Глава 5. Северная столица

Марк Мейер

Новый день. По факту, предыдущий просто перевалил за полночь. Прохладный и влажный воздух. Белые ночи. Романтика, мать твою! А в голове полный хаос, не улегшийся после прошлой бессонной. В самолёте вроде вырубило. Или слегка отпустило. А здесь вновь накрывает по полной. Мыслями. Картинками. Образами.

Привычный черный джип напротив входа в гейт. Знакомая мужская фигура, ожидающая моего приближения. Всегда безукоризненный. Обладающий незаурядной выдержкой, обманчивым спокойствием. Способный в одночасье накинуть удавку на шею. Морально. Или физически. А так и не скажешь. Стоит себе у дорогого автомобиля. Один. Рисуется. В классическом костюме, что непременно сшит на заказ. Соседствующий в паре с кристально белой рубашкой. Галстуком. Или отсутствием оного. Со статусными часами и драгоценными запонками. И поблизости никого. Расступились разом. Хотя в пяти метрах машины теснятся.

Уголки его губ слегка подняты вверх. Поставь нас рядом: любой скажет, что чем-то похожи. Внешне. Не считая разницы в возрасте. Только у Всеволода стрижка короче. И щеки сегодня более гладкие. Но, моя толстовка со штанами, да рюкзак за спиной, в сравнении с его идеально собранным образом, явно не катят. Проигрываю. И, почти тридцать лет форы, погоды не делают.

— Спасибо, что встретил сам, а не прислал очередного водителя, — закидываю на заднее рюкзак и уже после обнимаю за встречу.

— Ты не так часто приезжаешь последнее время, — голос размеренный. Без укоризны. Да и с чего бы? У человека, что стоит передо мной, в жизни всё хорошо. Кроме лишних проблем, которые я периодически подкидываю. Должен же в этом мире ещё существовать баланс, правда?

— Перестал столь неустанно косячить, — ухмыляюсь, припоминая минувшие. Раньше у нас с ним не всё было гладко. Сейчас длительная ремиссия. Стадия нейтралитета. Всеволод совершает попытки накренить её к дружбе. Стоит отдать должное, перетягивание каната идёт без заметного напрягу для обеих сторон.

— Перерос, — констатирует он с дьявольской ухмылкой. — Научился запарывать реже, но качественнее.

— Есть в кого.

— Не утрируй, — наставляет, приглашая жестом на пассажирское. — Я, в твои годы, уже во всю жил своими мозгами и ни от кого не зависел. К тому же, был женат. Казалось, даже удачно.

— Ты мне заочно грехи отпускать начнёшь или вначале попытаешься выслушать? — влезаю, резко, внося свои коррективы. Все эти бла-бла-бла ни о чём сейчас тупо не катят. Мне нужен хороший разбор ситуации. Доскональный. Иначе с какого бы я прилетал? Барахтаться в жидком дерьме можно было продолжить и там.

— Марк, — вскидывает бровь, проговаривая без спешки. — Всё зависит от твоего дальнейшего выбора: в бар или домой?

— Твой кабинет привычнее.

— С тобой не согласятся девяносто девять из ста, что любым способом постараются избежать этой участи, — фыркает, широко улыбаясь. Его губы, оголяют клыки. Привычно складываются в звериный оскал. Пугают. Неподготовленных. Хотя, со стороны, эта улыбка кому-то покажется весьма привлекательной. Как огонек для мотылька, которому вскоре опалят все крылья.

— Тот момент, когда ощущаешь себя единственным, — соглашаюсь усаживаясь в дорогой салон, что пахнет кожей.

— Или первым? — издевается, наклоняясь надо мной, перед тем как захлопнуть дверь.

— Давай об этом с анестезией! — хмыкаю недовольно, на что Всеволод привычно поджимает плечами. И соглашается. Размеренным, но глубоким:

— Как скажешь, сын.

Поток холодного воздуха при хлопке, буквально проникает под слои ткани. Ощутимо передёргивает и вымораживает внутренности. Знобит. От нервов. От мыслей. От неразберихи в собственной жизни. Кому отдать должное?

— Как поживает старик? — уточняет он занимая водительское. Плавно, без спешки выруливает к выезду с территории аэропорта, под плейлист нейтральной классической.

