Глава 14.

Полгода каждую ночь она уходила в лес и никто этого не замечал, до тех пор, пока в церковь не заявился Гореслав. Угрюмый Светозарный приехал, чтобы «оценить уровень подготовки новобранцев», игнорируя тот факт, что «новобранцам» только исполнилось по двенадцать лет.

Пасмурным февральским утром он заставил их одеться и выйти из церкви. С наступлением зимы тренировки начали проходить в почти законченном здании приюта, но Гореслав решил иначе.

Варна сонно плелась за ним по расчищенной в снегу дорожке и дрожала от холода. Свят шагал рядом, невозмутимый и спокойный, как всегда. Выражение его лица менялось редко, даже падая на пол во время тренировки он умудрялся выглядеть так, будто ничего не произошло.

– Не дерись в полную силу. – прошептал Свят, пропуская ее.

Она одарила его хмурым взглядом и вынула меч из ножен.

Гореслав не стал ничего объяснять, просто облокотился спиной на забор и махнул рукой, мол, начинайте. И они начали – Свят кинулся в атаку, как делал всегда, только вот на этот раз Варна была готова. Она увернулась, подставила ему подножку и он почти повелся, но в последний момент перепрыгнул ее и сумел остаться на ногах.

Приобретенную силу усмирить не удалось – Свят все равно двигался недостаточно быстро, а она откровенно скучала, с легкостью отбивая его атаки.

– Призови его! – рявкнул Гореслав.

Тень выскочила из земли, как черт из табакерки, обнажила теневой клинок и метнулась к Варне, а она отскочила в сторону и почти рассекла плоть твари серебряным мечом. Свят врезался в нее всем телом и повалил на землю.

– Неожиданно. – заключил Гореслав и подошел ближе. – Нападайте.

Свят кинулся в атаку, а Варна какое-то время стояла и сверлила их взглядом. Снова поддаваться? Хватит с нее. Светозарный не чурается грязных приемов, использует свое превосходство в росте и весе, а когда бьет – делает это со всей силы, от души, так, что Свят катится кубарем по мерзлой земле.

Сила Зверя начала растекаться по телу как яд – от сердца по венам, наполняя мышцы силой, разогревая окоченевшие на морозе пальцы. Варна перехватила меч и кинулась на Светозарного.

Его движения стали ужасно медленными – он крупнее Свята, а значит, совсем неповоротливый. Пока он разворачивался, чтобы отбить атаку, Варна нырнула под его руку, развернулась и рассекающим ударом разрезала толстый зимний плащ. Одежда упала на землю, но Гореслав не заметил этого, кинулся вперед, но уходить от его неуклюжего нападения стало легче легкого. Варна прыгала, играючи отбивая атаки, и только через несколько минут заметила, что Свят стоит в стороне и переводит взгляд с нее на наставника.

И тут она поняла, как это выглядит – худощавая девчушка отбивает мощные удары здорового мужика и даже не запыхалась. Варна подняла взгляд на Гореслава, но было поздно – оплеуха сбила ее с ног. Она упала на землю, выронила меч и схватилась за горящую щеку.

«Убей! Убей! Убей!» – закричал голос в голове.

Кровь раскалилась, казалось, что от тела вот-вот повалит пар. Если она захочет – Гореслав не уйдет с площадки своими ногами. Но что потом?

– Собирайтесь. – Гореслав убрал меч. – У вас есть полчаса.

Глаз начал заплывать. Варна потрогала распухшую щеку и с шумом втянула воздух сквозь сжатые зубы. Боль, обида и унижение – вот, что она чувствует. Свят подошел ближе, встал рядом и неожиданно для обоих похлопал ее по плечу. Ничего более личного он никогда не делал, поэтому отпрянул, испугавшись собственной откровенности.

– Я в порядке. – Варна не знала, как реагировать, поэтому сделала вид, что ничего не заметила.

