Глава 3

Обижая Красную Шапочку, убедись, что эта ее шапочка не краповый беретик.

В зале собраний, расположенном в месте, куда знали дорогу только сильнейшие, было довольно шумно. Магически настроенная акустика огромного помещения позволяла каждому присутствующему быть услышанным. И иногда – в такие моменты, как сейчас, – это очень мешало. Вопрос присоединения к Тайлаари нового мира решался далеко не каждый день, не каждый год и даже не каждое столетие. И именно орден масок должен был позаботиться о пространственно-временных переходах между избранной планетой и союзом семисот миров. Такая работа требовала больших энергетических затрат и экономически выгодного плана действий, принятого на собрании сильнейших и отправленного на согласование в правящий совет Тайлаари.

Именно поэтому маги, прибывшие отовсюду, никак не могли понять, почему обсуждение столь важного вопроса проходит в отсутствие главы ордена гайи Белоснежной. Более того, в зале не было никого из ее заместителей. Гай Искристый, временно назначенный председателем собрания, ничего вразумительного по данному поводу сказать не мог. Переданные через кристалл связи указания его самого весьма озадачили, а туманное «срочно отбыли по важному делу» мало что проясняло.

Одноместные ниши, расположенные в три яруса, изолировали магов друг от друга, чтобы никто не мог влиять на мнение соседа, но Искристому с его места в центре зала был виден каждый. И слышен, к сожалению, тоже.

– Уважаемые гаи! – Глотнув для уверенности бодрящего напитка, председатель в который раз за последние полчаса попытался призвать коллег к порядку. – Давайте все же вернемся к теме нашего обсуждения! Напоминаю тем, кто здесь впервые или стал слаб памятью, – ирония, сквозившая в словах старого гая, была недоброй, – пока вопрос открытия новых межмирных порталов не будет решен, двери тайного зала не откроются!

Вопреки его словам каменные створки, больше похожие на резные ворота, распахнулись, пропуская двоих визитеров. На них красовались предписанные правилами синие плащи с глубокими капюшонами и белые маски, скрывавшие верхнюю часть их лиц. Искристый недоуменно уставился на вновь прибывших. Согласно его списку все ныне действующие члены ордена, кроме Белоснежной и ее ближайших помощников, уже были здесь. Вот только что-то подсказывало старому магу, что эти гости не из свиты загулявшей гайи.

С появлением новых действующих лиц в зале наконец-то воцарилась тишина. И потому каждый шаг странной пары был отчетливо слышен присутствующим. Поравнявшись с отшлифованным до блеска валуном, который с момента основания ордена служил идентификатором силы повелителя времени, один из визитеров стянул с руки перчатку и положил раскрытую ладонь на гладкую поверхность. Полупрозрачные прожилки, пронизывающие камень, засветились золотом, признавая сильнейшего и его право на присутствие в тайном зале.

Небрежным жестом сбросив с головы капюшон, гость чуть склонил голову, приветствуя коллег. Его маска растаяла, словно туманная дымка под дуновением ветра, открыв чужим взорам скуластое лицо с тонкими губами и мерцающей кожей. Толстые жгуты волос золотым дождем спадали на плечи гая, а в такого же цвета глазах тонкими нитями чернели змеиные зрачки.

– Не ожидал, что отдуваться в отсутствие главы придется именно тебе, Вайн, – бесцеремонно игнорируя традиционную форму обращения, проговорил гость.

– Светлоликий? – пораженно выдохнул председатель собрания. – Но тебя… ты…

– Что я? – с искренним интересом уточнил тот, чья нога не переступала порог тайного зала больше тысячи лет.

Залпом допив свой бодрящий коктейль, Искристый более спокойно ответил:

– После того собрания, на котором решался вопрос об исключении тебя и Огненного из ордена…

– Судя по реакции магического камня, вопрос решился не в пользу исключавших, – окинув насмешливым взглядом круглый зал, заметил златоглазый.

– Вы тогда не явились, – пожал плечами сильнейший, который всегда старался придерживаться нейтральной позиции в ордене и потому никакой особой вины за тот давний инцидент не чувствовал. – Бывший глава счел изгнание отсутствующих неприемлемым. А потом до нас дошли слухи, что вас подобные веяния в ордене оскорбили настолько, что вы оба решили променять Тайлаари на миры за Гранью. А учитывая долгое отсутствие…

– И что за птица принесла на хвосте эти… с-с-слухи? – в упор глядя на председателя, спросил гай Светлоликий. – Впрочем, нет, не отвечай, Вайн! Сам знаю. Белая такая, лживая, глупая и слабая. Та, которая после нашего якобы ухода за Грань пролезла-таки к власти, – он повернулся к своему спутнику, – а сейчас трусливо спряталась, бросив других разгребать дела ордена, потому что боится, что с нашим возвращением откроются ее грязные секреты. Не так ли, брат?..

Второй гость согласно кивнул и тоже снял капюшон, выпустив на свободу огненную гриву длинных волос. А вот избавляться от маски, как Ашенсэн, он не спешил. Как и проходить идентификацию с помощью прикосновения к валуну.

– Это оскорбительно! Как ты смеешь так говорить о нашей… – возмутился кто-то из присутствующих, но холодный взгляд золотых глаз заставил оратора заткнуться, а дальнейшие слова визитера – покраснеть.

– О ком же… вашей? – не скрывая издевки, Светлоликий воззрился на защитника Белоснежной. – О! – Тонкие губы растянулись в неприятной ухмылке. – И вы тоже, – с деланым участием протянул маг, – стали жертвой ее постельных интриг. Сочувствую!

В зале раздался возмущенный ропот, перерастающий в гул голосов. Недовольный этим Искристый, по волосам которого заскользили тонкие змейки белых молний, вновь начал призывать коллег к спокойствию. Но утихомирить публику удалось не ему.