— Проклинает тебя при первой возможности, — отзываюсь с усмешкой.

Миес Мейер терпеть не может Всеволода. Считает его проходимцем. Рвачом, что сложил своё состояние из костей врагов. И жену свою первую никак не может ему простить. Хотя, по факту изначально Алиса носила фамилию Баженова. Но потом колода перетасовалась. И моя мать, будучи беременной мной оказалась замужем за другим. Наставляя рога нынешнему мужу со своим бывшим.

— Слабеет старик, — довольно парирует Всеволод. — Ранее ему не требовалось для проклятий ни повода, ни возможностей. Того и гляди тебе Милку простит, да спустит на тормозах.

— Пап! — рявкаю, пресекая очередную тираду.

— Прости, Марк. Весь день не могу выкинуть из головы эту забавную шутку.

— Шутку?! — вспыхиваю, ощущая перегон натянутых мышц под собственной кожей. Виски давит при одной только мысли, а он, шутка, блядь! Да если Мейер узнает…!

— Марк, порой судьба самая злая шутница и её юмор понятен не каждому. Расслабься. Что сделано, то сделано. Да и гильотина на сегодня для тебя отменяется.

Откидываюсь назад, прикрывая глаза под его размеренный голос. Многих он напрягает. Меня успокаивает. Где-то глубоко на ментальном. По типу сказок, что должна была в детстве рассказывать мама. В её отсутствие, я слушал этот голос. И искренне его ненавидел. Сам не понимая за что. А он, между тем, постоянно выворачивал мне душу. На изнанку. Пока его обладатель пытался разглядеть в ней что-то хорошее.

— Как семья? — задаю отстранённый. Он тактично не прерывает моих раздумий, не влезает с уточнением в паузы. Всеволод ценит своё время. Произнесенные слова и эмоции тоже. Не растрачивается по пустякам на ничтожное… Надо попытаться перенять этот талант. Как-нибудь. На досуге.

— Всё хорошо, — выдаёт односложно и тут же меняется в лице, разводя губы в широкой улыбке. Спокойной и гармоничной. Столь не свойственной привычному образу. — У тебя брат ходить начал и болтать какую-то чушь. Никогда б не подумал раньше, что это может настолько растрогать, а ты говоришь… — выдыхает кратким смешком, соглашаясь со своей предыдущей мыслью. — Судьба ещё та шутница. Не веришь? Просто посмотри на меня. Понятия не имею, как смог до подобного докатиться: уютный дом, дети, любимая жена.

— Бар полон?

— Обижаешь.

Завидовать чужому счастью нельзя. Родным так тем более. В каждый приезд сюда я пытаюсь убедить себя в этом. В том, что дребезжание внутри — это далеко не зависть, тоже. Выходит не особо правдиво, раз сам никак не поверю. Смотря на его семью и детей я реально за него радуюсь, но это чувство не мешает оплакивать своё, не столь беззаботное детство. Здесь, как нельзя кстати всплывает мысль и о Кнопке. Именно с её рождения всё ещё больше пошло наперекосяк. Долбануло осознанием, что счастливое детство закончено. А до этого я ещё на что-то надеялся, за что-то держался…

Дорога до дома занимает не больше часа. Перебрасываемся обрывками фраз. Отвечаем односложно и просто. Всё больше сижу с сомкнутыми веками. Не сплю. Не пытаюсь. Гоняю под полотном яркие кадры. Включаю проектор на репит. За последнее время столько всего произошло. В моей жизни впервые были отношения, что растянулись на дистанцию в полгода. Те, которых никогда не планировал. Когда она старше и опытнее. А кадры сменяют картинки, одну за другой. И все они связаны с Милкой. Её нелепое возвращение в родной дом: сонная, уставшая от долгого перелёта, вытянувшаяся как струнка у порога, с ручкой от чемодана в левой и лапой медведя в правой. Грех было не подъебать такую красавицу. Обиделась. Тут же. Губы надула, а мать с отцом на цыпочках, "поди приболела принцесса"! Первая тут же в клинику её потащила, не дав спокойно поесть, да переодеться.

К чему сейчас это всё мелькает перед глазами? Сравниваю с той, что видел вчера? Ночью. С той, кого не знал ранее? Прикинуть честно: по сути я переспал с незнакомкой. Знакомой с детства. С пелёнок, блядь!

