Глава 5

В одной из гостевых комнат, предоставленных главным шарту для неожиданных и, что уж таить, необычных визитеров, было темно, как глухой ночью, несмотря на то что снаружи еще не догорел закат. Но временный хозяин этой уютной спальни накинул на зеркальную поверхность, отражавшую виды за окном, черную вуаль иллюзии, не пожелав зажечь ни одного магического светильника. Ему нравилась тьма. На ее фоне огненные всполохи, скользящие по мужским пальцам, словно рыжие змейки, казались завораживающе-прекрасными. А Ийзэбичи в последние дни пленяла красота.

Она дарила чувство умиротворения, позволяя отключиться от мощного потока всевозможных мыслей. И именно она, казалось, была способна заполнить гулкую пропасть в душе. Ту «черную дыру», с которой он давно приспособился жить, задабривая ее всевозможными победами и достижениями. Ставя себе невероятные цели и добиваясь их, сын драконьей четы Карури впадал в своеобразную эйфорию, которая позволяла ему временно не ощущать себя… пустым. Так продолжалось многие века с того самого момента, как юный и амбициозный Ий переступил порог святилища Драгар.

Спрятанный в одной из пещер мира, где жили ящеры-оборотни, там спал магический кристалл, прозванный в Тайлаари Когтем дракона. Быть признанным этим артефактом мечтал каждый чистокровный дракон. Но разумный камень был весьма разборчив. Ийзэбичи повезло так, как не везло многим до него, включая обоих родителей. Он не просто пережил три дня в мрачном каменном мешке с кучей жутких секретов, но еще и вступил в симбиоз с вожделенным артефактом. Тогда ему казалось, что это самый счастливый день в его жизни, победа, которой он сможет гордиться до самой смерти. Позднее Карури понял, что побед должно быть больше. И намного!

То, что у отца есть внебрачный сын от ванды, стало как огромным разочарованием для молодого оборотня, так и великим благом. Сам факт наличия старшего брата-полукровки его раздражал, а уж достижения этого самого брата и вовсе бесили. Ийзэбичи хотел быть единственным наследником рода, а раз не вышло, то – лучшим. Соперничество превратилось в гонку. И если Ашенсэн относился к младшему родственнику как к надоедливой ящерице, пытавшейся вечно встать на его пути, то Ий воспринимал полукровку как злейшего врага, которого нельзя уничтожить физически, дабы не огорчать отца, но можно это сделать морально.

Родители давно отправились за Грань, а вошедшее в привычку многовековое противостояние двух братьев продолжалось, неся с собой как бесчисленные победы в самосовершенствовании, так и поединки. Не смертельные, потому что умереть два сильнейших гая, достигших истинного бессмертия, просто не могли. Но начищать друг другу физиономии при любом удобном случае это им не мешало.

Ийзэбичи и сам не заметил, как подсел на наркотик их родственной вражды. Ненависть с веками переросла в зависимость, и тот, кого гай Огненный считал ошибкой природы, на деле стал самым близким ему существом, единственным, кто мог его понять. Вот только признавать это Карури не желал.

А потом был зачарованный Тиронг, почти на тысячу лет заточивший своего хозяина в мире за Гранью. И долгая спячка, вызванная голодным Когтем. И пробуждение, спровоцированное двухвостым порождением Бездны. И неожиданное освобождение с путевкой на Землю. И девушка-тьма, ставшая спасением для Сэн. Неудивительно, что дракон возжелал именно ее. Увести сейлин извечного соперника – это ведь так приятно! Огненный и не заметил, как придумал себе великую любовь. А придумав, в нее поверил.

Вот только все это оказалось фальшью. Потому что сейчас, когда симбиот не затуманивал разум, толкая на новые подвиги, дракон, глядя на еще недавно вожделенную невесту, не ощущал ни былого трепета, ни восторга. С глаз словно сняли розовые очки, и все вокруг предстало в ином свете. Это было как удар молнии, как прогулка по краю бездны, когда невольно начинаешь вспоминать и переосмысливать собственную жизнь. Дезориентированный, рассеянный, задумчивый Ий смотрел на знакомые вещи и не узнавал их. Более того! Он не узнавал и себя, словно кто-то содрал с него грязную шелуху и отключил в голове механизм, требующий идти по трупам к новым победам.

Не было прежнего Ийзэбичи, точно знавшего, чего он хочет в этой жизни. Не было злейшего врага Ашенсэн, место которого занял старший брат, по-своему заботящийся о младшем родственнике. Не было и великой любви в лице энергетического вампира класса «Эр».

Нет, Зоя ему по-прежнему очень нравилась, и он бы с радостью продолжил с ней отношения, если б Сэн не стряс с него обещание не делать это в обмен на совместное путешествие. И все же милая человеческая девочка со смертоносной силой уже не восхищала, как раньше. И желание уложить ее в постель, дабы сотворить вместе великого и ужасного наследника рода Карури, пропало само собой. Слишком хрупкая, слишком доверчивая… Ему нравилось ею любоваться, с ней было приятно разговаривать, а вот делать из нее монстра почему-то больше не хотелось. Может, потому, что она уже им стала? И ее последняя трапеза запомнилась дракону не только состоянием, близким к оргазму, но и пониманием, что еще чуть-чуть – и он, бессмертный гай, вопреки всякой логике бесславно сдохнет на каменном полу родового логова.

Зато алый закат и пушистая Селена, начавшая привыкать к своему хозяину, действовали на Ийзэбичи умиротворяюще. Они будили в нем давно забытые эмоции и вызывали желание заняться творчеством. Ий все больше понимал, что совместная жизнь с чужой сейлин – не та цель, которая способна залечить его разодранную Когтем душу. И грядущий поединок с братом в тайном зале ордена, о котором он когда-то грезил, – тоже не то! Придуманная любовь и давнее соперничество теперь не имели никакого смысла. И нет-нет да и закрадывалась в огненноволосую голову робкая мысль: «А может, плюнуть на все и отправиться вслед за родителями за Грань?»

За дверью раздались чьи-то тихие шаги. Звукоизолирующее заклинание, без сомнения, скрыло бы их, но дракон специально перенастроил его так, чтобы слышать. Кто-то шел мимо по коридору в сторону девичьих спален, и он даже знал кто. Тьма у ног сидящего в кресле мужчины шевельнулась, превращаясь в призрачную змею, которая гибкой лентой скользнула к стене и тут же растворилась в ней.

Огонь в ладонях вспыхнул ярче, освещая фигуру и лицо Ийзэбичи. По губам его расплывалась довольная улыбка, а в глазах загоралось предвкушение. Любопытство ведь тоже было лекарством от внутренней пустоты.

В другой гостевой спальне главного шарту…

Я мерила шагами выделенную мне комнату и думала. О наглой черной морде – воспоминание о ней так ярко вспыхнуло в голове некоторое время назад. О традициях остроухой расы, в гостях у которой мы находились. О поведении впавшего в прострацию дракона, о кусочках информации, получаемой от его брата, и… о Кир-Кули.

С момента прибытия в Клаулс, где располагалось небольшое поселение парящих в воздухе домов, блондин изменился. Стал более отстраненным, задумчивым и постоянно куда-то пропадал. То с сестрой поговорить, то еще по каким-то делам отлучиться. И все бы ничего, но, потеряв внимание, которым он окутывал меня весь день, я ощущала себя как-то неуютно. Словно у меня с плеч пушистую шаль стянули, когда на улице ветер. И вроде не особо и холодно, но… неприятно!

В дверь коротко постучали. Застыв на месте, обернулась и уставилась на нее. Молча. Так и не дождавшись от меня ответа, визитер вошел сам. И замок, который я вроде как закрывала, его не остановил. Пара серебристых искр на дверной ручке, и вуаля – на пороге моей временной спальни стоит именно тот, о ком я так упорно раздумывала. В белой одежде довольно простого покроя, с взъерошенными на макушке волосами, голубым футляром в руках и… с черным кактусом под мышкой.