– Позволь мне высказаться, Вайн, – спокойно, если не сказать лениво, проговорил Ашенсэн. – Я хочу сделать маленькое объявление. Не возражаешь? – спросил он, слегка вздернув золотую бровь.

Председатель кивнул, не видя особых причин для запрета. Остальные как-то разом притихли, ожидая слов визитера, который имел наглость и смелость озвучить то, о чем многие догадывались, но молчали, другие знали, но скрывали, а третьи… третьим было просто все равно. Однако явление давно исчезнувшего соратника, имеющего явные претензии к начальству, сулило много интересного. Положив обе руки на магический камень, этот самый соратник уверенно произнес:

– Я, гай Светлоликий, заявляю о намерении занять пост главы ордена повелителей времени по праву силы и старшинства.

И прожилки на валуне снова засияли, подтверждая истинность и законность его намерений. Теперь тишина в зале стала абсолютной. Недоверие, удивление, невысказанный протест и даже одобрение – все эти эмоции отражались в направленных на визитера взглядах, но высказаться вслух решился только Искристый.

– Кхм, – кашлянув, он продолжил: – но это ведь избираемая должность, Ашенсэн.

– Да, избираемая! – согласился златоглазый. – Если, конечно, нет желающих среди тех, кто вправе. Ты же отлично знаешь первые пункты устава ордена. Согласно им гайе Белоснежной, ныне занимающей высокий пост, надлежит в течение трех суток при свидетелях доказать свое превосходство над бросившим вызов, тем самым подтвердив право быть главой. В противном случае она уступает свое место более достойному претенденту и автоматически выбывает из наших рядов.

Этот древний закон не использовался веками. Но он был, и сильнейшие об этом знали. Вот только к власти рвались единицы, остальные куда больше предпочитали свободу с небольшим количеством обязательств и с массой выгод от статуса маски.

– Также сообщаю об аналогичном намерении гая Огненного, – заявил Светлоликий. Его молчаливый спутник одобрительно хмыкнул, чуть склонив рыжеволосую голову. – За сим мы с братом хотели бы откланяться. Успешного заседания, глубокоуважаемые гаи!

Визитеры развернулись и размеренным шагом направились к дверям. Те послушно открылись, пропуская обоих. Вызов Белоснежной был брошен, игра началась. И пропитанный магией зал счел первый этап ее вполне законченным. Каменные створки снова сомкнулись, отрезав пару сильнейших от остальных. В помещении все так же господствовала тишина. Оглушающая, абсолютная. А над магическим валуном сгустилось темное облачко. Оно на глазах уплотнялось, меняя очертания. Сначала появились крылья, лапы, затем ярко сверкнули изумрудные глаза над черным клювом…

Громкое и раскатистое «кар-р-р» в безмолвии зала прозвучало как издевательство. И словно по команде собравшиеся начали спорить.

В драконьем логове…

Магический шар в который раз отразил одно и то же слово «Действуй!», но дракон сомневался. Он перекатывал круглую стекляшку из одной ладони в другую и молчал. Полыхнув лиловым раздражением, средство связи Ийзэбичи с королевой Бездны выдало следующее:

«Ашенсэн с Кир-Кули уже в пути. Не сегодня, так завтра они тебя найдут, и тогда инициировать сейлин будет практически невозможно».

– Но она меня возненавидит, – растерянно пробормотал обычно уверенный в себе гай.

«Это сначала, – успокоило его очередное послание. – К тому же девочка и так не питает к тебе большой любви. Сплошная настороженность и сомнения. А если с твоей помощью она станет настоящей сейлин, то через пару-тройку лет даже благодарить будет. Как только свыкнется наконец со своей новой сущностью и войдет во вкус».

– А если не войдет? – продолжал упорствовать дракон. – Ты бы видела, что с ней творилось после истории с птицами. А сегодня в зале с животными… я вообще молчу! Ты говорила, что привыкание будет идти поступательно, что память не вернется к ней как минимум неделю, что за это время у меня будет возможность заслужить ее доверие и… симпатию. А теперь…

«Теперь надо довести дело до конца. И быстро! Они идут, Ий. Идут за ней. – Зловеще пульсирующие надписи на поверхности шара сменяли одна другую. – И поверь, твой старший братец наверняка уже знает, где ты спрятал их девчонку».

– Сейлин моя! – с каким-то детским упрямством рявкнул древний маг.

«Они так не считают», – издевательски заметила стекляшка.

– Они пр-р-росто не понимают! – рыкнул рыжеволосый. – В Тайлаари после ухода двух последних семей за Грань я остался единственным драконом-оборотнем. Уникальным, чистокровным, настоящим. Не то что этот полукровка Сэн! – Магическая сфера молчала, и потому мужчина продолжил: – И мне нужна достойная пара. Тоже единственная, уникальная и сильная. До плена я присматривался к самым ярким представительницам разных могущественных рас, но… это все не то! А сейлин… Она та самая, ты понимаешь меня? Ее тьмы даже мой Коготь испугался. Невероятно! Такой больше нет в Тайлаари. И никогда не было.

«Были», – возразил вновь засветившийся шарик.

– Давно, – отмахнулся дракон, – и про них мало что известно. А Селена живая и рядом. Я не хочу ее пугать, Красотка.

«А придется, Ий. Иначе останешься с носом».

– А если сменить логово на место, о котором не догадается Сэн? – спросил собеседник, немного помолчав.

«Все равно найдут. Ну или к девчонке вернется память, и она сама пошлет тебя лесом-полем».