— Приехали, — осекает Всеволод холодом. — Минут пять как стоим. Может всё же выйдем? Хотя бы на воздух.

— Да, конечно, — пытаюсь внешне придать себе некой уверенности. Спокойствия. Он лишь качает головой, пробивая рентгеновским насквозь. Видит мысли, которые попытался скрыть или ещё не озвучил.

— Дети спят, но Лена очень переживает за тебя. Прошу, будь мил.

— В меру возможности.

— И то славно.

Она встречает нас у порога. Уточняет можно ли меня обнять. Соглашаюсь и терплю всю эту милость. А душа хочет краха и жести. Без вот этих улыбок, пусть и искренне ей в ответ, но… Не вовремя. Для меня сейчас это всё ощущается лишним. Ни за этим приехал. Ни за теплотой и гостеприимством. Ни за семейными разговорами за круглым столом. А за тем, чтобы выплеснуть через край всё, отчего воротит последнее время. Опустошить голову. Отпустить всю боль. Возможно, упиться в хлам. Но так, чтобы это всё кто-то проконтролировал. Кто, если не он? Всеволод единственный на это способен. Он отпускает мои грехи и наставляет на истинный путь покруче, чем епископ в соборе, что любит посещать Мейер. Наверное поэтому, в спорных ситуациях, я чаще тут. Да только куда эта выведет?

— Иди спать. Мы надолго, — Всеволод мягко обнимает «своё пушистое облако». Целует в висок. Она никогда не противится этим банальным прикосновениям. Всегда резонирует. Словно идеально настроена на него. Ни противоречит. Ни говорит лишнего. При этом, имея на всё своё мнение. Она легко договаривается. Со всеми. Умеет расположить. Даже в таких ситуациях. Когда, казалось бы и не стоит… Платиновая блондинка. Не столь высокого роста. Аккуратная. По своему красивая. Та, что всегда выглядит дорого в самых простых домашних вещах. Слишком правильная. Слишком воспитанная. И для Всеволода, казалось бы слишком. Но этот дом, с её приходом изменился до неузнаваемости. Стал светлым, уютным. Так же сильно изменился и его хозяин.

— Доброй ночи, Марк, — желает она размеренно, уже направляясь к лестнице. — Тая в курсе, что ты приехал, но я постараюсь перехватить её с утра.

Молча киваю. Устало потираю ладонью лицо. Ещё один дом. Ещё одна сестра.

Всеволод указывает жестом на кабинет. По пути к нему снимает пиджак. Освобождает горло от лишних пуговиц.

— С чего начнёшь? — осведомляется, едва пересекаем порог. Вокруг кожа, дорогое дерево, позади шикарная библиотека. Всё, для ощущения собственного могущества и немощности всех сюда входящих.

— С виски. И приготовься выслушать всё по порядку.

***

Лёд в бокале тает быстрее, чем я добираюсь до сути. Всеволод слушает и не мешает. Позволяет вести монолог с той скоростью, которая мне удобна. Раскуривает сигару. Словно фоном. Выпускает к потолку клубы дыма, облокотившись на спинку широкого кресла. Спаивает. Слушает. И не мешает. Идеальное поведение для отца, в данной ситуации.

— Нас представили друг другу на одном из приемов, — кручу картинки перед глазами, транслируя пересказ не столь давнишних событий. — Ей тридцать три. Её мужу за шестьдесят. Понятно, да, что ни о какой любви там нет речи? Он компаньон Мейера. Невзрачный и неказистый. А у неё очень приятный смех, да и вообще, сама по себе довольно красивая. Не сильно умная, зато сосёт шедеврально. Последнее перевешивает все недостатки, включая замужество. Первый тест драйв провела мне, как только супруг скрылся из вида. Потрахались в зале, что был по соседству с банкетным. Когда считай при открытых дверях. У персонала в него прямой доступ. Любой из гостей также мог зарулить ненароком. Адреналин. Раж. Эмоции на пределе. Короче, понравилось. Дня через два о ней вспомнил, решил позвонить. Повторили уже у меня на квартире. Дальше от случая к случаю. То она наберёт, то я.

