Глава 11

— Миро̀! — крикнул снизу Гамлет.

Отвёртка сорвалась, разодрав руку.

— Чёрт! — выругался Мир и свесился с крыши, держась за сварную конструкцию вывески. Он всё-таки решил починить чёртову мигающую букву, но пока ни хрена у него не получилось.

— К тебе, — показал Гамлет, качнув головой в сторону.

И Мир выругался снова. У въездных ворот стоял огромный крутобокий как буйвол внедорожник. Мирославу не надо было ни всматриваться в номера, ни спрашивать кто к нему приехал — таких машин, сделанных на заказ, было всего две: одну он разбил полтора года назад, а вторая стояла сейчас у автосервиса.

— Попробуй раскрутить хотя бы вот эти два болта, — показал Мир парню, что взялся ему помогать, — остальные спилим. Посмотрел на окровавленную руку. Подхватил по дороге тряпку почище — вытереть кровь и грязь. И не хотел, но пошёл вниз.

Сначала из открытой двери машины показалась одна стройная нога в невесомой босоножке на шпильке, потом вторая, а потом появилась и вся женщина. Она. Ева. В кроваво-красном струящемся летнем платье, как знамя революции. Или как стоящий хрен, каждому своё.

— Доброе утро, дорогой, — легко спорхнула она на землю. Хотя из птичьего в ней был лишь выдающий, как клюв, нос. А из лёгкого — платье и босоножки. В остальном — широкие плечи, узкие бёдра, тяжёлый подбородок — эта жгучая брюнетка гренадерского роста скорее напоминала мужика.

Кто бы мог подумать, что когда-то, ещё до Майи (как же давно Мир не называл это имя, даже мысленно), он сходил от Евы с ума. Где были его мозги и глаза? Но им двигал азарт, какая-то агония азарта, словно его приворожили или сглазили, он отчаянно её добивался — и добился на свою голову. За что и поплатился. И расплачивался до сих пор.

Какого чёрта она здесь делает? Он же ей не говорил. Он никому не говорил.

— Здравствуй, Ева, — сказал он ровно. Поправил сползшую лямку рабочего комбинезона. Посмотрел на руку: царапина была неглубокой, и выступившая кровь уже запеклась. Потёр тряпкой грязь.

— Так вот значит, где ты теперь обитаешь? — осмотрелась она, брезгливо поджав губы. — Я думала, твоя мать пошутила.

Так вот откуда она узнала. Ну, спасибо, мама! — выдохнул Мир.

— Она приезжала в салон на плановую диагностику, я предложила ей поменять машину, разговорились, — оценив его реакцию, довольно улыбнулась она.

Просилось спросить: «И? Какого тебе здесь надо? Чего ты хочешь?»

Но он знал ответы на эти вопросы, поэтому просто улыбнулся.

— Ты так и не приехал вчера, — напомнила она, как будто Мир не знал.

— Да, прости. Засиделся у отца. Решил, что ты уже спишь и вряд ли будешь рада меня видеть в два часа ночи.

На самом деле он был с отцом в клинике. А оттуда поехал домой. К Еве он и не собирался.

— Тебя я рада видеть всегда, Мир, — тяжело, обречённо вздохнула она. Обречённо для Мира. — Ты же помнишь наш уговор? Ты приезжаешь, когда я позову — я не напоминаю про долг.

— Конечно, я помню, Ева.

— И?

Он развёл руками.

— У тебя появилась девушка? — подняла она бровь.

— С чего ты взяла? — насторожился Мир.

— Просто спросила, — пожала Ева мощным плечом. — Потому что, если она у тебя появится, и ты начнёшь плести мне небылицы и избегать встреч, у меня не останется выбора. Ты разбил редкую и очень дорогую машину, Мир, за которую не заплатил.

— Я потерял любимую девушку, которая погибла в этой машине.

— И я сделал тебе скидку, — усмехнулась она.

— Я отдал тебе всё. Всё, что у меня было. Квартиру, машину. Опустошил счёт.

— И остался должен пять миллионов, — бесстрастно добавила она.

— Ев, мне сейчас негде их взять.

Честно говоря, у него не было денег даже на то, чтобы сводить девушку в кафе — что-то расходный вышел месяц. Но Еве было плевать на его проблемы. Да, собственно, и на пять миллионов. Суть была не в них. Владелице нескольких элитных автосалонов эти пять миллионов разве что в качестве туалетной бумаги намотать. Но ей нравилось держать Мира за яйца, и в прямом, и в переносном смысле, и спускать его с поводка она не собиралась.

