Глава 12.

Сначала ее начало тошнить в церкви. Дурманящий запах ладана всегда вызывал головокружение, но в тот раз все было иначе. Варна не могла это объяснить, рвотные позывы сотрясали тело каждый раз, стоило ей оказаться внутри. Испугалась по-настоящему она в тот день, когда Нина оставила для нее крестик, взамен того, который она «потеряла в лесу». Ладонь обожгло огнем, поднялся пар, Варна взвизгнула и отбросила его в сторону.

После ночи на Ивана Купала она проснулась в своей постели, но не помнила, как вернулась в церковь. Все воспоминания превратились в тугой комок, который она мало-помалу распутывала, доводя себя до отчаяния. Все, что творилось на берегу озера, казалось дурным сном, ужасным видением, мороком, который наслала Рослава. Но в глубине души она знала, что на самом деле была там и видела Зверя, видела тварей, что поклоняются ему, видела одурманенных магией людей, славящих его.

Во время тренировки Варна так глубоко задумалась, что не заметила, как уложила Свята на лопатки. Только услышав восхищенный вопль Мстислава она встрепенулась, прогоняя тяжелые мысли, и увидела недоверие в глазах противника, которого так давно мечтала увидеть на земле.

– Как ты это сделала? – Свят хмурится.

– Тренировалась. – пробормотала она.

Он, как пес, втянул носом воздух, пытаясь распознать ложь. И он уловил ее шлейф, вонь обмана ни с чем не спутать. Варна тоже ощущала смрад, клубившийся вокруг нее с того самого дня, как она встретила в лесу Рославу.

– Повторишь? – выкрикнул Мстислав.

Свят встал и занял оборонительную стойку. Еще ни разу она не доводила его до этого – он всегда нападал, она – всегда защищалась. Теперь все изменилось.

Удар, удар, взмах… Удар! Прыжок, отскок, взмах!

Под кожей растекается тепло, кровь стала горячее. Свят двигается слишком медленно или это она стала быстрее? Его движения замедлены – Варна легко уходит от атак и чувствует, что способна на большее.

– Соберись. – прошептала она одними губами.

Свят покачал головой осуждающе, его рот превратился в тонкую линию, на скулах выступили желваки.

Нет сомнений, что с ней что-то происходит, Свят чувствует это, но молчит, как молчит она, зная о твари, что ходит за ним. Теперь у них есть кое-что общее.

Он снова упал. Удар получился таким сильным, что меч вылетел из его рук. Свят резко сел и принялся тереть запястье.

– Долго же ты собиралась с духом. – Мстислав одобрительно кивает головой. – Отлично! Закончим на сегодня. Ты прекрасно справляешься.

Слышать незаслуженную похвалу стыдно, но она мотает головой, мол, «да, спасибо, я так старалась». На самом же деле к глазам подступили горькие слезы.

– Останься. – резко сказал ей Свят.

Она проводила Мстислава взглядом, убедилась, что он скрылся в церкви, и повернулась к мальчишке. Тот стоит напротив, сжимая меч в руке. Он недоволен и не собирается сдаваться.

– В полную силу. – прорычал он.

Это ужасно опасно, но она кивнула. Если их застукают, скорее всего убьют обоих.

Тень выбралась из земли и встала рядом с ним. Варна без страха взглянула на темную тварь и перехватила меч поудобнее. Кровь побежала быстрее, разогналась и раскалилась, стоять на месте стало больно и она кинулась в атаку.

Их мечи сталкивались с ошеломляюще громким звоном, от лезвий летели искры, казалось, что клинки вот-вот разлетятся на куски, но металл не дрогнул. Варна врезалась плечом в Тень и ощутила ее липкую плоть. Отбивая удары, она всматривалась в непроглядную темноту, заменяющую ей лицо, и пыталась представить, что может скрываться за ней.

Свят попытался напасть сзади, но она резко присела и сделала подсечку ногой, мальчишка рухнул на землю и захрипел. Тень тут же провалилась под землю и превратилась в темное пятно, быстро принявшее очертание человеческого тела.

– Что ты сделала? – Свят проигнорировал протянутую руку и сел, держась за грудь. От удара из него явно вышел весь воздух.

– Ничего. – она убрала меч в ножны и вытерла пот тыльной стороной ладони.

– Лжешь. Светозарные убьют тебя.

– Тебя же не убили. – парировала она.

