Глава 2

Здравствуйте, я ваш дракон!

Затянутая в черную кожу фигура по-кошачьи мягко приземлилась и, оттолкнувшись руками от песчаной поверхности, стремительно поднялась на ноги. Воронка портала с тихим хлопком свернулась и бесследно растаяла во влажном жарком воздухе. Кир-Кули скользнул взглядом по руинам каменной стены. Они светлым пятном выделялись на фоне темно-лилового неба, украшенного россыпью серебристых звезд. Аше-ар стряхнул со щиколотки отросток назойливой лианы и, активировав парочку заклинаний невидимости, решительно направился в город. Вернее, судя по виду изуродованной стены, в его останки. Отброшенная в сторону плеть недовольно вильнула и скрылась среди камней. А спустя пару секунд ее похожий на перезрелый плод бутон уверенно клацнул внушительными зубами в попытке ухватить скользящую за гостем тень. Но и с ней растению не повезло. Разочарованно шурша, оно скрылось в ближайших зарослях поджидать менее шуструю добычу.

Несколько часов блуждания среди безмолвных остовов зданий успехом не увенчались. Кир-Кули методично прочесывал руины Тиронга, раз за разом возвращаясь в центр, где, словно дополнительная издевка, на светящейся плите источника лежала женщина. Вот только совсем не та, которую он искал. Кто-то, возможно, и предпочел бы отлитую из золота статую обнаженной красавицы живой, доставляющей массу проблем айке, но аше-ар к таковым не относился. А порубленная на части статуя, внешне так похожая на гайю Белоснежную, загадочно улыбалась. И улыбку эту все больше хотелось… дорубить.

В очередной раз вернувшись к источнику, каким-то непостижимым образом оказавшемуся на поверхности этого царства развалин, блондин смерил взглядом композицию, сложенную из золотых кусков, и сорвавшимся с руки сгустком сребристо-голубого пламени превратил женский силуэт в неровное пятно пузырящейся жижи.

– Так-то лучш-ш-ше, – прошипел он, ни к кому не обращаясь. Да и к кому обращаться-то, если вокруг кроме камней и полуразумной флоры, инстинктивно прячущейся от ночного визитера, не было ни души.

Следовало уже признать то, что Кир-Кули понял с первого взгляда на Тиронг: сейлин здесь нет! Присев на край источающей энергию плиты, эйсард мысленно помянул всех предполагаемых родственников умыкнувшего Зою дракона, уделив особое внимание его брату, который заслал аше-ара в это мрачное место. Полупрозрачная тень, неуловимо следовавшая за ним все это время, устроилась рядом с золотым пятном и, постепенно уплотняясь, приобрела очертания крупной птицы.

– Кар-р-р! – В голосе ворона отчетливо слышались издевательские нотки.

– Ты…

Блондин, бросив яростный взгляд на Кааса, так и не продолжил гневную фразу. Первый порыв – пристукнуть посланника Сэн – как-то очень быстро сошел на нет. Сложно злиться на того, чья сущность всего несколько недель назад была частью тебя. И не просто частью, а спасительной составляющей, благодаря которой Кир из рода Кули стал первым аше-аром, сумевшим преодолеть притяжение Бездны.

– Значит, и ты здесь, – произнес он уже совершенно спокойным, даже немного усталым тоном. – Мне следовало догадаться.

Ворон склонил голову набок, мигнул зелеными пуговками глаз и выставил вперед правую лапу, в которой начал проявляться перевязанный ленточкой свиток. Кир-Кули молча забрал предлагаемое послание, развернул и прочел:

Надеюсь, ты уже слегка остыл, оценил страсть гая Огненного к разрушениям и теперь способен думать головой, а не… назовем это инстинктами.

Записка была короткой и в подписи не нуждалась.

– Вот ведь мирдов сын… в смысле, Сэн! – не без уважения протянул эйсард, вытряхивая на чистую от золота часть плиты содержимое сумки, собранной Светлоликим. Пара книг, стопка рукописных листов с какими-то схемами и флакон коары. – Ты точно знал, что их здесь нет! – констатировал блондин.

– Кар-р-р! – согласно отозвался ворон и принялся чистить клювом и без того идеальные перья.

Впрочем, Кир-Кули в подтверждении не нуждался. Все было понятно и так. Ашенсэн в типичной для себя манере решил проблему, услав подальше эмоционально нестабильного подопечного, ведущего себя, по мнению новоиспеченного наставника, неадекватно. Еще и подстраховал, выдав в сопровождение одного из своих посланников. И досуг обеспечить не забыл, ненавязчиво предлагая застрявшему среди пустых развалин аше-ару заняться самообразованием.

– Значит, тренироваться надо? – уточнил белокожий мужчина, скосив серебристо-голубые глаза на притихшего ворона. Тот прекратил свое занятие и, насмешливо посмотрев на напарника, совсем не по-птичьи кивнул. Клыкасто улыбнувшись, Кир-Кули перевел взгляд на темное ночное небо, где уже давно стервятниками кружили три крылатых силуэта. – Что ж, Сэн, так и быть, потренируюсь, – сказал он задумчиво. – И начну, пожалуй, с практики!

В драконьем логове…

Я проснулась.

Как-то разом вынырнула из вязкой темноты, в которой не было ни капли живительного света, и открыла глаза. Вокруг царил приятный полумрак. За похожей на пронизанную мерцающими нитями вуаль полупрозрачной завесой виднелись каменные стены, уходящие так высоко вверх, что потолок терялся в темноте. Немногочисленная массивная мебель была тоже вытесана из камня.