– Ты что, дар речи потеряла, принцесса? – с интересом поглядывая на меня, спросило это растрепанное чудо, не дождавшись хоть какой-то словесной реакции на свое появление. И не поспоришь ведь – действительно потеряла! Особенно от созерцания зевающего кактуса. А еще было в этом его приходе ощущение дежавю, будто однажды он уже вламывался ко мне, невзирая на замки, и искры тогда тоже порхали над дверной ручкой, только голубые. – Я наконец выторговал для тебя браслеты, – сообщил Кир-Кули. – Дороговато они мне, кстати, обошлись – сестренка свою выгоду не упустит. – Пройдя в комнату, он бесцеремонно уселся на кровать и, бросив поверх бело-золотого покрывала бархатную коробку, снова посмотрел на меня. Выразительно так посмотрел, ожидающе. – Будешь и дальше столбом стоять, айка, или уже откроешь крышку и проверишь, что внутри?

– М-м… конечно. – Я неуверенно улыбнулась и покосилась на обтянутый голубым бархатом футляр. – Спасибо, – добавила, немного смутившись.

С одной стороны, было приятно, что аше-ар, несмотря на все свои бесчисленные дела, нашел время заглянуть ко мне перед сном, с другой… тема браслетов праматери рода Кули по-прежнему настораживала. И вроде ничего в них особенного, если верить словам Лей, – реликвия как реликвия, но мне все равно было страшно их надевать. Может, потому, что с помощью браслетов планировалось лишить меня вампирского голода? Моего главного проклятья и главной же защиты. Я не желала пить энергию живых существа, это правда. Но именно эта способность была единственным оружием, с которым я научилась обращаться.

Футляр открыл сам аше-ар. На бархатной подушке лежали два тонких браслета из похожего на серебро металла. Никаких драгоценных камней или вычурных орнаментов, лишь едва заметная вязь незнакомых рун на внутренней стороне украшений. И… никаких замков!

– А если они с руки соскользнут? – спросила, по-прежнему не решаясь прикоснуться к реликвии.

Кир-Кули пожал плечами, схватил меня за локоть, подтянул ближе к себе и к голубой коробке.

– Не примерив, не узнаем. Айка, ты что, боишься? – спросил он, без труда преодолевая мое слабое сопротивление и даже не думая выпускать мою дрожащую руку из цепкой хватки.

– Боюсь! – сказала, продолжая разглядывать браслеты. – Понимаю, что не смогу увидеть детей, пока не подавлю голод, который обязательно вернется и будет вынуждать меня если не убивать все живое вокруг, то как минимум калечить. Прекрасно понимаю! Но… это как последнее оружие отдать, веришь? Я ведь ничего, кроме как энергию пить, не умею. И если тот же дракон решит потом меня…

– Не решит, – перебил блондин, чуть поморщившись, – он больше тебе ничего не сделает. – Белые пальцы на моем запястье сжались сильнее. – Никто не сделает, а если попробует, я лично оторву ему голову. – Улыбка мужчины была странной, и мне почему-то подумалось, что он это вовсе не в переносном смысле сказал.

– Спасибо, конечно, за заботу, – я вздохнула, – но хотелось бы иметь возможность и самой постоять за себя. Ведь это Ий такой благородный попался, а могут быть и…

Сдавленный смешок аше-ара заставил нахмуриться. И что, интересно, я такого забавного сказала?

– Ладно, айка, – губы Кира все еще подрагивали, стремясь растянуться в улыбку, но из глаз веселье уже ушло, – давай мерить реликвию! Мне самому интересно посмотреть, как она работает. А то ни одного подходящего вампира за пару тысяч лет поблизости не пробегало, чтоб проверить браслеты в действии. А тут вдруг ты. Повезло, не иначе. – Только когда этот белый лис подмигнул, до меня дошло, что это он так шутить изволит.

Хотела возмутиться и даже попыталась отодвинуться от весельчака, но он тут же крепко обнял и поцеловал в висок, словно младшую сестренку. И было в этом жесте что-то такое теплое, по-домашнему милое и уютное, что меня пробило на откровенность.

– Я боюсь, что не смогу их снять, – призналась шепотом. – Вдруг они такие же. – Показала на тонкую металлическую спираль, обхватывающую запястье и, казалось, впаянную в кожу. – Как убрать эту «красоту» без членовредительства, не имею ни малейшего понятия.

– Это языковой адаптер, его не надо убирать, – пояснил мужчина, проведя кончиком указательного пальца по линии странного браслета. Было немного щекотно и… как-то слишком приятно. Я снова смутилась, а Кир продолжил: – С его помощью ты свободно общаешься на тайлаари. Хотя в моем арсенале есть переводчики с меньшей степенью вживления. Шелби… помнишь ее? – Он прищурился, вглядываясь в мое лицо. Отрицательно мотнула головой. – Голубая брошь, похожая на цветок с тонкими усиками, впивающимися в кожу. Ты носила ее здесь. – Так же нежно, как пару минут назад гладил запястье, аше-ар коснулся места под ямочкой на моей шее. Я сглотнула, завороженно следя за его действиями. – Совсем не помнишь?

– Нет… – И почему у меня такой хриплый голос?

– А гитару свою помнишь? – продолжая задумчиво рисовать пальцем невидимые узоры на моей коже, спросил мужчина.

– Название знакомо. Это кличка животного? – уточнила, перехватив его ладонь.

– Музыкальный инструмент. Ты мне играла на нем, когда мы встречали рассвет на крыше. Тоже забыла? – Я промолчала. – А «Смерч»?

– Ураган? – В памяти возник тот проклятый зал с птицами, который выглядел как после катастрофы.

– Мотоцикл, – сказал блондин, и неприятное воспоминание рассеялось. – Мы вместе ему имя придумывали… на той самой крыше. – Он немного помолчал, потом тряхнул головой, взъерошил свою неровную челку и, широко мне улыбнувшись, заявил: – Не помнишь – и ладно! Начнем все с чистого листа.

– Все… это что? – Настороженно посмотрела на него.

– Все! – многозначительно произнес он, схватил один из браслетов и нацепил его мне на руку. Причем так ловко и быстро, что я осознала происходящее, когда уже ощутила прохладный металл на запястье прямо поверх языкового адаптера. – А тебе идет, принцесса, – повертев мою кисть в разные стороны, сообщил этот… этот… слов нет, короче, кто! – Заметь, и размер подходящий, – продолжал комментировать Кир-Кули. – Сам не свалится, но при желании ты его без труда снимешь. Так что зря переживала. – Он потянулся к другой моей руке, но я вовремя ее отдернула.

Второй браслет надевала сама и уже без страха. Затем положила ладони на колени, зажмурилась и прислушалась к собственным ощущениям. Однако ничего особенного не почувствовала. Открыла глаза и попробовала вытянуть на поверхность теневое тело. Не вышло. Осторожно сняла браслеты и повторила эксперимент.

Полупрозрачные щупальца привычно отозвались, а сидящий рядом мужчина раскрасился радужными потоками аппетитного света. И так захотелось его попробовать, что… Резко схватив блокираторы вампирского голода, я поспешно их нацепила, после чего невинно улыбнулась подозрительно задумчивому аше-ару.

– А раньше я ведь тебя кормил своей энергией, – произнес он, продолжая гипнотизировать меня взглядом. – Не всплывает в памяти?

– Не-а.

– А что всплывает?

– Черный кот на усеянной останками пустоши, бегущие динозавры и…

– И? – подобравшись, как тигр перед прыжком, поторопил меня блондин.