– А если…

«Хватит, Ийзэбичи, изображать благородного рыцаря. Ты дракон или кто?! Инициируй Зою… Или как ты там ее называешь? Селену! А потом уже завоевывай ее руку, сердце и прочие части тела. Сейчас она просто человек… примитивная, магически бездарная смертная с задатками энергетического вампира класса «Эр». А тебе, как ты сам только что сказал, нужна единственная и неповторимая сейлин. Так сделай ее сам!»

Долгих три минуты дракон молчал, теребя пальцами свободной руки кончик темно-рыжей косы. В другой его ладони мирно покоился стеклянный шар, в глубине которого отражалась собачья морда.

– Ты права, – наконец проговорил наследник рода Карури и поднялся с кресла, – не стоит откладывать это дело в долгий ящик. Займусь, пожалуй, приготовлениями.

В то же время в комнате сейлин…

Я сидела на широком каменном подоконнике, услужливо нагревшемся подо мной, и бесцельно смотрела вдаль. Море… вид его зеленовато-серой глади должен был навевать умиротворение, успокаивать, но мне созерцание безбрежного простора только добавляло горечи. Иногда в поле зрения попадали крупные сизые птицы с хищными клювами, и на мои глаза невольно наворачивались слезы. Нет, я не питала особой любви к пернатым, это же не котята, которых помимо воли тянет погладить. А те крылатые твари, что наполняли разрушенный зал, и вовсе вызывали неприязнь своими странными взглядами. Но… они все были живые!

Карури, конечно, пытался убедить меня, что выпить энергию птицы – это не большее преступление, чем съесть ее жареную тушку. Более того, подобная смерть значительно лучше, чем если бы жертве свернули шею, ощипали и отправили на вертел. По словам дракона выходило, что моя пища умирала счастливой. Но что-то внутри меня совершенно не желало принимать подобные объяснения.

Да я бы столько мяса за три года не съела! А тут… В один миг стать причиной гибели сотен живых существ… Это пугает. Я пугаю! Пугаю сама себя. Впрочем, своего «жениха» – или кто он мне там по их драконьим законам? – я тоже не оставила равнодушным. Вот только его в ужас привела не странная смертоносная сила, а банальная женская истерика. Закончилось все тем, что Ий плюнул на попытки втолковать мне, что хищникам не пристало жалеть еду, и трусливо сбежал, а я, свернувшись калачиком на кровавого цвета простынях, еще долго всхлипывала, пока наконец не уснула. А утром меня разбудили нежные поцелуи в висок и бодрящий аромат какого-то ягодного напитка… Лучше б я не просыпалась, честное слово!

Вздохнув, я прислонилась лбом к прозрачной преграде, отделявшей мою каменную клетку от пейзажа за окном. Решеток не было, как не было и хрупких стекол, зато тончайшая с виду заслонка, как объяснил Ий, по прочности не уступала скале. Поэтому я спокойно сидела на подоконнике, не боясь свалиться в море. Хотя… еще несколько часов назад мне этого ой как хотелось.

Слева над торчащими из воды скалами появилось крупное синее пятно. Оно медленно приближалось, приобретая очертания большой лодки. Разом забыв обо всех своих переживаниях, я как зачарованная смотрела на это чудо. С момента моего пробуждения мне не довелось встретить здесь ни одного похожего на нас с Карури существа. Ни людей, ни драконов, ни вампиров… Только каменные стены, морской пейзаж и живой корм для Селены, которая и не голодна была вовсе. А тут… целая ладья с крошечными человекоподобными фигурками на палубе.

За прозрачным дном, пролетевшим буквально в паре десятков метров над острой каменной гранью, копошились какие-то существа, а похожие на весла лопасти медленно выписывали круги. Я провожала летучий корабль взглядом, пока он совсем не исчез за горизонтом, и никак не могла понять, почему эта конструкция движется по воздуху, а не по волнам. Моя местами дырявая память в данном вопросе оказалась вполне информативной. Лодки должны бороздить морские просторы, на то они и лодки. А тут…

Неправильный корабль, неправильный мир, и все здесь неправильно! Включая меня – неправильного вампира, который не желает высасывать живительный свет из своих жертв. Нет! Не могу я быть тем монстром, которым являюсь по заверениям Ия! Даже если и была им раньше, теперь… не могу. И не буду!

Перед мысленным взором всплыла картинка сегодняшнего завтрака, на который меня за ручку отвел Карури. Если честно, глядя на чуть смущенную улыбку мужчины и на его нежно-заботливое отношение ко мне, я ожидала сюрприз в виде накрытого стола в романтическом антураже. Такая утренняя трапеза вполне могла бы сойти в качестве извинений за вчерашнюю выходку оборотня. Но… некоторых, видно, жизнь ничему не учит.

Меня ждал еще один зал, на сей раз без видимых следов разрушений. И снова сотни пустых глаз. Внимательных, но лишенных осмысленности. Эти глаза казались стеклянными, неживыми, будто вокруг нас сидела не куча всевозможного зверья, а искусно сделанные чучела. И весь этот зоопарк, покорный и неподвижный, в огромной каменной «кастрюле» безмолвно дожидался голодного хищника. Меня!

Я не кричала на Ия, как в прошлый раз, не глотала слезы, пытаясь донести до него, что не желаю быть убийцей, не швыряла в его наглую рожу мелкие обломки камней, не поминала нехорошим словом драконье племя и твердолобость его отдельного представителя… Я, закусив до боли губу, чтоб позорно не разреветься, молча вырвалась из рук Карури, лежавших на моих плечах, подхватила ближайшего зверька с гладкой белой шкуркой и большими голубыми глазищами и убежала к себе.