Быть может, Свят понимает ее. Всего на мгновение, но она позволила себе подумать о нем не как о вечном противнике, а как о мальчишке, за которым по пятам ходит смерть. Он ни с кем не подружился, свободное врем проводит в одиночестве, к занятиям всегда готов, молитвы знает наизусть, от тренировок не отлынивает, молится истово, иногда у него на лбу выступают бисеринки пота. Он жалеет ее? Проникся из-за того, что сам страдает на тренировках с Гореславом почти всю жизнь?

– Куда вы едете?

Они вошли в церковь, к ним кинулся Дарий. Он обеспокоенно вглядывается в их лица, ждет ответа, но Свят, в присущей ему манере, только хмыкнул и прошел мимо. Варна игнорировать Дария так и не научилась.

– Гореслав дал полчаса на сборы, больше ничего не сказал. – она потерла ушибленную на тренировке руку.

– А лицо… – Дарий осекся. – Свят?

– Светозарный. – про налившийся на скуле синяк Варна успела забыть. – Заживет.

– Хотел бы я поехать с вами.

– Но у тебя дела в церкви. – она слышала это постоянно и не упустила возможности подколоть друга.

– Они тоже важны.

Одна из вещей, которые раздражают в «обновленном» Дарии – это смирение. Если раньше он первым лез на амбразуру, ввязывался в драки и не чурался крепкого словца, то теперь весь его лик – сплошное мученическое смирение. Варну это бесит и она делает все, чтобы вывести его из себя.

– Важно спасать людей от нечисти, а то, чем вы тут занимаетесь – курам на смех. – задиристо заявила она.

Дарий не ответил, только печально посмотрел на нее, сомневаясь, что с таким поведением она попадет в Царствие Небесное.

– Святоша. – зло прошипела Варна и спустилась в катакомбы.

Щеки пылают, в животе что-то свернулось в тугой комок. Разговоры с Дарием даются ей все сложнее – его амплуа священнослужителя раздражает. Она хотела биться с ним бок о бок, грезила об этом с семи лет. А он взял и все испортил.

– Идешь? – Свят заглянул в комнату и остановился на пороге.

– Иду. – буркнула Варна.

– Оставь его в покое. – посоветовал мальчишка, когда они поднимались по лестнице. – Это его выбор.

– С каких пор он – твой друг? – возмущенно осведомилась она.

– С раннего детства. – Свят пожал плечами так, будто это что-то само собой разумеющееся.

– Да вы же постоянно грызетесь! – Варна ушам своим не поверила.

– Вовсе не постоянно. Ты ничего не видишь дальше собственного носа.

Обиженная и ошарашенная, она не нашлась с ответом. Неужели он прав? Все эти годы ей казалось, что Дарий – ее друг, что он стал им в ту ночь, когда молча лег рядом, не стал ничего спрашивать и засопел, а теперь выходит, у него есть кто-то еще? Еще один близкий человек? И, судя по всему, Святу удается дружить куда лучше, чем ей. «Это его выбор» – сказал он. «Это меня бесит» – говорит она.

Гореслав позволил им спешиться только с наступлением сумерек. Варне тяжело стоять на одеревеневших ногах, она сверлит Светозарного взглядом и надеется, что вскоре сможет убивать силой мысли. Даже лошади вымотались – под седлами бока животных исходят пеной.

Впереди маячит сколоченная из досок церквушка, неприметная, с покосившимся крестом на невысокой башенке. Варна направилась к ней, ожидая, что это и есть место их ночлега, но Госрелав схватил ее за плечо и остановил.

– Что? – удивилась она.

– Привяжите лошадей и ждите. – сказал Светозарный.

Свят хромает и через каждые три шага останавливается, чтобы растереть ноги. Противное покалывание донимает и Варну, но она терпит, делая вид, что совсем не устала. Если выпустить силу, хотя бы немного, то боль утихнет, даже синяк на лице заживет уже к утру, но тогда Светозарный что-то заподозрит.