– И кто-то верхом на драко… нет, на птеродактиле, – морща от усердия лоб, пробормотала я. – Кто-то белый… кто-то… эй! Это же был ты! – воскликнула, вскакивая с кровати, на которой мы сидели рядом. – Ты ржал тогда, как конь, а я, я… Да как ты мог?! А еще другом прикидываешься. И…

– Спокойно, айка, я тебе тогда жизнь спас, между прочим! – Плавно поднявшись, он шагнул ко мне, я отскочила, взмахнув рукой, случайно сбила стоящий на столике кактус. Тот рухнул на пол, преспокойно выполз из разбитого вдребезги горшка и сел рядом с черепками, поджав лапки-корешки.

– М-м-м, – промычала я, изумленно глядя на странное растение. – Он что… ходит? – почему-то шепотом спросила у Кир-Кули.

– И ходит, и бегает, и говорит, и даже Шекспира наизусть цитирует, – подняв колючку с пола и усадив его обратно на стол, сообщил блондин. – А еще в нем частица меня. И мне бы очень хотелось, чтобы это… существо оберегало твой сон, принцесса. Примешь его в подарок? – В голубых глазах прыгали серебристые смешинки, а на белых губах гостила искренняя, чуть застенчивая улыбка, которой позавидовал бы любой скромняга. Не выдержав, я сказала:

– Оставляй.

И ведь понимала прекрасно, что меня нагло разводят, но… кактус так забавно шевелил похожими на ушки отростками, что вызывал умиление. А его хозяин… хм. Сложно понять, какие именно чувства он у меня сейчас вызывал, ибо коктейль из противоречивых эмоций – та еще угарная смесь! Но мысль, что часть мужчины, на полном серьезе обещавшего защищать меня ото всех и вся, останется со мной, когда самого его рядом не будет, почему-то успокаивала. И пусть черная колючка мало походила на воинственного стражника, зато в чужом доме этой ночью я буду не одна.

– Что теперь, Кир? – спросила, садясь обратно на кровать. – Браслеты надеты, вампира во мне они действительно блокируют. Значит, можно отправляться к детям?

– Погоди, айка, – чуть нахмурился мужчина, опускаясь рядом. – Не спеши. Те дети…

– Мои дети, – почему-то поправила его.

– Да, твои дети, – не стал спорить он, а потом вдруг добавил: – На самом деле не совсем твои.

– Что-о-о?

– Они древние, Зоя, – вздохнув, пояснил блондин. – Гораздо древнее всех нас вместе взятых, разве что тела младенцев, но душа, разум, знания… далеко не детские. Это все ритуал… – Он замолчал, не закончив фразы. Я тоже не стремилась продолжать диалог. Знала ведь, что с этими отпрысками что-то не так, чувствовала же. Вот и объяснение. Есть над чем подумать. – Кстати о ритуалах! – вдруг резко сменив тон, воскликнул Кир-Кули. И вокруг нас замерцали серебристые искры защитного купола. – Нам с тобой, айка, надо восстановить кое-какие разорванные связи, – с энтузиазмом сообщил он, – а потом поставить на твое тело метку.

– К-какую еще метку?

– Обычную, аше-аровскую. Мою.

– А может, не надо меня клеймить, а? – Я ему улыбнулась, да. И почему он не улыбнулся в ответ?

Через несколько минут…

Призрачная черная змея просочилась сквозь стену и едва ли не лоб в лоб столкнулась с таким же призрачным черным котом. Две пары одинаково зеленых глаз встретились, и посланники одновременно зашипели друг на друга. А потом, обратившись клочками тумана, так же синхронно разлетелись в стороны, когда дверь резко распахнулась и в коридор стремительно вышел Кир-Кули. По его запястьям скользили нити силы, глаза светились серебром, а губы были недовольно поджаты. Не обратив внимания на шарахнувшихся посланников, блондин направился в противоположную часть довольно вместительного шарту.

– Ш-ш-ш? – раздалось вопросительное.

– Мяв, – было ему ответом.

И, самое забавное, оба фантома друг друга поняли.

– Далеко собрался? – спросила аше-ара племянница, встав на пороге своей комнаты, мимо которой он проходил.

– В тренировочный зал. Надеюсь, он все там же?

– Ага, – кивнула Лей-Кули, увязавшись за ним. – Хочешь с ножичками поиграть? Чур, я в деле!

– Тебе пора спать, – попытался отшить ее мужчина.

– Рано. – Девушка упорно не отшивалась.

– Тогда… просто уйди, – выделив интонацией последнее слово, Кир-Кули остановился напротив высокой двери и обернулся.

От малявки надо было срочно избавляться, чтобы, не приведи Бездна, не попала под горячую руку. Блондин был зол. Сильно зол! Но даже в этом состоянии он отдавал отчет своим действиям.

– Она тебе отказала, да? – полюбовавшись на каменную физиономию родственника, спросила девчонка.

О да-а-а, Зоя ему действительно отказала! Вернее, отказалась от повторного проведения Эо. Он предложил ей себя: свою жизнь, защиту, силу… все! Он стал сильнейшим, его энергетический резерв пополнялся сам по себе, не требуя внешнего источника. Ему, по сути, ничего не нужно было от сейлин, кроме нее самой. А она… отказалась!

И почему-то резко расхотелось изображать из себя заботливого друга, зато возникло страстное желание, в отличие от «благородного» дракона, сделать с этой капризной девчонкой что-нибудь… совсем не благородное. И чтоб не поддаться соблазну, Кир-Кули ушел. Улыбнулся ей, насколько хватило выдержки, пожелал спокойной ночи и поспешно скрылся за дверью, даже не хлопнув на прощание. Он перебесится, перекипит, а ей об этом знать не обязательно. Ведь завтра игра в «доброго друга» наверняка продолжится, так зачем давать айке повод для сомнений?

– Да ты не расстраивайся, она… – Сочувствующий тон племянницы вывел его из размышлений, и злость накатила с новой силой.

– Бр-р-рысь! – рыкнул блондин, зверея.

Лей-Кули, глядя, как полыхают странным серебром его глаза, отступила, пробормотав:

– А ты… точно мой дядя?

– Точно!

– А почему цвет силы тогда…

– Новый уровень! – рявкнул он, а потом, скривившись, словно от головной боли, уже более спокойно сказал: – Уйди, а, мелкая? Мне надо скинуть напряжение и подумать… в одиночестве. И будь хорошей девочкой: по пути в свою комнату загляни к матери и попроси ее меня навестить… где-то через час.

Плодотворная тренировка всегда помогала эйсарду успокоиться. И сегодняшний вечер не стал исключением. Лирэн-Кули, как и хотел младший брат, к нему заглянула. Правда, пришла она не в спальню, а в зал для тренировок. И аккомпанементом для их долгого и весьма плодотворного разговора был звон металла, а не наполненных вином бокалов. Впрочем, и до алкоголя эти двое тоже добрались, когда после хорошей разминки отправились в просторную купальню, оборудованную миниатюрным столиком, на котором услужливый дом уже расставил приборы для позднего ужина.

На улицах Неронга…

– До чего же здесь уныло. – Капризный женский голос был отчетливо слышен среди заброшенных полуразвалившихся домов. – Захолустье в руинах! Разбитый булыжник, а не город.

– Ерунда! – уверенно возразил мужской. – Вот увидишь, пройдет совсем немного времени, и Неронг засияет, как драгоценный камень.

– Да чему тут сиять? Развалины дома умалишенных. Здесь же одни психи остались.

– Посмотри на ситуацию с другой стороны: те, кто выжил в этой ловушке, выживут везде, – продолжал убеждать собеседник.

– Что-то я сомневаюсь, – недоверчиво протянула его спутница. – Передохнут все на радостях! Этим дело и закончится.