– Ты не такая, как я. – прорычал он. – У тебя не может быть этой силы.

– Расскажешь кому-то?

– И не подумаю. – Свят вскинул голову и даже сидя на земле умудрялся смотреть на нее сверху вниз.

На том и разошлись – она ушла первой, оставив его на площадке. Руки дрожали от напряжения, но внутри она ликовала. Стыд и гордыня слились в одно опаляющее чувство и она не знала, что с этим делать.

На одном из уроков Светлана учила подопечных новой молитве и очень удивилась, когда Варна выскочила из-за стола и выбежала из комнаты.

Пробегая мимо Свята, она увидела его тяжелый, совсем не детский взгляд. Он знает, что с ней, по крайней мере догадывается, но молчит, позволяя злу находиться под крышей их общего дома.

Окунув голову в бочку с дождевой водой, Варна немного пришла в себя. Она привалилась спиной к холодной стене и прикрыла глаза. Плохо, ей плохо с того самого дня, как Рослава отвела ее на шабаш. Крест надеть так и не получилось – кожу жжет огнем, на ней остаются красные пятна, а если продержать крестик в ладони слишком долго, на ней появляются волдыри, как от ожога. Запах ладана сводит с ума, по ночам она видит странные тени, и никому не может рассказать об этом. Слова молитв режут горло, словно она проглотила лезвие. Несколько дней она не молится перед сном, из-за этого Дарий посматривает на нее с явным неодобрением.

Дарий! Он все глубже погружается в занятия с Мстиславом, возомнил себя мессией, избранным, которому суждено поднять приход на ноги, отстроить приют и принимать обездоленных. Он даже говорит как Мстислав, стал его уменьшенной копией, а ведь когда-то хотел совсем не этого!

Почему-то эти мысли разозлили ее, захотелось пойти и рассказать Дарию о том, что с ним возятся только из-за того, что Гореслав посулил наставникам белые плащи. Вместо этого Варна попыталась образумиться, ударив себя по щеке, и побежала в сторону леса, петляя между церковными постройками.

Заметив впереди тонкую фигуру Рославы, Варна прибавила шаг. Они не виделись с той самой ночи и внутри что-то заныло, когда ведьма обернулась и смерила ее оценивающим взглядом.

– Подойдешь? – спросила женщина.

Она подошла, но не слишком близко, замерла на расстоянии и сжала губы. Не стоило, наверное, идти сюда, но только Рослава знает, как ей жить с тем даром, который она получила на шабаше.

– Мне плохо. – выпалила Варна. – И с каждым днем только хуже становится.

– Кто-то знает об этом? – деловито осведомилась ведьма.

– Один мальчишка из церкви, но я ничего не рассказала ему! Он просто что-то подозревает.

– Если проболтается – тебя убьют. Знаешь, что делают с такими, как мы?

– Я – не такая, как ты. – жестко ответила Варна.

– Теперь у нас гораздо больше общего, чем ты думаешь. – Рослава села на землю и прислонилась спиной к дереву. – Где твой крест?

На ее губах игривая улыбка, ведьма прекрасно знает, что она больше не может носить крест и насмехается над ней.

– Что ты со мной сделала? Зачем привела к озеру?

Рослава поманила ее к себе и Варна, сама не понимая почему, послушно подошла к ней, села рядом, почувствовала руки ведьмы в своих волосах и, к своему стыду, прильнула к ней, как побитая собака.

– Я полюбила тебя в ту ночь, когда ты, совсем кроха, посмотрела на меня без страха. Брошенная собственным отцом в лесу, ты все равно отказывалась сдаваться. – Рослава говорит тихо, ее голос успокаивает, как размеренный шум речной воды. – Но тебя у меня отняли. Знаешь, сколько раз я бродила вокруг церкви, надеясь увидеть тебя хоть краем глаза? Надежда – это наказание.

– Ты отвела меня к Зверю. – напомнила Варна. – Зачем?

– Я обещала тебе силу и он дал ее, разве нет? Разве не этого ты хотела?

– Но теперь я не могу жить в церкви. – она отстранилась от ведьмы.

– Пойдем со мной. – предложила Рослава. – Будешь жить с моими сестрами, никто не причинит тебе зла, никогда.

– В церкви моя семья.

– Я тоже хотела стать твоей семьей.

