Глава 12
— Ты сказала, что курсы самообороны стали лучшим твоим вложением, — три дня спустя встретив меня у машины, сказал Миро̀ после всяких «привет», «прости, задержалась» и прочего недолгого бла-бла-бла. — Ты ходила ещё на какие-то курсы?
— О, я фанатка курсов! На какие я только ни ходила, — едва сдерживала я выпрыгивающее из груди сердечко, глядя на него.
Как же идут эти строгие чёрные джинсы и белоснежная рубашка навыпуск его загорелой коже, узким бёдрам, широким плечам. Мы три дня не виделись, и я соскучилась! Как же хотелось его обнять, заткнуть поцелуем и увезти куда-нибудь в горящий над городом закат, а не вести на растерзание язвительному Гарику, любопытной Вете и приносить в жертву моим кулинарным способностям.
Но у этой ржавой медали было две стороны. Гарик и Вета — как мои тараканы, где я — там и они. Если Миро̀ примет меня с ними, выдержит, не психанёт, не ужаснётся, впишется — отношениям быть. Ну а нет — там посмотрим.
Сегодня была пятница. Мы договорились встретиться у меня. Он — прийти. Я — познакомить его с друзьями. И он терпеливо ждал меня во дворе, пока по дороге с кулинарных курсов я заезжала за едой, материла перепутавшего заказ оператора, стояла в пробке и волновалась, подъезжая к дому.
После моего побега из лап похотливого урода Кирилла Владимировича, раньше встретиться с Миро̀ не получилось. То я была занята. То он не мог вырваться. Мы даже толком не созванивались.
«Доброе утро, моя бесстрашная, — писал он. — Как прошла твоя ночь?»
«Тихо», — отвечала я.
«Добрый вечер, моя бесподобная. Как пошёл твой день?»
«Трудно», — признавалась я.
После вопроса про курсы, наверное, было самое время намекнуть, что мне нужен партнёр для научного исследования, но я не хотела торопиться. На работе был такой дурдом, что я всерьёз задумалась не отказаться ли от участия в научном проекте.
Вчера я кое-как ушла пораньше, чтобы проконсультироваться с адвокатом на счёт козла, что меня чуть не изнасиловал. С утра едва смогла вырваться, чтобы отвезти Гарика на занятия. После обеда имела трудный разговор с Пряником. На курсах проткнула палец креветкой. И просто устала за неделю так, что про какую-то дополнительную нагрузку не хотелось даже думать — дотянуть бы без потерь до отпуска.
— В общем, если что, я чемпион мира по курсам, — закончила я краткий обзор организаций, так или иначе поимевших меня на деньги. Открыла заднюю дверь авто, чтобы забрать оттуда сумки, но не успела.
Миро̀ толкнул меня к машине. Подхватил за шею, обнял за талию и коснулся губ своими.
Сначала осторожно, нежно, трепетно, на вдохе.
Потом настойчивей, интимней, волнующей.
А потом совершенно бесстыже, властно, рискованно.
Как-то я сделала неутешительный вывод: самое главное — это первый поцелуй. Если мужик не умеет целоваться, каким бы замечательным он ни был — ничего не получится. Его уже не научишь, не переделаешь, не перекуёшь: секс будет таким же, вялым и беспомощным, грубым и безвкусным, ленивым или техничным. Поэтому невольно оттягивала этот момент. А зря. Этот хулиган целовал многообещающе, приглашая за горизонты, которые, похоже, мне и не снились.
Дразнил. Намагничивал. Лишал воли.
Честное слово, обхватить за шею, выгнуться и прижаться бёдрами к мужику во дворе многоквартирного дома, у машины, рядом с детской площадкой, будучи не одурманенной этими коварными смелыми губами, я бы себе никогда не позволила. Боюсь представить, что подумали обо мне голуби, испуганно сорвавшиеся с насиженного места.
— Я требую продолжения банкета, — промычала я с закрытыми глазами, когда он отстранился.
Его тихий довольный смех стал мне ответом.
— Для тебя — всё что угодно, — скользнув рукой по моему бедру, как бы давая понять, что ему жаль с ним расставаться и всё ещё у нас впереди, Миро̀ забрал с заднего сиденья пакеты.
Но даже хлопнувшая дверь машины не привела меня в чувства. Чёрт! Это было так опьяняюще, что я расправила плечи, тряхнула головой и, шагнув, покачнулась.
Поздравляю, Кристина Валерьевна, ты, кажется, на хрен по уши!
Всё врут женские журналы, что женщине нужно время, привязанность, безопасность. Чёртова пуританская пропаганда, проспонсированная мужиками и за столетия въевшаяся в умы, чтобы баба и не думала ни о каких удовольствиях, только о доме, семье, детях. Месячные — стыдно, роды — грязно, девственность — важно, секс — грех, а браки и вообще свершаются где-то на небесах. С некоторых пор я преданно верю только в науку. Оперирующую гормонами, электромагнитными импульсами и цифрам. Науку циничную и страстную одновременно. Прямо как я.