Из-за чудом уцелевшей колоннады вывернула странная пара. Среди остовов зданий, окон с пустыми глазницами и груды мусора эти двое смотрелись весьма чужеродно: худенькая светлоглазая девушка с длинными бледно-голубыми волосами, струящимися по белому шелку платья, и высокий парень в дорогом сером костюме.

Любой подданный гая Светлоликого легко узнал бы в молодом человеке его наследника, принца Эвана. А в девице, если приглядеться, можно было с некоторым усилием опознать моэру Ырли Вилье Бьянку, скандально объявившуюся в Неронге несколько месяцев назад и заметно полинявшую с тех пор. А вот чтобы разглядеть с ними еще и парочку разноцветных детей, простым обывателям пришлось бы рассеять заклинание отвода глаз, пусть и слабенькое. Или же обладать магическим зрением, как некоторые особо одаренные гости города.

Но горожане, за последние дни уже привычные к долгим пешим прогулкам «влюбленной пары», даже не пытались обнаружить рядом с ними кого-то еще, куда интересней нетрезвому народу было заключать пари на дату скорой свадьбы. Так что очередная вылазка принца и его пассии за стены дворца никого, естественно, не насторожила. Шагах в ста перед ними, оглашая окрестности пьяными воплями и смехом, улицу перебежала компания босоногих мужчин в простынях.

– Вот! О чем я и говорю, – констатировала это наглядное подтверждение своих слов Ырли, сжимавшая ладошку темноволосого мальчика в зеленой, под цвет его глаз, бархатной курточке. Мальчика, которого не заметил ни один из шумной компании. – Сопьются и передохнут!

– Чушь! Если уж за тысячу лет не спились, то и сейчас не осилят, – скептически глядя вслед группе в простынях, возразил Эван. Затем подхватил на руки споткнувшуюся о камень девочку в синем платьице – такую же невидимую для окружающих, как и ее брат. Малышка дернула острым белым ухом и выразительно посмотрела сначала на мальчика, потом на его спутницу. – И вообще, откуда у тебя такой интерес к местным жителям?

– Просто мне ску-у-учно! – протянула моэра, недовольно кривясь.

Риссэ же мысленно похвалила Тиаро за крайне реалистичную мимику его кадавриза.

– Сейчас станет весело, – прошептала прячущаяся за поваленной колонной тень. И в компанию, опрометчиво гуляющую по окраинам Неронга, полетели одновременно два мощных заклинания: «обездвиживание» и «ловчая сеть».

– И правда весело, – чуть слышно подтвердил принц, опуская на землю свою белокожую ношу.

Несколько минут спустя четверка, инспектирующая город, как ни в чем не бывало продолжила свой путь.

– Как думаешь, не зря мы его в этих развалинах бросили? – несколько обеспокоенно спросила Ырли, в то время как идущий с ней рядом зеленоглазый мальчик обернулся и хмуро посмотрел на распростертое на земле тело. – Все же обещали «папочке»…

– Расслабься, Ти, – небрежно посоветовал новый кадавриз Риссэ, сажая на плечо довольную уловом малышку, и тут же исправился: – В смысле, не переживай, Ырли. – Сделав особое ударение на имени моэры, виновато улыбнулся.

«О «братце» найдется, кому позаботиться, – мысленно сообщила девочка. – Этот самоубийца за нами не в одиночку следил. И та, с кем он был, глаз с наследника не сводила, пока я с ее сообщником разбиралась».

Тиаро ревниво проследил за тем, как темноволосый человек, плененный невидимой рукой силы его древней сестры, сначала приобрел вид аше-ара, а потом медленно трансформировался в точное подобие Эвана. Опять самая лучшая игрушка у этой проныры Риссэ!

– Уши измени, – буркнул он сам, не пользуясь услугами своей голубоволосой марионетки.

– Ой! – как-то очень по-девичьи пискнул новоявленный принц. – Забыла! – Острые кончики ушей «Эвана» округлились, приобретая человеческий вид. – Хм, это тело гораздо интереснее в управлении. И на мое больше похоже.

– А давай поменяемся? – озвучила просьбу своего кукловода Ырли.

– Завтра! Быть может…

– Вредина!

– Сам такой!

Древние и их кадавризы удалялись, привычно перебрасываясь репликами, а на месте мимолетной стычки в пыли осталось лежать тело в сером костюме. Дождавшись, когда кукловоды и их марионетки скроются за углом, из полуразрушенной арки вынырнула еще одна темная фигура. Она метнулась к пострадавшему, осторожно перевернула его на спину и прижала руку к шее, нащупывая пульс. Капюшон плаща сполз, обнажая аккуратно причесанную темноволосую голову хозяйки борделя.

– Живой! – облегченно выдохнула женщина. Рывком подняв Эвана на ноги, она с нечеловеческой силой взвалила его на плечо и, даже не пошатнувшись от тяжести мужского тела, потащила добычу домой.

Радость от нежданного приобретения, по которому она, сама не ожидая, скучала, боролась в Арише с тревогой и злорадством. Пусть, по мнению Илин-Ули, его союзница и являлась далеко не самой умной аше-арой, но элементарная осторожность ей была не чужда. И план охотника похитить одного из древних – наследника Светлоликого – изначально казался замаскированной под Ариландину аше-аре слишком рискованным.

Именно поэтому она предпочла отсидеться в засаде вместо того, чтобы помочь покровителю. И не прогадала. Мудрый опытный охотник, в считаные мгновения проиграв схватку милой с виду девчушке, стал ее новой говорящей куклой. А идиотка Кейли-Оз с трофеем возвращается домой.

Ну и кто здесь дурак?

Ночью в главном шарту Лирэн-Кули…

После поспешного ухода Кир-Кули, сославшегося на очередные дела, я, как примерная воспитанница строгого пансионата, которой велели ложиться отдыхать, посетила небольшую купальню, расположенную за соседней дверью. Вернулась к себе, забралась с головой под бело-золотое покрывало и закрыла глаза. Вот только сон в отличие от меня исполнительностью не отличался. В голове теснились разные мысли, мешая сознанию уплыть в страну грез, а телу по-настоящему расслабиться.

Пролежав так около часа, я снова села. Глядя на молчаливый кактус, сильно смахивающий в полумраке на обычное растение, шепотом спросила:

– И почему у него вечно дела, когда я хочу расспросить о чем-нибудь подробно? – Черная колючка хмыкнула в ответ. – Но ведь он же должен понимать, что я его первый день знаю и соглашаться на какие-то непонятные ритуалы с ним мне просто страшно? – Кактус передернул похожими на ушки отростками. – Не понимает, – сделала вывод я и, получив в ответ короткий кивок, буркнула: – Ну и дурак! – И вновь забралась под покрывало.

А следом за мной туда забралась и разумная колючка, чьи иголочки неожиданно стали мягкими, словно шелковые нити, да и само «растение» в темноте подозрительно напоминало плюшевого мишку. Прижав его к груди, я уснула. Или мне это только показалось? Ведь то, что происходило дальше, было таким реальным, таким осязаемым, будто все происходило наяву.

Я больше не лежала в постели в обнимку с кактусом, ему вообще не нашлось места в моем мистическом сне. Когда темнота, затянувшая меня в свои тягучие сети, наконец расступилась, взору предстала странная картина. По бархатно-синему звездному небу плыли подсвеченные изнутри облака, внешне похожие на всевозможных животных. Где-то вдали красиво пела невидимая скрипка, а напротив меня на сотканном из тумана скакуне гарцевала тень. Такая же полупрозрачная, как и ее призрачный конь. Плащ за спиной небесной наездницы развевался, словно крылья, а из-под капюшона на меня взирала тьма.