— Ты знаешь, что делать, — качнула она головой, потом бёдрами. Открыла дверь машины. — Сегодня. В то же время.

— Ева! Я сегодня не могу!

— В то же время, — повторила она и скрылась в прохладе кожаного салона.

— Да чтоб тебя! — швырнул он тряпку, когда машина уехала.

— Проблемы, брат? — прозвучал рядом знакомый акцент Гамлета.

— Помнишь, я говорил, что разбил машину?

— Помню, брат. Как не помнить.

— Я разбил вот такую машину, — показал Мир на оседающие клубы пыли на дороге.

— Ни хрена себе, — присвистнул Гамлет.

— И остался должен пять миллионов.

— Вот этой тигрице? — нарисовал он руками «песочные часы», чем, конечно, сильно польстил Евиной фигуре. Но посмотрел на Мира и всё понял. — Даже не знаю сочувствовать тебе или завидовать, брат, — снова присвистнул Гамлет: с таким звуком обычно показывают, как туда-суда скользит указательный палец в согнутый кулак.

— Да пошёл ты, — замахнулся на него Мир смеясь.

Гамлет, также шутя, увернулся.

— И что будешь делать, брат? У тебя же вроде теперь девушка.

— Понятия не имею, — выдохнул Мир. С этой сукой шутки плохи. — Что-нибудь придумаю.

— Ну, удачи, — снова неприлично засвистел тот, поднял тряпку и, что-то крича на своём языке толкавшим машину работникам, пошёл к боксам.

Мир вернулся на крышу. Его нерадивый помощник не только не открутил, но ещё и к чёртовой матери сорвал резьбу у всех болтов.

— Ну и как, твою мать, мы теперь? — покачал он головой на виноватое движение плечами этого рукожопа. — Ну, иди за дрелью. Попробуем высверлить.

А сам полез в карман за телефоном.

Честно говоря, его не сильно обременяла обязанность: раз в неделю, иногда реже, иногда чаще, иметь хороший секс с ухоженной женщиной, которая ему не противна. После смерти Майи ему никто был не нужен, Мирослав ни с кем не знакомился и в какой-то мере Ева даже помогла ему прийти в себя. Он даже не чувствовал себя должным. Это в одежде Еве нравилось доминировать, в спальне они прекрасно находили общий язык: он знал, что нравится ей, она — чем доставить удовольствие ему.

Всё как-то шло и шло, пока однажды он не познакомился с девушкой. И вот тогда Мирослав понял, какой бульдожьей хваткой держит его за яйца Ева Грифич. И чем ему грозит невыполнение необременительных, как он думал, обязанностей.

С девушкой пришлось расстаться — даже до секса не дошло.

Честно говоря, тогда он не сильно сожалел.

Но сейчас всё было иначе.

Нет, у него не появилась девушка, Мирослав не соврал — у него появилась острая потребность в одной конкретной девушке, с именем которой он теперь просыпался, с именем которой засыпал.

Её он не хотел ни с кем делить. Не мог. И не будет.

Привет, моя восхитительная, сказал он, а потом ответил на её «алло»:

— Это я.

— М-м-м, ты? Тот Мирослав, с которым мы познакомились в прошлом году в Сочи? Или, с которым бухали на корпоративе «Газпрома»? Чёрт, всех Мирославов забила в контакты одинаково, никак не разберусь. Мирослав 23 см?

Мир засмеялся.

— Ты мне льстишь.

— Да? Надо исправить. Семнадцать? Восемнадцать?

— Восемнадцать, но у последнего воробья лапка соскальзывает.

У неё был такой красивый смех.

— С клубом на вечер всё в силе? Не передумала? — с надеждой спросил он.

Делать там Кристине, конечно, нечего. И говорить с этим козлом коммерческим, гуляющим от жены, сидящей с ребёнком, не о чем: ничего ценного Кирилл Владимирович ей не скажет — скорее всего, попытается соблазнить или опорочить.

Но, честно говоря, Мир не мог понять какого чёрта коммерческий на неё взъелся.

Задело, что отец сказал: она вас сделала. И решил «сделать» её сам? Или это простая похоть, которую он хотел удовлетворить, завуалировав какой-то странной игрой на опережение? Что-то было нечисто в его манёврах. Причина, по которой коммерческий не хотел, чтобы Кристина Ковалевская работала в «Экосе» была Мирославу непонятна.

Это Мир должен бы выбрать: чёртов «Экос» или девушка.