– Где я? – Сиплое карканье вырвалось из пересохшего горла, и я не сразу сообразила, что так звучит мой собственный голос. Мой! А… – К-кто я? – прошептала, с ужасом понимая, что не знаю ответ на оба вопроса. – Не помню! Черт знает что! – И спустя пару минут: – А кто такой черт? И что он знает?

В голове замельтешили какие-то обрывки мыслей и образов, не желающие складываться в целостную картину. Отчетливо были ясны две вещи: черт – существо мужского пола, и… я хочу есть. Очень хочу! А на кровати, пусть и удобной, еды нет.

Я осторожно переместилась к краю. Украшенная кружевом белая рубаха легко скользила по алому атласу простыни. Еще осторожнее села и тронула пальцами ноги пол, готовясь к обжигающему холоду. Вопреки ожиданиям камень показался теплым, и я смело поставила на темную плиту всю ступню. Вокруг нее образовалось круглое светящееся пятно, словно кто-то снизу специально разогрел этот кусочек пола под моей ногой.

Проход в мерцающем пологе я не нашла, пришлось собирать странную вуаль руками и пролезать под ней. Светящиеся круги услужливо следовали за мной по каменному залу. От кровати к окну, за которым простиралось безбрежное зеленоватое небо над бескрайней водной гладью. От окна к креслам с мягкими атласными подушками все того же алого цвета. От кресел к арке, ведущей в помещение с низким сводчатым потолком и пустым бассейном. От арки к двери, которая оказалась запертой… Еды не было. Совсем! Впрочем, одежды, обуви и всяких девичьих мелочей – тоже. И это, признаться, настораживало. Разве не здесь я живу?

Дверь, неприступная для меня, распахнулась, впуская высокого мужчину с какими-то свертками в руках. На его красивом лице при виде меня расцвела широкая улыбка.

– Любимая, ты уже проснулась?! – не то спросил, не то констатировал очевидное он.

Задумчиво окинула взглядом его длинные темные волосы, черный кожаный костюм и красные рукава шелковой сорочки, надетой под жилет… Красный, черный… Черный, красный… в голове словно что-то щелкнуло, и я озвучила внезапно пришедшую мысль:

– Ты черт?

Улыбка мужчины несколько поблекла.

– Какой черт? – уточнил он, поудобнее перехватывая свою ношу. На руке блеснула теплым светом странная, словно собранная из золотых пластин перчатка. Всего одна. Странно…

– Который знает, кто я и где? – ответила на автомате, продолжая разглядывать необычный аксессуар. Страха брюнет не вызывал, прилива забытого обожания – тоже. Скорее любопытство. И некоторую настороженность, несмотря на то что он назвал меня любимой.

– Ах, ты в этом смысле! – Он улыбнулся, щелчком пальцев зажигая стоящие на столе свечи. И этот жест был таким естественным, привычным… Наверняка мы хорошо друг друга знали до свалившейся на меня амнезии. Или в моей жизни все именно так свет и включали? – Поверь, лучше меня этого не знает никто.

Присмотревшись к брюнету внимательней, поняла, что рогов и копыт, которые, как мне казалось, присущи черту, у него нет. Зато есть весьма выразительная внешность и хорошая фигура. Темные волосы незнакомца имели медный отлив, а зеленые глаза – немного странную для человека, но почему-то знакомую для меня радужку. А может, я и не человек вовсе?

– Значит, ты все-таки черт. – Я машинально перекинула на плечо длинную косу. Невольно задержала внимание на серебристых переливах собственных волос. Их цвет показался не то чтобы неправильным, но… каким-то чужим, что ли. Помяла в пальцах шелковистые пряди, крупными завитками спускавшиеся из-под ленты, задумалась.

– Я дракон, малышка! – торжественно провозгласил собеседник, заставляя отвлечься от безуспешной попытки хоть что-то вспомнить. – И это гораздо лучше.

Мне почему-то не верилось, но выражать сомнения вслух я не стала. Вместо этого проскользнула к одному из кресел и, присев на край, скромно поинтересовалась:

– А покушать у тебя ничего нет… дракон?

– Моя маленькая ненасытная сейлин, – едва слышно произнес мужчина и улыбнулся счастливо. Сердце екнуло. Вот только уверенности, что екнуло оно от улыбки, не было.

– Сейлин? – переспросила, потирая пальцем переносицу, будто этот жест мог помочь вернуть память. Слово вызывало какие-то неприятные ощущения и казалось отдаленно знакомым. Рука сама соскользнула вниз и коснулась живота. Он был плоским и упругим, как и ожидалось. Или… ожидалось что-то другое? Я нахмурилась.

– Производное от Селена, – тут же пояснил дракон. – Это твое имя, ты не помнишь?

Я ничего не помнила. Нет, не так. Я ничего не помнила о себе, но что стол – это стол, мужчина – это мужчина, а свечи – это свечи, и зажигать их можно с помощью магических щелчков, помнила вполне.

– Меня всегда умилял твой аппетит, – продолжал разглагольствовать тот, кто знал мое имя. Стоп! А ведь я даже не узнала, как его зовут. – Помню, при нашей первой встрече ты тоже была голодна.