Сглотнув, я невольно поежилась и еще глубже зарылась в мягкое пуховое облако, на котором сидела, будто в кресле. Затем решила, что все это лишь сон и бояться тут нечего, поэтому, приветливо махнув рукой, вежливо поздоровалась с черной леди. Та в ответ величественно кивнула и скинула с головы капюшон. А вместе с ним пропала и вся ее мрачность. В седле сидела вовсе не смерть с косой, которую успело нарисовать мое буйное воображение, а молодая девушка с миловидным лицом, спрятанными под платок волосами и серебристого цвета глазами, такими же, как у меня. Впрочем, на этом наше с ней сходство заканчивалось.

– Ну наконец-то! – У незнакомки был приятный, чуть шелестящий голос, который окутывал, словно летний ветерок, пробирался в душу, успокаивал и согревал. И в этом небесном антураже мне уже не было холодно и страшно, как минуту назад. – Наконец-то я тебя дождалась, сейлин. – Ласково мне улыбаясь, девушка спрыгнула со своего призрачного скакуна и, отпустив его гулять по облакам, подошла ко мне. Вернее, подлетела, ибо хождение по воздуху как-либо иначе назвать было сложно. – Меня зовут Кей-Кули, – представилось это отнюдь не белокожее привидение. – Я праматерь рода Кули и… тоже сейлин.

– Но как? – только и успела выдохнуть я, как эта шустрая особа, присев со мной рядом, вновь затараторила:

– Все просто и грустно. И изменить ничего нельзя. Я в ловушке, понимаешь, Зоя? – О том, откуда она знает мое имя, спрашивать не стала, как не стала и перебивать собеседницу. – Мой дух привязан к блокирующим вампирский дар браслетам, которые ты надела. И разорвать чары, наложенные на меня обманом, я не в силах. Ты единственная, до кого могу дотянуться, но только во снах. Не будь ты сейлин, у меня и это не получилось бы.

– Но почему, Кей-Кули? – все же не сдержалась я.

– Таково мое проклятие, – грустно улыбнулась она. – Это случилось давно… Так давно, что уже никто ничего не помнит, ибо очевидцев просто нет в живых, а правдивая история, передаваемая из уст в уста, успела обрасти лживыми подробностями и превратилась в легенду, слабо отражающую истину. Потомки Кули хоть и знают, что начало их роду положила вампир класса «Эр», но совершенно не связывают мои способности с даром сейлин. А ведь именно избранницы древних становились энергетическими вампирами столь высокого уровня, иначе они бы банально не выносили их ребенка. Вот только жили эти сейлин недолго: до родов очередного мега-мага, а потом все, смерть. И никакого перерождения, ничего, понимаешь?! Нас использовали как вещи, как деревянные шкатулки, которые, вынув из них драгоценность, сжигали дотла за ненадобностью. Но самое страшное, что, уничтожая наши тела, они уничтожали и души.

Девушка замолчала. Сейчас она гораздо меньше походила на тень: фигура выглядела более плотной, лицо порозовело, обретя легкий румянец, а в серебристых глазах отражалась такая гамма чувств, что мне стало ее по-настоящему жаль. И, не стремясь в собственном сне сдерживать порывы, я обняла подругу по несчастью за плечи, прошептав что-то бестолково-ободряющее.

– Ты добрая, Зоя, – сказала она, – зови меня просто Кей, мне будет приятно. Все эти аше-аровские заморочки с именами – такое занудство. Так меня звал только мой супруг… давно.

– А он… – Я запнулась, пытаясь коротко сформулировать вопрос, при этом не огорчив свою новую знакомую. – Что с ним стало?

– Предали его же соплеменники, в результате чего он погиб, – спокойно проговорила девушка.

– А… – Слова кончились, но собеседнице вопросы и не требовались. Она, видимо, так долго томилась в одиночестве, что теперь готова была рассказать первой встречной всю свою жизнь.

Не знаю, сколько мы так просидели на облаке, обнявшись как две… даже не подруги, сестры! Но за это время я узнала много интересного и про аше-аров, и про древних, и про Кей с ее избранником, отказавшимся от собственного рода и взявшим фамилию Кули, что с древнеашеарского переводилось как «отчаянный». Проще говоря – «без тормозов».

Призрак Кей рассказывал мне историю своей жизни без слез и истерик, но в глазах ее читались и радость счастливых дней, и боль предательства, и ненависть к врагам, и тоска по любимому. Именно он помог этой сейлин пережить роды древнего, связав себя с ней ритуалом Эо. Тем самым, который, по словам Сэн, спас и меня. И от повторного проведения которого я недавно отказалась. Не дура ли?

Разыграв фальшивую смерть Кей, будущий глава рода Кули забрал ее тело из нижнего города того древнего, чьего ребенка она выносила. Именно этот аше-ар нашел мастера, сковавшего ей волшебные браслеты, позволяющие подавлять вампирскую сущность. И благодаря им избранница долгое время оставалась просто девушкой, без каких-либо опасных способностей. Она стала женой своего белокожего спасителя, родила ему троих детей и жила бы так и дальше, не сдай ее древним родственники мужа.

Его же они приговорили к казни, потому что посмел подставить весь свой народ, выбрав в супруги ту, кого следовало уничтожить. Ну а она… казнила их. Просто сняла браслеты и выпустила наружу жаждущее мести чудовище. И пусть решение было жестоким и спонтанным, но она, как любая мать, защищала своих детей. И защитила! Правда, только двоих.

Третью, самую младшую девочку, древние успели похитить и заточить ее в пространственно-временном коконе, устроенном в тайном храме на краю Тайлаари. Саму же Кей эти шестирукие монстры тоже смогли пленить и уничтожить, вот только истребить ее дух, как делали это с другими сейлин, им не удалось, потому ее призрак и привязали к единственным предметам, способным сдерживать вампира класса «Эр», – к браслетам рода Кули. Ведь вампирский дар, как и магический, присущ именно духу, а не его физической оболочке.

– А дочка? – тихо спросила я, нарушая повисшее после рассказа молчание.

– Не знаю, – чуть дернула опущенными плечами девушка, – я же существо бестелесное, считай, бессмертное. Болтаюсь возле проклятой реликвии, наблюдаю и молчу, ибо поговорить, кроме фантомов, которые мое же сознание и насоздавало, тут не с кем. А девочка… она живая была, понимаешь? И сколько лет, веков или тысячелетий, по замыслам древних, она должна была проспать в том зачарованном саркофаге, мне неведомо. Умерла, наверное, столько времени прошло. Уже и древних-то не осталось в Тайлаари, что уж говорить о нас с ней?

Мы обе вздохнули и снова замолчали.

– Двое есть… древних, – призналась я спустя пару минут. – И одна сейлин, их родившая, то есть я.

– И тебя не пытался убить их отец? – искренне удивилась Кей.

Я отрицательно мотнула головой.

– Он здесь, в гостях у Лирэн-Кули. Как и его брат Ийзэбичи. Может, они и хотят от меня чего-то, но точно не смерти. Иначе бы давно убили.

– Занятно… – Собеседница покивала головой. – А сами дети? Они же и не дети вовсе, ты ведь помнишь?

– Ничего я не помню! – Теперь настала моя очередь сутулиться, словно на шею тяжелый груз повесили. – Очнулась недавно то ли после болезни какой-то, то ли после инициации сейлин и… в памяти куча неважного хлама, а о том, кто я, что я и как жить дальше – ни капли информации. Зато толпа фальшивых женихов и прочих непонятных типов круги вокруг нарезает.

– Ну а ты? – Серебристые глаза ее хитро прищурились, а на губах расцвела лукавая улыбка.

– А что я? – Чуть отстранившись, села так, чтобы без труда смотреть на собеседницу, благо дело ширина облака позволяла. – Я в растерянности. Все от меня чего-то хотят, руки тянут, лапшу на уши вешают… А я просто не знаю, кому верить!

Стало грустно. И хотя прекрасно понимала, что мои проблемы в сравнении с тем, что рассказала Кей, сущий пустяк, все равно было неприятно.