Затихаю в очередной раз, выстукивая льдинками по хрусталю. Вибрация идёт в пальцы. А внутренняя дрожь тела наоборот отражается в виски. В спокойном состоянии на поверхности напитка видимая рябь.

— Как-то само по себе вокруг меня, кроме неё, никого не осталось, — продолжаю с досадной усмешкой. — Стал зависать с друзьями без лишнего дополнения в виде девчонок. Жанка давала качественно и много. Так что на сторону и на надо

— И сколько так? — бросает урывком, а фраза ощущается слишком ёмкой. Глубокой. Как бездна. Темной и ненасытной. Всепоглощающей.

— Полгода. Пока она всерьез не задумалась над тем, чтобы уйти от мужа.

— Влюбился?

— Брось, — фыркаю недовольно. — Мозг она еб*т ещё покруче, чем умеет сосать.

— И? — тяжёлый выдох наполняет комнату новой порцией белого дыма.

— Решил с ней порвать, — чеканю бесстрастно. — Оглянулся назад и реально не поверил, что потратил столько времени зря. Озвучил в ходе одной из встреч. Хотел свалить. А она как-то резко ко мне с поцелуями, ласками. Без истерики, с клятвами в любви. Это всё днём. В одном из пафосных заведений, куда посторонним нет входа. Понятия не имею кто нас спалил. Возможно персонал или у мужа уже были подозрения к тому времени. Вечером в кабинете отца уже сидели двое. На руках компромат. Не отвертеться. Поставили меня на счётчик и стали требовать его содействия в решении этой проблемы.

— Каким образом? — звенит сталью Всеволод. — Чего они хотят?

— Честь по чести, — усмехаюсь и опрокидываю в глотку содержимое бокала. Морщусь, выписывая хрипло: — Муж собирается выбросить её на улицу с голой задницей, но хочет ещё и моей крови. Мейер заявляет, что я обязан вступиться за девочку и поплатиться здоровьем, раз посмел столь продолжительно трахать чужое.

— Глупости, — хмыкает он безвкусно. — Следуя прописанной им истине, у старика не родилась бы дочь. «Глаз за глаз. Зуб за зуб.» Или как там верно? Мне, в своё время, вполне позволительно было бы самолично отрезать ему яйца и лишить возможности иметь кровных наследников. Стареет, Мейер. Забыл о своих грешках. А тебя обязует думать о чести. Кстати, как поживает Мила? — уточняет мягче, но без особого перехода.

— Сев, — голос ещё хрипит. Становится ниже. Не готов говорить о ней, а он требует, точно не чувствует моего морального блока.

— Я разберусь. С ними. Но не с ней, — заявляет с улыбкой. Холодной. Уверенной. — Говори. Слушаю.

Бокал вновь наполняется. На половину. Только теперь в нем нет льда. Ни к чему. Он разбавляет вкус. Унимается горечь, которой хочу пропитаться. Мои руки непривычно дрожат, а у Всеволода наоборот, словно высечены их камня. Пальцы умело держат сигару. От неё даже дым идеально ровной полоской. Не вибрирует.

— Мила, — напоминает мне Всеволод. — Лет семь её не видел. Красивая стала?

— Осталась такая же, как и была, — затыкаю рот крупным глотком и едва не давлюсь под его размеренный выпад:

— Значит всё же красивая. В мать пошла. Кто кого совратил? Сомневаюсь, что она тебя, но гены Мейера всё же присутствуют.

Усмехаюсь. Болезненно.

— Как-то само получилось.

Озвученная мысль не приживается в голове. Переспать с Кнопкой? Худшее, что можно было сотворить в жизни. Алкоголь не спасает от этих воспоминаний. Не помогает с принятием новой реальности. Хрустальное дно бокала с грохотом опускается на деревянный стол. Рельефные стенки вновь стали прозрачны. Голову кружит, а мысли остаются на месте. Не исчезают. Как в тот момент. Когда с ней. Такой странный. И охуительный. Один вопрос. Два. Как? Почему? Такое не повторить. По запросу. Не оплатить фантазию проститутке. Когда бездумно. Только сквозь ощущения. А внутри взрыв, точно атомная бомба. Сработала. Внештатно. И ядерный гриб разгоняет нейронные связи. Опустошает разом. Всего. Меня. Тишина. Её влажная кожа под пальцами. Взгляд. Безумный. Доверчивый. Нежный. И запах. А ещё губы. Холодные. Мягкие. Сладкие.

