приключений, я добралась до спасительной комнаты, оглянувшись по сторонам, бесшумно скользнула в спальню и тихо прикрыла за собой дверь. С облегчением выдохнула. Я так вдохновлена была своим успехом, что у меня как-то даже на второй план отошли все сомнения по поводу плана побега. Я уселась на пол прямо посреди комнаты. Довольная улыбка, растянувшая мои губы, застыла, когда неожиданно я услышала, что в рюкзаке завибрировал телефон.

Нет! Нет! Нет!

Мне даже не нужно было смотреть, кто звонит, потому что по бешено скачущему сердцу в груди я и так прекрасно это знала. Пока телефон разрывала вибрация, я так и сидела, словно приклеенная к месту, не могла ни пошевелиться, ни вздохнуть. Страх сковал все мое тело, и все мои планы разлетелись в пух и прах.

«Я не смогу сбежать, – промелькнуло в голове, – я слишком слаба для этого».

Когда телефон завибрировал повторно, я все-таки смогла скинуть оцепенение и трясущимися пальцами залезла в карман рюкзака, выудила оттуда телефон.

«ДАВИД». Он заглавными буквами вбил свое имя в записную книжку, а мне эти буквы показались клеймом, которое было выжжено у меня прямо на сердце. Нажав кнопку «принять вызов», я закусила губу и поднесла телефон к уху.

– Не смей игнорировать мои звонки, – прорычал Давид, а у меня мурашки по позвоночнику побежали, оставляя после себя будоражащий холодок.

– Я не слышала, телефон стоял на беззвучном, – соврала я, но голос дрогнул, и я поняла, что прокололась.

– Не ври, там стоит вибровызов! – рявкнул Давид, аж в ушах зазвенело.

– Не ори. Оглушишь, – тут же ответила я ему и снова закусила губу, потому что поняла, что зря это сделала.

– Слушай сюда, Алита. Ты чего добиваешься? Думаешь, что спряталась за стенами дома отца, и тебе там ничего не угрожает? Так вот знай, ты ошибаешься, малютка. Я привык брать все, что мне нужно и что мне нравится. Поняла, о чем я?

Я сглотнула, прогоняя сухость во рту, и кивнула ему в ответ.

– Не слышу. Поняла?

– Черт, да что ты вечно орешь на меня? Я все поняла, поняла! – крикнула ему полушепотом в трубку, и меня затрясло от того, что я услышала в динамике утробное рычание. Зверь.

– Я приеду через час. Чтобы встретила меня. В красном платье. Все как обговаривали…

– Я не могу, – перебила его.

– Что это за новость? – зловеще проскрежетал он в динамик.

– Отец приказал из комнаты носа не высовывать. Как я его могу, по-твоему, ослушаться?

Несколько секунд ничего не происходило, а потом меня вдруг оглушил взрыв смеха. Я ждала. Ждала и молилась, чтобы это Чудовище разорвало от смеха так же, как «Пузыря» из сказки. Но мои надежды не оправдались, я снова услышала голос Давида в трубке.

– С каких это пор ты стала слушать папочку, Алита? – с иронией спросил он, а я, сжав в кулак пальцы свободной руки, больно впилась короткими ногтями в ладонь, сдерживая рвущейся наружу ответ. – Молчишь? То-то же. Значит так, слушай меня и впитывай всю информацию. Никакой самодеятельности. Все действия строго по плану, как говорили. Поняла?

– Да, – коротко ответила ему.

– Умница. Такой подход мне нравится. Рад был услышать твой голос, малютка.

И не успела я сообразить, что он только что он мне сказал, как в динамике послышались короткие гудки.

Он скоро будет здесь. Скоро будет здесь… Паника, словно неизбежный прилив, нарастала в душе с каждым биением сердца, становилась все сильнее и сильнее. Я заметалась по комнате. Нужно было что-то придумать, что-то, что могло мне как-то помочь… Но разум твердил только, что все бесполезно. И единственный разумный вариант – это все рассказать отцу. Только он мог мне помочь, но меня мучил вопрос: а захочет ли он мне помогать, когда узнает правду?