– Знаешь, зачем мы здесь? – спросила она.

– Мне известно не больше, чем тебе. – ответил Свят. – Не используй силу. Даже не пытайся, понятно?

– Он ничего не…

Свят толкнул ее в грудь, от неожиданности она попятилась и уперлась спиной в дерево. Мальчишка подошел ближе, на его лицо упала тень.

– Светозарные не хуже ярчуков чуют ведьм. – прорычал он. – Они увезут тебя и Бог знает, что сделают.

– Но тебя ведь не увозят.

– Я не такой.

– А какой ты, Свят? – не выдержала она. – Только и говоришь, что «не такой», тогда какой, а? Что за тварь…

– Ты обещала.

Подавив желание накинуться на него, Варна кивнула. Получив от него крест-оберег, она буквально пообещала молча принимать его таким, каков он есть. В конце концов, Свят просто пытается защитить ее, в своей грубой манере, но пытается. Гореслав действительно не должен видеть ее силу, Рослава тоже неоднократно предостерегала ее.

Рослава.

Одно упоминание этого имени заставляет ее дрожать. Они не виделись уже неделю и эта разлука невыносима. Варна сама не заметила, как привязалась к ведьме, как стала грезить об их встречах, как полностью доверилась ей. Ритуалы и заклятия, которые творит Рослава, делают ее сильнее, дарят выносливость и освобождают от «разлагающего влияния святош». С каждой встречей уходить становится все сложнее – хочется остаться в лесу, с ней, а потом уехать и жить вместе, под крылом ковена.

Эти мысли кажутся таким крамольными, что Варна краснеет. Столько лет наставники бились за ее душу, а она готова продать ее ради возможности быть ближе к Рославе.

Светозарный повел их в обход по глубокому снегу. Они заняли позицию справа от церквушки под прикрытием высоких деревьев. Варна не понимает, что происходит, но молчит. Ее обостренный слух улавливает рваное дыхание Свята и размеренное сердцебиение Гореслава. Над головой проносятся ночные птицы, собирающиеся на охоту. Церквушка скрипит ставнями и ссохшимися досками.

Варна успела порядочно замерзнуть прежде чем в лесу что-то изменилось. Нечто неуловимое заклубилось вокруг, воздух стал еще холоднее. Гореслав вынул меч из ножен и пригнулся. Свят последовал его примеру и потянул Варну за край плаща, заставляя сделать то же самое. Она припала к земле и напряженно всматривается в темноту.

И вдруг она услышала шаги и голоса. Кто-то идет к церкви, их несколько и, кажется, это женщины. Внутри заныло от неприятного предчувствия, Варна взглянула на Гореслава и поняла, что он не просто так увез их, они попали на охоту, настоящую охоту Светозарных.

Три женщины вышли из леса. Они идут босиком, холод и снег не могут причинить им вреда. Одна из них прижимает что-то к груди, Варна напрягла слух и уловила еще одно сердцебиение. Ребенок! Странная процессия вошла в церковь и все стихло. Через несколько мгновений сквозь рассохшиеся ставни начал пробиваться свет.

Гореслав прошептал:

– Помолимся. Отец наш Небесный, дай нам сил, дай нам воли. Пусть…

Молитва режет ее изнутри, но Варна послушно повторяет слова, ибо неизвестно, что хуже – боль от Святого Слова или то, что с ней сделает Светозарный, если поймет, кем она стала. Крест на груди нагрелся, она чувствует его тяжесть – безделушка стала весить не меньше пары килограммов.

Закончив молитву Гореслав медленно пошел к церкви, жестом приказав им идти за ним. Свят взволнованно взглянул на Варну и выбрался из укрытия, а она беспомощно заозиралась по сторонам, надеясь, что им удастся выбраться из этой переделки живыми.

В покосившемся здании колдуют ведьмы – она чувствует запах травы, которую часто использует Рослава. Страшная догадка пронзила сознание – а что, если она среди них?! Варна попятилась, но Свят схватил ее за руку и потянул вперед. В серых глазах она видит только слепую уверенность, тогда как сама не испытывает ни малейшего желания продолжать охоту.