Но я отвлеклась: что поцелуй животворящий делает после трёх месяцев воздержания-то.
— Так, чтобы ты понимал, кто есть кто, — начала я разъяснительную беседу для Миро̀ у входа в подъезд. — Гарик — хозяин квартиры. Машина, кстати, тоже его, если вдруг ты подумал, что я могу себе её позволить. Не могу. Далее, мы с Ветой — его жильцы. Но мы друзья, — уточнила я.
— Он друг твоего старшего брата Вадима, — повторил за мной Миро̀, намекая, что всё усвоил и до сих пор не испугался.
— И он обязательно будет шутить про моего бывшего, — нажала я кнопку вызова лифта. — Скорее всего, зло, обидно, даже жестоко. Защищать меня не надо: такой у нас ритуал.
— Я что-нибудь должен знать про твоего бывшего? — слегка приподнял Миро̀ бровь, когда в кабине я нажала кнопку последнего этажа. Да, квартира у Гарика тоже была дорогая, которую я не смогла бы себе позволить, не сдай её нам Игорь «Гарик» Ротман.
— Пожалуй, больше, чем все остальные. Это не даст тебе особого преимущества, но для меня важно, чтобы ты знал. В общем, я такая дура, что прожила с ним полгода и даже не заглянула в паспорт. У нас всё было хорошо, и как в Простоквашино, просто замечательно, но в итоге он оказался женат и даже не думал разводиться. Отправлял жене деньги, которые я, блин, зарабатывала, пока сам не мог устроиться. И… тадам! — подняла я палец. — Вот об этом никто не знает. И не должен знать. Ни Вета, ни Гарик, ни мои родители, ни Вадим. Посвящён в мою страшную, постыдную тайну будешь только ты, — набрала я воздуха в грудь. — В общем, я взяла для него кредит. На своё имя. Он, конечно, обещал платить. И платил какое-то время, пока мы были вместе. Но когда я выставила его с вещами, кредит, как общая кошка, остался мне.
— Большой? — спросил он коротко.
— Понятие относительное. Но, скажу честно, платить его нелегко, — вздохнула я.
— Поэтому ты искала работу?
— Нет. Работа у меня есть. Просто там тоже возникли неожиданные трудности, с которыми я пока в процессе. Если не разрулю, вот тогда будет жопа. Что-то я разболталась, — выйдя из лифта, остановилась я у двери. Выдохнула. — Ну, пошли!
Гарик, это Миро̀. Миро̀, это Гарик. Процесс знакомства вышел коротким.
Гарик, и так обычно настроенный к гостям агрессивно, выехал как бидон серной кислоты на колёсиках: одно неосторожное движение и — кишки по стенам. Ещё эта стрижка воинствующего скинхеда, к которой я никак не могла привыкнуть.
Сначала он настороженно нахмурился, потом удивился, а потом вдруг протянул Миро̀ руку.
— Что это было? — спросила я Вету на кухне, пока Мирослав в ванной мыл руки.
— Ну, он видел, как вы целовались у машины, поэтому его первая реакция была предсказуемой. А вот что случилось потом, — она пожала плечами. — Они знакомы?
— Не похоже, — развела я руками, давая понять, что сама ничего не понимаю. Ротман что-то задумал?
Но пришёл Мир, и Виолетта полезла в пакеты.
— Что сегодня было на курсах? Что-то вкусненькое? — спросила она.
— Кому как. Начали кухни народов мира. Сегодня была вьетнамская, — ответила я.
— Фо бо? — тут же спросил подъехавший Гарик, засунув нос в открытый Ветой контейнер.
— Лапша в супе, конечно, раскисла, пока я его везла, — констатировала я. — Поэтому есть фо бо буду я. А вот эти рулетики из рисовой бумаги…
— Нэмы, — подсказал Гарик.
— Нэмы, — смерила я взглядом всезнайку.
— Точнее, нэм ран, это же жареные нэмы, — тут же добавил он и поднял руки сдаваясь.
— Можно выложить на блюдо, — выразительно прошипела я сквозь зубы. — Ну а эту хрень… — открыла контейнер с банановым пирогом. Он в изначальном-то виде выглядел не очень, а теперь белёсые куски ещё и слиплись.
— Этим караваем только ворота подпирать? — улыбнулся Мир, грея задницей подоконник.
Не, они сговорились! Посмотрела я на Вету и закрыла контейнер:
— К чаю пойдёт.
— А есть-то мы что будем? — спросила она.
— Китайку, Вета, китайку. Надеюсь, я не зря заезжала в «Вилки-Палки», против китайской еды никто не возражает?
— Если только Миро̀, — проехал мимо него Гарик, чуть не отдавив ноги. — А у меня даже есть именные палочки, — дёрнул он ящик стола, где хранились столовые приборы.
— С Миро̀ мы обсудили, — подмигнула я, поставив на кухонный стол пакет. — Пиво?
— Не-е-е, — открывала горячие контейнеры Виолетта, чтобы выставить на стол в столовой. — Я женщина необразованная, что подо что пьют, не знаю, я хочу вина.
— Белого? Красного? — остановилась я у холодильника.