Где-то через полчаса он перестал изображать плюшевую игрушку, которая только и умела, что медленно моргать, и то раз в пару минут. Тяпнув обрадованную меня за палец, перепуганный зверек махнул распушенным, как у кота, хвостом и сиганул за неплотно закрытую дверь. Оставшись в одиночестве, я задумчиво наблюдала, как затягивается ранка, затем сходила в ванную комнату, вымыла руки. Вернувшись, обнаружила в кресле виновато улыбающегося Ия с вновь послушным пушистиком на руках. Тем самым, который совсем недавно ожил, перестав напоминать чучело.

Вот уж не думала, что умею так утробно рычать. А еще я не подозревала, что из моих странно скрюченных пальцев может сочиться черный туман. И конечно же, мне не приходило в голову, что одного вида такой вот сильно недовольной меня дракону хватит, чтоб все быстро понять, коротко извиниться и сигануть за ту самую дверь, за которую несколько минут назад сбегал зверек.

Плюхнувшись в кресло, освобожденное визитером, я с интересом посмотрела на свои руки, пошевелила пальцами, сжала и разжала кулаки, но ничего необычного не обнаружила. Тьма, так внезапно возникшая во время яростной вспышки, растаяла без следа. А вместе с ней и ярость. Окончательно успокоившись, перебралась на подоконник, где и сидела последние несколько часов, любуясь унылым пейзажем чужого мне мира.

Не знаю, как относилась к этому всему прошлая Селена, но та, что вчера очнулась, не желала быть такой, как хотел Ий. А потому, видимо, хана нашим с ним романтическим отношениям! Разойдемся, как в море… как в небе корабли, и будем жить счастливо, но отдельно друг от друга. Осталось только решить, как продать эту гениальную идею мужчине, убежденному в том, что он меня любит, а я должна любить его.

И все бы хорошо, но где-то к обеду мне захотелось есть. Не энергию живых существ, а банальные продукты. Те же плоды, к примеру, которые приносил вчера Карури. Вот только после побега со зверьком под мышкой мой дракон так и не вернулся. Наверное, решил в воспитательных целях морить свою «принцессу» голодом, дабы пробудить в ней желание жрать то, что дают.

Поразмыслив над ситуацией в этом ключе, я слезла с окна, порылась в шкафу, нашла не самое красивое, но зато самое удобное, на мой взгляд, платье, переоделась и побрела искать пропитание сама. Благо дело запереть меня на ключ оборотень не удосужился.

Логово, не считая выделенной мне комнаты, выглядело обветшалым, будто многие годы тут никто не жил. А может, так оно и было? А теперь новый хозяин потихоньку наводит порядок в заброшенных помещениях, обустраивая их для гнездышка, которое, по идее, должны свить тут два хищника из разных рас. Мило, но… нереально.

Неслышно ступая в мягких туфлях по каменному полу, я прокралась мимо темных дверных проемов, ведущих в комнаты, посещать которые мне почему-то не хотелось. Вряд ли там находилась кухня, а мне требовалась именно она. Ну или кладовая какая-нибудь, или погреб, или… Да черт знает, где могут храниться съестные запасы в этом гигантском каменном склепе!

Широкий коридор с пустующими постаментами закончился лестницей. Спустившись по ней, я оказалась в квадратном холле с тремя арками, за каждой из которых располагался просторный зал с украшенными решетками окнами. И в одном из помещений была такая же свалка, как и в птичьем питомнике. Может, это он и был? А переход на другой этаж заменил незамеченный мной портал?

Обдумывая свою теорию, я вертелась на месте, решая, куда пойти дальше. Вокруг было довольно чисто и, что радовало, светло. Кто и как убирал огромные каменные норы, я не знала. Вряд ли Ий нанимал для подобных целей команду уборщиков. Скорей всего, справлялся сам с помощью той разновидности магии, которую дракон называл бытовой. Впрочем, в действии эту его способность я так и не увидела. Да и когда? Только вчера очнулась, познакомилась со своим почти мужем, а сегодня уже готова разорвать наши с ним якобы близкие отношения и сбежать из драконьего логова куда глаза глядят. Но… только после вкусного и сытного обеда. А то вдруг голодный желудок активирует потребность в чужой энергии?

Заглянув в каждый из залов, сделала вывод, что там есть нечего, и снова направилась к лестнице, ведущей вниз, чтобы на следующем этаже найти искомое. Вот только как-то иначе я представляла свою еду.

– Сейлин, девочка моя! – раскрыл мне объятия довольный, как слон, мужчина. – А я тебя ждал.

Сравнение Ия со слоном, чей внешний вид я вполне себе представляла, навеяло какие-то неприятные воспоминания, пытавшиеся прорваться сквозь стену заблокированной болезнью памяти. Что-то такое было, да? Длинный хобот, лужа крови на кровати… Или это просто сон?

– Проголодалась? – спросил Карури и шагнул ко мне из недр погруженного в полумрак зала.

– Да, – не стала врать я. – У тебя не осталось больше джеллы? Я бы не отказалась от парочки.

– У меня есть что-то куда более аппетитное, Селена. – Улыбка мужчины была такой довольной, что я испугалась, а его объятия такими крепкими, что захотелось немедленно вырваться. И все же мне удалось сохранить самообладание и почти спокойно произнести:

– Птиц не хочу. Животных тоже. Я вообще тут вспомнила, что вегетарианка, так что фрукты, овощи и снова фрукты. Договорились?

Вместо ответа меня подхватили на руки и внесли в темный зал. За спиной с тихим скрипом закрылась огромная дверь, а на потолке вспыхнули похожие на световые шары люстры. Пальцы крепко впились в шею дракона, когда я поняла, что мы здесь не одни.

– Кто это? – спросила хрипло, уже зная, что услышу в ответ.

– Еда, – продолжая ласково улыбаться, сообщил этот… смертник.