Голос ведьмы обладает необъяснимой властью – Варна слушает ее и верит каждому слову, наивно, как ребенок. Идея покинуть церковь вдруг показалась такой заманчивой! Никаких больше молитв, никакой липкой каши по утрам, никаких сражений на мечах.

– Я приготовила для тебя подарок. – вдруг сказала Рослава. – Хотела отложить, но, похоже, время пришло. Прогуляемся?

Прогулка оказалась конной – ведьма оставила лошадь неподалеку от места, где они встретились. Она помогла Варне забраться в седло и села сзади, обхватив ее руками. Воздух вокруг Рославы густой и напоминает смолу, в которой неизбежно застынет каждый, кто окажется во власти ее чар.

Увидев знакомые места, Варна охнула.

– Зачем мы здесь? – она втянула голову в плечи.

– Разве справедливо то, как люди поступили с тобой? – вкрадчиво спросила Рослава. – Мы просто немного проучим их.

Деревня на двадцать дворов, с одной улицей и колодцем в центре, такая же, как сотни других деревень. Пять лет назад отец вывел ее из дома и повел в лес, чтобы бросить там, оставить на съедение ночным тварям.

– Где ты жила? – дыхание Рославы щекочет ухо.

– Там. – Варна указала на дом в конце дороги.

По пути им никто не встретился. Раньше здесь не умолкали детские крики, чумазые сорванцы бегали туда-сюда, мешая повозкам и старикам, за что получали подзатыльники и затрещины. Сейчас деревня выглядит покинутой и пустой.

– Что ты сделала? – до Варны вдруг дошло, что эта тишина неестественна. – Что ты с ними сделала?!

Она спрыгнула с коня, рискуя переломать ноги, и побежала к знакомому дому. Она не успела войти во двор – Рослава оказалась рядом и схватила ее за плечо. Хрупкая ведьма обладает чудовищной силой, а ее пальцы напоминают клещи.

– Они спят. – сказала она. – Просто спят, все жители деревни.

– Что ты собираешься… – Варна прищурилась.

– Мы просто накажем их. Думаешь, твои родители – единственные, кто отправлял детей в лес? Они должны поплатиться за то, что сделали. И пусть это станет примером для всех, кто собирается избавиться от старших детей.

– Неужели кто-то еще на такое способен? – ужаснулась Варна.

– Ты даже не представляешь, сколько растерзанных тел мы находим в лесах. – вздохнула ведьма. – Сколько замерзших заживо зимой, сколько утопленников в болотах по весне. Твой брат недавно пропал. – добавила она. – А за три месяца до этого мать принесла в подоле младшего.

Варна похолодела.

– Да что же это… – пробормотала она. – Не может быть! Что же они, звери какие-то?!

– Можешь войти и убедиться.

И она вошла. Доверившись ведьме, Варна переступила порог некогда родного дома и замерла, пораженная лавиной нахлынувших воспоминаний. Пахнет внутри точно так же, как в детстве, только обуви у двери стало больше.

Отец спит за столом, мать – прямо на полу у печи, видимо, колдовство настигло их в разгар обычного суетливого дня. Рядом с матерью люлька, а в ней – младенец, совсем крошечный, похожий на сморщенную вареную морковь. Рослава не солгала.

– Заложники собственной звериной натуры. – Варна вздрогнула, услышав холодный голос ведьмы.

– Если Бог дает детей, значит… – горло сдавил болезненный спазм.

– Значит старших можно убить? – Рослава ухмыльнулась. – Они не могут прокормить столько ртов, но продолжают приводить в Правь новых детей каждый год. Даже животные более дальновидны.

Разглядывая лежащую на полу мать Варна не чувствует ничего, кроме раздражения и гнева. Кого из мальчишек они убили – Красимира или Влада?

Она прошла в крошечную комнатку, в которой ей приходилось жить вместе с братьями, и увидела черноволосую макушку, выглядывающую из-под одеяла. Варна подошла ближе, открыла его лицо и непрошенные слезы навернулись на глаза – Красимир спит, усыпленный колдовством, а вот Владислав, должно быть, давно мертв.

– Что ты хочешь сделать? – она вышла из комнаты и остановилась напротив ведьмы.

– Заберем у них младенца. – Рослава заглянула в люльку и брезгливо поморщилась. – А на них нашлем хворь, чтобы никогда больше в ее бездонном чреве не появлялось детей, а он, – она кивнула на отца – не мог быть с женщиной.