— Белого.
— А я буду красное, — достала я бутылки, обе початые. — Мир, бери бокалы, — кивнула на шкаф. — Ну и всё. Как большая дружная китайская семья, идёмте в столовую.
О чём шёл разговор за столом, под звон бокалов и стуканье вилок и палок о тарелки, я бы сказала в двух словах: парни обсуждали футбол, графические стратегии биржевых рынков, альпинистское снаряжение. Мы с Ветой, склонив друг к другу головы, — последние новости.
Самой последней новостью, от которой меня до сих пор слегка потряхивало, был разговор с Пряником. Он предложил поехать в командировку.
— В командировку?! — присвистнула Вета.
— Когда? Куда? — как по команде повернулись оба джентльмена.
— Спокойствие, только спокойствие. Уже никто никуда не едет. Пряник пусть катит, хоть со всей своей расстрельной командой. А я остаюсь.
— Серьёзно? Ты же так хотела! — расстроилась Вета, кажется, больше меня. — Тебя, наконец, отправляют заграницу, а ты артачишься.
— Меня не отправляют. Меня берут с собой, — посмотрела я на неё укоризненно. — И я не хотела. Просто люблю летать. И люблю всю эту суету: аэропорты, самолёты, стюардессы. Запахи, небо, пледы, привязные ремни.
— И? — не унималась она.
— Вет, ну не с Пряником же.
— Я дико извиняюсь, — подал голос Миро̀, — а кто у нас Пряник?
— Да, ты же не в курсе, — выдохнула я. — Пряник — это генеральный директор компании, в которой я работаю.
— Принеприятнейший тип, — добавила Вета.
— Неправда, — сама потянулась я за бутылкой. Гарик меня опередил и вылил остатки красного вина в мой бокал. — Он очень даже приятный. Не хочу наговаривать на человека, который в принципе ничего плохого мне не сделал. И руководитель он грамотный. И вообще, в последнее время обо мне заботится, защищает. Ограждает.
— В последнее, это в какое? — хмыкнула Виолетта. — После того как ты нахамила главному бухгалтеру?
— Вета, да блин! Не хотела я ей хамить. Она первая начала.
— А Пряник, значит, осознал свою вину. Меру. Степень. Глубину. Попросил его направить на текущую войну? — не унималась Вета. — А как же шоколадный торт?
— Не до торта ему, видать, сейчас, — усмехнулся Гарик. — Да и зачем ему торт, если Кристина Валерьевна и так в его распоряжении 24 на 7. Уверен, командировка — его идея. Гостиница, ресторан, номера рядом. А ты девушка жалостливая, — повернулся он ко мне — Даёшь всем. Нищим, сирым, убогим. Женатым. Сколько их было за то время, что я тебя знаю?
Ах ты, гад! — посмотрела я на Ротмана уничижающе. Так вот чего он довольно улыбался: решил выставить меня женщиной легкомысленной, с низкой социальной ответственностью? Чтобы мужик сам сбежал?
Всем даёт?! Тебе не стыдно, сволочь?
— Я же сказала, что никуда не лечу.
— А Пряник об этом знает? — прищурился этот победитель конкурса «скотина года».
— Ещё нет, — поджала я губы, сверля его глазами.
— Так с этого и надо было начинать, — усмехнулся он. — Странно, что ты не дала козлу коммерческому. Могла бы расслабиться, раздвинуть ноги, получить удовольствие. Другая бы даже не пошла на это якобы собеседование, но для девушки, которая всем даёт…
— «Всем даёт» разве громче всех обычно не кричит тот, кому не даёт? — перебил Миро̀ и улыбнулся, глядя на Гарика в упор.
Чёрт, ну зачем, Миро̀? — мысленно сжалась я, предвкушая: сейчас рванёт. — Спасибо, конечно, но я же просила: не надо меня защищать.
— Не. Не мой случай, — хмыкнул Гарик, меняясь в лице. Играя желваками, он посмотрел на меня так, что, если кому осталось непонятно, что он имел в виду, то, пожалуй, только банановому пирогу на кухне.
— Только не говори, что вы… — обомлела Вета. Ошалело посмотрела на меня, на Гарика. Прикрыла рот рукой. По полу скрипнул её стул. — Пойду принесу ещё вина.
— Я сам принесу, — опередил её Гарик.
— А я, пожалуй, больше не буду, — встала я. Мирослав встал вслед за мной.
— Ты куда? — догнала меня Виолетта в прихожей. Я натягивала кроссовки. — Пойду прогуляюсь. Миро̀ провожу.
— Крис, да брось. Не обижайся, — вздохнула Вета. Сейчас она должна была добавить: «Ну, подумаешь, переспали. С кем не бывает». Или «На самом деле он так не думает, просто злится. А злится, потому что ревнует». Но она украдкой глянула на Миро̀ и сказала мне: — Ты же знаешь, какой он, этот Гарик.
— Знаю, — разогнулась я. — Но всему есть предел. Поэтому сейчас я лучше прогуляюсь.
А потом… потом, наверное, буду искать новую квартиру.