Жаль, что драконья кожа оказалась прочнее моих коротко остриженных ногтей, а мужская шея – толще обхвата маленьких рук. Но, несмотря на это, я все же попробовала его придушить. Увы, не вышло. Хотя зрелище было то еще… Вот только никто из зрителей не аплодировал. В отличие от зверья у людей и нелюдей, предназначенных стать моим кормом, были живые глаза, полные ужаса. И самое жуткое, что к одной из женщин жались два светловолосых мальчика не старше десяти лет.

– Кто они? – повторила вопрос, когда дракон умудрился-таки отцепить меня от себя и поставить на пол.

– Туристы. Экскурсии в мир, где раньше жили драконы, всегда были популярны… и опасны. Мало ли ловушек спрятано в заброшенных логовах древней расы. Они сами пошли на риск, согласившись сделать остановку на скале Карури.

Мне стало дурно. Туристам тоже. Дракону же сложившаяся ситуация, похоже, импонировала все больше.

– Ий, я не хочу. – Мой голос сел, и слова стали напоминать сдавленное сипение.

– Придется, Селена.

– Пожалуйста.

– Не проси меня. Все в твоей власти, милая, только в твоей, – проговорил он, отступая к выходу.

– Не смей уходить, не смей меня оставлять тут, я… я… – Голос срывался, руки дрожали, удары взбесившегося сердца барабанной дробью отдавались в висках, а дракон улыбался. Странно, загадочно и… немного грустно. – Я не чудовище и не буду пить их энергию, понял?

– Докажи, – сказал этот монстр и… снял со своей руки золотую перчатку. На пальцах сверкнули стального цвета когти, от них светящейся змейкой расползался по смуглой коже странный узор. И меня словно окатило осознанием: вот она, угроза, с которой мне не совладать! Или все же есть шанс? – Ну же, сейли-и-ин, – искушающе протянул мужчина, которого я сейчас подсознательно воспринимала как злейшего врага. – Не разочаруй нас обоих, – шепнул он, прежде чем вырвавшаяся из меня тьма накинулась на пустое место, оставшееся после исчезновения этой человекоподобной рептилии.

И хорошо бы туманным тентаклям растаять так же, как было наверху. Но, к моему огромному сожалению, теневые щупальца продолжали расти и извиваться, делая мою миниатюрную фигурку похожей на огромную медузу, а вжавшиеся в стену туристы стремительно наполнялись тонкими световыми потоками, пробуждавшими во мне нестерпимую жажду.

Я метнулась к двери, но она оказалась запертой. Скверно, хоть и ожидаемо. Окон в этом зале не было, только люстры, каменные ниши и местами потрескавшийся пол. Значит, я в ловушке… я и моя еда, которая продолжает затравленно взирать на чудовище, в которое я превращаюсь. Им некуда бежать. Мне – тоже. О боги, что же делать-то?!

В отличие от меня хищная «начинка» на рассуждения, панику и заламывание рук времени не тратила. Полупрозрачные щупальца уплотнялись и наливались тьмой. Они извивались, словно клубок змей, и делились на части, увеличивая свое количество. Потенциальные жертвы, сбившиеся в дальнем конце зала, отчаянно пытались слиться со стеной, мать прятала за спину детей, кто-то из мужчин прятал за спину ее. И все они уже не походили на людей, пронизанных светоносными жилами. Мое изменившееся зрение теперь воспринимало их как одно пятно мерно пульсирующего света. Такого вкусного, манящего…

Словно уловив эту невольно промелькнувшую мысль, тентакли метнулись к вожделенной цели, будто свора адских гончих. Я зажмурилась, рухнула на пол, обхватив голову руками, чтобы не только не видеть, но и не слышать, а потом отчаянно заорала:

– Не-е-ет!

Сейчас мне хотелось убивать, как никогда прежде. И не несчастных существ, а эту черную гадость, живущую во мне. Свет, который видела и сквозь закрытые веки, погас под нахлынувшей волной непроглядной тьмы. Она обрушилась на меня как цунами, смела с пола, спеленала жгутами, обвивая с ног до головы.

Щупальца набросились на свою капризную хозяйку, поняла я. Пусть так! Пусть лучше сожрут меня, чем ни в чем не виноватых туристов. А заодно и сами сдохнут, ведь они – моя неотъемлемая часть. Через какое-то время давление ослабло, и я совершенно престала чувствовать свое тело.

«Ну вот и все! – пронеслась в голове мысль, наполняя все мое существо блаженным умиротворением. – Здравствуй, мир иной».

В одном из миров Тайлаари…

Во все стороны до самого горизонта простиралось безбрежное каменное море. Благодаря тому, что светло-серая, почти белая порода обладала невероятной прочностью, этот унылый пейзаж не менялся уже несколько веков, демонстрируя редким визитерам одни и те же кратеры и разломы. Шахты на крохотном спутнике семьдесят второго мира Тайлаари давно были выработаны и заброшены, но искусственная атмосфера функционировала и по сей день. На «лысой» поверхности, лишенной какой-либо растительности, шарту казался одиноким холмом. Инородным и неправильным, как нарыв на гладкой коже.

– Ты не мог бы поторопиться? – раздраженно поинтересовался хозяин летающего дома, подавив желание запустить дротиком в компаньона, который тщательно выводил на оплавленном магией пятачке сложную многоугольную фигуру.

– А ты не мог бы заткнуться? – вернул любезность Сэн, даже не взглянув на сидящего на ступенях аше-ара. – Для тебя, между прочим, стараюсь.

– Я ценю! – с чувством произнес блондин, задумчиво перекатывая между пальцами один из миниатюрных дротиков. Конкретно этот назывался «укусом луумы», так как был смазан настоем, вызывающим жжение и сильный зуд. – И еще больше оценю, если ты будешь стараться быстрее.