– Хорошо. – тут же согласилась Варна и сама испугалась своей решимости.

– Помоги мне творить колдовство. – Рослава села за стол. – Принеси седельную сумку.

Ведьма довезла ее до самого края леса, рискуя своей безопасностью. «Их» безопасностью, если быть точнее. Они вымотались, даже на безупречном лице Рославы читается усталость. Младенец, спящий в платке на груди ведьмы, так ни разу и не проснулся. Глядя на комочек сморщенной плоти, Варна не испытывает ни жалости, ни любви. Этот ребенок чужой ей, такой же чужой, как мужчина и женщина, спящие в доме оставленном далеко позади.

– Я сделала что-то дурное? – Варна подняла голову, чтобы посмотреть в лицо ведьмы.

– Они сделали кое-что гораздо хуже. – жестко ответила она.

– Что делать, если в церкви узнают о нас?

– Беги. – серьезно сказала Рослава. – Раз по своей воле не хочешь уйти со мной, уйдешь, когда они все поймут. Если мальчишка проговорится – тебе не жить.

– В тюрьму отправят? – холодея, спросила Варна.

– Ты стала выше, но осталась ребенком. Ведьм не сажают в тюрьму, милая. – Рослава свесилась с коня и провела пальцами по ее щеке. – Нас сжигают заживо.

Оторопев, она смотрела, как лошадь исчезает между деревьями. Говоря о невестах Зверя, Нина упоминала казни, но костры – никогда.

Внутри все сжалось от страха. Что если они поймут все прямо сейчас, как только она вернется? Какими глазами Мстислав будет смотреть на нее когда узнает, что она помогала ведьме творить заклятие, которое причинит вред людям? Как на нее посмотрит Дарий?

Она перемахнула через забор и упала на землю. Из нее вышибло дух, легкие пылают, перед глазами разлилась алая пелена. Почти потеряв сознание, Варна услышала шаги и поняла, что сейчас все будет кончено.

Кто-то подхватил ее под руки и потащил в сторону, она сопротивлялась, уверенная в том, что рядом враг, но ее упорно волокли куда-то. Звякнул замок, Варна почувствовала под собой деревянный пол, дверь закрылась и она оказалась в темноте. Через мгновение загорелась лучина, она часто заморгала, привыкая к полумраку и, наконец, смогла понять, что находится в одном из сараев с инструментами.

Напротив, зажав лучину в пальцах, на корточках сидит Свят. Его длинные волосы влажные, будто он кинулся к ней прямо из ванной, а взгляд жесткий и холодный.

– На. – он протянул к ней кулак, в котором совершенно точно что-то зажато.

– Что там? – Варна вытянула руку и на ее ладонь упал крестик. – Не жжет. – удивленно прошептала она. – Но как?

– Вот так. – Свят смотрит зверем, но без осуждения. – Тебе нельзя находиться на святой земле без защиты.

– Это защитит меня? – она повертела крестик в пальцах и заметила, что на внутренней стороне что-то выгравировано, символ, значение которого ей незнакомо.

– Да. – Свят не кивает, почти не двигается и редко моргает.

– Где взял?

Он медленно достал из-за пазухи цепочку, на которой висит такой же крест.

– Гореслав дал.

– И второй?

– Попросил на случай, если потеряю свой.

Он ничего не спрашивает, но, наверное, догадывается, во что она ввязалась. Варна громко сглотнула ком, застрявший в горле, и прошептала:

– Спасибо.

– Пожалуйста.

– И не спросишь, как я…

– Нет. – перебил ее Свят. – Не спрошу.

– И я не стану. – серьезно пообещала она.

Мальчишка кивнул, встал и выглянул во двор. Потом обернулся и сказал:

– Пойду.

Варна обменяла обещание не спрашивать, что за тварь ходит за ним, на поддельный крест, призванный не защищать человека от зла, а прикрывать это самое зло, пока оно ходит по святой земле. С каждым днем она все глубже погружается в пучину колдовского безумия и не может остановить это грехопадение. Рослава ведет ее прямо в Ад, а она и не думает сопротивляться, наслаждается приобретенной силой и ощущением власти. Впервые в жизни ей не приходится с ужасом вспоминать о детстве, о том, как родители поступили с ней, и она не жалеет о том, что произошло в деревне.

– Они заслужили. – прошептала Варна, застегивая цепочку. – Заслужили.