***

Я вышла из комнаты ровно тогда, когда заметила, что в ворота въехала машина Давида. Красное платье необычно струилось по моему телу, подчеркивая каждый изгиб и выставляя напоказ совсем небольшую грудь, но тем и лучше. Это платье мне было совсем не к лицу. Оно только больше указывало на несовершенства моего тела. А это значит, что я не буду в нем привлекать к себе всеобщее внимание. А скорее всего, произведу совершенно другой эффект. Да и с лицом, как, собственно, и с прической, я не заморачивалась вовсе. Минимум макияжа, и то ради приличия. Женская моя сущность, правда, вопила о том, что не хочет выглядеть хуже тех сосок, которых притащил отец, и у которых одни только сиськи могли привлечь к себе всеобщее внимание. Волосы я зачесала назад и с помощью лака зафиксировала их в таком положении намертво. В зеркало перед выходом даже не посмотрела. Да и не было смысла. Я уже представляла, в какой ярости будет отец, когда я покажусь перед ним в таком виде, но боялась я вовсе не его. Боялась я того, чья ярость могла погубить всех, кто был мне дорог.

Чем ближе я подходила к выходу на террасу, тем отчетливее доносились голоса с улицы. Отца я слышала отчетливее всех, но даже его голос померк, когда услышала грудной голос Давида. И именно в этот момент я открыла дверь.

Все разом повернулись в мою сторону. Уж не знаю, с чем это было связано. Возможно, стечение обстоятельств, возможно, я слишком сильно хлопнула створкой, чем и привлекла это всеобщее внимание к себе. Разговоры стихли. Одним взглядом я охватила всех присутствующих, и сердце екнуло от страха, когда мое внимание к себе приковал ОН. И стоило нашим взглядам схлестнуться, как я забыла обо всех. Они остались вокруг нас размытым пятном, как будто странные искажения реальности, заполняющие фон.

Короткий вдох. И сердце замедляет ход, когда вижу, как в глазах Давида загорается такой знакомый мне огонь. Этот огонь с каждым мгновением становится жарче, ярче, и мне уже трудно сделать вдох, потому как я вся начинаю гореть от желания к этому мужчине.

Мне уже не важен никто, я хочу лишь одного: чтобы мы оказались наедине. Хочу почувствовать его сильные руки на своем теле. Хочу ощутить то дикое необузданное вожделение, с которым он будет сминать на мне одежду и входить в мое тело, резко, жестко… Так, как я люблю.

– Милая! – вырвал меня из фантазий громкий оклик отца, и все звуки вернулись.

Я вся залилась краской. Мне даже стыдно было представить, как я сейчас выгляжу.

– Пап, извини. Не смогла удержаться, – виновато опускаю взгляд в пол и подхожу к отцу.

Незнакомый мужчина с похотливым липким взглядом продолжает не сводить с меня глаз, я чувствую это и уже жалею о том, что повелась на приказ Давида и вышла сюда. От мужчины исходит реальная опасность, я это ощущаю инстинктивно. Будто почувствовав мой испуг, между нами вдруг оказывается Давид. Он меня оттесняет, и тут я понимаю, что ошибалась, когда подумала, что этого мужчину и Давида связывают одинаковые эмоции, которые они испытывают ко мне. От Давида исходит чистый здоровый запах секса, а вот мужчина, который стоит рядом с отцом, источает что-то нездоровое и… жуткое.

– Ну, что ж, – крякнул недовольно отец, – рад, что тебе стало лучше, Алита.

– И ты, старый лис, хотел скрыть от меня столь восхитительное сокровище? – возмутился мужчина.

– Марат, ну что ты такое говоришь? – вскинулся отец, – Алиточке нездоровится уже несколько дней. Вот решил девочку не донимать… Давид, сын мой. Как добрался?

Отец тут же переключил внимание на сына, а я покосилась из-за спины Давида на этого самого Марата, что все так же не сводил с меня глаз. И конечно же для него мой взгляд не остался незамеченным. Его губы растянула самодовольная улыбка, обнажившая ряд ровных белоснежных зубов, а меня аж покоробило от его оскала.

– Отлично добрался, – сухо отозвался Давид, и я вздрогнула от неожиданности, когда его рука легла на мои плечи, и он прижал меня к себе. – А по сестренке и не скажешь, что у нее что-то болит, а?

В голосе мужчины прозвучал шутливый тон, но это обман. В нем я услышала угрожающее предупреждение для всех. Его пальцы сжали мое предплечье. Я попыталась сглотнуть и смочить пересохшее, как пустыня, горло, чтобы ответить, но не получилось.

– А со мной Марата познакомить не хочешь, отец? – Давид лишь на мгновение задержал на моем лице взгляд и перевел его на отца, а меня как будто завел за спину, пряча от пристального липкого взгляда.