– Я тебе предлагал выбрать объект помельче, – в который раз с момента прибытия в этот мир напомнил сильнейший.

– Предлагал, – отозвался Кир-Кули, почесав шею киприна, лежащего возле крыльца. Крылатый ящер блаженно зажмурился и издал пронзительный свистящий звук.

– Большой объект – большая площадь чертежа. Большая площадь чертежа – больше времени на его исполнение. Ты сам затянул процесс, – не отвлекаясь от дела, сказал Сэн.

– Я затянул? А кто меня в Тиронг отправил развалины изучать? – Голубые глаза мужчины сузились, пряча в своей глубине серебристый блеск.

– Не развалины, а устройство межмирных порталов и контроль нитей времени. И не изучать, а практиковаться. Теорию ты и так знаешь, – проворчал гай.

– А потом еще это собрание маразматиков… – продолжил перечислять аше-ар, пропустив мимо ушей предыдущую фразу собеседника. – Будет ли толк?

– Будет! Еще какой, – усмехнулся Ашенсэн, сверяя собственное творчество с миниатюрной схемой на прозрачной пластине. – Поверь моему опыту, эйсард.

Блондин только головой покачал: поживем – увидим, доживем – узнаем. Затеянная наставником игра аше-ару, безусловно, нравилась. И если б не тревога за айку, он бы с удовольствием погрузился в эту авантюру с головой, не отвлекаясь на прочие мелочи. Но отсутствие Зои напрягало, а оказать помощь в ее поисках Сэн пообещал, только если Кир пройдет ритуал слияния сущностей. К нему-то оба мага сейчас и готовились.

Вызов, брошенный в тайном зале ордена, по мнению гая Светлоликого, должен был решить как минимум две проблемы. Во-первых, помочь установить местонахождение Огненного, если за эти три дня они его так и не обнаружат. А во-вторых, вычислить того, кто стоит за гайей Белоснежной.

В то, что она сама додумалась до создания таких нестандартных ловушек, как два зачарованных города-острова, Ашенсэн не верил. Должен был кто-то ее науськивать… просто обязан! Кто-то невероятно умный, хитрый и… пока неизвестный. И этого кого-то бывший пленник жаждал проверить на прочность куда больше, чем отомстить глупой бабе, возомнившей себя непонятно кем.

Впрочем, и на ее счет маг имел вполне четкие планы: растоптать репутацию, уличить в слабости, прилюдно унизить и отправить в изгнание, а лучше запереть в ее собственном нижнем городе где-нибудь на необитаемой планете за Гранью. Чтобы ощутила на собственной шкуре все прелести многовекового заточения.

Но куда интересней было вывести на чистую воду того кукловода, что дергал за ниточки эту властолюбивую дуру. Сэн не сомневался, что именно к нему за помощью и советом побежит Белоснежная гайя, как только получит сообщение о вызове. А дальше – дело техники. Вернее, дело шустрого зеленоглазого посланника, уже отправленного на поиски нынешней главы ордена повелителей времени.

– Готово! – возвестил Сэн. Окинув еще одним внимательным взглядом переплетение линий, спросил: – Уверен, что тебе третий не нужен? А то можем отловить какого-нибудь зверька в семьдесят втором.

– Не надо, – поспешил отказаться аше-ар.

Он по-кошачьи мягко поднялся с крыльца и нарочито размеренным шагом направился к сильнейшему. Но, несмотря на внешнее спокойствие, глаза мужчины выдавали его нетерпение и азарт. Очередной ритуал древних, здесь и сейчас! Это не могло не волновать того, кто многие годы потратил на поиск и тщательное изучение бесценных свитков, оставшихся от прародителей Тайлаари. Застыв у границы рисунка, Кир-Кули глубоко вдохнул, выдохнул и, посмотрев на наставника, спросил:

– Что мне делать?

Через несколько минут, следуя указаниям Ашенсэн, блондин занял позицию на одном из лучей многоугольника. Киприн, повинуясь ментальной команде хозяина, послушно уселся на противоположном луче.

– А теперь вливай свою силу в линии! – скомандовал сильнейший. – Если все получится, вас обоих накроет куполом и сплавит в единое целое.

– А если нет?

– Должно получиться, – маг нахмурился, – если постараешься, конечно. Учти, я больше не намерен при каждой глупой вылазке в Бездну одалживать тебе Кааса. Так что успех ритуала в твоих интересах.

– Птичку жалко? – усмехнулся аше-ар.

– Жалко, – в том же тоне отозвался Сэн, – моя же птичка. А еще у меня нет никакого желания возиться с подопечным, лишенным элементарной предусмотрительности. Так что действуй, Кир… из рода Кули!

– Легко сказать – действуй, – буркнул себе под нос белокожий, опускаясь на одно колено и касаясь пальцами процарапанной в камне бороздки.

Как силу-то в нее вливать?! Мужчина немного подумал, опустил ресницы и… представил, что затягивает с помощью целительной энергии рану на чьей-то коже. Магия сперва тонкой, робкой струйкой, а потом уверенным потоком заструилась, заполняя чертеж. Наконец контур замкнулся, и все до единой линии замерцали серебром. Воздух заискрился. Легкая светящаяся дымка, поднявшаяся над рисунком, сгустилась и образовала полусферу, сотканную из густого тумана. На поверхности этого колпака стали проскакивать крошечные молнии. Где-то в пелене тумана жалобно вскрикнул киприн. Аше-ар почувствовал, что задыхается, голову пронзила острая боль, и… все исчезло.

– Ты как? Живой? – Сознание возвращалось медленно, словно нехотя. Кир-Кули открыл глаза, посмотрел на склонившегося над ним наставника и устало спросил:

– Не вышло?