– Верь сердцу, оно не солжет. – Призрак продолжал загадочно улыбаться.

– Знать бы еще, что это самое сердце говорит, а то без переводчика понять не получается, – отшутилась я.

– А хочешь, я тебе помогу?! – с каким-то нездоровым энтузиазмом воскликнула моя собеседница. – Сделать кому-нибудь что-то хорошее – это так приятно. Особенно сделать добро тебе. Ведь мы во многом похожи: ты и я. Мы словно родственные души. Обе сейлин, нас обеих предавали, использовали и… нам обеим помогли выжить. Не правда ли, Зоя? Тебя ведь тоже спас аше-ар? – задала она вопрос, больше походивший на утверждение. Будто знала все наверняка. Или так оно и было?

– Видимо, спас, – не стала отпираться я. – Кир из твоего рода.

– Брат нынешней главы, мой голубоглазый мальчик, – ласково протянула Кей, став в этот момент похожей на заботливую мамочку. Хотя… они же все ее потомки, так чему удивляться? – Он тебе нравится? – перестав мечтательно щуриться, спросила она меня.

– Э-э-э… – не нашлась я с ответом.

– Да или нет?

– Ну-у-у… – Под пытливым взглядом своей визави я сдалась: – Да! – но тут же добавила: – Только мне и дракон нравился, и отец древних – моих детей – ничего так…

– Стоп! – оборвала цепочку моих симпатий Кей-Кули. – В Тайлаари мужиков красивых полно. И все они, конечно, могут тебе нравиться. Но сердце-то не обманешь! Оно лишь к одному тянется.

– Ну не знаю… – Я и правда не знала, что во сне краснеют.

– За кем ты наблюдаешь украдкой, без кого скучаешь, сама того не желая, кем заполнены твои мысли, с кем тебе не хочется расставаться? Ну же, Зоя! Признавайся! Я, может, и дух бестелесный, но все, что делается на землях Кули, вижу прекрасно. А если покопаться в твоей памяти…

– Что? – Я аж подпрыгнула на облаке. Оно спружинило, словно перина, и вновь приняло меня в свои пушистые объятия. – Ты можешь читать мою память?

– Не всю, но некоторые особо яркие фрагменты, которые почти открыты, могу, – подтвердила эта… праматерь. Как будто раньше не могла сказать, вот же хитрая бестия!

– И что там? Расскажи, а? – попросила ее, сложив ладони в молитвенном жесте.

– Зачем рассказывать, – хитро улыбнулась Кей-Кули, – я тебе покажу. – Протянув руки, она коснулась пальцами моих висков. – Закрой глаза и смотри, это будет интересное кино, сейлин.

О том, что слово «кино» звучит как-то инородно для Тайлаари в целом и для призрака, которому много-много лет, в частности, я толком подумать не успела, ибо перед внутренним взором замелькали картины с моим участием. Нет, со стороны я себя не видела, но на то, что происходило вокруг, смотрела собственными глазами.

Вот та проклятая пустошь с человеческими останками… Теперь я знаю, почему ее прозвали «кладбищем невест». Вернее, помню. Как помню и первую встречу с Кир-Кули, его раздражающий смех и оценивающий взгляд. И его ярко-голубые огненные шары, убившие угрожавших мне ящеров. Он тогда действительно спас мне жизнь, дав шанс добраться до скал. А дальше… снова туман, обрыв памяти.

Но спустя пару секунд я снова вспоминаю. На этот раз мы с ним в полумраке комнаты, вокруг нас странный ветер кружит светящиеся символы, я стою на кресле и смотрю на азора, он – на меня, и все вокруг пронизано ощущением волшебства и какой-то тревожной таинственности. Ритуал смешения кровей, он же Эо… теперь я помню и его.

Следующей ожившей картинкой из моего прошлого была наша с Кир-Кули тренировка. Блеск металла, музыка и белый зал с пушистым ковром. Его направляющие движения, короткие пояснения и… нежные объятия, волнующие кровь не хуже звона кинжалов. И почему-то безумно хочется все это повторить. Мне ведь надо учиться самообороне, правда?

– Уф, тяжело, – выдохнули рядом, вырвав меня из хоровода долгожданных воспоминаний. Открыв глаза, я уставилась на Кей-Кули, которая уже успела убрать руки от моей головы и теперь сидела, скрестив их на груди. Выглядела она, надо отметить, куда бледнее, нежели до эксперимента с моей памятью. – Я показала тебе то, что лежало на самой поверхности. Еще немного, и ты сама бы все вспомнила.

Я медленно кивнула, соглашаясь. Немного подумала и спросила:

– А про Сэн или Ийзэбичи там, на поверхности, совсем ничего нет?

Призрачная девушка наморщила лоб, пристально вглядываясь в меня, будто могла таким образом прочесть мое прошлое. А может, и могла, потому что в следующий момент она радостно воскликнула:

– Есть! Давай покажу. – И снова прижала пальцы к моим вискам.

Светящийся деспот с кучей световых спецэффектов мало походил как на Ашенсэн, так и на дракона. Наверное, поэтому я, не поднимая сомкнутых век, тихо поинтересовалась, а кто это вообще такой? На что получила уверенный ответ:

– Отец древних, твоих детей, гай Светлоликий.

– А как же Сэн? – От неожиданности даже глаз приоткрыла. Неужели меня опять обманули? Один брат врал, что жених, второй – что папа наших общих отпрысков… А что они братья, это правда? Или тоже байка для моих доверчивых ушей?

– Сэн? – Кей задумалась, затем потерла мне виски, приказала перестать подглядывать и… вскрыла глубокое, по ее словам, воспоминание, до которого сама бы я доходила долго. Зато после него больше не было сомнений в том, что Ашенсэн и «мистер Лампочка» – одно лицо. Лицо, которое очень хотелось расцарапать. А заодно прищемить дверью хвост милашке Таасу и выщипать все перья вездесущему Каасу.

– Ну что за гады, а? – вздохнула я, вновь прокручивая в голове тот памятный разговор на озере, где меня и моих будущих детей нагло делили Кир-Кули и вышедший на свободу хозяин Неронга. Как они стояли напротив друг друга, как торговались, договаривались, заключали сделку. А я смотрела в глаза Сэн – золотые вместо зеленых – и отчетливо понимала, что меня обманули. Гай Светлоликий оказался фальшивкой, всего лишь одним из ликов хитроумного наместника. А может, наоборот?..

– Все мужики гады, – согласно кивнула девушка, ставшая вновь похожей на полупрозрачную тень, – но некоторых гадов мы прощаем и любим. – Она многозначительно мне подмигнула. Я сделала вид, что намек не поняла. – Ладно, Зоя, – вздохнула Кей, – уже рассвет скоро, тебе пора просыпаться. Не говори никому обо мне, ладно? Во всяком случае, пока, – сказала она и, похлопав меня на прощание по плечу, растаяла.

Как растаял и силуэт ее туманного коня, и плывущие по небу облака… да и само небо тоже! Я снова оказалась одна в кромешной тьме, из которой вырвалась так же стремительно, как и погрузилась. Открыла глаза и, обнаружив сидящего в кресле аше-ара, тихо поинтересовалась:

– А что ты здесь делаешь, Кир?

И почему сердце так гулко ухнуло, а голос охрип к концу фразы? Не иначе как со сна.

– Проснулась, айка? С добрым утром!

Посмотрев на меня, мужчина чуть улыбнулся. Он выглядел каким-то помятым, потрепанным, будто не спал всю ночь, а пил. И я бы даже решила, что так оно и было, судя по количеству поглощаемой им сейчас воды, но аше-аровская регенерация вряд ли сохранила бы следы ночной гулянки. Или все же сохранила? Налив себе в бокал еще воды, блондин сделал очередной глоток, после чего пояснил:

– Вообще-то я не просто так зашел. Хотел предупредить, что Сэн с Ийзэбичи, вероятно, сегодня нас покинут. Так что, если тебе что-нибудь понадобится, не ищи их, а обращайся сразу ко мне. Ну или к Лей-Кули, если нужен будет совет девчонки.