– Я не могу. – прошептала она, приблизившись к мальчишке.

– Мы убьем тебя.

В это самое мгновение Варна поняла, что Свят не строит иллюзий на ее счет и, если она оступится и подвергнет их опасности, без колебаний воспользуется оружием. Он следит за ней с того момента, как понял, куда она сбегает по ночам.

Греслав прижался к стене и отцепил от пояса небольшой стеклянный шарик, в котором что-то беспокойно клубится. Он не объяснил, что делать, не дал последних инструкций, просто кинул его в окно. Внутри началась суматоха, из щелей между досок повалил густой дым. Мужчина кинулся к двери, Варна – за ним, боясь, что клинок Светозарного снесет голову Рославы с плеч. Даже в такой момент она думала лишь о ней, молилась о том, чтобы ее здесь не оказалось.

Женщина выскочила из здания и Гореслав, притаившийся у двери, одним мощным ударом отсек ей голову. Несколько мгновений Варна смотрела на идеальный срез, видела белеющие позвонки и перерезанные артерии. Тело с глухим стуком упало на землю, голова откатилась в сторону.

– Сюда! – закричал Свят и Светозарный кинулся на зов.

Одна из ведьм попыталась сбежать через окно, но мальчишка успел рассечь ей сухожилие на ноге. Теперь она лежит в снегу, за ней тянется алый след, но на лице нет и намека на страх. Она откинула капюшон, чтобы видеть своих убийц и показать им себя.

– Смотрите! – выкрикнула она. – Это лицо будет являться вам в кошмарах!

– Бей! – рявкнул Гореслав.

Варна заметила секундное замешательство на лице Свята, но он тут же взял себя в руки, занес меч и вонзил его в грудь ведьмы. Та закричала, выгнулась дугой, схватилась за лезвие, пытаясь вынуть его из плоти, но лишь ранила ладони. От клинка поднимается пар – серебро наносит нечисти незаживающие раны. У девушки нет ни шанса, но она продолжает бороться, хрипит и дергается.

– Иди внутрь! – Гореслав толкнул Варну в грудь. – Иди!

Она побежала, не чувствуя под собой ног. Ей еще не приходилось видеть смерть так близко, руки трясутся, оружие стало неподъемно тяжелым, крест на шее тянет к земле, но она бежит, боясь остановиться.

Внутри пусто – только котел, висящий над огнем, бурлит и источает тошнотворный запах. Варна кинулась к нему, заглянула внутрь и увидела нечто, напоминающее густой кисель или холодец. Снаружи раздался крик, позабыв о странном вареве она бросилась на звук, сердце выстукивает в груди какой-то незнакомый ритм, напоминающий набат.

Гореслав стоит над лежащей в снегу женщиной, Свят – рядом, подняв меч. Ведьма хохочет, что-то говорит, но вдруг поворачивает голову, взглядом находит Варну и ее губы растягиваются в улыбке. Узнавание – вот, что появилось на ее лице. Варна тоже ее узнала. Тогда, много лет назад, с Рославой была она, Пава, многорукая ведьма, прижавшая ее к дереву.

– Детей убивать заставляете? – ведьма хохочет. – Ваш Бог именно этого и желает, верно? Кто из нас поклоняется Зверю, Светозарный?

Провокация не удалась – Гореслав все еще спокойно взирает на распростертую на земле женщину, а Варна идет к ним и молится, только не знает, кому.

– Эй, мальчик, – Пава ухмыльнулась, – понравилось тебе убивать? Знаешь, куда теперь твоя душа отправится?

Свят усмехнулся в ответ, да так жутко, что ведьма растерялась. По ее лицу течет кровь из раны на голове. В надежде на спасение она повернулась к Варне.