– А я откуда знаю? – пожал плечами Сэн. А потом предложил, указав на лежащего без сознания ящера: – Попробуй почувствовать его как себя. Как свою руку или… ну хоть как-нибудь. На первый раз можешь глаза закрыть, так будет проще освоиться.

Блондин зажмурился. Какое-то время ничего не происходило, а потом рядом раздался сдавленный смешок, еще один… Эйсард распахнул глаза и настороженно воззрился на откровенно ржущего сильнейшего.

– Что не так? – спросил сухо.

– Дувиат определенно не удался, – сквозь смех отозвался Ашенсэн. Кир-Кули, предчувствуя подвох, медленно повернул голову и уставился на… кактус. Его черный колючий силуэт сиротливо возвышался над каменной поверхностью там, где мгновением раньше лежал киприн. – А тривиат вполне. И когда только эта колючка успела в ритуальную схему влезть, не заметил?

Блондин не заметил, он вообще мало что сейчас замечал, полностью отдавшись странному чувству растроения собственной личности. Вроде вот он, здесь лежит… руки, ноги, голова – все на месте. А вроде и там сидит, задумчиво шевеля похожими на медвежьи ушки колючками. Или вообще непонятно где находится, перебирая тремя когтистыми лапами и помахивая длинным чешуйчатым хвостом. Все эти воплощения были им – Кир-Кули, и в то же время каждое из них обладало набором собственных особенностей, повадок, потребностей и… своей памятью.

Тем же временем в логове дракона…

– Мама, а оно уже сдохло? – Детский голос, ворвавшийся в тишину моего послесмертия, озадачил.

Оно? Разве умерла не я? А может, это щупальца умерли и говорят о них? Открыла глаза. Туристы в большинстве своем стояли все там же, у стены. И парочка самых смелых, решившихся подойти ближе ко мне, шустро вернулась к остальным. Испугались? Меня?! Я продолжала медленно приходить в себя, вернее, в то странное нечто, каким теперь являлась.

Теневые щупальца не убили меня, нет… Они просто окончательно и бесповоротно слились со мной, став моим вторым телом. Я медленно поднялась и села, прислушиваясь к ощущениям. Это было похоже на невесомый полупрозрачный костюм, на вторую шкуру, если хотите. На призрачную оболочку, на невесомый скафандр из кошмарных снов, неосязаемый, но видимый. И это полупрозрачное теневое тело слушалось ничуть не хуже родного.

Сжать пальцы, расслабить, пошевелить ими… Сжать тентакли, сплести их в узел, выбросить вперед… Все было так естественно, если не сказать обыденно. Я человек, и я же – клякса, способная тянуть энергию из всего живого. То самое неведомое оно, которое зовут Селеной… или все же сейлин?

А самое забавное, что моя тьма была заметна окружающим лишь потому, что я этого подсознательно хотела. Своего рода предупреждение, сигнал об опасности. О том, что вампир готов напасть. Теперь же я могла по желанию регулировать насыщенность своей второй оболочки. Сотканные из тумана щупальца то бледнели, становясь почти прозрачными, то вновь наливались чернотой. Их можно было сделать невидимыми или просто втянуть внутрь человеческого тела. Легко, привычно, как будто я так всегда и поступала. А может, да? Вдруг до болезни подобное обращение с вампирской силой было для меня нормой и сейчас я наконец вспомнила, как это делается?

– Мама, а…

– Тс-с-с! – зашипела на любопытного отпрыска женщина, я же, услышав их голоса, оторвалась от самоизучения и снова огляделась.

Зал был большой, ярко горящие люстры освещали ту половину, где находились загнанные в угол туристы, вторая же часть, напротив, погрузилась во мрак. И посреди этой темноты на огрызке каменного пола восседала странная я. С невероятно острым слухом, ночным зрением и… вампирским телом. То, что это теневое дополнение и есть визуальное проявление моей хищной сущности, сомнений не было. Жгучей жажды, которую испытывала недавно, – тоже. Хотя от порции живительной энергии, что пульсировала в телах туристов, я бы не отказалась. Как от стакана холодной воды после долгой пробежки. Как…

Хватит!

Щупальца втянулись, кулаки сжались. Я не монстр, я… А собственно, кто я? Вампир-вегетарианец с задатками пацифиста? А что, мне нравится! Снова взглянула на потенциальных жертв, не менее внимательно смотревших на меня, сглотнула и поднялась на ноги. Подходить к людям было страшно. Не потому, что боялась их, скорее… за них. Поэтому я направилась к двери, но та по-прежнему не открывалась. Более того, она словно вросла в стену, больше напоминая декоративное панно, нежели выход из каменного мешка, в котором даже окон не было.

Не зная, что еще предпринять, внимательно изучила ловушку в надежде найти тайный выход. Темная часть зала, как оказалось, хранила в себе не меньше сюрпризов, чем я сама. Во-первых, пол. Вокруг каменного островка, на котором очнулась, все было покрыто тускло мерцающим налетом. Со стен свисала какая-то желеобразная масса, тоже слабо подсвеченная изнутри.

Потянулась рукой к каменной кладке, коснулась тентаклями кусочка странной субстанции. Тот дернулся как живой, сполз вниз и, нарастив кучу похожих на присоски ножек, засеменил в дальний от меня угол. А на его месте образовалась дыра, за которой не было ничего, кроме тьмы. И меня это почему-то совершенно не пугало. Напротив, движимая любопытством, принялась расчищать оставшуюся часть стены, пока не получился приличных размеров лаз. Запустила туда свои теневые лапки, но ничего не обнаружила. А так хотелось нащупать коридор, или лучше выход из логова, или…

Густой мрак стал более разреженным, сквозь его пелену я разглядела каменные стены пещеры и кусочек чистого неба в арочном проеме. Черт! Но ведь секунду назад там была только пустота, черная дыра, ведущая в никуда, а теперь вот – вожделенный выход. Или это мираж, приманка?