– Да-а? – протянула с сомнением, оглядывая свои тонкие запястья, на одном из которых красовался странный браслет. На девочку, которая любит покушать, мои мощи тянули мало. – Как к тебе обращаться? – спросила, прямо взглянув на него. И снова принялась нервно вертеть в руках растрепавшуюся во время сна косу.

– Зови меня… – Он запнулся, словно чуть не сказал что-то неправильное, затем хитро улыбнулся мне и ласково произнес: – Карури, милая, или просто Ий, как тебе больше нравится. Я Ий Карури, а это, – он обвел рукой зал, – мое наследное логово. Впрочем, теперь уже наше.

– Теперь?

Картинка в моей голове, конечно, складывалась, но какая-то не очень убедительная. Наверное, все, кому довелось лишиться памяти, воспринимают окружение с доброй долей недоверия. И я не была исключением.

– Да! – кивком подтвердил мужчина, подошел к столу с другой от меня стороны, сгрузил на него свертки и, заботливо поинтересовавшись, не холодно ли мне, со вздохом проговорил: – Я очень сожалею, что ты не помнишь наш конфетно-букетный период, Селена. Но это, думаю, со временем пройдет.

– То есть мы пара? – уточнила, когда стало ясно, что продолжать он не собирается.

– Мы созданы друг для друга! – уверенно ответил мужчина, и в темных зрачках его полыхнул алый огонь. Или это просто блики от горящих свечей? – Я это понял, как только увидел тебя тогда ночью, в дождь. Такая тоненькая бледная малышка с огромными голодными глазами… Ты покорила меня с первого взгляда.

– Неужели?

Я внимательно следила за его мимикой, пытаясь уловить хоть какую-то фальшь в эмоциях, отражавшихся на этом красивом смуглом лице, но тщетно. Либо он и правда меня любит и мы действительно пара, либо я ничего не смыслю в физиогномике.

– Ну, может быть, со второго, – выуживая из упаковки странного вида фрукт, покаялся дракон.

– А я?

– Ты тоже была впечатлена! – В это мне как-то верилось проще.

– Почему я тебя не помню? И наше логово тоже. Но при этом знаю кучу странных слов, разных мелочей… да полно всего! А нас – не помню… – Досада проскользнула в моем голосе, и я сильнее дернула за кончик косы, желая тем самым вернуть себя в реальность.

– Ты долго болела, дорогая. – Дракон грустно вздохнул. – Меня предупредили, что в результате лечения будет кратковременная потеря памяти…

– Кто предупредил? Доктор?

– Специалист, – поправил он и откинул назад свои длинные волосы. – Тебе нужно хорошо питаться, Селена, много отдыхать и не задавать пока лишних вопросов, способных случайно взволновать идущую на поправку больную. На вот, – на губах его снова заиграла улыбка, на этот раз шкодно-озорная, – скушай джеллу. – Внешний вид синего продолговатого фрукта или овоща, похожего на желе, заключенное в прозрачную оболочку, аппетита не вызывал, но у моего пустого желудка было на этот счет свое мнение.

– Я это точно люблю? – уточнила, взяв в руки плод.

– Тебе это полезно, – опять уклонился от прямого ответа дракон.

Дальнейшая беседа проходила в том же ключе. Единственной конкретной информацией, которую мне удалось выудить из этого скользкого типа, было то, что Ий меня безумно любит и мы, как только я окрепну, немедленно пройдем обряд единения по драконьим традициям. Тем более что все этапы ухаживания уже позади. Еще он утолил мое любопытство по поводу перчатки на одной из его рук, нехотя сознавшись, что она скрывает какое-то давнее увечье. Дальнейшие расспросы на эту тему я сочла неуместными, и, судя по расслабившемуся мужчине, это было правильно.

С аппетитом поглощая принесенные фрукты, украдкой следила, как хозяин логова перемещается по залу, раскладывая на полки щетки для волос, какие-то флаконы и женскую одежду, тем самым оживляя комнату, делая ее действительно моей. И пусть ко всему приходилось привыкать заново, на душе становилось теплей и спокойней. Я не одна, обо мне заботятся… Приятно.

Тем не менее от попыток как-то уложить происходящее в голове отказываться не хотелось. Места там было много, учитывая потерянную память, но информация в четкие цепочки выстраивалась вяло. Понятно было одно: пока не вспомню хоть что-то из своего прошлого, предпринимать ничего не стану. Причин не доверять тому, кто обо мне заботится и говорит, что любит, не было. Интуиция, конечно, нашептывала об осторожности, но Ий – его облик, жесты и особенно глаза – был мне определенно знаком. Как знакомо было и собственное имя. Или… почти знакомо.

Наконец дракон заявил, что на первый раз с меня хватит, и вопреки вялым протестам вытащил из кресла и понес на кровать. От соприкосновения с его телом внутри что-то шевельнулось. Словно стала разворачиваться туго затянутая спираль. И я невольно подумала, что, может, вот она, память тела, признавшего этого мужчину, в то время как разум погряз в сомнениях?

Тем временем Ий, перед которым, как по волшебству, расступился светящийся полог, опустил меня на алые простыни, заботливо накрыл сбившимся покрывалом и, опершись коленом о кровать, склонился надо мной. Рука в сверкающей перчатке ласково погладила по щеке, красиво очерченный рот изогнулся в обольстительной улыбке, а в глазах, сочетающих два оттенка зелени, опять вспыхнуло пламя.

«Точно черт!» – подумала я, завороженно глядя в мужское лицо. Оно было мне определенно знакомо, но прошлое упорно ускользало, не желая воскресать в памяти. Любила я этого… дракона или нет? Что-то внутри меня определенно тянулось к нему, что-то незримое, темное… мое.