– Ах, да, забыл.

Я посмотрела на отца очень внимательно, так как услышала в его голосе нотки растерянности, что было совсем не свойственно ему.

– А это один из депутатов администрации, Давид. И хороший друг отца. Неужто не слышал о нем? – за нашими спинами послышался голос Николоза, а через секунду появился и он сам.

– Нет, а что, должен? – спросил Давид голосом, полным сарказма.

В какой-то момент я поняла, что совершенно здесь лишняя, и лучше бы мне удалиться. Глазами уже нашла свою мишень – Макса, с которым бы мне хотелось выяснить отношения до конца, и открыла было рот, чтобы сказать, что мне нужно отойти, но не успела.

– Ну, насколько я слышал, ты же в горах живешь?! Так видимо, туда сигналы цивилизации не доходят?

Я почувствовала, как Давид напрягся. Черты его лица заострились. И это означало только одно – зря Марат открыл свой рот, да еще и подшутил над Давидом.

– А я смотрю, в окружении отца шуты завелись? Отец, не знал, что тебе веселья не хватает. Думал, Ника достаточно…

– Ты следи за тем, что говоришь, – прошипел Марат, и я даже немного съежилась в руках Давида от его взгляда.

– Да что ж вы как дети? – вклинился между ними отец, и я с облегчением выдохнула.

Отец как нельзя вовремя.

– Мне нужно отойти, – встряла я, надеясь, что вовремя.

– Стой здесь, – рыкнул Давид и придавил меня к земле своей тяжеленой ручищей.

– Конечно, иди. Ты видела? Максим пришел? – одновременно с ним отозвался отец и запоздало в удивлении кинул взгляд на Давида, когда услышал, что тот сказал. – А ты что-то хотел узнать у Алиты, сын?

– Да, – последовал короткий ответ.

– Так весь вечер впереди. Пусть девочка повеселится. А мы тут потолкуем немного по-мужски. Не думаю, что эти разговоры ей будут интересны.

Я подняла взгляд на Давида. Я видела, как на его скулах от напряжения ходят желваки. Видела, как на шее, выглядывавшей из-под белого воротничка, выступили напряженные вены. Он не хотел отпускать меня, но при этом понимал, что выбора у него нет.

– Ладно, поговорим позже. Только далеко не уходи. Будь у меня на виду, – он через силу снял с моих плеч руку, а меня будто кипятком окатило смущение, и я, не глядя ни на кого, удалилась прочь.

Давид разговаривал со мной так, как будто мы знакомы больше, чем один день, и только слепой не заметил бы этого, а уж отец так точно заметит. Да и Николоз не дурак, он то сразу сложит два плюс два… Щеки горели пожаром. Нет, нет, лучше об этом не думать. Не хочу.

– Аля? – дернулся в сторону при виде меня Максим, и я за это не могла его винить.

Глубокие царапины, что остались после нашей последней встреч, лишь чуть успели покрыться тонкой защитной корочкой. А вот одежду он успел сменить. Для меня была загадка, почему он остался здесь, почему не ушел.

– Не ожидал? – усмехнулась я, подходя к нему вплотную, оттесняя девку, что терлась вокруг него.

– Эй, ты чего толкаешься? – выпучила та на меня глаза.

– Свали в туман. Не видишь, нам поговорить нужно? – грубо отшила я ее, но девка так просто сдаваться не хотела.

– Максик, ты чего молчишь? Что эта… себе позволяет? – надула она губки-пельмешки.

– Слушай, ну ты видишь, поговорить она хочет. Ты иди выпей чего-нибудь. Я через пять минут подойду.

– Да пошел ты, Макс, – выплюнула обиженно девка и, развернувшись на пятках, пошла прочь.

– А ты, я посмотрю, не теряешь время зря, – ядовито заметила я.

– Ну, а чего тянуть кота за яйца, Аля. Ты мне все доходчиво объяснила. Я все понял. Что ты еще от меня хочешь? – пожал парень плечами.

– Я хочу разобраться, Макс. Хочу понять, как я оказалась в группе проституток, которых твой дружок привез на «смотрины»?

– Я не знаю, Аля. Не знаю, – Максим расправил плечи, выпрямился, – и если это все, то я пойду.

– Нет, не все, Максим. Это только начало, – одернула я парня, схватив его за руку.

И когда меня саму схватили за локоть сзади, от неожиданности чуть не вскрикнула.