Но с «Экосом» он пока не принял решение. А вот с девушкой…

Увы, отговорить её не получилось. Бесстрашная как танк, девчонка рвалась на передовую. И на все его аргументы только больше заводилась. Мирослав на фоне её боевого настроя со своим предложением отказаться от встречи, рисковал сойти за труса.

— Встречаемся с ним на парковке у клуба. Телефон зарядила. Всё, что будет говорить — запишу. Юбку надела подлиннее, блузку поскромнее. За монашку, конечно, не сойду, но и слишком откровенным наряд не назовёшь. Иду на собеседование, не на гулянку. Ничего не подозреваю, — отчитывалась она как спецагент, готовый к операции.

— Я буду рядом, — успокаивал Мир: чем ближе был вечер, тем взволнованнее звучал её голос. — Даже если ты не будешь меня видеть, или не сможешь дозвониться, знай: я — рядом, ничего не бойся.

Весь день провозившись с долбанной вывеской, букву «А» Мир так и не починил: теперь она просто не горела. Но чёрт с ней, с этой буквой, Мир заказал такси и вошёл в клуб, который назвала Крис, когда там и народа ещё не было. Выбрал место. Натянул на глаза кепку. Попросил воду. Приготовился ждать. И в восемь часов получил сообщение:

«Что-то идёт не так. Мы не идём в клуб. Мы едем… аааа… я не знаю куда».

Мирослав выскочил из клуба, протолкнувшись сквозь толпу, и рванул к парковке.

Её машина. Где, чёрт возьми, её машина?

Метался он между седанов и внедорожников и едва успел присесть, заметив русую шевелюру Кирилла Владимировича. На руках у него был ребёнок и он устанавливал в свою машину детское кресло. Такой примерный семьянин, надёжный, честный, порядочный.

— Я ещё раз прошу прощения, что так получилось. Думал, заодно послушаем музыку, хорошо проведём вечер. Но семья, дети, — извинялся он, усаживая ребёнка.

— Да, ничего, я понимаю, — переминаясь с ноги на ногу, оглядывалась Кристина. — Мне просто как-то неловко отнимать у вас время, раз уж так вышло.

— Как раз наоборот, время мы сэкономим — поговорим в машине. Я отвезу ребёнка домой, вы расскажете о себе. А потом вызову вам такси или сам отвезу куда скажете. Если надо, сюда, к вашей машине.

План понятен, сидя на корточках у соседнего минивэна, слушал Мир.

Но куда, чёрт побери, ехать сейчас?

— А это далеко? — спросила Крис. Умница, девочка!

— Нет, в районе Золотых башен, — ответил Кирилл.

Ну хоть что-то, выдохнул Мир. У входа как раз припарковалось такси, и он, рискуя быть замеченным, натянул поверх кепки капюшон толстовки и рванул к нему.

— Шеф, мне надо вон за той машиной, — показал он и назвал номера. — Я понятия не имею, куда они поедут, только приблизительно район.

— Парень, ну ты ж понимаешь, у меня контроль, у меня диспетчер, — не артачился, просто объяснял пожилой таксист. — Я даже скорость превысить не могу, не то, что взять левак.

— Я заплачу, — тяжело вздохнул Мир, прикидывая, сколько жалких купюр у него в кармане.

— Ты лучше сделай заказ, — показал он на логотип с номером телефона, а я его подхвачу.

— Батя, ты главное, машину, не потеряй, — покосился Мир с заднего сиденья на выезжающий минивэн, пока возился с телефоном.

— Не волнуйся, парень, я сорок лет за рулём. Отсюда одна дорога, а там на выезде пробка.

Водитель принял заказ с конечным пунктом маршрута «Золотые башни». И уверенно вырулил с парковки.

«Еду за тобой» — отправил Мирослав сообщение.

И увидел, как в заднем стекле ехавшей далеко впереди машины, мелькнуло её лицо.

Давненько я не играл в шпионов, тихо сам с собой засмеялся Мир. С надеждой, что оно того стоит, и он не ошибся с этим Кириллом Владимировичем. Вот будет смешно, если тот приведёт Кристину домой, жена напоит их чаем, сама закажет ей такси. Но лучше смешно, чем грустно.

Куда больше его поразило, что первый раз с момента аварии он смотрел в лобовое стекло. Пусть с заднего сиденья, пусть просто следил за чужой машиной. Машина петляла, перестраивалась, Мирослав терял её из вида, переживал, но взгляд не опускал. Ни один психиатр не смог даже приблизиться к такому результату, а эта отчаянная просто села в чужую машину и всё — его проблемы отошли на второй план, главное — её не упустить.