Я прикрыла глаза, пытаясь прочувствовать это что-то, понять его и осмыслить. Но вместо сеанса самокопания получила нечто совсем иное, когда чужие губы накрыли мои. Это было… не знаю даже, распробовать вкус поцелуя я так толком и не смогла, потому что за плотно закрытыми веками вдруг вспыхнул яркий, слепящий свет, который тоже захотелось… попробовать. Руки сами собой обвили шею дракона, притягивая его ближе. Вкус-с-сный… но не такой, как… Как кто? Ответа у меня не было.

Я резко открыла глаза и попыталась оттолкнуть мужчину. Удалось не сразу. А когда все-таки он отстранился, ясные зеленые глаза были затянуты странной белесой пеленой, как у слепого.

– Ий, – позвала осторожно, – ты в порядке? – Улыбка, расплывшаяся на его лице, меня, признаться, испугала. – Ты пьян? – спросила тихо.

– Да, сейлин, пьян… тобой. – И, резко поднявшись, он пошел прочь, пошатываясь.

А я лежала, задумчиво водила по губам и думала. Опять это странное слово, похожее на мое имя, но… не оно! И опять неприятное чувство, связанное с ним, и рефлекторное желание погладить живот. Полежав еще немного, встала и направилась в небольшую комнату с бассейном и уборной. Потому что там были зеркала.

Некоторое время спустя…

«Если будешь и дальше увлекаться процессом, лишишься приставки «бес» к своему бессмертию!» – фразы всплывали в магическом шаре одна за другой, и все они непрозрачно намекали дракону на его безответственное отношение к делу.

В ответ он сначала бурчал безликое: «Я понял», а потом и вовсе перешел на короткие кивки. Собеседнице, таящейся по ту сторону магического стекла, развернутое подтверждение и не требовалось.

«Потерпишь немного, закончишь инициацию сейлин и получишь потом своего уникального отпрыска», – настоятельно рекомендовал шар.

Ийзэбичи привычно кивнул, продолжая вертеть в руках «разговорчивую» стекляшку, в глубине которой маячил темный силуэт его могущественной сообщницы.

В миры Тайлаари королеве Бездны хода не было ни в одной из ее аватар, спасибо древним! А беседовать с мужчиной во снах, как она это делала с гайей Белоснежной, оказалось крайне неудобно. Ибо спал представитель драконьего племени очень мало. Видно, выспался за несколько столетий на источнике Тиронга.

«Ты же повелитель времени, опытный маг… Дракон! Ты должен быть сдержанным с этой девчонкой, иначе весь наш план полетит моим мирдам под хвост! – распалялась Красотка, закидывая Ийзэбичи посланиями. – Сначала втереться к ней в доверие, потом накормить… И не своей энергией, Ий! Мы ведь это не раз обсуждали, почему же ты позволил девчонке пить тебя?»

– Я понял, – ответил задумчивый мужчина.

«Что понял?! – очередная надпись за стеклом раздраженно задергалась. – Ты вообще меня слушаешь… читаешь, в смысле?! О чем ты думаешь, огненный придур-р-рок?»

Дракон, словно очнувшись, моргнул, перечитал последнее сообщение от двухвостой компаньонки и, пожав плечами, признался:

– О сейлин.

«Прекрасно! – В магическом шаре мелькнула собачья морда с похожим на ухмылку оскалом, а потом снова начали появляться слова: – Чтобы Зоя… или как ты ее там обозвал? Селена? Так вот… Чтобы Селена стала полноценной сейлин, ты должен действовать по нашему плану. Знакомство состоялось. Теперь кормление тьмы. И, пожалуйста, не подставляйся сам. Она проглотит тебя и не заметит, что дракон».

Ийзэбичи снова кивнул. Красотка, благодаря которой он получил в свое распоряжение Зою, безусловно, была права. Но возвращение в родовое логово, смена облика на тот, который был у него до становления сильнейшим, и близость женщины, чья тьма очаровывала, вызывали в мужчине некоторую рассеянность. А может, все дело было во временно заблокированном Когте дракона? Так или иначе, но чувствовал себя последний из драконьего клана Карури как-то странно.

«Птицы!» – слово уже третий раз за последние несколько секунд всплыло из полупрозрачной глубины шара.

– Ах да-а-а, – тряхнув темно-рыжими волосами, протянул мужчина, – птицы… – И, поднявшись с кресла, в котором сидел, отправился на охоту за «едой» для девочки-тьмы.

В мире Тиронга…

Патрульная тройка азоров, описав последний круг над вверенным им объектом, направилась в лагерь. Дракон давно исчез, а несколько дней назад бесследно испарился и магический купол над разрушенным Тиронгом. Но инструкции сильнейших не изменились, они все так же требовали наблюдать за окрестностями и уничтожать любого, кто попытается войти в опальный город. Вот только желающих посетить затерянный за Гранью мир, увы, не было. И сайгари совершали ежедневный облет территории скорее по привычке, нежели по необходимости.

Этим крылатым оборотням из сто третьего мира Тайлаари давным-давно надоела заросшая живой зеленью планетка, отмеченная разве что на звездных картах повелителей времени, да и то комбинацией цифр, а не собственным именем. А до истечения контракта, заключенного с нанимателями, были еще долгие пять веков.