Хаос. Полный и безграничный. Накрываю голову руками. Пытаюсь избавиться от её странного взгляда. Он стоит перед глазами стоп кадром и не хочет исчезать. Вызывает желание выжечь слизистую парами, чтобы ослепнуть.

— Не хочешь вызвать её сюда? Разобраться со всем на нейтральной, — осекает Всеволод. — Качественно трахать и как-то само получилось…, — чужие рассуждения подливают масла в огонь. Вызывают злой смех. Хриплый, исходящий из самой грудины.

Я понятия не имею как ему это всё объяснить! Не получается! Даже себе. Не выходит! И мои действия перед отъездом… Когда бесконтрольно сжимал пальцы на её плечах. Когда целовал. Вновь. Жестко. Вырывая ответ. Когда злился на её дурацкие слова. Когда пытался доказать себе, что мне совсем не понравилось. А она… Дура! Ещё артачится! Со своей нежностью, наперекор очередным слезам. Сквозь боль. Ко мне. Мягко.

— Сын, эти два понятия не особо вяжутся между собой, — подытоживает Всеволод голосом моей совести. — Или ты путаешься в показаниях или чего-то не договариваешь

— Я терпеть её не могу. Это утверждение так же тебя не устраивает.

— Скорее не проясняет, как ты оказался с Милой в одной постели. И как решился на то, чтобы стать у девочки первым.

Его голос не звучит обвинением. Он просто перечисляет факты. И злит. Меня. Сильно.

Убираю руки с головы. Поднимаю взгляд вверх. Сверлю его своим. Оппонент спокойно выдерживает.

— Я не знал. Что первый, — давлю эмоционально.

— А был бы ты пятым, шестым, это бы что-то исправило?

Дьявольская улыбка на его губах убеждает в обратном. Я бы сука думал о ней, ещё больше и хлеще! Смотрел бы на неё и гадал «с кем и где она» была до меня?!

— Понял, да? — подтверждает с издёвкой. — Пригласи девочку в гости. Покажи ей, что умеешь быть не только мерзавцем. Там Мейер тебе не позволит подобное, а здесь ты сам волен делать, что хочешь.

— Да пошла она! — рявкаю яростно. — Знаешь, что она мне заявила?

— Что любит тебя? Для тебя это стало сюрпризом? — издевается на моё сухое молчание. Челюсти сжаты. Кулаки тоже. — Мне Юлька об этом все уши прожужжала. Жалела девочку. После каждого приезда от Мейера жаловалась на тебя и твоё поведение с ней. Я думал перерастёт. Списывал на её замкнутость и изоляцию от внешнего мира, что устроил Мейер. Хотел вырастить умницу. Умница сделала старика одним махом.

— Ни хера ты не понимаешь, — цежу, сквозь зубы, а самому хочется засунуть башку в тиски, чтобы избавиться от назойливых мыслей.

— Думаешь о ней? Сравниваешь?

— Нет. Запрещаю.

— То есть это была разовая акция all inclusive? Первым остался и хватит. Больше ты её даже пальцем…

— Что ты хочешь услышать? Что мне понравилось? Да, блядь! Понравилось. И если бы не кровь на руках, я бы её повторно трахнул. Так же бездумно. Без сожаления. Только уже медленнее. Чтобы растянуть до победного эту пустоту в мыслях.

— Кто по тебе так прошёлся-то, а? — присматривается задумчиво. — Ты же вообще никогда и ни с кем не сходился. Отношения с замужней. Наперекор. Напоказ. Словно специально, чтобы тебя наказали, застукали. Кто же по тебе так прошёлся? — задаётся повторно. Явно перебирает в памяти мою биографию.

— А то ты не в курсе! — усмехаюсь громче обычного. Обожжённое горло саднит. Лицо искажает гримасой. — Думай. Анализируй. Тебе это дано как проклятие.

Тишина расползается ощутимой чернотой по просторному кабинету. Не смотрю на него. В груди разрастается жгучая ярость. Сердце пылает ненавистью. Поднимаюсь и наливаю себе бокал. Сантиметр до края.