Не решаясь соваться в лаз, пока все не проверю, отступила, прикрыла глаза, задумалась. Вспомнила, что к некоторым людям умные мысли приходят во время ходьбы, и начала вышагивать от стены к стене. А потом как-то незаметно и по ней, и только оказавшись на потолке, поняла, что происходит. Не знаю, как там у туристов, ошарашенно наблюдавших за моими действиями, но на темной стороне зала гравитация точно работала как-то неправильно, ибо коса, как и подол платья, вовсе не пытались тяготеть к полу, выбрав в качестве магнита его противоположность.

И при всем этом было у меня странное ощущение дежавю. Будто раньше такое со мной уже происходило. Или действительно происходило? Постояв немного, я прошла к стене и, когда она стала основанием для моих ступней, рискнула заглянуть в подернутый темной дымкой разлом. Сейчас он больше походил на лужу, в которой отражалась все та же пещера. Выход это или нет? Не попробовав – не проверишь! А кидать туда кого-то из туристов мне совесть не позволяла.

Зажмурившись, я шагнула и… оказалась лежащей на каменном полу, на который выпала из этой «кроличьей норы».

– Ты? – Услышав шорох, ко мне обернулся сидящий на каменном уступе Ий. – Но как?.. Ты же не маг, как тебе удалось открыть портал сюда?!

Хороший вопрос! И я наверняка поискала бы на него ответ, если б меня не захлестнули обида и злость, пробудившие задремавшую было жажду. Дракон не турист, его можно и попробовать, ибо заслужил! Ведь именно он бросил меня в том зале с живой едой. И пусть я никого не убила, пусть… Любящий жених никогда не поступил бы так со своей невестой! Или поступил бы?

Не дав сомнениям прорасти сквозь праведный гнев, я двинулась на Карури. Хищно шевелящиеся щупальца топорщились во все стороны, пальцы сжимались в кулаки, а глаза щурились от яркого дневного света. Или, может, от злости? Мужчина встал и, разведя в стороны руки, шагнул ко мне. Перчатку он так и не надел, отчего мне казалось, что вся ладонь его охвачена холодным голубым заревом, инородным естественному свету дракона. Недавно именно этот ледяной огонь вызвал мою панику и заставил сорваться с катушек неподконтрольную тьму. На сей раз все было иначе.

А Ий продолжал идти в мою сторону, призывно улыбаясь и не опуская рук. От столь радушного приема я на мгновение замешкалась, но потом решительно рванула навстречу этому мазохисту. Вернее, рванули мои голодные тентакли, намереваясь снять пробу с энергии дракона. Обломались! Хитроумный тип прикрыл себя магическим щитом, чем разозлил меня еще больше. Лучше бы он туристов так оберегал, как себя сейчас! И если сначала я хотела всего лишь попробовать его энергию, не причиняя особого вреда, то теперь было желание выпить гада без остатка, невзирая на последствия.

Тьма действовала, как опытный взломщик, я же и не думала гадать, откуда у моей вампирской сущности такой опыт. Она срывала с опешившего мага чары, как ненужное барахло, проникала сквозь прорехи и тянулась к световым потокам, разливающимся по его телу. Это были странные объятия. Крепкие, страстные и… смертельно опасные. Я наслаждалась вкусом дракона, и он, как ни странно, тоже блаженствовал.

Глаза его подернулись странной пеленой, ресницы дрогнули, опускаясь, а с чуть приоткрытых губ сорвался хриплый стон. Точно мазохист, угадала! Он даже не пытался восстановить защиту, позволяя тянуть из себя энергию. Сжимая меня до хруста в костях, этот ненормальный шептал мое имя. А я, впившись пальцами в плечи дракона, пила его энергию и понимала, что гнев уходит прямо пропорционально насыщению.

Живой свет постепенно мерк в мужском теле, и, зная, что дальше будет только хуже, я начала отстраняться. Ий не пустил. Вместо того чтобы оттолкнуть угрозу, он еще крепче прижал меня к себе и приник к губам. Это был долгий поцелуй. Отчаянно-страстный для него и покорно-прощальный для меня. А потом Карури потерял сознание и рухнул к моим ногам. Проверив, дышит ли жертва, погладила его по темно-рыжим волосам, поцеловала в лоб и направилась обратно к своему черному лазу.

Где-то там были запертые в ловушке люди и нелюди, которым требовалась моя помощь. А тут… всего лишь спящий дракон, чье человеческое тело стремительно менялось, покрываясь огненной чешуей. И я невольно порадовалась, что пещера большая – этой зверюге хватит места, чтобы выспаться и набраться сил.

Тем же вечером…

– М-да, – только и смог сказать Ашенсэн, глядя на распластанного на полу ящера, чье тело находилось в пещере, а длинный хвост свисал с каменного уступа и ритмично вздрагивал под аккомпанемент громового храпа.

– Дракона нашли, – сказал Кир-Кули, – а где принцесса? – Он нервным жестом взъерошил белую шапку коротко стриженных на макушке волос, дернул длинную прядь неровно остриженной челки и, не удержавшись, пнул-таки хозяина логова носком сапога.

Ийзэбичи и ухом не повел, продолжая сладко спать, Сэн же одарил подопечного укоризненным взглядом. Мол, не буди лихо, пока оно тихо.

– Что не так? – Брови блондина сошлись на переносице. – Ее нет в логове. Нигде нет! А эта р-р-рептилия недоделанная тут дрыхнет. Если он сожрал мою айку…

– Не сожрал, – успокоил его Ашенсэн. Окинув брата задумчивым взглядом, добавил: – Это она его… слегка пожевала.