– Черт! – дернула локоть и повернулась к налетчику с воинственным настроем, отчитать его. Но когда поняла, кто передо мной, язык так и прилип к небу.

– Пошли, – скомандовал Давид и, не дожидаясь от меня согласия или какого-либо другого ответа, потащил меня к дому.

– Ты рехнулся? Куда ты меня тащишь? Да отец если увидит, он тебя четвертует, – говорила ему сбивчиво, потому как мне приходилось бежать следом за ним.

Он шагал чересчур широко для меня, да и у платья был узкий покрой. Мне приходилось в нем ходить мелкими шажочками.

– Ты сейчас запрешься в своей комнате и будешь там сидеть до тех пор, пока я не дам тебе разрешения выходить.

– В каком смысле? Ты же сам мне сказал, что я должна стать приманкой, – прошипела я сквозь зубы полушепотом, но Давид услышал.

– План поменялся.

Давид тащил меня к черному ходу, и только это спасло меня от позорища быть увиденной всеми гостями.

– И какой план теперь? Что ты задумал? Оставишь меня дома? – задыхаясь, спросила я.

Давид неожиданно резко остановился, и я едва не врезалась в него. Он обернулся и, сжав в ладонях мое лицо, заглянул мне в глаза, мне показалось, в самую душу, выжигая там клеймо в виде своего имени.

– Тебя выдают замуж, малютка, – выдохнул он мне в губы.

– Что? – часто-часто заморгала я, в недоумении выгнув брови.

– Что слышала, малютка. А я, как ты понимаешь, не готов делиться тем, что принадлежит мне. Так что сейчас прижмешь свою задницу к кровати и будешь сидеть тише мыши. Пока я не разберусь с отцом. Это займет немного времени. Поняла?

– Ага, – кивнула я, облизывая пересохшие губы.

Давид отпустил меня так же неожиданно, как и схватил.

– Давай, иди первой и сразу в комнату. А я зайду к отцу. И чуть позже встретимся. Все запомнила, что я сказал?

Я кивнула и, открыв дверь, зашла внутрь, опережая Давида всего лишь на шаг. Когда до кабинета отца оставалось несколько метров, я резко повернулась к Давиду и, схватив его за отвороты пиджака, смяла их в пальцах.

– Я не хочу замуж, Давид. Сделай все, чтобы этого не произошло!

Я не осталась дожидаться ответа. Резко развернувшись, я скинула туфли на высоких каблуках и, семеня по коридору, кинулась прочь, еле сдерживая слезы. Я сразу поняла, за кого отец меня решил отдать замуж. Это был Марат. Человек, который только своим видом приводил меня в ужас, заставляя волосы шевелиться на затылке.

Добравшись до комнаты гостей, я захлопнула дверь и закрыла ее на замок. Но этого мне показалось мало. Хаотично оглядываясь по сторонам, я искала еще что-то, чем можно было подпереть дверь. Но спустя минуту поисков я поняла, что смогу сдвинуть с места только небольшую тумбу, предназначенную для ваз с цветами. Сама же все это продумывала. Какая я молодец.

Поднатужившись, я все-таки смогла сдвинуть тумбу с места и подперла ею дверь. Довольная собой, стукнув ладони друг о дружку, я уселась на кровать и, улыбнувшись своей сообразительности, расслабилась немного. Вспомнила слова Давида о том, что его разговор с отцом продлится недолго, достала телефон, включила на таймер пятнадцать минут и кинула гаджет на кровать. У Давида разговор короткий, неважно, кто перед ним находится. А я сейчас желала лишь одного: чтобы мужчина, которого я считала до этого Монстром, забрал меня отсюда как можно скорее, не позволил отцу выдать меня замуж за еще большее чудовище, чем он сам.

Переодевшись, я подошла к окну и, распахнув рамы, облокотилась на подоконник. Чуть высунулась наружу, чтобы охватить последний раз взглядом как можно больше, ведь здесь сегодня я точно нахожусь в последний раз.

Я не сразу сообразила, что за хруст услышала у себя под окном, и что это предвещает какую-то опасность. Вместо того, чтобы отойти от окна, я, наоборот, навалилась грудью на подоконник, чтобы посмотреть, какое животное могло забраться на наш охраняемый со всех сторон участок, когда на моей шее сомкнулось что-то тугое и холодное. Я даже вскрикнуть и испугаться не успела, когда меня резко дернули вниз, и я, сделав кувырок в воздухе, полетела на землю.