И многие азоры искренне надеялись, что дракона в клетку все-таки вернут или, что даже предпочтительней, освободят его тюремщиков от договора, выплатив неустойку. Хотя первый вариант был более вероятен. Вреда от спящего веками пленника сайгари не испытывали, а созерцание того, чье положение гораздо хуже, чем у его охранников, помогало предводителю поддерживать дисциплину среди крылатых наемников. Никому не хотелось на место запертого в собственном городе гая.

Впрочем, как рассуждал Соргрос, возглавлявший сегодняшний вылет, с рядовым оборотнем никто и не стал бы так… извращаться. В случае оплошности прихлопнули бы пернатых наблюдателей, как насекомых, и отправили бы тем самым их души на перерождение. Поэтому спорить с нанимателями никто не спешил. Дежурные тройки по-прежнему облетали пустующий Тиронг, а главный в отряде методично строчил отчеты на основе собранной ими информации. Пять сотен лет всего… можно и поработать, невзирая на скуку. А покутить в свое удовольствие долгожители-сайгари успеют и потом. Хотя…

Ведущий тройки, так и не додумав мысль до конца, камнем полетел вниз, прямо в хищные объятия лиан. Его сопровождающие многозначительно переглянулись и устремились следом. Крепкие когти соратников методично рвали гибкие плети, какие-то мгновения назад благосклонно пропустившие падающее тело командира. Листва, разрезанная острыми перьями, кружила вокруг, словно пух. А когда азорам все-таки удалось протиснуться сквозь кроны, их белесым глазам предстала шокирующая картина. Соргрос, застряв на грани перевоплощения, корчился на влажной земле, обхватив голову руками. А в паре шагов от него на островке густой травы сидел незнакомый аше-ар и, поглядывая на оборотня, что-то сосредоточенно записывал в лежащую на коленях книжку.

– О! Пополнение пожаловало! – Вскинув голову, он улыбнулся. И от этой клыкастой улыбки оба сайгари невольно поежились. Белокожие наемники в Тайлаари считались лучшими воинами, сильными и безжалостными, в то время как крылатые оборотни больше специализировались на разведке. Встречаться в ближнем бою с визитером не хотел никто. Впрочем… никому и не пришлось.

Голубые глаза незнакомца полыхнули серебром, введя азоров в еще большую растерянность, потому что такого цвета силы у аше-аров просто не существовало. Однако обдумать сей феномен пернатые не успели. Все дальнейшее они вообще запомнили плохо. Кажется, гость что-то говорил… А они, словно дрессированные айки, ходили друг за другом от ствола к стволу, меняли на скорость ипостаси, скакали по веткам и… отвечали на его вопросы. Аше-ар же кивал и продолжал делать записи в своей проклятой книжке, в которую то и дело заглядывала большая черная птица и… тоже кивала. Подчинение чужой воле сопровождала ужасная головная боль. А потом настала темнота.

Очнулись все трое сайгари на рассвете в уютном, если можно так сказать, коконе из плотно сплетенных трав. С трудом выбравшись и еле-еле найдя силы на оборот, пожеванная хищной флорой тройка потащилась обратно в лагерь, чтобы предупредить своих сослуживцев о вторжении какого-то неправильного аше-ара, чья способность влиять на сознание запредельно развита и потому особо опасна. Но в поселении оборотней ожидал новый шок: у подножия скалы, в пещерах которой располагались их гнезда, лежали несколько бесчувственных азоров, включая предводителя. Чуть поодаль обнаружилась буйно цветущая растительность, лениво доедающая трупы остальных. А меж двух гигантских валунов, похожих на каменные ворота, то и дело проскакивала алая искра недавно активированного портала в Тайлаари.

В логове дракона…

Мне было скучно и в то же время откровенно не по себе. Попытки пробудить собственную память заканчивались головной болью и какими-то странными световыми пятнами в глазах. Словно все вокруг стало заполняться хаотично прыгающими солнечными зайчиками. Милыми, неуловимыми и… неаппетитными?

Мысль показалась странной, но привычной. Спать не хотелось, лежать без сна надоело. Как надоело и задумчиво поглаживать непривычно плоский живот, на котором не было никаких шрамов. Но почему-то казалось, что быть они должны. То, что регенерация у меня отменная, я узнала еще во время визита в купальню, случайно порезав палец об острый завиток каменного декора. Внимательно изучила затянувшуюся на глазах ранку, потом снова посмотрела на свою отраженную в зеркале фигуру и, тщательно одернув длинную рубашку, вернулась в зал. Как только там появился Ий, в лоб спросила:

– А у нас есть дети?

На что дракон, подавившись едва начатым комплиментом, клятвенно заверил, что нет.

Кивнув на его слова и еще немного поразмыслив над собственными ощущениями, снова поинтересовалась:

– А у меня?

Скользкий гад… который дракон, естественно, выкрутился, шутливо заметив, что сам, мол, не видел, а я ему о добрачных отпрысках не говорила. Так что он не в курсе. С другой стороны, может, все эти странные ощущения являлись лишь плодом моего воображения? На кормящую маму, страдающую кровотечением и переизбытком грудного молока, я уж точно не тянула. А шрам… мало ли отчего он там был. Если вообще был.

Во второй свой визит Карури долго не задержался, туманно сообщив, что должен позаботиться о еде для своей любимой девочки, то есть меня. Возражения на тему «Я сыта» и «Мне надо так много всего у тебя спросить», к сожалению, не подействовали. Мужчина ушел, настоятельно рекомендовав мне расслабиться, закрыть глазки и поспать, ибо восстановление после болезни, которой я страдала, дело не быстрое и совсем не легкое.