Свалить, значит, решили. Оба. Что ж, может, оно и к лучшему. Во всяком случае, до тех пор, пока моя память не перестанет рябить досадными пробелами. А этот белый лис, получается, остается и будет дальше являться в выделенную мне комнату, не спросив разрешения? Не вариант! Возмущение взяло верх над прочими эмоциями, и, подтянув повыше шелковое покрывало, я мрачно проговорила:

– Кир, а ты теперь так и будешь вламываться ко мне без стука? Это, знаешь ли, неправильно. И компрометирует меня в глазах твоей родни. Ты же не муж мне…

– Не вижу проблемы. – Залпом допив содержимое бокала, блондин поставил его на стол. Затем выдернул из-за ворота связку тонких шнурков и цепочек с висящими на них кулонами разной формы. Выбрал один, разломал его на две части и кинул кусочек мне. – Вдень серьгу в левое ухо.

– Зачем? – Только взяв подарок в руки, я обнаружила, как дрожат пальцы. Что-то было связано с этим кулоном-серьгой, что-то очень важное… то, что я никак не могла вспомнить.

– Будешь моей невестой. Официально.

Руки затряслись еще сильнее, и я едва не выронила презент.

– Кир, ты… – И голос, решив, видимо, составить компанию конечностям, тоже дрогнул. Проклятье! – Дай мне воды! – потребовала, забыв от волнения добавить вежливое «пожалуйста».

Он молча поднялся, подошел к кровати, протянул мне полный бокал. Вцепившись в него, как утопающий в спасательный круг, я сделала несколько больших глотков, перевела дыхание и снова прильнула губами к прозрачному сосуду, намереваясь допить до конца.

– Если в правое ухо вденешь – будешь официальной женой, – будничным голосом сообщили мне. Я подавилась, закашлялась. Кир аккуратно постучал мне по спине и, дождавшись, когда успокоюсь, сказал: – Первый вариант – просто помолвка по аше-аровски. Тебя это ни к чему не обяжет, но от многого защитит. Раз уж не хочешь восстанавливать ритуалы и ставить метки, будь так добра, принцесса, вдень в ухо мой брачный кель.

И я бы вдела, честно, если б смогла попасть в крошечную дырочку на собственной мочке. А так лишь зажала в кулаке похожую на ромб серьгу с выгравированным на ней символом и виновато улыбнулась аше-ару.

– Не хочешь, значит, – покачав головой, проговорил он и отвернулся.

– Не могу, – честно ответила я и, глядя, как Кир-Кули разворачивается, чтобы уйти, шепотом добавила: – Руки дрожат, сама не справлюсь.

В третьей комнате все того же шарту…

Аше-ары никогда не славились радушием, а род Кули если и отличался в этом от соплеменников, то, скорее, в худшую сторону. Гостевая часть главного родового шарту не была настолько густо и разнообразно заселена за все время своего существования. Три комнаты с посторонними… Целых три комнаты! Если бы живой дом мог говорить, то непременно воскликнул бы что-то вроде: «Куда катится мир!» Но дара речи шарту был лишен, а потому ему оставалось лишь обслуживать, наблюдать и… по желанию хозяйки проецировать увиденное на экраны ее комнаты.

А желание это возникало часто. Вот и сейчас, с трудом примирив и отправив с поручениями в разные миры парочку дальних родственников, Лирэн-Кули устроилась в любимом кресле и затребовала от дома отчет. Гости, которых притащил с собой младший братец, доверия ей не внушали. А впрочем – губы женщины изогнула чуть заметная, но удивительно теплая улыбка, – когда он притаскивал что-то путное?

В первую очередь шарту «вырастил» посреди круглой столешницы неглубокую овальную чашу с зеркальным дном. Но вместо склонившейся над ней аше-ары там отражалась бело-золотая комната Зои. Глава рода Кули на секунду задумалась, рассматривая живую картинку, затем, поморщившись, велела дому пропустить эту часть записанных им наблюдений.

После того как на запястьях вампира класса «Эр» очутились магические браслеты, особой угрозы девчонка не представляла. А следить за странной личной жизнью брата было, конечно, забавно, но несколько… неправильно. Да и желание дать оболтусу воспитательный подзатыльник, указав на ошибки, весьма мешало беспристрастно оценивать ситуацию.

Края чаши послушно схлопнулись, словно веки огромного глаза, и вновь распахнулись, отображая апартаменты гая Светлоликого. Этот гость вызывал у хозяйки шарту наибольшую настороженность. От Огненного вопреки характеристике и предостережениям, полученным от Кира, Лирэн ничего особенного не ждала. Регулировать неуравновешенных психов, которых и среди Кули хватало, она научилась давно. Таких типов аше-ара видела насквозь, даже когда они впадали в меланхолию.

Возможно, именно на контрасте с ее семьей и его собственным братом Ашенсэн и воспринимался женщиной настолько… опасным. Он был слишком спокойным, слишком сосредоточенным, слишком отстраненным и слишком последовательным. И при этом каким-то непостижимым образом умудрялся успешно взаимодействовать с остальными членами своей разношерстной компании. А еще он, словно издеваясь, даже не пытался поставить защиту на выделенную ему комнату и иногда останавливал насмешливый взгляд именно на том предмете, который в данный момент выполнял функцию глаз и ушей хозяйки гостеприимного дома. Как будто чувствовал наблюдение и снисходительно позволял следить за собой, чем откровенно бесил главу рода Кули.

«Око» на столе послушно продемонстрировало ей отчет за последние несколько часов, то ускоряя запись, то возвращаясь к реальной скорости действия, и наконец дошло до настоящего момента, дав картинку сидящего в кресле мужчины. В противовес домашней обстановке на Светлоликом были вовсе не комнатные тапочки, а сапоги и плащ на плечах. Постукивая рукоятью кнута по подлокотнику, маг внимательно смотрел на часы, и улыбка, кривящая его рот, кому-то не предвещала ничего хорошего.

Ашенсэн внезапно повернул голову, словно посмотрев прямо в глаза наблюдавшей за ним аше-аре, и приветственно помахал рукой. Лирэн, скривившись, фыркнула и… велела показать ей менее раздражающего представителя чешуйчатого племени.

Ийзэбичи, который вообще ничем, кроме раздумий и поглаживания своей айки, не занимался, к охране личного пространства подходил с маниакальной серьезностью. Тройной слой чар «надежно» защищал его комнату от постороннего внимания. Вот только либо он не очень хорошо знал, что из себя представляют живые дома аше-аров, где каждый предмет мебели, каждый клочок шторы – часть единого целого, способная в любой момент отрастить парочку симпатичных глазок, либо просто не задумывался об этом.

Быстро промотав то, что делал рыжеволосый оборотень за последние часы, «око» отобразило картинку в реальном времени, где полуголый сильнейший с мокрыми волосами и обнаженным торсом шел из купальни, вытирая полотенцем голову. Лирэн-Кули не сдержалась и одобрительно хмыкнула, скользя взглядом по его обнаженной груди. Дабы не стимулировать собственное воображение, хотела было переключиться на комнату дочери, как вдруг… дракон исчез. Вот только что стоял на мягком ковре босиком и в одних брюках – а в следующее мгновение спальня опустела. Как выяснилось позже, бесследно пропал из главного шарту не только этот гай.

В тайном зале ордена сильнейших…

В тайном зале царило небывалое оживление. Ложи всех трех ярусов были переполнены. Почти каждый член ордена не преминул воспользоваться возможностью привести кого-то из учеников, кандидатов в сильнейшие или просто близких. Пропустить событие не пожелал никто.