— За твою первую! — подмигиваю и опрокидываю в горло залпом.

Ноги ещё держат. Истерично смеюсь и повторяю манипуляцию по обновлению. Только после всё же присаживаюсь в кресло. Нога на ногу. Вальяжно. В руке бокал с виски. По-взрослому!

— Марк, Алиса конкретно по мне протопталась, — начинает смиренно. — Но я всегда пытался сделать всё возможное…

— По тебе? — цежу сквозь зубы, наращивая громкость голоса, который не признаю своим. — Сев, блядь, реально? Ты так считаешь?! Сколько тебе на тот момент было? Тридцать четыре? Плюс-минус. А мне было пять! Всего пять. Понимаешь? Я помню эти дни как сейчас! Нихуя тебя ничего не заботило, кроме того, где и как её трахать! А её и подавно! Зашло больше, чем с Мейером, раз решила свалить оставив меня!

Терпкий напиток выплёскивается через край. Руки дрожат. Сантиметр до края, блядь.

Прикрываю глаза, и глушу остаток. Стараясь не дышать. Так же залпом.

— Марк…, — тихо и с осторожностью.

— Я помню, — добиваю его мнимым спокойствием. Внутри давно всё оборвано. Провода искрят и выжигают живое. Чернота уходит глубже. Ещё. А я думал там давно ничего не осталось. — Я помню. Больше, чем ты можешь представить. Так что давай опустим, кто по кому прошёлся. Окей? Да, Жанка тоже была замужем. Но я никогда ничего ей не обещал. И детей у неё нет. Не кому рушить жизни. Так что закроем тему, кто из нас двоих больший подонок.

— А что делать с Милой?

Усмехаюсь, вытягивая из кармана мобильный. Левая не так умело набирает команды. Попадаю в нужный контакт. Ни с первой попытки. Нажимаю на вызов. У меня давно за полночь. У неё? Тоже.

Первый гудок обрывается резким молчанием. Слышу отзвук дыхания. Своего. Или её. В трубке.

— Кнопка, прилетай. Надо поговорить.

Вроде вывожу чётко, а язык заплетается. Пропускаю звучный смешок, выводя весело: — Я ни хрена не понимаю, как это произошло. Надо разобраться на нейтральной.

— Мрак, ты пьян? — протяжно. С откровенным сочувствием.

Передёргивает. Повторно. Не фига было вестись на его слова и звонить. Подстава. В очередной раз Всеволод сыграл на эмоциях.

— Я сделаю откровенную глупость, — шепчет в трубку на выдохе, — если соглашусь.

— Соглашайся, — давлю из последних сил, едва удерживая телефон у уха. — Или проваливай навсегда. Выбор за тобой.

Отключаю. Отшвыриваю аппарат в сторону, за ненадобностью.

Улыбаюсь тому, кто наблюдал за всем с каменной маской.

— Доволен?

Поднимаю бокал в виде тоста, произнося более мягко:

— За твою крайнюю. Она у тебя классная. Не понимаю, чем ты её заслужил.

***

Открываю глаза от звонкого смеха, что наполняет просторную комнату. Сразу и не втыкаю что к чему. Шум вокруг, превышает допустимые децибелы.

Шторы закрыты так плотно, что не понять который час за окном. Зато от двери ведёт целая дорожка. Яркая, как взлетная полоса по которой разгоняется маленький чертёнок и не задумываясь, с ходу, запрыгивает на меня.

— Тась, ты меня раздавишь, — уворачиваюсь от влажных поцелуев, чтобы не дышать на неё перегаром. Обхватывает меня за шею руками. Колет нежное личико о щетину. Тараторит много и звонко. Так что начинают вибрировать перепонки в ушах. За звонким смехом слова и вовсе сливаются в объемное месиво из которого ничего не понятно. Остаётся только монотонно поддакивать.

— Я по тебе тоже соскучился, — парирую слегка отодвигая от себя смешную девчонку. Два светлых хвостика забавно торчат над ушами в разные стороны. Большие яркие глаза неотрывно следят за моими движениями. Считывает, как и отец. При этом носик проказницы горделиво задран вверх, но ямочки на щеках указывают на бесконтрольную улыбку. Странную. Располагающую к себе. Мамину.