Вот только уснуть у меня так и не получилось. Повалявшись около часа среди алых шелков, я встала, в который раз обошла зал, пощупала все, что принес Ий, посидела на широком низком подоконнике, глядя на море, плещущееся далеко внизу. Так и не вспомнив ничего, что могло бы быть вызвано ассоциациями с окружением, решила пойти искупаться. За неимением возможности немедленно окунуться в соленые волны, отправилась в ванную и только там сообразила, что не знаю – хотя, вероятней всего, просто не помню, – как пользоваться местным каменным «корытом».

Третий визит дракона на мою территорию был очень кстати, хоть и показался мне несколько… бесцеремонным. Ий появился в арочном проеме как раз в тот момент, когда я, сидя на краю купальни, внимательно изучала почти зеркально отполированное дно. Может, мы с ним и пара, но хоть для приличия мог бы и постучать прежде, чем вваливаться в помещение, где люди обычно личной гигиеной занимаются. Кстати, о людях…

– А я кто, Ий? – спросила, искоса взглянув на моего… мужчину.

– В смысле, Селена? – Его темные брови вопросительно поднялись.

– Ты сказал, что я не дракон, когда мы… когда я ужинала. А кто тогда? Человек, эльф, лепрекон? Или, может, гном? Мелкая ведь и… – Замолчала, глядя на Карури и рефлекторно потирая переносицу, почему-то занывшую от наплыва названий рас, характерные черты которых мне отчего-то были известны куда лучше, нежели собственное прошлое.

– Ты вампир, – огорошил «возлюбленный» и поспешно добавил, заметив, как округлились мои глаза: – энергетический.

– Это как? – уточнила, продолжая сидеть на бортике каменной «ванны» и неотрывно смотреть на рыжего. Хотя, скорее, на темно-рыжего, а при слабом освещении и вовсе брюнета.

– Позже покажу. Когда проголодаешься. – И он мне подмигнул. Весело так, с улыбкой… открытой и доброй, а еще хитрой, как мне показалось. – Что ты тут делала, кстати? – сменив тон на более серьезный, полюбопытствовал Ий.

– Рыбу ловила, – пошутила мрачно. Видя, что с чувством юмора у господина дракона не все ладно, призналась: – Ванну хотела принять, но забыла, как тут все работает.

– Ванну?..

Он повторил это слово, будто оно было не совсем для него привычным, затем покачал головой и, поманив меня рукой, сказал:

– Пойдем-ка со мной. Я покажу тебе кое-что, а потом сам наполню купальню теплой водой и подробно расскажу, в каких флаконах что налито и как этим всем надлежит пользоваться.

– Куда идти? – насторожилась я, пытаясь просчитать план хитроумного типа, зачем-то решившего отсрочить время моего купания. В том, что Карури ничего не делает без причины, сомнений не возникало.

– В другой зал. Это ненадолго. Идем же! – Он состроил такую умильную физиономию, что упираться и дальше стало неловко. Может, чел… дракон, в смысле, мне сюрприз какой приготовил, а я тут изображаю из себя Шерлока Холмса.

Поднявшись с бортика, подошла к мужчине и вложила свою узкую ладонь в его протянутую руку – ту самую, в перчатке. После чего спросила:

– Ий, а кто такой Шерлок Холмс?

Дракон завис, явно не зная ответа. Я тоже его не находила, но подозревала, что господин на «Ш» был либо сыщиком, либо чрезмерно мнительным типом, который во всем и вся видел подвох.

– О сае Холмсе, Селена, ты меня тоже не информировала, как и о добрачных детях, – наконец нашелся с ответом рыжий и, крепче сжав мои пальцы, потянул за собой в коридор.

Материал его необычной перчатки был гладким и теплым, почти горячим. И таким тонким, что мне казалось, будто я сквозь золотые пластины чувствую кожу Карури. А вместе с ней еще что-то неимоверно притягательное, вкусное, пульсирующее… Может, кровь, бегущую по венам?

«Вкусное – и кровь?» Мои брови дрогнули, хмурясь. Хотя какие еще ассоциации могут родиться в сознании вампира? Пусть и энергетического.

Под разноголосый марш собственных рассуждений я и не заметила, как вошла в огромный зал с низким сводчатым потолком. Вошла и застыла как вкопанная, вынуждая остановиться и своего сопровождающего. Свободного пространства тут было мало – лишь узкая дорожка и небольшой пятачок в самом центре помещения. Все остальное оказалось завалено обломками мраморных колонн и скульптур. Будто в зале похозяйничал самый настоящий ураган, без жалости обрушивший каменные изваяния, которые когда-то поддерживали тяжелый потолок. Опасливо покосившись на него, я невольно сглотнула. И тут же ощутила ободряющее рукопожатие Ия.

Продолжая осматриваться, сглотнула вновь. Неведомый ветер – или это был разгневанный дракон в своей звериной ипостаси? – все смел и смял, а потом улетел, оставив на прощание горы мусора и полчища своих крылатых последователей – птиц. Десятки, сотни, быть может, и тысячи пернатых созданий! Они облепили все вокруг: каждый выступ, осколок, карниз… каждое закованное мелкой решеткой окно. И все эти небесные создания смотрели на меня.