На каменном валуне в центре зала, отсчитывая последние мгновения трехдневного срока, мерно пульсировали полупрозрачные светящиеся сферы – белая, красная и золотая. Многочисленные зрители внимательно следили за этими маячками, не спеша делиться с соседями своими прогнозами. Исход поединка был весьма туманен.

Наконец сферы вспыхнули ярче и, сорвавшись с места, разлетелись в разные стороны, образовав равносторонний треугольник. Под ними, на уровне пары метров от пола, воздух загустел, превращаясь в ровную, идеально круглую площадку не то из стекла, не то из кристально-прозрачного льда. Двери тайного зала захлопнулись, а арочные проемы ниш затянуло пленками охранных щитов.

Возле красной и золотой сфер заклубился туман, потемнел и стал превращаться в две мужские фигуры. Но взгляды всех присутствующих были обращены на белый шар. Ведь именно реакция действующей главы ордена, которую так и не смогли найти, была особенно интересна. Вот только гайя Белоснежная все не появлялась. Сфера стремительно почернела, после чего вздулась и… лопнула, забрызгав непонятной грязно-жирной субстанцией прозрачную поверхность арены.

– Что, уже время поединка? А где же Белочка? – разорвал тишину полный недоумения голос.

Головы зрителей синхронно повернулись. Изумленный вздох тоже был подозрительно массовым. Появления гая Огненного в священном месте в подобном виде не ожидали даже те, кто был с ним знаком в прошлом. Без рубашки, босой, с полотенцем на плечах, поверх которого лежали абсолютно сухие ярко-рыжие волосы, присущие его облику сильнейшего. По рукам этого наглеца скользили, словно ластясь к хозяину, язычки оранжевого пламени.

– Померла, видать, Белочка. Увы, – невозмутимо сообщил брату, а заодно и присутствующим гай Светлоликий. И эта его невозмутимость почему-то воспринималась оскорбительнее полуголого вида дракона.

– Уже? Вот же… стер-р-рва! – негодующе прорычал дракон, ладони его полыхнули огнем, когда он швырнул на пол мгновенно вспыхнувшее полотенце. Секунду спустя оно осыпалось горсткой серого пепла на безупречно чистый «лед».

– Да, я тоже несколько разочарован ее поспешностью, – нехотя признал Светлоликий и откинул за спину длинные жгуты источающих свет волос. В этой ипостаси он походил, как обычно, на золотого юношу с глазами древнего старца. Ни доброго, ни злого… скорее уж равнодушного. Когда-то подобное амплуа брата бесило дракона, сейчас его куда больше злило свое присутствие на поединке, о котором он узнал только вчера благодаря магическому вестнику ордена.

– А нас тогда зачем сюда притащило?! – продолжал возмущаться рыжий, вышагивая по прозрачному полу и поигрывая огненными всполохами.

Ответить на вопрос Ашенсэн не успел. Вместо него это сделала магия тайного зала. Уцелевшие маячки стремительно поднялись в воздух и перелетели на противоположные стороны арены. Вслед за ними туда же перенесло и обоих сильнейших, подняв их невидимым вихрем. Сферы раздулись, как мыльные пузыри, и лопнули, распускаясь сотнями светящихся нитей, которые сетчатым куполом оплели площадку.

В середине этого свода вспыхнул яркий диск. Густые тени за спинами мужчин распались на шесть частей, и через миг рядом с каждым застыли их посланники. Змеи не менее недоуменно, чем дракон, таращились по сторонам. Ворон, казалось, спал, сунув голову под крыло, и только кот демонстрировал «вооружение», старательно обгрызая когти на передней лапе.

– И как это понимать? – Ийзэбичи раздраженно вздернул бровь.

– Белоснежная умерла, и теперь нам придется между собой выяснять, кто будет руководить орденом, – без особых эмоций проговорил его брат.

– Твоя идея – тебе и разгребать последствия! – фыркнул дракон и попытался открыть портал.

– Согласно правилам, если ты не забыл, вернее, если ты их вообще когда-нибудь знал, должность может быть получена по результатам поединка или…

– Или что? – Рыжий прищурился.

– Или если один из участников признает свою неспособность справиться с ролью главы, она достанется другому претенденту. Что касается меня, то я признавать подобное не готов. Как насчет тебя, братец? – в тоне Светлоликого звучала ничем не прикрытая издевка.

Ийзэбичи скривился. Вот и стало понятно, зачем Сэн включил его в этот балаган с вызовом. Хочет закончить давний спор и доказать всему ордену свое превосходство. Глубоко внутри всколыхнулась застарелая и, казалось, навеки уснувшая злость. Поднялась волной и разлетелась невидимыми брызгами, разбившись о нежелание ввязываться в новое противостояние. Скучно… потерявшему Коготь дракону было банально скучно кому-то что-то доказывать. Вот только и заявлять во всеуслышание о собственной «слабости» ему не очень-то хотелось.

Огненный мрачным взглядом окинул площадку и невольно ухмыльнулся. Когда-то давно они с братом уже сходились здесь в поединке, но тогда битва шла за звание самого сильного в ордене, а не за должность его главы. И в тот раз, много веков назад, ринг тайного зала заметно уступал по спецэффектам и защите нынешней версии. Неужели подпаленные беснующейся магией зрители послужили своеобразным толчком для введения новшеств? Как знать, как знать…

– А в чем должна заключаться сегодняшняя победа? – проявив несвойственную ему осторожность, поинтересовался Карури.

– Смертельный исход необязателен, – улыбнулся в ответ Светлоликий.

– Смертельный исход невозможен, – проворчал рыжий, невольно вспомнив, что он действительно невозможен для истинно бессмертных, только если сейлин рядом нет. А ее, к счастью, в зале не было.

Немного поразмыслив, он кивнул. Подумаешь, чуть-чуть поддаться и сделать вид, что проиграл. Светлоликий заварил эту кашу с властью – ему и расхлебывать. А настоящий дракон вполне может себе позволить щедрый жест в адрес ближайшего родственника. Отец бы одобрил.

Змеи, повинуясь воле хозяина, медленно поползли к центру зала. Навстречу им, важно вышагивая, выдвинулся прибавивший в размерах Таас, вслед за ним взлетел и ворон. Четверо посланников, встретившись как раз над виднеющимся под «стеклом» арены камнем, застыли, настороженно глядя друг на друга.

Наконец кот недовольно мяукнул и, выпустив когти, проехался по чешуйчатой морде противника. Ощутив отголосок этого удара, Ийзэбичи вскинул руку и отправил в сторону Сэн слабенькую силовую волну. Светлоликий покачнулся и как подкошенный рухнул на пол. Раздался грохот, от соприкосновения с его телом по прозрачной поверхности с треском побежали многочисленные трещины.

Ий невольно моргнул и перевел взгляд со столь внезапно поверженного противника на середину зала. Там, обмотав вокруг своей шеи змею, у которой от этого чуть глаза из орбит не выскочили, корчился в конвульсиях Таас. А ворон, весьма удачно копируя позу Ашенсэн, валялся на спине, раскинув крылья. Кот, весьма артистично издав предсмертный хрип, рухнул рядом с боевым товарищем. Золотистые нити купола погасли, а красные сплелись обратно в небольшую сферу и заняли место у ног Огненного.

– Э-э-э… – только и сумел произнести он.

Сэн, стремительно поднявшись на ноги и на ходу избавившись от облика Светлоликого, в несколько шагов пересек потрескавшуюся площадку, хлопнул брата по плечу, брякнул «Поздравляю!» и исчез вместе со своим зверьем в портале.

Оставив наедине ошарашенный орден масок и его нового главу.

Последний из рода Карури окинул взглядом ряды вытянутых от изумления лиц и с каким-то садистским удовольствием решил: «Почему бы и нет?»