– Ну, а ты! Не думала я, что увижу тебя снова, да еще и в компании Светозарных. Хорошо устроилась, и церковь защищает и Зве…

Тело среагировало быстрее, чем разум, – не успели слова сорваться с ведьминых губ, как лезвие меча отсекло ее голову. Брызнула кровь, тело откинулось на землю, Варне показалось, что Пава успела несколько раз непонимающе моргнуть, прежде чем на ее лице застыло посмертное безразличие.

От удара трясутся руки, меч упал в снег, Варна схватилась за живот и ее вырвало. Горячая желчь шла и шла, нескончаемым потоком, смешиваясь с кровью ведьмы, от которой поднимается пар. В тишине вечернего леса слышны только крики воронов и отвратительные булькающие звуки, с которыми выходит рвота.

Светозарный хлопнул ее по спине, видимо, пытаясь выказать одобрение, и пошел прочь. Свят сделал несколько шагов следом, затем остановился и обернулся.

– Она чуть было не рассказала ему. Ты поступила правильно.

– Да уйди ты уже! – выкрикнула Варна, вытирая рот рукавом.

Что теперь будет? Что скажет Рослава? Она всегда с любовью отзывается о сёстрах, рассказывает, какие они мудрые и красивые, а теперь три из них лежат в снегу обезглавленные. И одну из них убила она, Варна, собственными руками, побоявшись, что Гореслав узнает о ее дружбе с ведьмой.

– Мы их так и оставим? – спросила она, забравшись на лошадь.

– Эти твари не заслуживают погребения, пусть их склюют вороны. – жестко ответил Светозарный. – Вы держались хорошо. Для первого раза.

Ночью ей не спалось, она металась в кровати в приступе бессильной злобы. Ненавистно ей стало все – церковь, Светозарные, ведьмы, все! Хотелось уснуть и проспать несколько дней, забыться, но бессонница была ей наказанием за содеянное.

Выскользнув из-под одеяла, Варна вышла из комнаты в коридор и прислушалась. Где-то говорят люди, шепчутся, слов не разобрать. Она пошла на звук и поняла, что один из голосов принадлежит Святу.

–…ничего не сделать.

– Пожалуйста, не оставляй ее.

Дарий! Варна прижалась спиной к прохладной стене и прислушалась.

– Я же пообещал. – ответил ему Свят. – Но все труднее становится, видел бы ты, что на тренировках творится. Мстислав узнает, рано или поздно. Что тогда?

– К тому времени мы убедим ее.

– Это называется вероотступничеством. За такое одно наказание – смерть.

– Никто не узнает. Пожалуйста! – в голосе Дария появились умоляющие нотки.

– Сам мог следить за ней.

– Ты знаешь, что я не могу.

– Мечтал ведь о белом плаще, что с тобой стало? – раздраженно спросил Свят.

– Не всем суждено сражаться. Кто-то должен заниматься мирскими делами.

– Не ты!

Свят буквально взвыл и Варна испуганно отпрянула, побоявшись, что ее заметят, но из комнаты никто не вышел.

– Все наши планы коту под хвост. – продолжил Свят. – Тебя как дурака используют, а ты и рад.

– Не говори так.

– Буду говорить! Возвращайся к тренировкам и, быть может, Гореслав…

– Я не вернусь. – тихо сказал Дарий.

– Ну и дурак.

Варна на носочках побежала к подъему, выбралась из катакомб и притихла. За ней никто не идет, голоса затихли. Значит, Свят не соврал и они с Дарием хорошие друзья. Слышать от него столько слов за один раз непривычно, она и подумать не могла, что угрюмый мальчишка способен вести нормальный диалог.

Оставив мысли о товарищах на потом, Варна натянула обувь и вышла из церкви. Мороз щиплет щеки, но она твердо решила увидеться с Рославой. Нет сомнений, что ведьма ждет ее и объяснений, а ей и сказать-то нечего. Раскаивается ли она в том, что убила Паву? Еще как! Но иначе она могла умереть сама, а за собственную жизнь страх гораздо сильнее.