Клювы, когти, блестящие бусинки глаз… Признаться, я испугалась. Невольно сделав шаг назад, уперлась спиной в успевшего незаметно обойти меня мужчину. Он положил руки мне на талию и ласково прошептал:

– Не бойся, девочка. Это просто… птицы.

Будто без его уточнения сей факт вызывал у меня какие-то сомнения. Однако возмущаться и капризничать я благоразумно не стала, решив тихо и по возможности спокойно выяснить, что задумал хитрый оборотень.

– Зачем я здесь? И зачем здесь они?

– Просто закрой глаза, сейлин, и ты поймешь.

Он снова исказил мое имя, но я не придала этому особого значения.

Глубоко вздохнула, положив ладони поверх его рук, а затем послушно смежила веки. Большей частью, чтобы не видеть эту разномастную стаю, но чувствовать живого и дружелюбно настроенного мужчину, стоящего рядом. Птицы, глядевшие на меня, как на мешок с зерном, и словно ждавшие команду «Взять!», пугали не на шутку. А Карури, несмотря на некоторое недоверие, продиктованное амнезией, казался мне достаточно надежным, сильным и, на мою беду, изобретательным. Вот зачем он притащил меня в этот полуразрушенный питомник? Попугать или…

Придумать другие варианты я не успела. Виска коснулись теплые губы дракона, а тихий голос начал отдавать команды.

– Умница, девочка! Так и стой, не открывай глаз, всматривайся в темноту, внимательней, вот так… – А потом, сделав продолжительную паузу, спросил: – Ты видишь свет?

Отрицательно мотнула головой. Какой может быть свет, если глаза закрыты? Я хотела уже сказать ему, что шутка не удалась, как вдруг… он появился. Во тьме словно начали зажигаться волшебные светлячки. Ближе, дальше – везде! Мерцающие облачка постепенно видоизменялись, приобретая силуэты каких-то веточек. Что это? Цветы, кусты… или, может, светящиеся скелетики?

– Вижу! – воскликнула радостно, но глаз не открыла, повинуясь тихому предупреждению своего… наставника?

– Тебе же нравится этот свет, верно?

Его шепот обжег мое ухо, и я инстинктивно отклонилась, не желая отвлекаться от созерцания. В нежностях дракона мне чудилось что-то неправильное и даже опасное, а в окружающем световом шоу, напротив, все было просто замечательно, интересно и… аппетитно.

– Красиво очень! – не стала скрывать своего восхищения.

– Нра-а-а-авится, – его голос звучал завораживающе, – знаю, что тебе это нравится. Так и должно быть! Хочется прикоснуться к свету, да?

– Да! – словно под гипнозом повторила я.

– Так прикоснись! – не то убеждал, не то искушал меня Ий. – Попробуй! Выпей его, ну же, сейли-и-ин.

Я мысленно потянулась к таинственным «веточкам», будто пытаясь сорвать их. И было во всем этом что-то знакомое, привычное, пробуждающее аппетит. Мужские руки, обнимающие меня, темнота и такой заманчивый, такой вкусный свет!

«Знакомо – значит правильно? – мелькнула робкая мысль, намекая на то, что есть и возможность обратного. – Свет и тьма, тьма и свет – все закономерно. Или нет?»

Самая близкая ко мне «веточка» погасла, словно слизанная гигантским черным языком. Это было забавно и привычно. Затем пропала еще одна, и еще… Они исчезали, как замазанные чернилами звезды в астрономическом атласе. Меня же постепенно наполняло странное чувство сродни эйфории. А вместе с ним приходило насыщение, которое не могли дать никакие фрукты, овощи и прочие продукты.

Наконец «светлячки» закончились. Я постояла минутку в темноте, прислушиваясь к собственным ощущениям, после чего медленно открыла глаза. Тишину каменного зала разрезал дикий крик. И лишь секунду спустя я поняла, что мой собственный. На меня никто больше не смотрел. Некому было смотреть! Потому что все до единой птицы были мертвы. Птицы… не дракон.

В одном из миров Тайлаари…

Скрывать истинную внешность под чужой личиной для любого мага жизни было делом привычным. Дар видоизменять свое тело, выплавляя из него что-то отличное от оригинала, истинные аше-ары получали при рождении вместе с цветом силы. Во время испытаний огнем и водой вышеупомянутая способность лишь закреплялась, становясь для белокожих чем-то само собой разумеющимся. Наемники – а большинство представителей расы выбирали именно эту профессию – легко меняли облик, поддерживая внешнюю иллюзию с помощью магии, но не были способны скрыть свою родную ауру. Впрочем, прочитать ее и уж тем паче заметить несоответствия в Тайлаари мало кто мог. Обычные граждане и вовсе не заморачивались подобными изысканиями.

Вопреки возможности менять внешность как перчатки, каждый аше-ар нет-нет да и возвращался к списку любимых образов. Изученные до мелочей, естественные, привычные… Они позволяли магам жизни чувствовать себя под выбранной личиной, как в своей тарелке. Одной из таких иллюзий для Кир-Кули был чернобородый маг-наемник средней руки. Несмотря на обычное, даже в чем-то простоватое человеческое лицо, одежда из черной кожи и внушительный набор холодного оружия, часть которого намеренно выставлялась напоказ, заставляли прохожих огибать по широкой дуге идущего по улице мужчину. Единственным, кто не гнушался близкого контакта с ним, был зеленоглазый ворон. Птица то кружила над головой наемника, то садилась на его плечо и нагло заглядывала в лицо видоизмененного аше-ара.