Вновь падает на меня. Звонко смеётся и пытается задушить в крепких

объятиях.

— Тая, — доносится лёгкое и спокойное от порога. Женский голос не укоряет. Уговаривает. — Отстань от брата.

— У-у-у, — изрекает мой мучитель в ответ громко и самоотверженно. А потом нашёптывает мне на ухо свои аргументы в пользу высказанного ответа. Обкалывает мягкие ладошки, но крепко держит в них мои заросшие щеки.

— Всё нормально, Лен. Мы скоро спустимся, — бросаю в сторону её матери. Захватываю девчонку и плавно сбрасываю с себя на постель. — Ты когда так вырасти-то успела, чертёнок? Сколько тебе уже?

— Почти шесть! — смеётся и дублирует цифру пальцами. Глаза веселятся от осознания собственной взрослости и значимости. — Пойдешь со мной сегодня гулять? — канючит и уже тянет с кровати.

— Конечно, пойду, — соглашаюсь безвольно, словно у меня был на то выбор. — Только можно я позову с собой ещё одного человечка, окей?

— Возьмёшь Таира? — кривит улыбку и корчит мне рожицу, вспоминая о брате. — Он же мелкий. С ним совсем не интересно.

— Нет, Тась. Одну девушку.

— Невесту? — вновь недовольна ответом и даже не пытается это скрывать. Губы надувает так, что буквально выгибает вперед. Глаза обиженно на меня пялятся.

Смотрят, припоминая былые грехи, включая те, что не успел совершить. Мордашка выражает вселенскую муку. Идти гулять в компании с кем-то она совершенно не хочет. Делить моё общество с девушкой — тем более.

— Я позову сестру, окей? — парирую успокаивающим.

— Она тоже здесь? — хмурит лоб и осматривается по сторонам. Морщится. Не находит.

— Надеюсь, скоро будет.

— Вот когда будет, тогда и возьмёшь! — заявляет уверенно. — А пока будешь гулять со мной! Понял?

— Как скажешь, командир, — прячу улыбку за плотно сомкнутыми губами. Такой упрямице нельзя отказать! Даже пробовать без толку. Измотает морально!

Она ещё пару секунд присматривается ко мне, проверяя на честность.

— Одеться-то к завтраку мне хоть можно, а? Или ты и при этом будешь присутствовать как надзиратель?

— Можно, — смеётся на моё подмигивание. Прячет взгляд. Отчасти смущённо. Ловко спрыгивает с кровати и так же внезапно исчезает за дверью.

Душ до завтрака отменяется. Максимум под струю ледяной воды и умыться.

Тру кулаками усталые глаза. После злоупотребления ночью сейчас настигает нечто сродни светобоязни. Дотягиваюсь до тумбочки. Сгребаю с неё телефон. Куча сообщений и пропущенных звонков. Из всего списка ни одного нужного. Смахиваю не читая. Краем замечаю, что Жанка тоже что-то писала.

Повторяю последний вызов. У меня десять утра. У неё восемь.

Пытаюсь придать голосу привычную лёгкость и беззаботность. Убрать ненужные эмоции. Обещания, данные Всеволоду вчера, ещё не стёрлись из памяти. Толи пил мало. Толи неким образом заархивировал. А сейчас они множатся и разлетаются в голове тучными мыслями.

— Привет. Готова вылететь ближайшим? — резко, с наездом, взамен показного спокойствия.

— Серьёзно? — спохватывается задумчиво. Начинает уклончиво, словно ступает по тонкому льду. — Я посчитала твой звонок глупой шуткой. Твоё чувство юмора всегда оставляло желать лучшего.

— Да или нет? Повторно предлагать я не буду. — давлю, а губы невольно кривит. Её слова чем-то царапают. Чувство юмора моё ей не нравится, а ведь раньше смеялась. Или, это всё тоже не правда?

— Марк, родители только уехали. Мама решила отобедать в Париже, — невольно усмехается, продолжая посредственно. — Заодно обновить себе гардероб и купить мне бальное платье. Как ты себе представляешь мой отъезд?

— Ещё более беспроблемно, — не надо будет придумывать причину по которой она отлучится их дома. Всё складывается даже легче, чем казалось вчера, а она ни с того, ни с сего паникует. — Скидывай паспорт. Возьму билет на ближайший.