Повинуясь колдовству снег на поляне растаял. Кое-где даже трава проглядывает, зеленая, свежая, будто на дворе конец марта, а не злой февраль. Рослава стоит в центре, вытянутая, как струна, в черном длинном платье и накидке. Взгляд ее не предвещает ничего хорошего.

– Подойди! – приказала она.

Смиренно опустив голову, она подчинилась. В ту же секунду звонкая пощечина обожгла лицо. Слезы обиды и унижения покатились по щекам, но взгляд от земли оторвать Варна не осмелилась.

«Поделом!» – злобно подумала она.

– Посмотри на меня!

Рослава не говорит, она приказывает, а Варна повинуется. Глаза ведьмы пылают инфернальным огнем, буквально сияют от гнева и ненависти. Этот взгляд, полный боли, направлен прямо на нее и пытается прожечь в ней дыру.

– Прости… – пробормотала Варна и испугалась собственного голоса – дрожащего, умоляющего.

– Замолкни! – рявкнула Рослава. – Не то не сдержусь и оттаскаю тебя за волосы! Как ты могла?! Позволила убить наших сестер! Сама убила одну из них! Паву! Мою Паву!

Из горла ведьмы вырвался звериный вой, она заметалась, черные волосы растрепались, лицо покраснело. Нет больше спокойной, уверенной Рославы, есть только женщина, которую с ума сводит боль.

– Говорила она мне, что от тебя толку не будет, а я не верила! – прошипела ведьма. – Чувствовала, значит, откуда смерть к ней придет, но позволила мне играть с тобой!

– Играть? – Варна попятилась. – Что значит «играть»?

– Рот закрой, иначе получишь еще раз! – пригрозила Рослава. – Как ты могла позволить им убить сестер?! Они были не готовы к нападению, беззащитны!

– А что я сделать могла?! – в тон ей выкрикнула Варна. – Светозарный и меня бы положил там же!

– Предупреди ты их, обратись мысленно, они бы услышали тебя и сбежали!

– Ты меня такому не учила!

– Я… – ведьма осеклась. – Да и черт с тобой! Я, только я виновата во всем. – она залилась слезами. – Хотела тебя, с той самой ночи хотела, ничего не видела, отрицала, что новый Бог тебя испортил! А Пава, моя милая Пава, твердила все эти годы, что ждать добра от приспешников Христа – глупо, а я… – махнув рукой, женщина села на землю и закрыла лицо руками. – Теперь лежат мои сестры в сырой земле! И черви будут пировать в их телах! И…

Варна закрыла уши руками, чтобы не слышать вой, рвущийся из груди Рославы. Ее страдания отдавались в ней болью, будто они связаны. Собственный поступок стал казаться еще ужаснее, захотелось закричать, отменить все, что произошло, убить Гореслава и сбежать в лес, к ведьмам, в их спокойную обитель. Но сделанного не воротишь.

– Я верну их. – вдруг сказала Рослава, вставая. – Точно, я смогу, я…

– Они мертвы! – выкрикнула Варна, ужаснувшись.

– Это для вас они мертвы, для тупых овец, идущих за новым Богом, а для нас, дочерей земли, нет ничего невозможного.

– Рослава, – жалобно простонала Варна, – не нужно…

– Уходи. – приказала ведьма. – И не возвращайся сюда до весны. Придешь, когда растает последний снег.

– Не поступай так со мной! – в приступе паники она подбежала к женщине, но та оттолкнула ее. – Пожалуйста!

– Убирайся! – завизжала ведьма и обратилась в птицу.

Она взлетела, забила огромными крыльями и исчезла в ночном небе, оставив на снегу лишь блестящее черное перо. Варна схватила его и разрыдалась.

Даже потеряв родителей она не испытывала такой боли, не чувствовала себя настолько потерянной. Нить между ней и Рославой натянулась и лопнула с оглушительным хлопком.