– У меня скоро плечо отвалится, – кривя губы в некоем подобии кислой улыбки, ворчал он. – Посланник ты или кто? Мог бы вспомнить свои особенности фантома и… сбросить вес для начала.

– Кар-р-р! – Ответ ворона подозрительно смахивал на хриплый смешок, а свиток, материализовавшийся в когтистой лапе, – на предложение пообщаться.

Развернув послание, Кир-Кули хмыкнул. На желтоватом листе красовалось всего одно предложение:

Идея с оракулом – глупость!

– Поживем – увидим, – дернув плечом, дабы согнать с него наглую птицу, проговорил чернобородый и бросил записку в нутро вместительной дорожной сумки.

Новый свиток, предложенный вороном, гласил:

Будешь делать глупости – не увидишь, в смысле, не доживешь.

– Это угроза? – вынудив-таки надоедливого посланника взлететь, спросил аше-ар.

Это правда жизни, – прочитал он на очередном упавшем в руки листе. – Думаешь, гайя Белоснежная настолько беспечна, что оставила без присмотра порталы из миров, выбранных на роль наших ловушек? Да о твоем появлении здесь наверняка уже известно всем тем, кому об этом знать и не стоило.

– Рано или поздно мы все равно сюда бы вернулись. – Наемник пожал плечами.

– Рано или поздно мы вернулись бы сюда, чтобы засветиться перед масками и бросить вызов их зарвавшейся главе. А не затем, чтобы давать главному сплетнику Тайлаари почву для новых слухов! – голосом Сэн ответила птица… или не она?

Кир-Кули замер. То, что посланники гая Светлоликого могли менять форму и плотность, он знал. Но вот способности разговаривать за этими диковинными животными раньше не водилось. Медленно обернувшись, аше-ар встретился взглядом с хозяином Неронга, на плече которого с комфортом устроился Каас.

– А… ты на кого город оставил, пресветлый гай? – пробормотал наемник, справившись с удивлением.

В том, что Ашенсэн будет донимать его через ворона, он не сомневался. Но что маг явится собственной персоной, бросив новорожденных детей и Неронг на растерзание сильнейшим, которые вряд ли осведомлены, что ни хозяина, ни его брата там больше нет и в помине, для Кир-Кули оказалось большой неожиданностью.

– Не беспокойся, эйсард, – понимающе улыбнулся Сэн, – Неронг в надежных руках. – А поравнявшись с черноволосым бородачом, загадочно добавил: – И знаешь, рук этих… аж двенадцать штук.

А тем временем в Неронге…

«Риссэ, а ты уверена, что магической силы этой парочки нам хватит для проведения ритуала? – мысленно поинтересовался Тиаро. – Девчонка, конечно, хороша, но парень… Он какой-то… недоразвитый».

«Ты хотел сказать, неопытный», – поправила его «девочка».

«Ну да, – нехотя согласился древний, – сила в нем есть, но по большей части спящая».

«Так разбуди! – всплеснула белыми ручками его крошечная собеседница. – Это твой кадавриз, Ти. И кровный брат к тому же. Сделай папочке приятное, научи его старшего сына пользоваться своим даром, пока разум мальчишки подчинен тебе».

Зеленоглазый «малыш» по-взрослому прищурился, изучая сквозь деревянные прутья колыбели Эвана. Парень, стоя у стены с пустым взглядом, напоминал безвольный манекен. Впрочем, чем-то подобным он и являлся после того, как несколько часов назад невидимая рука силы захватила в плен его сознание. Тиаро мог вертеть принцем, как послушной марионеткой, управлять, словно роботом. А Эван даже не осознавал этого.

Вдоволь налюбовавшись своей новой куклой, древний перевел взгляд на гибкую девушку с ярко-голубыми волосами. Кадавриз Риссэ, закусив от усердия нижнюю губу, старательно выводила мелом ритуальную пиктограмму на каменном полу детской комнаты. Молоденькая лейра из расы моэр с огромным магическим потенциалом стала добычей сестрицы. Как, впрочем, и всегда. Ри вечно обходила духовного брата, была шустрее, хитрее и изворотливей. Но он все равно любил ее. Как только может любить бессмертное существо кого-то себе подобного. И, поймав вожделенный призыв из мира живых оболочек, они, естественно, откликнулись оба. К счастью, сейлин родила двойню. И делить один сосуд на двоих не пришлось.

«Все! – мысленно сообщила Риссэ, когда ее синеглазая кадавриз поднялась с колен и заняла место у стены рядом с Эваном. – Готов повзрослеть, Ти?» – хитро щуря голубые глазки, поинтересовалась белокожая «девочка».

«А не выжжем кадавризов? – с легкой ноткой сомнения уточнил брат. – Не хочется подкладывать свинью Ашенсэн, убивая его первенца. Все же этот маг открыл нам путь в материальный мир».

«Сделаем упор на девчонку! – бодро ответила Ри. – Ее беречь и охранять, в отличие от Геллы с принцем, папочка не просил».

Незримые плети-руки, держащие Эвана и Ырли на поводках чужой воли, потянули свои игрушки, побуждая к действиям. Обе марионетки синхронно двинулись к колыбелям, чтобы подготовить «малышей» к ритуалу. Пользуясь отсутствием Ашенсэн, древние решили избавиться от младенческой немощности, а заодно и провести обряд вступления в силу. И парочка крепких магов, зашедшая проведать крошек, стала просто находкой для последних.