— Папа запретил мне… — Откровенно вздыхает. — Любое общение с этой семьёй. Он боится, что… — очередной звучный смешок прилетает мне в ухо, выражая банальную мысль. — Что меня ещё можно испортить.

Даже нужно. Откликаюсь ей в мыслях. Испортить. Чтобы понять, что из этого выйдет.

— А со мной общаться не запретил? — в этот раз голос рисует фразу заманчиво. Так что неохотно задумается. Да? Нет? — Ты же вроде послушная девочка, Кнопка.

Ставлю точку, после которой обязую ответить. Провоцирую. Впервые пойти на протест.

— Как ты себе это представляешь? — уточняет, прогоняя перед глазами допустимые варианты. Чувствую. Как никогда. Её желание пойти наперекор всему. Рискнуть. Нагнуть долбанную систему. — Прислуга. Охрана на выезде из поселка. Доложат… Марк…?

Специально беру паузу. Слушаю дыхание. Даю возможность передумать. А она будто так же испытывает меня на прочность. Или боится, что передумаю я?

Терпеть не могу недосказанности. И вот это всё. Что связывает и к чему-то обязывает. Потрахались и ладно. Но нет же. Ни с этой. Тут по-любому надо как-то замять. Одним «спасибо-перезвоню» не отделаешься!

— Соберись быстро. Через полчаса вызову такси. Рейс в обед и вечерний. Жду тебя первым.

— Как…? — вторит тяжко на выдохе.

— Так же, как и я праздновал восемнадцать на Ибице, а все думали, что с пацанами сняли шале в горах. Оплатой за молчание. Банальным договором обоюдно молчать о взаимных косяках. Номера у меня есть. Скину им кеш.

— А твой отец, он не…

— Продолжай, — настаиваю резко. — Я уже сотни фраз прописал в мыслях под это начало. Скорее да, чем нет, но вообще всё зависит от твоей бурной фантазии.

— Он не против видеть меня в своем доме? — голос ощутимо дрожит. Вместо улыбки, которую я ожидал. Вводит в ступор. Полнейший.

— Мил, ты дезинформирована. Всеволод сам предложил этот выход, как решение наших проблем.

— Ты ему…

Злюсь. Блядь! А кому, по её мнению, я ещё должен был об этом рассказать? Пацанам? Чтобы потом мне до гроба припоминали содеянное?

— Да, — выплевываю звучно колючую правду. — Если не увижу твой паспорт на экране в течении пару минут, то иди ты к чёрту! — срываюсь, в очередной раз жалея, что пошел у него на поводу. Нужна здесь Милка? Каким боком вообще? А высказывать продолжаю. Всё накипевшее. — Ни одного годного предложения больше от меня не получишь! Поняла?! Сопли вытирать я тебе больше не стану!

В трубке молчание. Не хочу его слышать. И её тоже. Ничего не хочу. Уже.

Отшвыриваю в сторону аппарат. В очередной раз. Ещё пара подобных выпадов и про запас следует купить новый. Внутри опять всё кипит и рвётся матом наружу. Угораздило же! Связаться с Милкой! Какого хрена ей не сиделось в туманной столице? Приперлась поганить мою не столь беззаботную!

Экран бесшумно загорается, пока натягиваю на себя джинсы. Гаснет. Вспыхивает вновь. Нехотя беру в руки. Считываю данные в несколько строк. Далее фото паспорта. На нем совсем ещё мелкая. Волосы распущены. Смотрит с опаской в камеру. Лет двенадцать-тринадцать. Такая, которую хорошо помню. Вредная и настырная. Хлеще, чем сейчас Таська. Такой Кнопка всегда была в памяти. Последние годы уж точно. А сейчас… Сейчас при первой ассоциации с ней возникают её глаза. И взгляд. Безумный. Ожидающий ласку. Обещающий нежность.

Закидываю телефон в карман. Наскоро умываюсь, чищу зубы и спускаюсь на завтрак. После сяду один и возьму билет. Раньше, чем через час в аэропорту она не появится точно. Значит есть время. Выдохнуть. Расправить плечи и сделать вид перед домочадцами, будто ничего не колышет. Всё отлично. Спокоен. А телефон всё же стоит купить про запас. Этот долго не выдержит.