— Ну не так уж далеко они и свернули, — заметил таксист, останавливаясь во дворе. — Даже доплачивать ничего не придётся. Он стал отсчитывать сдачу, но Мир отказался.

— Спасибо, батя!

— Бывай, парень.

Номер квартиры прилетел в сообщении, когда Мир, чтобы не привлекать внимание, забил кружок по двору и снова вернулся к нужному подъезду.

Он помог старушке, подхватив на руки её вертлявую собачку, что никак не хотела идти.

— А трёхсотая квартира? — уточнил он, глядя в телефон.

— Последний этаж. Там у нас этот, пинхауз какой-то, что ли, — проинструктировала его старушка и скрылась за дверью своей квартиры на первом этаже.

Пентхаус. Когда-то Мир тоже жил в таком.

Два уровня, консьерж, клининг, застеклённая терраса на крыше.

Поднявшись со дна души, старой раной на плохую погоду заныла боль. Он пытался быть счастлив там, где есть, довольствоваться малым, не жаловаться, не роптать. Да, честно говоря и не приходилось: ему нравилась эта его новая, простая непритязательная жизнь. Он даже собой гордился. Но эта девчонка!

Он не смутился привести её в комнату над автомастерской. Не боялся обнажать перед ней душу. Не стеснялся своей жизни и травм. Но сейчас вдруг почувствовал, что, наверное, хотел бы привести её в пентхаус. Ей бы очень пошёл пентхаус. И гидромассажная ванна с пеной. И прозрачная стена с видом на город в спальне. И прохладные шёлковые простыни на большой кровати…

Телефон ожил. Мирослав нажал на приём, но отвечать не торопился и правильно сделал.

— А ваш малыш? — услышал он её голос. Она сделала дозвон, чтобы Мир слышал, что происходит.

— Он с няней. Да вы не переживайте, Кристина Валерьевна. Присаживайтесь. Налить вам что-нибудь? — перечислил Кирилл несколько дорогих алкогольных напитков.

— А вода в вашем доме есть?

— А зачем нам вода? Если только в джакузи.

— Мы разве договаривались не о собеседовании? — звучал её голос спокойно, по-деловому.

— Это и есть собеседование. Немного в неформальной обстановке. Но мне, как вашему, возможно, будущему руководителю, разве не полезно знать достаточно ли вы мотивированы, чтобы получить эту работу?

— Достаточно, — коротко, как отрезала, ответила она.

— Ну, это не ответ, — засмеялся Кирилл Владимирович. А потом голос его зазвучал тихо, близко. Он сказал ей на ухо: — Вы так напряжены.

— Вы тоже, — Мир был уверен: об этом ей сказал его пах.

— Так давайте найдём выход этому напряжению вместе, — беззастенчиво склонял он девчонку к сексу.

— Вы позволите, я уточню, чтобы не возникло разночтений, — отодвинулась она: шагнула, стукнув каблуками по полу. — Я сейчас должна с вами переспать и тогда вы возьмёте меня на работу?

— Ну зачем же так грубо, — явно скривился Кирилл Владимирович. Его шаги. Затем о стенки стакана брякнул лёд. — Мы просто хорошо проведём время вместе, как взрослые люди. И я устрою так, чтобы вы попали к генеральному директору на личную беседу. Будут честен. Если вдруг вам неизвестно, в компании «Экос» многоступенчатая система собеседований. На предпоследнем этапе вам предложат пройти «Полиграф», то есть проверку на детекторе лжи. Последний этап — беседа с владельцем компании. Сергей Сергеевич разговаривает с каждым сотрудником лично, прежде чем принять на работу. Там уже всё будет зависеть от вас, а не от меня. Видите, золотых гор я не обещаю.

— С «Полиграфом» я тоже должна переспать? И с Сергей Сергеичем?

Здесь даже Мир улыбнулся. А коммерческий заржал.

— Подробности мне неизвестны.

— Но вы же тоже были на собеседовании?

Он засмеялся ещё громче.

— А вы с юмором. Это хорошо. Ваша вода.

Лёд брякнул совсем близко. Мирослав поправил наушники, в которые теперь слушал разговор, и поморщился от резкого звука: ему звонили. По другой линии. Он посмотрел на часы. На имя входящего абонента. Она. Ко бы сомневался. И отклонил звонок.

— Я не пью воду со льдом, — сказала Крис. Часть разговора Мир пропустил, пока отвлекался, но суть его не изменилась. — Берегу горло. Или у вас какой-то особый лёд?

— Ну, если он поможет вам расслабиться, могу найти и особый, — во вкрадчивый голос Кирилла Владимировича уже закрались нотки нетерпения. И Мир пошёл вниз на пост консьержа: если девушке понадобится помощь, он должен быть начеку.

— Да я и не напрягалась. Вы храните дома наркотики? У вас же маленький ребёнок.

— Не думаю, что должен перед вами оправдываться.

— Нет, конечно, нет. Простите. Вы можете позволить себе что угодно, это же ваша квартира.

— Действительно, что я стесняюсь, — усмехнулся гад.

Мир прослушал диалог, спускаясь. Благо, он знал, где найти консьержа и что тот обязан быть на посту, если дорожит своим местом.

— По телефону вы сказали, что генеральный директор уже заинтересован в интервью со мной, — снова зазвучал в наушниках её голос.

Чёрт! Надо торопиться. Её голос дрогнул: она испугана.

— Правда? Вы наверно, неправильно поняли. Но, повторюсь, я могу устроить, чтобы он заинтересовался, — с откровенной издёвкой произнёс Кирилл.

— Я и с первого раза поняла. Благодарю за приглашение на повторное интервью, но, видимо, вы правы, я не настолько заинтересована в этой работе. Я могу идти?

— Ну раз работа вас не интересует, почему бы нам тогда просто не познакомиться поближе? Если, конечно, эта симпатия взаимна, — явно не собирался её отпускать мужик.

— Не взаимна. Всего доброго!

Её каблуки застучали по полу.

— Сядь, сука!

Здесь Мир отключил связь: консьерж вышел. И надо было действовать.

— Простите, ради бога, я приехал к Кириллу, а он не открывает. И запах газа. Там просто нечем дышать! — практически заорал он, шокируя бедного дядьку в ливрее. — Надо срочно открыть дверь. Он звонил мне полчаса назад, сказал, что ждёт, — нагнетал Мир, пока дядька, схватив запасные ключи, бежал впереди. — Он ехал с ребёнком. Если в квартире утечка газа…

Только бы этот урод не запер дверь изнутри на собачку, заклинал Мирослав.

Перепуганный дядька и не позвонил, и не принюхался, сразу сунул в замочную скважину дубликат… И его чуть не сбила с ног Кристина Валерьевна.

— А-а-а, сука! — ещё успел услышать Мир и увидеть согнувшегося пополам хозяина квартиры.

А дальше он толкнул её в лифт и нажал кнопку «первый этаж».

— Кажется, курсы самообороны — было моё самое ценное приобретение из всех курсов, на которые я ходила, — покатывалась она со смеху, когда на газоне в соседнем дворе они ждали такси.

Мир не разделял её веселье, хоть и цитировал в тон: «Но вы же тоже были на собеседовании!», знал — это нервное, чистый адреналин. Сейчас пройдёт.

И не ошибся: она ткнулась в его плечо и заплакала.

— Господи, я такая дура! Зачем я согласилась? Почему тебя не послушала? Но он был с ребёнком. И казался таким милым, таким безобидным.

— На это и было рассчитано, — Мирослав прижимал её к себе и баюкал как маленькую. — Иначе бы ты ни за что не поднялась с ним в квартиру.

Она снова заплакала.

— Всё хорошо. Ты справилась. Ты молодец. Всё позади. Я с тобой, — повторял Мир вслух.

И про себя: «Он поплатится, тварь! И мало ему не покажется. Ответит за каждую твою слезинку».

— Сука! Урод! Гнида поганая. Использовать для своих похождений ребёнка, это каким мудаком надо быть! — размазывала она по лицу слёзы. — Боже, как я испугалась, когда он стал расстёгивать брюки. Он же просто мог меня изнасиловать и всё, — прижималась она к Миру.

— Не мог. Ты бы просто так не сдалась. Опять же курсы самообороны, — улыбнулся он.

— Спасибо! — подняла она глаза.

Губы её тряслись. Тушь текла. Но даже сейчас она была самой красивой женщиной в мире. Женщиной, что он хотел бы назвать своей. Или хотя бы поцеловать. Но снова не посмел. Сейчас особенно — она была так ранима, он не мог воспользоваться.

— Моей заслуги тут никакой. А вот удар, которым ты отправила его в нокаут, должен войти в десятку лучших ударов по версии ММА.

— Но, но! В пятёрку! — вытерла она нос.

В кармане Мирослава требовательно зазвонил телефон.

— Она? — горько усмехнулась Кристина, узнав мелодию.

— Она, — выдохнул Мир, нажал «принять входящий вызов». — Я не приеду сегодня, Ева, — ответил он. — Я не приеду больше никогда.

И повесил трубку.